Андрей Лакро

Хильда и Лунный Город

Хильда и Лунный Город
Работа №245

Хильда Вальковски раздумывала, сколько она ещё выдержит общения со свекровью.

—Ты так и будешь носить эти железки? — в голосе Екатерины Атаевой, которую Хильда называла не иначе как товарищ Атаева, звучали одновременно неодобрение и любопытство.

—Ещё несколько месяцев, — уклончиво ответила девушка.

Свекровь закуталась в шаль, как если бы в квартире было холодно, и поправила очки.

—Хильда, Хильда. Это же совсем не дело. Нет, я совершенно ничего не имею против. Ты умная и самостоятельная девушка, и я всегда говорила Андрею, что одобряю его выбор.

Хильда отвлеклась на всплывающие на экране новостные посты. Дистанционное общение, с её точки зрения, было одним из главных достижений человечества.

—Но, Хильда, ты — жена и мать. Это никуда не годится, что ты улетела дольше, чем на полгода. Андрей живёт один, Джами без матери. Мой сын женился на архитекторе, а не на космонавте. Нет, нет - молчи. Твой профиль — космическая архитектура, но это же совершенно не подразумевало, что тебе придётся куда-то лететь. И, в конце концов, женский организм нельзя подвергать таким нагрузкам! Это же риск патологий у детей. Ужас! Нет, Хильда, прости, но твоих командировок я не одобряю. Надеюсь, это было в последний раз, — голос свекрови стал мягче. — Это ведь был твой последний раз, дорогая?

Хильда дотронулась до «воротника»: экзоскелет крепился на талии и на шее и стягивал ремнями грудь. В дополнении на ногах и руках были "браслеты", от которых шли тонкие серые спицы. Интересно, чтобы сказала свекровь, увидев это чудо медицины целиком. Без верхней одежды.

Хильда с тоской посмотрела в окно. Туман рассеялся, и вдалеке виднелись горы. «Если «товарищ Атаева» не переключит тему», — подумала архитектор, — «я возьму палки и пойду в однодневный поход. И пусть меня потом в клинике откачивают».

-…Ты знаешь, я читала, что космонавты не бывают здоровыми. Вы там получаете такую дозу облучения! А твои железки…. Я видела людей, с которыми ты летала. Только твоё тело дало сбой. А я ещё внуков хочу.

«Всё, пора в горы», — твёрдо решила Хильда.

Дверь приоткрылась, и на пороге возникла шестилетняя девчушка с очень тёмными волосами, заплетёнными в две косички. На Хильду Джами походила мало.

—Ма-ам! Я есть хочу, — она подошла к матери и села так, чтобы бабушка её видела.

Для ужина было рановато, да и девушка вообще была не уверена, есть ли холодильнике хоть что-то съедобное.

—Да, сейчас будем ужинать, — Хильда выжидающе посмотрела на свекровь.

—Джами, как у тебя дела? — товарищ Атаева расплылась в улыбке. — Ты по маме скучала?

Девочка кивнула.

—Скажи тогда, чтобы больше не улетала.

Джами замотала головой.

—Нет, она мне камушек с Марса обещала привести.

Женщина недовольно цыкнула и отключилась, даже не попрощавшись.

—Ладно, пошли еду искать, —сказала Хильда.

Джами издала победный вопль и подбежала к холодильнику. Из еды там остался только пакет спрессованных водорослей, косящих под настоящую рыбу, коробка с искусственным мясом и нечто, что Хильда опознала как лоток с рамёном быстрого приготовления.

—Да, пора пополнять припасы, — задумчиво проговорила Хильда. — А бабушка угрозу кормить бутербродами не сдержала?

Джами замотала головой. Впрочем, Хильда сомневалась, что еду из настоящего мяса и из настоящих же овощей можно найти в обычных магазинах. Как-то незаметно, фаст-фуд и вредная еда стали роскошью.

—О, смотри, грибная смесь с тараканами, — Хильда достала герметичную упаковку.

—Мама, это кузнечики! Они вкусные! — насупилась Джами.

Девушка разогрела содержимое и отдала дочери. От тарелки пахло пряностями и курицей.

—Мам, а я слышала, что, когда будут колонию на Марсе строить, детей разрешат брать, — набив рот, сказала Джами.

— Это ты к чему?

—Когда полетишь, возьмёшь меня? Я буду о-очень хорошо себя вести!

—Подрастёшь, возьму, —улыбнулась Хильда. — А что, с папой не нравится оставаться?

—Они ругаются, — сказала девочка.

—Кто? — не поняла Хильда.

—Папа с бабушкой. Бабушка редко приходила, но, когда приходила, говорила, что ты плохая, раз нас бросила. А папа тоже злился. Они и на меня кричали. Я же не виновата, что Гулька дура и обзывается.

Хильда взяла палочки для еды из переработанной пластмассы.

—Так, Джами, по порядку. Девочку зачем ударила?

—Да ты не понимаешь! Она глупая!

—Думаешь, если её бить по голове, она умнее станет? Папа из-за этого ругался?

Джами заёрзала на табуретке.

—Он сказал, что это ты виновата, что я Гульку ударила. И мама Гульки сказала, что за мной не следит никто, вот я на детей и кидаюсь.

Хильда какое-то время молча ковырялась палочками в ароматной смеси.

—Слушай, папа просто очень устал. У него работа важная…

—Он на работу мало ходил и в кабинете своём редко был, — настаивала Джами. — А я даже не мешаю никому.

— Ешь. Папу обсуждать не будем.

—Он же тебя с бабушкой обсуждает.

Хильда молча выругалась на трёх известных ей языках. Гении педагогической мысли, а не муж со свекровью.

Она потрепала дочь по волосам.

—Взрослые, бывает, сильно устают. А детей бить не надо, хорошо?

—Это не дети. Это дураки! — безапелляционно заявила Джами.

***

План был прост и логичен. На поверхности оставить только космодром, а поселения загнать на десяток метров вглубь Луны. Это обезопасило бы людей и от космических лучей, и от перепадов температур, да и упростило бы дальнейшее строительство. Бури себе, пока до лунных человечков не дойдёшь.

Когда стройка уже началась, и синтоиды нарушили миллиардно-летний покой лунной коры, на Комитет вышла Рахель Хая Шертман.

Хильда так и не узнала, о чём и в каких выражениях психолог миссии Марс-3 разговаривала с председателем Комитета. Может быть, никогда бы и не узнала о самой встрече, если бы Шертман не пошла прямиком к ней, главному архитектору лунной станции.

—Начну с общеизвестного, — с порога объявила она. — И да, с вашим непосредственным начальником я уже разговаривала. Однажды я выйду на пенсию и напишу исследование феномена, что руководящие должности на заре освоения ближнего космоса занимали люди абсолютно левые! И это я говорю не про политические взгляды. Менеджер с сорокалетним стажем, подумать только, — она села за стол напротив Хильды и протянула ей руку. — Шертман, — ни имени, ни должности, просто фамилия. — Итак, что известно космопсихологам? — спросила она с интонацией школьного учителя и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Я про постоянную. лунную станцию, само собой.

—Вы про замкнутые пространства пришли поговорить? — Хильда торопилась домой, и общение с психологом в её планы не входило, — Слушайте, лучевая болезнь сильнее травмирует людей, чем простой дискомфорт от изоляции.

—Ну тогда посылайте на Луну и Марс роботов! Синтоиды, вроде, справляются, — она махнула рукой на макет спутника Земли. — А нам, вершине эволюции, довёдшей себя до климатического и продовольственного кризиса, надо остаться на Земле! Сократить численность, умерить аппетиты и пользоваться тем, что нам милостиво дарует природа, — Шертман отодвинула макет в сторону.

—Проблема не в изоляции, — продолжила психолог. В конце концов, существует фактор компенсации. Негоже, знаете ли, жаловаться на пресную еду, когда ты летишь на Марс.

—Что вы хотите, профессор Шертман? — спросила Хильда. — Если можно, покороче.

Шертман облокотилась о стол.

—Что вы представляете, когда говорят «освоение космоса»? Только быстро, как на опросе.

Хильда на секунду задумалась.

—Люди в скафандрах. Города под прозрачными куполами. Как в старой фантастике.

—Вот именно! Когда людям говорят «база на Луне», они видят эту картину. Когда говорят «освоение космоса», никто не воображает автоматику, которая всё делает за них! Мы видим себя бравыми первопроходцами. Которые вот этими руками бурят поверхность астероидов и засаживает хлореллой бесплодные долины Марса. Если вся база построена под Луной, без возможности увидеть восход Земли — работа превращается в рутину гораздо быстрее, чем вы думаете. А труд в космосе тяжёлое бремя. Это на грани человеческих возможностей, если не за ней. И каждый фактор, который мог бы облегчить положение людей, аукнется сторицей.

—Я вас поняла, но все упирается в медицинскую сторону вопроса.

—Слушайте, я не первый год в коммерческой космонавтике! — вспылила Шертман. — Тут только одна сторона, экономия. Ваш проект, с подземным городом, самый дешёвый. Но поверьте, убыток в виде депрессивных и неспособных работать людей, будет гораздо больше.

—А те, кто служит на подводных лодках? Полярники? — напомнила Хильда.

—Да что с вами делать, креативные технари! — воскликнула психолог. —Вы серьёзно не понимаете разницы между матросом на подводной лодке и космонавтом? В тяжёлых условиях люди работают на автомате. Отряд, стройся! Налево-направо, упасть - отжаться! На подводной лодке не требуется делать что-то, кроме как выполнять приказы. А кто приказывает космонавтам, когда вокруг ни одной души на миллионы километров? Работники станций не просто должны работать! Они должны быть в состоянии активизировать весь свой потенциал.

—Допустим, — уклончиво ответила Хильда, — а что делать с Комитетом? Проект одобрен.

—Я представлю Комитету данные из нашей лаборатории. Придется вам внести кое-какие изменения, — Шертман на полпути к дверям обернулась. — Послушайте, а вы сами бывали в космосе? Хотя бы на орбитальной станции? Нет? Тогда воспользуйтесь случаем. Хватит с нас диванных менеджеров.

Два месяца от Шертман не было вестей, а потом к Хильде заявился лично председатель Комитета. Тот был не в духе и не пытался этого скрыть.

После яростной речи о романтиках и первопроходцах (которые лично ему мешали жить и работать), председатель объявил, что Хильда должна отправиться на самую большую космическую стройку.

И теперь Луна лежала прямо под ногами Хильды. В сером реголите оставались следы от толстой подошвы скафандра, а дыхание гулко отдавалось в ушах.

Всюду были звезды. На Земле, на тёмно - синем ночном небе, они казались нереальными, будто прибитыми гвоздями на самой заре времен. Но здесь, на лишённой атмосфере Луне, звезды были настоящими.

—Смотрите под ноги, — зазвучал в динамиках голос Михалевского, командира лунной базы. — Входим на стройку.

Сверху стройка напоминала свежий кратер от метеорита. Над поверхностью возвышалась выкопанная лунная порода, а впереди виднелся огромный карьер, уходящий вниз на десятки метров.

—Что, главный архитектор, не ожидали, как это выглядит в реальности? —спросил Михалевский. — Сейчас спускаемся в шлюз, — он сделал несколько шагов вперёд и при свете фонаря, вмонтированного в шлем, отряхнул от налетевшей пыли панель, открыл дверцу и дернул рычаг. Включилось освещение, и Хильда увидела, что стоят они уже не на реголите, а на металлической пластине, — Заходим по одному, — космонавт сдвинул часть пластины и осторожно спустился вниз по лестнице.

Хильда всё ещё плохо координировала движения и на последней ступеньке свалилась на пол. Инженеры ничего не сказали, но архитектор отчётливо услышала, как Михалевский цокнул языком.

Люк закрылся, замигали красные лампочки. Шлюз наполнился земным воздухом.

—Уровень кислорода 10 процентов, —лампочки изменили цвет на оранжевый, — уровень кислорода — 15 процентов.

Иллюминация становилась все спокойней, и, наконец, металлический гендерно-нейтральный голос произнёс.

—Можете снять шлемы.

По сравнению с поверхностью луны жилой ярус и правда действовал угнетающе — освещение было тусклым, а стены и двери серо-зелёного цвета. Низкий потолок едва ли не касался макушки головы самого высокого из инженеров, а узкие коридоры вызвали бы приступ клаустрофобии даже у потомственного шахтера.

Шертман была права.

"Черт, я же сама это помещение проектировала. Кабинетный, мать его, стратег!"

***

Андрей вернулся домой через два часа. Когда муж появился на кухне, Хильда сидела на подоконнике и курила.

—Опять за старое? — сказал он, ставя на стул портфель с длинной черной лямкой

—Это у тебя вместо "Здравствуй, дорогая"? — девушка потушила сигарету. — Что-то ты рано.

Андрей был высоким худым мужчиной с мальчишескими чертами лица. У него был узкий подбородок и слегка вздёрнутый нос, а волосы, чуть стоило им отрасти, начинали виться.

—Ты бы позвонил, я бы приготовила что-нибудь, — женщина слезла с подоконника и включила чайник. — Там ещё грибы с тараканами остались.

Андрей аккуратно взял её под руку и усадил за стол:

—Тебе опять мама мозг выносила? — он приобнял её. — Я сам все приготовлю, не надрывайся.

—Ты так говоришь, будто у меня кости поломаны, — пробурчала она.

—Я понимаю, что к этому было близко, — усмехнулся Андрей. — Слушай, Хильда, у меня через неделю отпуск начинается, настоящий, а не «съезди в дикие места, но будь на связи круглые сутки». Поехали на море?

—Давай. Только не на море, а то я на жаре расплавлюсь вместе с экзоскелетом.

Андрей помрачнел.

—Джами с прошлой осени хочет на море.

—Хорошо, на море так на море, — согласилась Хильда.

Муж скрестил руки:

—Можно в Устронь. Там народу много, но, если поехать до начала июля может и повезёт.…Ещё Кабардинка.... Ты-то сама что думаешь?

—Давай Кабардинку.

—Дорого, — с сомнением сказал Андрей.

—Тогда Устронь. Андрей, мне без разницы.

Андрей ничего не ответил. Он уставился куда-то в пустоту с нарастающей злостью в глазах.

—Андрей? —Хильда протянул руку, но тот резко отстранился

—Без разницы, значит, — он цокнул языком. — В какой детский сад ходит Джами?

—В шестой, но какое это..

—В третий! Я её перевёл, когда она мальчишке нос разбила!

—Так девочке же…

Андрей стукнул по столу.

—Девчонку она во дворе ударила, это соседи наши. Как зовут её подружку, которая к нам ходит? Когда Джами последний раз болела? Какая у неё любимая игра? А любимый фильм?

—Андрей, меня полгода не было! Это я тебя спросить должна!

—Тебя дольше не было! Ты ещё центр подготовки посчитай. Я не обвиняю, просто сделай вид, что тебе не всё равно!

—Андрей, что ты несёшь?! — голос предательски задрожал.

—Я? Да ничего я не несу! Я, как видишь, существо подневольное. Отец - одиночка. Я от своей работы отказался, помнишь? Вернулся из Хедли, освободил место более настроенным на карьеру людям. Потому что мне семья важнее! В отличии от тебя.

Хильда оперлась руками о стол. Гнев сжал грудь раскалёнными щипцами. Промелькнула мысль, что если она сейчас не сдержится, то поломанное будет невозможно склеить.

—Да ты сбежал оттуда, поджав хвост! —крикнула она. —Заливай про долг кому угодно, только не мне!

Андрей застыл как флаг национального государства в вакууме.

—Ну, понятно, — сказал он после недолгой паузы и вышел в коридор. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

***

Хильда сидела на полу в каюте в ви-очках. Он потеряла счёт времени, но затёкшие шея и ноги подсказывали, что прошло несколько часов.

Она строила станцию.

Макет движением руки становился маленьким, и Хильда видела его изнутри. Потом он увеличивался, и она оказывалась среди призрачных, ещё не построенных ярусов.

Она взмахнула рукой, и к горлу подкатилась тошнота, когда "пол" исчез. Хильда меняла местами ярусы, строила и сносила стены, расширяла каюты и уменьшала их до площади метр на метр.

Коммуникации пронизывали станцию как кровеносные сосуды. Трубы, провода, вездесущие шахты вентиляции. Коридоры делались шире, но жилые помещения уменьшались до размеров микроквартир в перенаселённых городах.

Пальцы ощущали прикосновения к "призракам", а дыхание Хильды стало прерывистым как после долгого бега. Невыносимо болела спина, а застоявшаяся кровь колола ступни.

Ярус за ярусом Хильда поднималась выше, и теперь от поверхности Луны её отделял только небольшой слой реголита, покрывающий крышу последнего яруса. Она прошла через него и оказалась на Луне.

Над головой — звёзды и неприветливое солнце. Вдалеке — серебряные горы, а впереди — лунный карьер, в котором, не переставая, работали машины.

И Хильда снова принялась строить.

Сначала она «возвела» огромный купол, площадью в сотню квадратных километров. Прозрачная конструкция блестела на солнце, но Хильда дала команду "показать прогресс", и купол потерял первоначальный блеск. От перепада температур пошла трещина. "Сменить материал". Купол разваливался, купол трескался, его было не из чего строить. Или это стоило таких денег, что дешевле терраформировать Венеру.

А если так?

В карьере появился металлический улей. Город - дом, надёжно защищённый от безжалостного излучения небольшим куполом, но и не скрытый в толще поверхности. Достаточно и открытого пространства, и почти без риска для здоровья.

Взмах — и теперь Хильда стояла на крыше. Вниз — и архитектор погрузилась внутрь постройки.

Безличная программа выдала расчёты. Строить будет дороже и дольше, но потолки у ярусов станут выше, а коридоры шире. Это не база, а настоящий лунный город.

Она снова пропустила расчёты через безликую программу.

Сработает.

Хильда включила прогресс, но строение не изменялось. Вводились новые переменные, но город оставался нетронутым.

Хильда убрала ви-очки в коробку с оборудованием. Голова кружилась, а ступни невыносимо кололо.

—Михалевский, ты там? — спросила она по внутренней связи. — Мне необходимо связаться с комитетом!

***

Джами лежала на полу в комнате в невесомой ви-маске.

—Снимай, а то потом кошмары будут сниться, — дочка вздрогнула, когда Хильда дотронулась до её плеча.

—Ну ма-ам!

—Уже поздно, Джами, — твёрдо сказала женщина. Девочка сняла маску, насупилась и залезла в кровать.

Хильда наступила на брошенную куклу. Включив свет, она обнаружила, что в комнате царил полнейший бардак. Игрушки, одежда все было выпотрошено из коробок.

—Убираться кто будет?

Джами тут же отвернулась к стенке и начала громко сопеть, словно уснула глубоким сном.

Хильда подняла с пола куклу и положила в коробку.

Архитектора душила ярость.

Они избавились от Хильды, как только она предоставила измененный проект. Надо было быть полной идиоткой, чтобы поверить, что Комитет по космическому строительству — это собрание честных людей, единственная цель которых прогресс человечества. Что там нет ни подковерных интриг, ни борьбы за место пожирнее.

Хильде ещё в самом начале намекнули, что менять ничего не стоит. Ни акционеры, ни инвесторы, ни государство, ни корпорация изменений не желали. Единственное, что требовалось от неё, это вернуться и сказать, мол, всё в порядке. Гоните мозгоправов в шею. Ничего не знаем.

А она не только нашла альтернативу, так ещё и предоставила данные отделу космической психологии с подробным перечнем недостатков первоначального подземного варианта. А оттуда информация ушла в народ.

После этого Комитет указал Хильде на дверь, отдав место архитектора более лояльному человеку. Сначала отправили в отпуск по состоянию здоровья, а потом тихо отстранили.

Возвращайся. Езжай домой к мужу. Найди непыльную работу, хоть в городской архитектуре. Живи как нормальный человек. Миллионы женщин отдали бы всё за твою жизнь. Радуйся.

"Ты плохая мать и плохая жена. Не можешь оправдать ничьего доверия" раздался в голове голос. Но чей? Свекрови? Мужа? Или же её самой?

Хильда закрыла глаза, и ей показалось, что она проваливается в темноту.

Что-то внутри отчаянно кричало от ужаса. Я хочу быть нужной. Такая жизнь не для меня.

—Мам, ты чего? — Джами выглянула из-под одеяла.

—Я…Я в порядке, — ответила она, стараясь на разрыдаться. Хильда села на край кровати и обняла девочку. — Со мной всё в порядке. Я больше никуда не улечу.

Андрей уже за полночь. Молча, снял куртку и сел за стол, делая вид, что Хильды здесь нет

—Андрей…

—Что? — он скрестил руки на груди.

—Прости меня, — каждое слово давалось с колоссальным трудом. — Это я не подумав.

—Ладно, я тоже лишнего наговорил, — муж, наконец, улыбнулся. — Думаю, надо с кем-нибудь поспорить на большие деньги, что мы друг друга не убьём до старости. Поехали в горы. Чтобы не жарко, как ты любишь.

Но поехать никуда не получилось. Сначала Андрей заменял загремевшего в больницу товарища, потом в город нагрянули дальние родственники Атаевых, и супруг, как приличный сын, внук, племянник и так далее, просто не имел морального права никуда уехать.

Экзоскелет сняли под конец лета. Без него Хильда ощущала себя как без панциря.

Но хуже было отсутствие дела. Заработанных средств хватило бы на несколько лет безбедной жизни (по - крайней мере, до очередного финансового, эпидемиологического или ещё чёрт знает какого кризиса). Но Хильда всегда чем-то занималась. Даже когда сидела с новорождённой Джами, и то корпела над трёхмерными моделями будущих строений. Вычисления, расчёты, новые данные, а теперь всего этого не было.

В мире шли нескончаемые стройки — на каждом континенте, в каждой стране, в каждом городе. Но создавать однотипные проекты жилых домов ей не хотелось. Да и ни одна из земных строек не казалась достаточно интересной, чтобы посвятить ей хотя бы пару лет своей жизни.

А в начале осени Хильде позвонили.

—Я возьму! — крикнул Андрей.

Хильда и Джами обе в ви-масках играли в искателей космических приключений. Девочка, создавшая персонажа-инопланетянку, постоянно погибала.

Свой старомодный телефон Хильда забыла на кухне.

—Ну почему! — обиженно воскликнула она, в очередной раз исчезнув в темноте.

—Это называется чёрная полоса, — хихикнула Хильда.

—Хватит сюда звонить! — крикнул мужчина. — Ну попробуйте, с вами разговаривать она не станет.

—Сейчас, погоди, — девушка вышла в коридор. — В чём дело?

—Ничего, — сказал он, отключая экран, но женщина уже подключилась к интерфейсу.

—Кто?

—А я уже начала бояться, что Атаев вас убил и закопал на заднем дворе. Это Шертман. Да, не к ночи будь помянута! — раздался знакомый звонкий голос. — Иначе почему я не могу ни в одном мессенджере с вами связаться.

—Я всех заблокировала, — созналась Хильда. — Что-то случилось?

—И это голос человека, который занимал важную и ответственную должность? Слушайте, Вальковки: проект отменили. Там ещё сверх отчёта нашли столько нарушений, что председатель Комитета подал в отставку. Сейчас будут собирать новый. С Михалевским во главе. И, Хильда, послушайте. Вы должны быть там. В новом Комитете. Мы должны построить лунный город. Вы должны его построить.

—Я уволилась, Шертман. Я больше не вернусь, — сказала бывший архитектор, заметив, как меняется в лице муж.

—А это говорите вы, или кто-то другой? Я не обвиняю, ни в коем случае! Однажды я чуть замуж не вышла за еврейского мальчика из очень хорошей семьи.

—Шертман, я не вернусь, —голос звучал уже куда менее уверенно, что не ускользнуло от психолога.

—Вы нужны нам! Хильда, вы это понимаете? Тут вопрос не в самореализации, не в карьерном росте. Вы нам нужны. Вы из-за семьи беспокоитесь? Джами, так дочку зовут? Ей нужна мать, но ещё больше ей нужен человек, который станет для неё примером. И таким не станет тот, кто плюнул на все и остался на кухне зарастать мхом!

—Нет, ну это уже по всем статьям перебор! — Андрей оттолкнул Хильду. — Послушайте, мадам…

—Андрей…

—Нет, Хильда, я не позволю, чтобы какие-то посторонние люди….

—Андрей, отойди немедленно.

—Слушайте, я не знаю, как вас там зовут…

Хильда вцепилась ему в руку, но Андрей извернулся и оттолкнул жену с такой силой, что она ударилась спиной о стену. Экран погас.

Хильда осела на пол, отчаянно пытаясь за что-нибудь зацепиться рукой. "Рановато они мне экзоскелет сняли", промелькнуло в голове. Каждое движение давалось с огромным трудом.

Андрей и не думал подать руку, он стоял в двух метрах от неё. Скрипнула дверь, и Хильда увидела Джами.

Она ожидала, что девочка будет плакать или попробует спрятаться. Что начнёт с детским любопытством спрашивать, что случилось. Но она ничего не говорила. Стояла в дверях и глядела на отца с совсем взрослым выражением лица. Потом она подошла к Хильде и потянула её за руку.

Когда Хильда, наконец, встала на ноги, она перенабрала Шертман.

—Вальковски, вас там не убили? Потому что я знаю, где вы живете…

—Нет, Шертман, не убили. Мозги вправили. У вас условия не поменялись? Раньше с детьми было можно. Шесть лет девчонке.

—Не вопрос. Возвращайтесь, Хильда.

—И всё, конец семейной жизни? — с вызовом спросил супруг.

Хильда после ссор и склок часто представляла этот разговор. Но, когда он действительно произошёл, она только смотрела в глаза тому, кого семь лет называла мужем.

—Видимо, так, — наконец произнесла она.

0
21:12
165
Ирина Брестер №1

Достойные внимания