От микрофона до ушей

Жизнь продолжается

Жизнь продолжается
Работа №361

Деревня встретила всадника тишиной. С первого взгляда можно было подумать, что здесь никто не живёт, но чужак знал – затаились. Сколько таких деревень, что не рады приезжим. И понятно почему.

Конь сбавил шаг, прядал ушами и косился через плетни. Всадник медленно поворачивал голову от дома к дому, подмечал детали. Заходящее солнце кривляется в мареве над печной трубой, плохо прикрытая в спешке дверь, настороженный взгляд из-за занавески. Интересно, как они умудряются заставить молчать собак?

Деревенька в два-три десятка бревенчатых изб. Построены довольно добротно, по невесть как сохранившимся навыкам далёких предков, и в целом выглядят как музейные экспонаты, если не обращать внимания на мелочи.

Это здесь! Конь встал, как по неслышной команде, всадник спешился и пригнувшись шагнул под балку ворот. Трудно объяснить, как он умел безошибочно находить цель своей поездки. Как птицы находят дорогу в родные края? Какое-то шестое, если не седьмое или восьмое чувство вело все три дня пути, и вот теперь ноздри трепетали от охотничьего азарта – жертва близка!

Собака заворочалась в будке, тихонько заскулила и прижала хвост от странного пугающего чувства неизъяснимой тревоги. Затихли куры за овальной дверью от переходного отсека транспортника РС-414 (иногда всадник удивлялся, зачем ему столько знаний), удачно прилаженную ко входу в сарай. И лишь корова нетерпеливо вздыхала и перетаптывалась где-то в полумраке хлева да поросята пускали пар из любопытных пятачков сквозь щель в стене.

– Ты не вербовщик, – на пороге жилища уже почти не таясь появилась девочка-подросток.

– Верно! – путник успокаивающе улыбнулся сквозь седую бороду, но сердце или что там победно ёкнуло в груди: «Она!»

– Мама, Канюня, это не вербовщик! – обернулась молодая хозяйка, взметнув рыжие волны, и, кажется, стало светлее, будто солнце подмигнуло напоследок. – Проходи, деда, отдохни с дороги!

Пришлось пригнуться на входе, но внутри старик свободно распрямился во весь рост и огляделся. Неказистый стол из грубых досок занимал большую часть комнаты, в противовес ему стулья, сделанные из параболических антенн, выглядели добротно и оригинально. Из-за занавески, делящей избу надвое, с некоторой опаской выглянула женщина в возрасте начала угасания красоты, когда же наступает этот возраст, точно не определишь, у кого в тридцать, а кто и в пятьдесят ещё привлекает мужской взгляд.

– Меня зовут Заря, – выступила вперёд женщина (видимо, вечерняя – подумал гость), – а это мои дочери Ружина и Канюня.

Только сейчас старик заметил ещё одну пару любопытных глаз, таращащихся с печки.

– Ружина – понятно, но почему Канюня? – удивился он.

– А ей вообще забыли имя дать, думали – не выживет, – хохотнула Ружина, – а она ничего, выкарабкалась. Говорить, правда, не умеет, зато сладенькое так канючит – не отвяжешься. Потому и Канюня. А как тебя зовут?

– Зовите меня Старик, ответил старик и без опаски снял перевязь, потому что знал, чувствовал – больше в избе никого нет, хозяин не прячется, а куда-то уехал, и уехал не день и не два назад, и даже не неделю

– Я позабочусь о коне! – Ружина метнулась к двери. – Только вот овса у нас нет.

– Сиди, я сам! – остановил её Старик

Он расседлал коня, напоил и привязал во дворе. Потом подвесил к его морде торбу с овсом из седельной сумки. Потрепал за гриву. Конь благодарно всхрапнул, выпустив облачко пара. Быстро темнело и становилось прохладно.

В избе уже горела кривоватая свеча и кое-как освещала краюху серого хлеба и кувшин.

– Отведай, что Бог послал, Старик! – улыбка Зари выглядела искренней.

Старик достал нож и воткнул в центр стола. Рукоятка ножа загорелась ровным жёлтым светом, разогнав тени по дальним углам.

– Вечный светоч! – выдохнула Ружина.

Канюня со стуком скатилась с печи и заворожено уставилась на огонь. Глаза её пугали – один располагался почти на лбу, второй практически сполз на щёку, лицо было перекошено и безобразно.

– Ы-ы-ы! – пускала она слюни и тянула руки с неестественно выгнутыми наружу пальцами, при этом тряслась и кривлялась, точно уличный лицедей, изображающий господина премьер-министра на потеху толпе.

– Деда! – Ружина дождалась, когда Старик утёр молоко с усов. – Если ты не вербовщик, то кто?

– Сват.

– Господи! – всплеснула руками Заря.

– Ы-ы-ы, – затряслась Канюня.

– Я согласна! – вскочила Ружина.

* * *

– А какой он, этот виконт? Молодой, старый? Красивый? Деда, а замок у него большой?

Старик односложно отвечал на бесконечные вопросы Ружины. «Приедем – сама увидишь», – к этому вкратце сводились его слова.

– Ну и ладно! – наконец вроде бы успокоилась девчонка. – Главное, что я буду богатой!

Дорога почти исчезла, но повозка довольно мягко шла на пневматических шинах. Старик знал, где такие раньше использовались, и очень удивился их сносному виду. Даже резина почти не растрескалась, а ведь уже сотни лет не выпускается такая техника. Как и любая другая. Ружина пожала плечами и рассказала, что её отец – кузнец у кого-то выменял эти колёса, когда она была ещё совсем маленькой. «Значит, не все склады ещё разграбили», – решил старик. В любом случае, повозка оказалась очень кстати в сложившихся обстоятельствах.

Конь уже привык к оглоблям и перестал возмущённо фыркать. Деревья становились всё мельче, солнце – старик поднял голову – всё выше. Нелегко получилось уговорить Ружину ехать короткой дорогой. Вековой страх людей перед смертельными опасностями Пустоши оказался слишком силён.

– Стой! – бесстрашно выскочила девчонка перед конём, вскинула руки, блеснула огнём в глазах. – Туда нельзя! Сгинем!

«Коня на скаку остановит, – усмехнулся старик, – откуда это?»

– Ы-ы-ы! – высунулась из-под полога Канюня, затряслась, привычно пуская слюни, завращала глазами. Даже она своим воробьиным умом понимала, что впереди опасность. Конь, казалось, привычный ко всему, оторопел от такого обращения и недовольно переминался с ноги на ногу, однако не решался двинуться дальше.

– Успокойтесь! – сказал старик как можно мягче. – Я же вчера здесь проехал.

– Ты ехал через Пустошь? – Ружина смотрела на него как на призрак.

Пришлось призраку рассказывать, что опасности давно уже нет, а дорога короче на целую неделю. «Главное, проехать Пустошь засветло», – про себя добавил старик.

– Как видите, я цел и невредим! – улыбнулся, похлопав себя по бокам.

Уговаривать он умел. Умел войти в доверие, успокоить, убедить. Поэтому и занимался этой работой.

Время шло, повозка ехала, и ничего, в общем-то, не происходило. Ружина расслабилась, перестала судорожно цепляться за борт, её сестра уже не со страхом, а с любопытством вертела головой, восседая на тюках с тряпьём, которое Заря назвала «приданым» и ни в какую не отпускала дочь без него.

А время шло… Старик снова глянул на солнце. Много, очень много времени ушло на ерунду. Ружина наотрез отказалась ехать без Канюни. Переубедить её не получилось, несмотря на все умения старика. Пока всей деревней снарядили повозку, пока погрузили вещи, которые старик дал себе слово выкинуть при первой же возможности. А когда прощались, он уже мысленно махнул рукой и старался сохранить невозмутимый вид.

– Ну, с Богом! – наконец произнесла Заря, перекрестила дочерей и занесла было руку ко лбу старика, но наткнувшись на его пронзительный взгляд, остановилась.

И теперь путники ехали по унылой и плоской каменистой равнине, повозка шла медленно, конь осторожно выбирал дорогу, объезжая крупные валуны и почти истлевшие остатки поваленных деревьев, гигантских по сравнению с теми, что пришли им на смену.

– Что это там? – Ружина схватила старика за локоть.

Почти прямо по курсу в мареве на горизонте угадывалось какое-то сооружение, пока ещё неясное и сомнительное, словно мираж, но, судя по всему, циклопическое.

– Это сердце Пустоши. Всё что осталось от былого величия.

Не скоро, очень не скоро стали видны подробности. Башня в виде гигантской воткнутой в землю трубы покосилась, скривилась, будто от удара под дых, но чудом выстояла. Растопыренные опоры всё ещё цеплялись за землю, как корни векового дуба, но ржа уже местами проела металл насквозь. Сейчас уже почти никто не знал, что это когда-то было вышкой космической связи. «Пара сотен лет, – подумал старик с привычной горечью, – и не останется свидетельства того, что люди умели разговаривать со звёздами. Если, конечно, раньше сюда не нагрянут охотники за металлом, от которых до сей поры Пустошь избавляла».

Изредка на пути попадались мелкие речушки, хоть немного оживляющие унылый пейзаж. Старик всегда останавливал повозку, спускался к воде и сосредоточенно водил над ней руками, и лишь после этого позволял коню напиться, а Ружине ополоснуть лицо. Отдыхать он не разрешал, даже обедали не слезая с повозки тем, что снарядила в дорогу Заря.

Когда башня исчезла позади, иссякла Ружинина болтовня и бесконечные вопросы, в ответ на которые старик отмалчивался или отделывался односложными репликами. Рассказы её не дали ничего нового – старик узнал, что отца Ружины вербовщики уговорили наняться на работу в порт, и вот уже месяц от него нет вестей, а ехать до порта неделю, так просто не сбегаешь проведать. Узнал, что парней в деревне «не осталось нормальных», какие калеки, какие умом тронутые, а что были ничего, те с вербовщиками ушли, и никто пока не вернулся. Что скотина болеет, огород отчего-то скуднеет, даже сорняки толком не растут. Поэтому для Ружины выйти замуж за виконта – единственный способ выжить и помочь своей семье.

Тени от деревьев вытянулись и повернули поперёк дороги, холодало. Канюня к этому времени свернулась неказистой кошкой на тряпье, сестра её откровенно клевала носом. Старик снова глянул на солнце, покачал головой. Привстал, с минуту что-то высматривая впереди, потом тронул повод. Конь послушно повернул налево. «Успеем!» – подумал старик, и тут лопнуло колесо.

* * *

– Сидеть тихо! – очень убедительно сказал старик и исчез в сумерках.

Ружина распаковала узлы и соорудила нечто вроде палатки у поставленной на бок повозки. Канюня получила хлеба с сыром и затихла внутри. Совсем стемнело, старик не возвращался. Пустошь, неприветливая днём, ночью стала пугающей. Ружина тревожно озиралась, ей казалось, что за спиной ходит кто-то грузный, камни трещат под его ногами, дыхание с присвистом вырывается из ноздрей. Или это просто валуны остывают и щёлкают и ветер гуляет промеж сосёнок? Чтобы разогнать страх и холод, Ружина собрала ворох сухих веток, почиркала кресалом, и скоро огонь очертил зыбкий круг, в котором было гораздо спокойнее.

– Ты что творишь! – из тьмы коршуном вылетел старик, раскидал костёр и заплясал на углях, пытаясь их погасить. – Дура! Всем показала, что мы здесь!

– Деда, я думала, ты заблудился… – губы Ружина обижено затряслись. – А кому это – всем?

– Не знаю… Да мало ли! – старик замялся и как обычно ушёл от ответа, но тут же добавил строго: – А ну, живо спать.

«И правда, чего это я? – думал он, успокоившись. – Девчонка – молодец! Вон какую палатку соорудила!» Старик присел у входа, прислушался. Вроде ничего подозрительного, только конь хрустит жухлой травой неподалеку да сёстры сопят в унисон за спиной. Осторожно забрался на повозку, внимательно осмотрелся. Он умел видеть чуть ли не в полной темноте, а при желании мог даже заглянуть в палатку, не поднимая полога. «Может, зря я беспокоюсь? Демонов здесь давно не встречали, да и обереги предупредят, даже если кто сумеет незаметно пробраться ближе ста метров».

Старик снова сел у входа, скрестив ноги, снял перевязь, вынул меч из ножен и положил на колени. Сталь мягко искрилась отражением звёзд и внушала спокойствие, хотя старик и понимал, что оружие вряд ли защитит от местных обитателей. Разве что такое как у него, с сюрпризом. Если бы не злополучное колесо, сейчас были бы в убежище, и за полутораметровыми стенами, уцелевшими даже после ядерного взрыва, было бы спокойнее. И теплее – старик поднял воротник, спрятал руки в пазухах одежды.

Он мог бы просидеть не одну ночь без сна, слишком ценно было то, что он охранял, но тишина и спокойствие расслабляли. Иногда он вставал, осторожно обходил повозку, разминая ноги, вслушивался и всматривался в ночь. Один раз тихонько пробрался в палатку, достал из неприметного нагрудного кармашка очень тонкую иголку, ловко проткнул еле заметную жилку на виске Ружины и выпустил капельку крови в крошечный стеклянный пузырёк. Девчонка заворочалась, залепетала во сне. Старик подождал, когда она затихнет, аккуратно остриг несколько рыжих волосков, убрал в холщовый мешочек. Потом то же самое проделал с Канюней. Та даже не пошевелилась. Посидел, прислушиваясь к мерному дыханию девочек, поправил сбившееся на Ружине одеяло и вернулся на свой пост.

– Ы-ы-ы!

От испуганного вопля старик встрепенулся и тут же вскочил, сжимая меч. Палатка ходила ходуном, взмах клинка распорол ткань, и взору предстала жуткая картина. Ружина и Канюня вжались в повозку, а над ними нависла неправдоподобно неясная тень, размытое и слабо светящееся пятно, похожее очертаниями на многорукое и многоголовое существо из холодного синевато-зелёного пламени. Языки огня плясали и бесновались, в такт им извивался жуткий силуэт, но все его змееподобные руки явно тянулись к девочкам, а пасти на ужасных мордах кривились в кошмарных оскалах.

– Прочь!

Старик прыгнул и взмахнул мечом, пламя расступилось и вновь соединилось. Сталь не принесла чудовищу никакого урона, но оно сменило цель, отвлеклось от сестёр и неторопливо двинулось на нападавшего. Тот отступал, инстинктивно отмахиваясь мечом, хотя уже знал, что это бесполезно, как и убегать, потому что демон умеет перемещаться с быстротой ветра. Запоздало старик удивился, что не сработали обереги, разозлился на себя за то, что поддался сну, но какое это имело значение теперь, перед лицом, а точнее, перед лицами непреодолимой опасности? Оставалось только, в прямом смысле, вызвать огонь на себя.

– Бегите! Садитесь на коня, он знает дорогу!

Если получится отвлечь демона, если рядом не окажется ещё одного, если конь не сломает ноги в темноте… Слишком много «если» было поставлено на кон, однако выбора не оставалось.

– Сюда! Иди сюда, тварь!

Сквозь приближающееся пламя старик видел, как Ружина волокла Канюню, а та крутилась и вырывалась, слышал испуганные крики и конское ржание, но тут огонь окутал его со всех сторон, дышать стало трудно, в голове как будто что-то разорвалось и брызнуло искрами. Нет, это сам старик распался на атомы, вспыхнул сверхновой, бабахнул Большим взрывом, и сознание разлетелось на миллионы маленьких кусочков.

* * *

– Деда! Деда, очнись! – кто-то тормошил его за плечо. – Ты живой вообще?

Сначала возникла морда коня, он щекотал мягкими губами щёку, потом старик увидел встревоженное лицо Ружины и чуть поодаль – Канюню, как ни в чём не бывало пускающую слюни.

– Что случилось? – старик сел. – Где демон?

– Его Канюня прогнала. Ох, и страшный! Я чуть было…

– Как прогнала? – прервал её старик. – Как?! Демона невозможно прогнать.

– Ты упал, и огонь совсем скрыл тебя, я хотела посадить Канюню на коня, но она вырвалась и прыгнула прямо в пламя. И оно погасло.

– Погасло?..

– Погасло. А кто он такой, этот демон?

– Энергетическая форма жизни. Она стремительно эволюционировала в тех местах, где исчезла жизнь биологическая. Развивалась из уцелевших довоенных достижений учёных. По невыясненной причине демоны не могут покинуть ареал своего обитания и не появляются днём, но при первой же возможности нападают на людей в охоте за разумом.

– Разумом?..

– Да, они высасывают разум, оставляя пустую оболочку. Никто не знает… Разум! Ну конечно! Это то, чего у Канюни нет! Уж не знаю как, но её куриные мозги спасли нас!

– Деда, а почему исчезла эта… жизнь биологическая?

– Потому что война… – и тут старик прикусил язык, осознав, что и так в растерянности наговорил слишком много. Слишком много такого, что Ружине знать вовсе не обязательно, да и не поймёт она. – Ну, всё! Избавь меня от своих глупых вопросов!

* * *

Уже два часа ехали мимо крестов. Огромное кладбище тянулось до самого горизонта. Казалось, вся планета покрыта теперь этими скорбными знаками. А ведь под каждым чья-то жизнь, мечты и надежды, любовь и разочарование, радости и горести.

– Сколько могил… – на Ружину кладбище явно произвело впечатление, она молчала непривычно долго, да и Канюня притихла на тюках.

Половину «приданого» старик всё-таки выкинул, когда переделал повозку в двуколку, но в эти Ружина вцепилась бульдожьей хваткой.

Ближе к вечеру на горизонте выросли клыки полуразрушенных зданий.

– Это Мёртвый город? – как-то слишком равнодушно поинтересовалась Ружина. – Мы же умрём.

– Посмотрим, – старик снова стал немногословным.

Не доезжая остовов первых зданий, он спрыгнул и отошёл в сторонку. Укладкой задрал рукав и всмотрелся в незаметный под одеждой экран на запястье, удовлетворённо кивнул.

Когда он вернулся, Ружине показалось, что в бороде его прячется улыбка.

Бричка двигалась медленно. Здесь практически не осталось целых зданий, дорога была завалена обломками и сильно заросла. Местами путь преграждали довольно толстые деревья. Наверное, через пару сотен лет природа и вовсе скроет следы человека.

– Деда, а ты колдун?

– Нет.

– Врёшь!

– Нет.

– Ну и ладно! Я всё равно знаю, что ты колдун.

Солнце стало ниже, а дома – выше. Некоторые сохранили форму, хоть и стояли без окон.

– Вау! Какие громадные! – Ружина, открыв рот, вертелась во все стороны. – А что, здесь жили люди? Прямо друг у друга на головах? А куда они делись?

– Туда, – старик показал большим пальцем назад, девчонка вспомнила кладбище и помрачнела.

Проходы стали шире, местами казалось, что кто-то расчищал завалы, убирал деревья.

– Смотри! – Ружина увидела свежий пень. – Здесь остались люди!

– Нет, не люди.

– А кто?

– Роботы. Машины, – пояснил старик в ответ на недоуменно вскинутые брови девушки.

– Ро…боты? А как они выглядят.

– Ну… примерно как люди, только из железа.

– Робот! – Ружина вытянула трясущийся палец.

– О, нет, – рассмеялся старик. – Это памятник. А вот это робот.

Что-то типа жестяной коробки на гусеничном ходу показалось из-за пьедестала. Боковая камера неотрывно следила за путниками, пока робот сопровождал их на некотором отдалении.

– И вовсе он не похож на железного человека. Обманул, да?

– Ну, это всего лишь наблюдатель.

Так, под конвоем, двигались некоторое время. Старик держался за рукоять меча – знал, что в мире роботов попадаются и другие обитатели. И что наверняка можно ждать их скорого появления.

Первый прыгнул на спину коню и попытался перекусить ему позвоночник, но боевой скакун тоже был начеку, вздыбился, сбросил непрошенного наездника и раздробил ему копытом голову. Но в тот же миг появились другие. Стая бродячих безжалостных псов-убийц была уверена, что добыча от них не уйдёт. Старик не разделял их убеждения.

Трудно было уследить за его движениями – так стремительны были выпады. Свирепые хищники падали один за другим, пронзённые ловким мечом. Но в какой-то момент сразу с десяток псов отвлекли внимание воина, а ещё пара запрыгнула в бричку.

– Деда!

Ружина и Канюня загородились тюками с приданым, как щитами, а собаки исступлённо рвали тряпки на клочки, и защите оставалось жить считанные мгновения. Старик обернулся на истошный вопль и стремительно выкинул вперёд руки. Ещё бы секунда – и зубы сомкнулись бы на шеях сестёр, но две синие молнии заставили зверей забиться в агонии. Через минуту и с остальными было покончено, немногие уцелевшие поджав хвосты скрылись в провале канализации.

– Ну всё… успокойтесь, – неожиданно мягко утешал увешанных лоскутками сестёр старик, прижимая их к груди.

– А говорил, что не колдун…

Уже почти стемнело, когда путники добрались до круглого невысокого здания на площади.

– Это здесь, – старик распряг коня и взял девочек за руки.

Все вместе спустились по широкой лестнице и оказались под землёй. Там не было темно – неяркий свет лился с потолка. Ружина и Канюня во все глаза смотрели на чудо, конь вёл себя спокойно, будто был привычен к такой невидали.

Прошли по гулкому коридору, стук копыт эхом отдавался со всех сторон. И вдруг старик встал как вкопанный.

– Не может быть… – пробурчал он под нос, поискал глазами по сторонам и легко вырвал из стены длинный металлический поручень.

Как только конец трубы пересёк некую невидимую линию, сноп ярких лучей ударил из потолка и брызги расплавленного металла разлетелись во все стороны.

– Ой, что это? – отшатнулись сёстры.

– Защита активирована… – непонятно ответил старик и не таясь начал тыкать пальцем в экран на запястье. – Коды сменили… акцесс денид…

– Не тратьте время, – оказывается, механический голос может звучать насмешливо.

Робот, на этот раз всё же похожий на железного человека, равно как и на шкафчик в раздевалке, стоял по ту сторону запретной зоны.

– Немедленно снимите защиту! – скомандовал старик.

– В доступе отказано, – пророкотал шкаф.

– Ты разве не знаешь, кто я?

– Именно поэтому.

– Тогда я просто пойду вперёд. Ты не посмеешь причинить вред человеку.

– А ты разве человек? – голос явно насмехался. – Ты больше робот, чем человек. И именно тебе в доступе отказано.

– А мне? – вперёд выступила Ружина.

– Человеку разрешено. Но только одному из вас.

Никто даже ойкнуть не успел, как Канюня пересекла незримую черту. И ничего не произошло.

– Канюня! – рванулась вперёд Ружина, но смертоносные лучи вздыбили плиты пола прямо перед ней.

– В доступе отказано! – бесстрастно заявил робот.

А безумная сестра уверенно подошла к стене и нажала на невидимую панель. Открылась ниша и явила взору ряды кнопок с цифрами. Нелепо изогнутые пальцы Канюни, которые даже ложку не умели толком удержать, вдруг неожиданно ловко заплясали по кнопкам.

– Доступ разрешён! – обречённо согласился охранник и повернулся к Канюне. – Простите, мы не знали, что это вы.

Девочка вдруг зашаталась и упала бы, если бы старик не подхватил её.

– Канюня! – тормошила сестру Ружина, но та не реагировала. Старик понёс её на руках.

– Я с тобой ещё разберусь! – сказал он, проходя мимо робота.

– Счастливого пути! – невпопад ответил тот.

– Сюда! – старик уверенно двигался вперёд, и скоро – Ружина от волнения не обратила внимание как – они оказались в тесном помещении с большими окнами и двумя рядами лавок по сторонам. Последним, пригнув голову, но без опаски вошёл конь. Старик осторожно положил Канюню на одну из лавок, приложил ухо к её груди.

– Дышит!

– Что с ней? – Ружина дала волю слезам.

– Не знаю. Как и не знаю, что произошло в туннеле, и за это знание отдал бы сотню лет своей жизни!

– Что же делать!

– Ехать в Город. Там хорошие лекари.

– Так поехали скорей, зачем ты принёс её сюда?

– Затем и принёс, – старик странно посмотрел на Ружину, – чтобы ехать.

Он открыл какую-то маленькую дверь, что-то сделал, и вдруг пол дрогнул и стены подземелья за окнами начали двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее.

– Это повозка! – ахнула Ружина.

– Это поезд. Люди раньше строили специальные подземные дороги, чтобы быстрее ездить. Некоторые действуют до сих пор, только об этом мало кто знает. Через час мы будем в Городе, а поверху ехали бы целый день.

– А кто везёт этот… поезд?

– Никто, он сам едет... – вдруг какая-то важная мысль завладела его вниманием. – Что сказал робот?! Что он сказал Канюне? Он принял её за кого-то другого. Но она и вела себя не как обычно. Как будто она и была другим человеком. Но как такое возможно?

Старик в возбуждении ходил по вагону и разговаривал сам с собой, мало заботясь о том, что его услышит Ружина.

– Ну конечно! – он хлопнул себя по лбу. – Это демон! В неё вселился демон.

Старик с опаской взглянул на Канюню, и ладонь его инстинктивно легла на рукоятку меча.

– Но нет, – продолжил он размышлять вслух, – демоны никак не ладят с роботами. Дело в другом… Разгадка где-то близко… близко…

Ружина слышала слова старика про демона, но не воспринимала их всерьёз. Она всю дорогу просидела подле сестры, держа её за руку и гладя по голове. Но вот поезд замедлил ход и остановился. Старик с обмякшим тельцем на руках снова вёл по запутанных подземным коридорам. За очередным поворотом оказалась запертая дверь. Старик долго стучал в неё ногами, пока заспанный охранник с нелепой алебардой не появился в проёме.

– Добро пожаловать, господин!– он нехотя поклонился.

– Позаботься о коне, – буркнул старик не оборачиваясь.

Город встретил запахами. Главная площадь, где оказались путники, была освещена факелами и наполнена людьми. Кто-то готовил пряные блюда в больших котлах на кострах, разведенных прямо на площади, кто-то продавал табак и сладости. Но сильнее всего пахло нечистотами.

– Прочь! Прочь! – кричал старик.

Толпа не была плотной, и люди расступались при виде странной процессии во главе с мрачной высокой фигурой, некоторые кланялись. Ружина не успевала надивиться происходящему вокруг.

Вот глотатель огня жонглирует зажжёнными факелами, вот злобный однорукий карлик под улюлюканье зрителей избивает рыхлого верзилу на огороженном канатами квадрате. Где-то ели и пили, где-то плясали и смеялись, где-то рыдали. «Мы все умрём!» – исступлённо тряс деревянным распятием человек с всколоченной бородой и безумными глазами, а толпа швыряла в него комья грязи из-под ног. Это всё было ново и удивительно для Ружины, но больше всего её поразили лица. Среди них не попадалось ни одного красивого или счастливого, зато уродливые – очень часто. Настолько уродливые, что Канюня стала бы среди них королевой красоты.

Старик нырнул в какой-то тёмный переулок и через пять минут стучался в низкую кованую дверь. На пути было столько поворотов, что Ружина ни за что не нашла бы обратную дорогу.

На этот раз открыли быстро. Стражник ничего не спросил, поклонился спешно и почтительно. Ружине показалось, что вместо алебарды у него на плече труба, но удивиться этому она снова не успела, потому что вид коридора, по которому спешил старик, разительно отличался от картины снаружи. Во-первых, он был освещён не факелами. Девочка уже видела такое в туннеле Мёртвого города, но здесь потолок светился намного ярче. Во-вторых, многочисленные двери на пути сами открывались перед носом и зарывались – Ружина обернулась – тоже сами. Серые стены казались вырезанными из цельного камня, во всяком случае, не было заметно стыков и швов.

– Где мы? – Ружина задыхалась от быстрой ходьбы.

– В замке.

– В самом королевском замке?!

– Сюда! – старик свернул в незаметный проход, толкнул дверь, и девочка вслед за ним вошла в роскошную залу.

– Это покои короля?

– Это твоя комната на первое время, – он осторожно положил Канюню на мягкий диван, подержал ладонь на её лбу, прислушался к ровному дыханию. – Странно… Она как будто спит. Просто спит и ничего больше. Ладно, оставлю её здесь до утра, а там посмотрим. Спать будешь здесь, – он указал на кровать под балдахином, – умываться и всё такое – за той дверью. Еду принесут. Никуда не уходи, жди меня. Впрочем, ты сама и не сможешь выйти. До завтра!

Старик быстрым шагом покинул комнату, а Ружина поправила под головой Канюни шёлковую подушку и принялась осматриваться.

Комната была большая – шагов десять в длину – больше, чем любая изба в деревне. Окно было только одно, странное, потому что высоко, чуть ли не под самым потолком. В него ничего не было видно, сплошная темень. Потому что ночь. За дверью, на которую указал старик, оказалась ещё одна комната. В ней было темно, но как только девочка вошла, чудом вспыхнул и сперва даже немного ослепил свет. В зеркальных стенах отражалось множество растерянных и растрёпанных Ружин. Старик сказал – умываться, но где корыто и лохань? Вот большая мраморная чаша, а вот маленькая, повыше. Но где брать воду?

Ружина погладила холодный белый камень, и вдруг из торчащей из стены трубы пошла вода. Тёплая. Чудеса!

Канюня по-прежнему спала, Ружина намочила руки и протёрла сестре лицо, потом умылась сама и как могла пригладила волосы. В это время на низком боковом столике незаметно появился поднос с едой. Кто его принёс? Девочка не заметила. Здесь были порезанные на тонкие ломти хлеб, сыр, мясо, стоял бокал и кувшин с вином. Ружине еда понравилась, но вино показалось гадким. Она и не знала, каким ему должно быть, но пить хотелось сильно, и кувшин быстро опустел. Стало отчего-то весело и радостно, девочка счастливо закружилась по комнате, потом закружилась и комната, Ружина рухнула на кровать и тут же заснула с блаженной улыбкой.

Старик в это время ждал результатов анализов крови и генетической экспертизы. Автоматическая лаборатория, благодаря его стараниям, сохранилась с тех самых времён. Всё что от него требовалось – загрузить образцы и дать задание. Вот что-то пискнуло и по экрану побежали строчки: «Образец номер один. Наименование образца – Канюня».

– Так-так, – глаза старика метались по цифрам, – ну, это понятно… ага… так я и думал. Ну-ка, ну-ка! А что у неё с генами?

Символы на экране вряд ли что-то сказали бы несведущему, но старик читал их как обычную книгу.

– Что это? – он как будто не верил своим глазам. – Что это вообще такое? Какая дикая мутация! Как это возможно? По сути, это не человек, это новый биологический вид! Впрочем, тогда многое становится на свои места.

Старик возбуждённо мерил шагами комнату, пока снова не раздался писк. Приник к экрану, изучая результаты образца номер два.

– Прекрасно! Но что это? Да ну… Не может… – он умолк и глубоко задумался, потом вырвал у себя несколько седых волос, положил в приёмник машины. В окошке «Задания» появилась новая запись: «Провести сравнительный генетический анализ образца номер три и образца номер два».

* * *

– Кронпринц ожидает вас, господин, – лакей распахнул дверь.

В покоях было темно и душно. Кронпринц не выносил сквозняков. Два десятка экранов на стенах показывали разные части Города. Вот рыночная площадь, вот главные ворота. Где-то можно было узнать мрачные коридоры замка и отдельные комнаты.

– Мой господин! – старик склонился в поклоне.

– О, мой друг! – кронпринц соскочил с кушетки. – Рад, что ты вернулся. Прогуляемся?

Он едва доставал старику до пояса, но это не мешало ему смотреть свысока. Через неприметную дверь оба вышли в крытую галерею.

– Ну, как дела в мире, мой друг? – кронпринц говорил не очень чётко из-за плохо сросшейся заячьей губы и ходил не очень быстро из-за разной длины ног.

– Мир меняется, мой господин, – старик примерялся к неровной поступи монарха. – Радиации уже нигде не осталось, но люди пока ещё боятся покидать границы обжитых зон. Теоретически можно уже заселять пустоши, если бы не демоны.

– А что демоны?

– Они быстро умнеют. Научились обходить обереги, и поляризация меча им теперь не страшна. Боюсь, скоро они найдут способ покидать пустошь, и тогда люди окажутся в опасности.

– Не беспокойся, мой друг, наши мудрецы работают над этой проблемой. Они уже создали магнитную ловушку для демонов. Пока она не очень эффективна, но испытания продолжаются.

– Есть и другая проблема, мой господин. Роботы. Они становятся слишком самостоятельными. Боюсь, повиновение человеку для них уже не является основополагающим законом.

– Ну и что? Роботы. Металл не вечен. Рано или поздно все они рассыплются в прах.

– Увы, это не совсем так, мой господин. Очевидно, роботы научились ремонтировать или даже воссоздавать себе подобных. Возможно, стоит говорить о возникновении машинной цивилизации.

– Это ценная информация! Но здесь нам ничего не угрожает, верно?

– Это так, мой господин, но люди вырождаются. Всё труднее найти здоровую особь даже в отдалённых деревнях, что уж тут говорить о Городе. Не исключено, что в скором будущем на планете останутся только роботы и демоны.

– Но только ты доживёшь до этого будущего. А мне лично всё равно, что будет завтра. Нужно получить максимум от жизни, пока ты жив. Согласен?

– Даже если и нет, разве это имеет какое-то значение?

– Молодец! Я видел, ты привёз то что нужно. Она ничего! Как думаешь, может сказать ей, что я решил взять её в жёны? – карлик хохотнул. – Ей же шестнадцать? В самый раз! Но ты уверен, что товар подойдёт?

– Да, мой господин. Я никогда не ошибаюсь. Только что я получил результаты анализов, которые подтвердили мою уверенность.

– А зачем ты захватил убогую?

– Она интересный экземпляр. Думаю, наши мудрецы заинтересуются необычной мутацией.

– Ты хорошо поработал и несомненно получишь вознаграждение. А я пока обрадую кузину вестью, что её новое здоровое сердце уже доставлено.

– Я присягал на верность прадеду вашего прадеда и всем его потомкам, включая вашего отца. Служить вам – честь для меня, мой господин! Кстати, как состояние Его Величества?

– Плохо. По правде сказать, я уже без пяти минут король. Но такова жизнь… Кто-то же должен править чернью.

* * *

– Деда! – Ружина повисла на старике. – Ты пришёл! А Канюня так и спит. Деда, отвези нас обратно! Здесь плохо и страшно, я хочу домой. Я не хочу замуж за виконта!

– Внучка… – у старика на секунду перехватило дыхание. – Всё будет хорошо! Канюня поправится. Ты будешь счастлива. И подумай о родителях. Каково им будет без твоей помощи?

– Да… – Ружина поникла. – Я обещала маме… Но поклянись мне, что Канюню вылечат! Слышишь!

– Обещаю! Здесь лучшие лекари. А сейчас тебе нужно пройти обследование. Это недолго… Виконт хочет убедиться, что ты родишь ему здоровых детей.

Сколько таких Ружин прошло через жизнь старика? Он даже не помнил их всех, хотя в его памяти сохранились воспоминания трёхвековой давности, когда мир был совсем другим. Уже тогда старик был стариком. Но стариком вечным, благодаря усилиям инженеров, биологов и хирургов. Нейлоновые связки, карбоновый скелет, сплав технологий, средоточие достижений науки. По сути, только мозг остался человеческим. Сердце рассчитано на три тысячи лет, оно никогда не подводило, но отчего-то заныло сейчас как живое, заворочалось, заворчало. Впервые охотник не рад был добыче. Впервые охота вызывала неприязнь.

Ружина шла покорно и доверчиво. Она привыкла идти за стариком, куда бы он ни вёл. Но только он знал, куда они шли в этот раз, и эти шаги стали самыми трудными в бесконечной его жизни.

Их уже ждали. В Городе лучшие лекари. Они сумели сохранить прежние навыки и умения. Ружину положили на операционный стол, хирурги приготовили инструменты, анестезиолог – капельницу.

– Деда, я боюсь… Не уходи.

Старик знал, что в соседней комнате к операции готовили кузину кронпринца. Ей двадцать пять, и весит она больше двухсот килограммов. С таким весом не только ходить – жить тяжело. Вот сердце и не выдерживает. И надо же было такому случиться, что единственное подходящее для пересадки сердце оказалось у сколько-то там раз пра– внучки старика. Он был уверен, что его дети погибли, и не знал, как так получилось, но генетическая экспертиза не могла ошибаться: Ружина – его прямой потомок. А сейчас ей распилят рёбра, раздерут грудь и вынут сердце, чтобы желеподобная туша в соседней комнате могла жиреть дальше.

– Нет! – старик схватил анестезиолога за руку.

– Что вы себе позволяйте?! – возмутился ведущий хирург.

– Заткнись! – меч упёрся ему в грудь. – Операция отменяется.

Как бежали по коридорам, Ружина не запомнила. Кажется, выскакивали какие-то люди, что-то кричали, но тут же исчезали, завидев свирепое выражение лица старика.

У двери комнаты, где осталась Канюня, уже ждали два стражника.

– Именем короля… – один поднял свою трубу.

– С дороги! – из рук старика, как тогда, в битве с дикими псами, вылетели две молнии, и стражники повалились друг на друга.

Канюня как будто безмятежно спала, старик склонился над ней и вдруг в удивлении застыл.

– Что с ней?

Уродливое несимметричное лицо вдруг стало красивым и каким-то одухотворённым.

– Как ангел! – ахнула Ружина.

– Ты совсем из ума выжил? – раздался противный голос из-под потолка, и в окно, до сих пор бывшее тёмным, заглянул какой-то урод с кривой губой.

– Дайте нам покинуть дворец, во избежание лишних жертв, – обратился старик к голове.

– Ты посмеешь ослушаться меня?! Я приказываю тебе остановиться!

– Приказывать мне может только ваш отец.

– Мой отец только что скончался. Теперь я король!

– Тогда тем более. Вам я не присягал и не собираюсь, – в стекло полетела ваза, голова сначала разбилась на осколки, потом окно снова стало серым.

В этот момент дверь слетела с петель и в комнату ворвались несколько человек. Всё они направили свои трубки на старика.

– Чёрт, не успели… – пробурчал тот.

– Деда, а ты их молниями, – прошептала Ружина.

– Кончились молнии, – и добавил громко: – капитан, рекомендую вам пропустить нас. Иначе вы меня знаете.

– А я рекомендую вам сдаться, – ответил тот, что стоял впереди, – иначе вы узнаете силу ружей.

– Положите оружие! – вдруг раздался голос сзади, и лица стражников вытянулись от изумления.

Канюня в прямом смысле воспарила над кроватью, лицо её изучало божественный свет, а руки были разведены в стороны, как у святых на старинных иконах.

– Пресвятая Богородица! – прошептал кто-то, и все как загипнотизированные побросали свои трубки на пол и упали на колени.

– Благослови меня и мою семью! – один из стражников поднял заплаканное лицо и протянул руки.

Канюня, по прежнему не касаясь пола, приблизилась к просителю, и лицо её неуловимо изменилось.

– Отец?.. – изумлённо выдохнул страж. – Ты же умер… пропал в Пустоши…

– Или ты не знал, что душа бессмертна? – голос Канюни стал грубым и дребезжащим. – Вспомни, чему я тебя учил, искренне покайся, и злой рок отвернётся от тебя. Дорогу!

Последнее она сказала прежним голосом, и люди не посмели ослушаться. Сияющая фигура исчезла за дверью, старик и Ружина, не теряя времени, последовали за ней.

Все встречные, завидев Канюню, тут же падали ниц. Беглецы беспрепятственно покинули дворец, а когда пересекли площадь, люди за их спинами рыдали и катались по земле.

– Держите их! – убогая фигура, сильно хромая, бросилась вслед. – Именем короля! Кто ослушается, будет казнён немедленно!

Но никто не обращал на карлика внимания. Что-то громыхнуло, Канюня вздрогнула, медленно повернулась и пронзила взглядом новоявленного короля. Тот мелко затрясся и рухнул на колени. Из рук его выпала дымящаяся труба.

– Прости меня, Пресвятая Дева Богородица, ибо грешен я! – слова раскаяния лились потоком, как и слёзы из глаз.

– Прощаю… – Канюня медленно коснулась ногами земли, постояла, шатаясь, и упала на бок. Глаза её закрылись, сияние померкло.

– Он убил Богородицу! – крикнул кто-то.

Множество рук потянулось к карлику, люди хватали его за одежду, за волосы, за ноги, тянули в разные стороны. Толпа сомкнулась вокруг, жуткий крик пробился сквозь гомон и захлебнулся в крови. Никто не заметил, куда исчезли беглецы и куда пропало упавшее тело.

* * *

– Прости, внучка, я сделал всё что мог… – старик неловко обнял Ружину.

Они сидели под звёздным небом в таком месте, где их никто не мог обнаружить. Здесь всё выглядело совершенно так же, как и триста лет назад. Ветер шуршал в кронах высоких деревьев, говорливый ручей рассказывал свою бесконечную историю, редкие облака продолжали кругосветку. Ночь оказалась неожиданно тёплой. Здесь находилась хижина старика – тайное его убежище. Никто не знал сюда дороги.

– Но почему? Почему, деда? – подняла она заплаканное лицо. – Почему Канюня? За что?

На это вопрос старик не знал ответа. Всей его мудрости не хватало. Как и не хватило всех его знаний, чтобы спасти Канюню. Удивительное, непорочное создание. Возможно, эволюция сделала новый виток, и девочка была более совершенным, высшим человеком. Как бабочка в теле гусеницы, до определённого момента она выглядела уродливым умалишённым подростком, но пришло время, и расправила крылья, показав себя во всей красе.

Как полагал старик, Канюня впитала знания всех тех людей, разум которых высосал демон, а возможно, превратилась в некий симбиоз биологической и энергетической жизней. Так или иначе, но после перерождения она стала обладателем удивительных способностей, поистине мифическим существом. Левитация, гипноз – кто знает, что ещё она умела? Она практически была богиней. Но осталась при этом обычным человеком, беззащитным от банальной пули.

– Канюня вознеслась. Я тебе точно говорю! – убеждённый безбожник, кажется, сейчас сам верил в свои слова. – Она успела очень много. То, что никто не смог до неё. Она сделала людей настоящими людьми. Передала каждому частичку своей святости. Кто знает, может, тем самым она дала людям шанс не исчезнуть с этой планеты.

Ружина подняла лицо к небу и долго всматривалась в звёзды, словно стараясь разглядеть среди них лик своей сестры. Потом вздохнула, вытерла слёзы и взяла старика за руку.

– Пойдём в дом, деда. Жизнь продолжается.

+3
00:11
296
20:28
Отличный рассказ! Хотя, признаться, первая его половина, когда постапокалиптический мир только складывается из пазлов в единую картину и обещает предстать удивительным и своеобразным, понравилась больше. Во второй части, примерно с середины и до финала, возникает больше вопросов, а ответы если и даются, то не объясняют всего, или же не устраивают вовсе. Автору спасибо, и удачи в конкурсе!
Загрузка...
Виктория Бравос №2

Достойные внимания