Сергей Милушкин

Давай, Антонина

Давай, Антонина
Работа №7

Когда меня сбила машина, я не думала о смерти. Лёжа на раскалённом асфальте и охреневая от того, как сильно болит нога, я думала, что наконец-то отдохну.

С этой мыслью я ехала на скорой, делала рентген, получала выписку… выписку?

Когда я добралась до дома, поняла, что отдохнуть не выйдет — больничный то ли забыли оформить, то ли не положен. А с моей поликлиникой проще поработать пару недель из дома. Тем более, что, согласно выписке, у меня просто ушиб. Мажь, втирай, не напрягай, наблюдайся у травматолога — лечение из серии “само пройдёт”.

Давай, Антонина, мозг на месте и даже не сотрясён. Стало быть, пашем.

Ещё бы сын не съехал пару недель назад — было бы вообще прекрасно. Не пришлось бы самой ковылять в аптеку. Но просить Лёшку приехать с другого конца города — особенно учитывая, как мы лаялись последние месяцы — натуральное свинство. Я и так проявляла к нему не слишком много терпения, а он вконец озлобился после приступа панкреатита и полугодовой диеты. Результат, как говорится, налицо. Сама, Антонина, сама давай. Нефиг токсины в семье разводить.

Вот так, по уши в работе и с вечно звучащим в голове “давай, Антонина”, я и не заметила, как колено распухло вдвое и подозрительно посинело. В какой-то момент я совсем не смогла опираться на ногу.

— И ты так седьмой день живёшь? — возмущался травматолог, к которому я с боем прорывалась в районной поликлинике.

— Заработалась, — зачем-то попыталась оправдаться я.

— По вам, трудоголикам, естественный отбор плачет, — буркнул он.

Хороший травматолог. Видом — типичный костолом: рожа разбойничья, что рельефом, что цветом; сломанный нос торчал акульим плавником; брюс-уиллисовская лысина брутально бликовала под больничной лампой; из-под воротника пробивался край татуировки. А разговаривает, как “свой пацан” — и голос мягкий, и на ты перешёл легко и без хамства. Ещё и палец без кольца, красота. Давай, Антонина, хватай, пока плохо лежит, в смысле, сидит. О, уже стоит — нависает надо мной.

— Раздеваемся, ложимся на кушетку.

Ну, нормально. Тётя я взрослая, могу и с первого свидания раздеться. Хорошая привычка — приличные трусы в больницу надевать.

— Так больно?

— Пиз!.. — Я зашипела, откашлялась. — Пардон. Да, очень.

После манипуляций с коленом и моих попыток не материться при интересном мужчине мне был вынесен приговор.

— Сделаешь МРТ колена и голени, с результатами ко мне. Там ничего хорошего, скорее всего, не будет, — травматолог обворожительно сморщил акулий плавник, — так что больничный на три недели минимум. Хочешь — работай, конечно, но я бы не советовал.

Начальник сказал мне то же самое. Лёшке пришлось всё-таки позвонить — до ортопедического за бандажом я сама не доберусь, даже на такси. Крыльцо больно высокое, а пандус чуть ли не отвесный.

— Мам! — Он сказал это так, что я сразу представила поджатые губы и орлиный взгляд исподлобья. — Ну чего раньше не сказала? Ещё и ко врачу только через неделю пошла, как маленькая…

— Помощи просить постыдилась, — призналась я. — Наругалась на тебя, ты аж из дома сбежал.

— Глупостей-то не говори, — фыркнул сын. — Я договор аренды давно подписал, как работу нашёл. Если бы я не хотел съезжать, ты б меня в жизни не выкурила!

Ага, я просто не старалась. А работа твоя — мрак, начальник — чёрт, и не факт, что продержишься. Ну да ладно.

— Слушай, мам. — Лёшкин голос помрачнел. — Я тебе забыл сказать. Там бумаги из суда приходили, я их в стол убрал. Что-то про дядь Генино наследство.

— Едрить. Вовремя ты вспомнил, — я поймала себя на том, что начала злобно пыхтеть, а Лёшка этого терпеть не может. — Ладно, разберёмся.

— Сначала нога!

Точно, нога. Мало мне забот: то панкреатитника нянчить, то клиентам объяснять, почему нельзя в дизайне сделать параллельные полосы пересекающимися, то суду доказывать, что я не жираф, а “наследник второй линии”. Ещё и нога. Может, проще совсем её отрезать? Нет ноги — нет проблем.

***

Лерка приехала по первому же звонку. За процент от дядь Гениных барышей любой юрист бы приехал, но всё наследство грозило накрыться медным тазом и уйти государству. А она мне и друг, и спец хороший.

— Справки из архивов мы, конечно, запросим, — промямлила Лерка, листая бумажки из суда, — дело обжалуем. Ты уж извини, но нога твоя очень вовремя ушиблась. Придёшь в суд на костылях, пожалеют тебя и не станут придираться.

В чём-то она права. Когда в пятьдесят лет красишь волосы в синий и сверкаешь десятком серёжек по всему телу, в муниципальных учреждениях тебя не особо любят.

— Выбора всё равно нет, без костылей я теперь никуда. Как бы протез ещё не понадобился.

— А что, всё так плохо?

— В скорой не заметили осколок на рентгене, — вздохнула я. — Там теперь воспаление, некроз, звездец. Операция нужна.

Хорошо, что я тогда к Аркадию Ивановичу на приём накрашенная пришла. Больше мотивация не плакать: и перед травматологом стойкостью выпендриться, и макияж сберечь, чтоб не потёк. “Не хочу тебя пугать, но надо”, — сказал мой лысый визави и ошарашил новостью про операцию. Если ногу в итоге придётся ампутировать, как он предупредил, плакали мои надежды на свидание. Да и вообще в жизни веселья поубавится.

— Не фартит тебе, подруга, по-чёрному, — заявила Лерка. — Порчу небось навели.

От такого предположения я едва не поперхнулась чаем. Долго искала хотя бы тень улыбки на Леркином лице, но так и не нашла.

— Ты серьёзно, что ли?

— Ну, может, не порчу, — исправилась она, — но уж больно много неудач сразу. Дядя умер, сын заболел, а как выздоровел — в какую-то подозрительную контору устроился с мутным начальником…

Есть такое. Генеральный там что-то нечистое творит, но я не лезу. Всё-таки Лёшку сразу на зама взяли, невыгодно нос воротить. Да и вдруг махинации директора его не коснутся?

— …а теперь вот авария твоя, ещё и с осложнениями.

— Что поделать, — развела руками я.

— Я скажу тебе, что, — фыркнула подруга. — Вот ты ко всему этому скептически относишься, а оно работает. Помнишь, я тебе про бабку деревенскую рассказывала?

Казачка Надя, ага. В смысле, Надежда Львовна, приехала из Одессы лет десять назад. Знахарка, про каких сериалы по первому мистическому гоняют. Бред и профанация.

— У меня один клиент приехал завещание составлять. Рак, говорит, надо готовиться… А от неё вернулся бодрый, радостный. Ремиссия, а через неделю совсем выздоровел.

— Сказки какие-то, — засмеялась я.

Смех смехом, а инвалидность оформлять страх как не хочется. Операция сложная, риски высокие.

Так я полдня после Леркиного ухода и проходила, сомневаясь. Бред — не бред; инвалидность — не инвалидность; пронесёт — не пронесёт. Очевидно же, что бред! Ну что там этого мужика могло вылечить от рака? Сила самовнушения? Ногу таким не отрастишь.

С другой стороны — вдруг бабка увидит, как меня трясёт, пожалеет, предсказание какое-нибудь сделает доброе. Я поверю и буду поменьше ногти грызть.

Ехать недалеко, денег знахарки берут “сколько дашь”... Может, не грех и попробовать?

***

В деревню меня привёз Лёшка. Но на пороге деревенского дома стояла не я, не Антонина. Антонина в жизни не полагалась на всякую мистику. Правда, Антонине и ампутация никогда не грозила. Так что пришлось впустить в свою головушку на время пару мыслишек, свойственных не Антонине, а двадцатилетней Тонечке, какой я была когда-то.

— Красивый цвет, — похвалила меня казачка Надя, впуская в дом.

У неё самой причёска выглядела не хуже: красные и оранжевые перья с золотым отливом. Будто птица феникс на голове сидит. Хотела бы я знать, где так красят!

— Это парик, — улыбнулась знахарка, возвышаясь надо мной боевым кораблём с алым парусом. — Седые волосы так не обработаешь. Ну что, скепсис у тебя на лице написан, так что давай сразу к делу.

Надежда Львовна меня выслушала, посочувствовала, а потом пожала плечами.

— Порчи тут никакой, к сожалению, нет. Если б тебе кто зла желал, было бы проще.

— Так я и думала, — улыбнулась я. — Просто не везёт.

— Ну, везёт-не везёт — тут тоже всякое бывает, — хитро прищурилась Надя. — Слыхала про кармический долг?

— Ну.

— А у тебя кармический аванс. Сначала беды, потом радости.

— Где бы мне только текст этого вселенского договора посмотреть, — проворчала я. — Не припомню, чтобы я такое подписывала.

Казачка Надя покачала головой и рассмеялась.

— Ну, знаешь ли, за всё ведь платить надо. Кто знает, что там, впереди? Может, настолько великое счастье, что ты и думать забудешь про все беды. — Она положила обе руки на стол, вцепилась в меня чёрными глазами. — Впрочем, если тебе такие условия не нравятся, можешь попробовать иначе договориться. На.

Знахарка протянула мне самодельный ловец снов: две окружности из тёмных веток, вставленные одна в другую и сплетённые тонкими нитями в подобие паутины. По краям свисали вороновы перья, а в центре, под плетением паутины, блестел чёрный глянцевый камень.

— Морион в ловце даст тебе особую силу, — пояснила Надежда Львовна. — Но всего на один день. Точнее, ночь. Повесь над кроватью и засыпай. А дальше сама легко разберёшься.

Я поблагодарила её и собралась уйти, когда она вдруг увидела Лёшку в окне и окликнула меня.

— Ты как мать, Антонина, за ребёнка тоже отвечаешь и платишь, так что помни: сын твой тоже в сделке будет. Обманом его оплели, и клетка над ним нависла. Тяжёлая клетка, дурная. И сам он от себя её не отведёт.

Ну, спасибо. Очень обнадёживающе.

***

Обычно я засыпаю долго и сплю тревожно. С ловцом в изголовье я провалилась в сновидения мгновенно.

Сначала мне казалось, что я скольжу между гранями того камня, мориона. Пепельная дымка сменялась острым блеском — не то вода, не то зеркало в угольных отражениях. Руки тянулись уцепиться за что-нибудь, но соскальзывали, и серые дымные пряди текли между пальцев.

Вскоре из чёрной кристаллической гладкости вырисовались деревья, плотные болотные заросли и тёмный, едва освещённый светлячками домик, очень похожий на жилище казачки Нади.

Знахарка тоже была там — такой же мощный, боевой силуэт, только не под алым парусом, а длинным белым, заплетённым в косу.

— Ты? — удивилась я.

— Кем бы ты меня не считала, я не она, — ответила знахарка, — а то, от чего она отказалась.

И правда: у “дневной” казачки глаза были тёмными, но цепкими, подвижными и живыми. “Ночная” смотрела глухо и безразлично, как резной идол, и кости темнели под бледной кожей.

— От чего желаешь отказаться ты?

Отказаться? Мне казалось, у сделки иные условия: мне помогут избежать беды в обмен на другую беду и оставят что-то, что должны были забрать. Выходит, надо отказаться от беды? Я уже собралась переспросить старуху, как она вдруг выстрелила костлявыми пальцами прямо мне в лицо. Из ладони повалил жирный, маслянистый дым.

На меня обрушились потоки видений: умирающий дядя Гена; тормозящая машина, распухшая нога; Лёшка с капельницей — в офисе — в кабинете начальника — в наручниках; травматолог с акульим плавником; грустная Лерка в суде; зеленоватый туман над болотом и птица-феникс, взлетающая из зарослей вереска; такой же зеленоватый свет операционной.

От чего из этого отказаться? Что из этого было? Есть? Будет?

— Откажешься от одного — потеряешь и другое. Попросишь для себя — не поможешь другому.

Дурная клетка, тяжёлая — так сказала Надя. Мутный тип — выразилась Лерка. Стервятник — говорил сам Лёшка. Кружит над ним, кружит… Зачем старому директору брать молодого, хоть и толкового, заместителя?

А нога болит так сильно, что даже во сне нарывает — и сейчас будто светится от боли. Стоит сказать ей, бесстрастной ночной колдунье, и что-то срастётся, оживёт и наладится. Я привыкла к двум ногам.

А что будет с Лёшкой?

Нет ноги — нет проблем…

Нет ноги — есть инвалидность.

Нет ноги — нет клетки над сыном. Так? Так ведь?

Голова кружилась от мельтешащих видений и мыслей. Чем больше я пыталась всё взвесить, тем хуже становилось. Зачем я вообще сюда пришла? И так ведь ясно — от судьбы не сбежишь. Сколько бы ног у тебя не было.

— Оставь мне моё, — решилась я. — И прости, что зря потревожила.

— Ничего не бывает зря, — ответил идол с лицом знахарки. — Да будет так.

***

— Мам, спишь?

Давай, Антонина, просыпайся. Борись с наркозом.

— Ты спи, спи. Отдыхай. У меня одна новость хорошая, одна плохая. Ещё от Лерки твоей письмо.

Надо бы открыть глаза, хоть на лицо его посмотреть. К бабке вёз — ворчал, обратно — ворчал, каждый день ругал меня, что болячку пропустила. А тут воркует сидит…

— Стервятника-то моего посадить решили, прикинь? Правильно ты про Василия Фёдорыча сказала тогда. Тот ещё чёрт! Отмыл себе от прибыли компании больше двадцати лямов.

А я говорила! Говорила! И сейчас скажу… только проснусь совсем — и скажу.

— Говорят, хотел на меня всё повесить.

Ну, гнида! Дождётся у меня: выпишусь, найду криминального авторитета какого-нибудь, проплачу этому мутному Василию весёлый отпуск за решёткой. Очнуться бы только. Правда, тогда, наверное, и культя разболится, а? Или как оно устроено?

— Дмитревна заступилась. Полгода на эту п-паскуду компромат собирала! Вот тебе и старенькая секретарша. — Тут Лёшка заржал. — Нечего было женщину в возрасте бабулькой называть и про песок шутить.

Я с ним в этом, конечно, солидарна. Нечего.

— В общем, управлять пока некому, продвинули меня. Кормить тебя смогу! — Сын хмыкнул и добавил тише. — Только тебе оно не надо. Лерка передала, что отдают дядь Генино наследство.

Ха, кормить! Да я с таким капиталом могу хоть сейчас работу бросить.

— Ну ладно, пойду я. Говорят, отходняк у тебя долгий будет, а потом тебе бы поспать. Ты не бойся, обезболивающее ещё кольнут, нормально всё будет. Я тебе уже всё заказал: костыли хорошие, коляску одолжил — ты ж боевая, долго на ней не прокатаешься — и это, протез получше. Носок этот, или как его… в общем, комплект тоже под заказ. Травматолог твой посоветовал. Хороший дядька.

Когда я окончательно очнулась, Лёшка уже ушёл. Вместо него сидел Аркадий Иванович. И не в халате, а “в гражданском”.

— Привет, Тоня. Подумал, что цветы тебе, наверное, неинтересны, — улыбнулся он. — Книжку принёс, вон, на тумбочке лежит. Семёнова, ты читала? Обычно ещё дамам конфеты носят, но их я сам не люблю, поэтому там в пакете сушёный манго.

Как в воду глядел, дорогой. Если уж и губить на что-то растения, так пусть это будут книги. А конфеты я тоже не жалую, лучше рыбки янтарной.

— Манго — тоже хорошо, — прохрипела я. — Буду как старый пират. С экзотическими фруктами, фляжкой с ромом и без ноги.

— Нога — это ничего. И без неё жить можно. Уж я-то знаю.

Травматолог улыбнулся, сел напротив. Штанины чуть приподнялись. Под правой брючиной блеснул протез. Эвон как! А я думала, он от меня, старой и безногой, нос воротить станет. Какой там!

— Тебе ещё и повезло, считай, больше. У меня колено целое, группа инвалидности — третья, рабочая. А тебе и льгот больше положено, и пенсия выше. Коновалы дурные, конечно, в этих ваших скорых… За врачебную ошибку можно и компенсацию стребовать. Но по правде сказать, мало что изменилось бы. Очень неудачно кость отломилась, просто трэш. Зато познакомились.

И правда. Всего за полноги и сына спасти, и с мужиком подружиться. Выгодно!

— Давай, Антонина. Поправляйся.

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+10
01:07
336
14:23
+1
Мне зашло
Но! Кмк, это не фэнтези. На тоооненького магический реализм, а скорее мистический на уровне рефлексии… Конечно, раз на конкурс приняли, то правилам соответствует, но полагаю, что на «Слоне Меча и Магии» такой рассказ может читателя удивить.
Написано отлично. Ну то есть мы тут, конечно, уходим в дебри вкусовщины, но читается быстро, легко, гладко, смищнявочки опять же. Бодрое название продолжается бодрым текстом. Структурой автор тоже владеет, об экспозиции не спотыкается, и вообще это забавная история, которую я с интересом прочитала. То есть вау, полноценный нормально начатый и нормально законченный рассказ. Это большой плюс.
Сам рассказ – посвящение оптимизму. Ногу было правда жалко (у меня как раз колено трещит подозрительно), но всё закончилось прям хорошо, стоило судьбу принять. Прям очень хорошо, кроме ноги. Так оно не бывает. И это, конечно, основное фантдопущение)))
В целом основной минус – общая простота. Не поверхностность – тема-то важная и переживания ёмко выписаны, а очень простая структура даже для такой длины. Может, второй акт коротковат. По сути, все до момента появления Лены с ее мистической идеей – завязка. А получается борьба и экшн был только во сне, потому что после принятия решения уже сразу развязка идёт. Не хватает качелей, борьбы разноплановой. Но зато не затянуто.
18:02
+2
На тоооненького магический реализм


магический реализм — указан как жанр рассказа. Более того, этот жанр изначально был допустим как фэнтези
18:11
+1
Мне немного неясно, что вы хотите сказать.
Я в комментарии выше пишу, что не оспариваю право рассказа быть на конкурсе в соответствии с правилами и да, жанр видела и в правилах, и в описании рассказа. Тем не менее я считаю, что уровень магии низок критически. Сходила к знахарке и сон увидела — в общем-то с людьми и так случается.

Так что предполагаю, для рассказа это может быть минусом в рамках конкурса.
Но может и не быть, увидим.
20:25
+1
Очень хорошее, грамотное произведение. Да уж. Меч,
то есть пила хирурга
, и немного
деревенской
магии. Точнее и не попадёшь в тему.
22:34
Какая замечательная позитивная история! Читать легко и приятно. Автору спасибо и удачи в конкурсе.
08:28
+2
Оценки работников коллекторского агентства “Утюжок”

Трэш – 0
Угар – 0
Юмор – 0
Внезапные повороты – 1
Фэнтезийность – 0
Тлен — 0
Безысходность – 4
Розовые сопли – 1
Информативность – 0
Коты – 0 шт
Казачки – 1 шт
Ноги – 1 шт
Соотношение потенциальных/реализованных оргий – 1/0
Долг по карме автора данного рассказа составляет 120 тысяч астральных рублей.

— Сейчас появится. Я чувствую её гнилую ауру.

За лобовым окном открывался выезд из особняка.

Клиентка обычно выходила на утреннюю пробежку ровно в шесть утра — сто метров налево и ты в парке. Но сегодня она замешкалась. Я взглянул на часы. Полседьмого. Неужели что-то почувствовала?

Я ещё раз проверил защиту – трёхслойная Чёрная Дыра невидимости закрывали автомобиль целиком на всех уровнях восприятия. Но вот проклятую женскую интуицию заблокировать было невозможно.

— Да, так и есть. – Антонина Петровна, женщина лет пятидесяти с огненно-красными волосами, мой напарник, теребила руль казённого Туарега, — тянет время. Опять просрочка?

Я кивнул и указал на папку с рукописью.
— Шесть лет уже. Заключила договор с микрокармической организацией на победу в литературных конкурсах. Благом пользуется, только вот долги по карме возвращать даже не начинала. А там уже процентов на два перевоплощения накапало.

Антонина поморщилась.
— Это ты про БС14 что ли, да читала, очень тётка на меня похожа по характеру. Но это же вторяки. Иронизирует по поводу российских сериалов, а сам рассказ точно такой же, рассчитанный на домохозяек. Давно пора было её брать.

— Контору «Казачка Надя» уже прессанули, настал её черёд, — я проверил заряд аккумуляторного костереза, при виде которого Тоня вздрогнула, машинально схватившись за увитый символами кабаллы протез ноги из легированной стали.

Два года назад она сама влипла по уши. Променяла ногу на счастье. Казачка Надежда, оказавшаяся на самом деле цыганкой Сэрой, кинула её по полной программе, высосав всю карму. Единственного её сына, Лёшу, посадили за махинации. Её бывшему сожителю, травматологу Аркадию Ивановичу, в Анапе откусила лицо тигровая акула. Видать, признала конкурента из-за его огромного плавникообразного носа. С работой кинули. И Тоня устроилась к нам в коллекторское. В подразделение энергетического беспредела. С протезом помог я — сплав, из которого была сделана стальная нога, содержал сто граммов металла из Гроба Господня. С таким мощным артефактом Тоню не брали ни заговоры, ни проклятия.

Я ей даже немного завидовал. Настоящая боевая милфа. Особенно в Антонине Петровне мне нравилось, то, что она одевала приличные трусы на каждую операцию, и вообще держалась молодцом по жизни. Но сейчас она просто горестно хмыкнула. Чтож, вернуть прошлое можно было только за очень большие деньги. Вот Тоня и копила, бралась за самую грязную работу.

— Что с неё стрясём?

— Ты же знаешь, наше агентство работает по конечностям. Пока отнимем две ноги, а там посмотрим по обстоятельствам. Ладно, время есть, давай немного пройдусь по тексту.

Эксперт Фуфырочка сказал правильно – крайне простой и примитивный сюжет, расчитанный на любителя сериалов на канале Домашний. Почему-то многие авторы очкуют писать настоящий магический текст с крутыми загадочными тварями, заклинаниями и мощными демонами. В итоге вся магия сводится к тому, что героиням либо всё приснилось, либо они находились без сознания. Зачем описывать быт обычной женщины, если это итак происходит вокруг? В любом случае, это же выдумка, всё равно никто не поверит.

Внезапный поворот вообще не внезапный. Общий настрой рассказа говорит о том, что всё закончится хорошо, наследство она получит, сын уйдёт от заслуженного наказания и, конечно же, красавец травматолог в неё непременно влюбится. Мелодраматизм зашкаливает. Поэтому именно тяжёлая драматичная концовка создаст необходимый контраст и заставит читателей реветь. Например такой — Тоня потеряла ногу, причём, отрезали ей не ту. Врачебная ошибка. И жизнь пошла под откос. Потому что не надо верить всяким бабкам в разноцветных париках.

Тяжёлый моральный выбор также отсутствует. Для его усиления необходимо, чтобы Тоня в своей работе активно использовала ноги и не представляла себе жизни без движения. Тогда она будет делать выбор, фактически, между жизнью своей и сына. И, как настоящая мать, выбирает жизнь сына.

А что будет с Лёшкой?
Нет ноги — нет проблем…
Нет ноги — есть инвалидность.
Нет ноги — нет клетки над сыном. Так? Так ведь?
Голова кружилась от мельтешащих видений и мыслей. Чем больше я пыталась всё взвесить, тем хуже становилось. Зачем я вообще сюда пришла? И так ведь ясно — от судьбы не сбежишь. Сколько бы ног у тебя не было.
— Оставь мне моё, — решилась я. — И прости, что зря потревожила.


В контексте этого абзаца фраза «Оставь мне моё» воспринимается, как «Оставь мне мою ногу». Замени предложение на близкое по смыслу выбора.

У неё самой причёска выглядела не хуже: красные и оранжевые перья с золотым отливом. Будто птица феникс на голове сидит. Хотела бы я знать, где так красят!
— Это парик, — улыбнулась знахарка, возвышаясь надо мной боевым кораблём с алым парусом. — Седые волосы так не обработаешь.


Запомни, настоящим экстрасенсам не нужны все эти мирские украшательства. Свистоперделками пользуются шарлатаны с Битвы Экстрасенсов.

— Вот она!

Я моментально собрался. На дорожке появилась женщина предпенсионного возраста, богато упакованная, подтянутая и напряжённая как струна. В открытом декольте спортивного костюма примостился защитный амулет – ловец снов с чёрным камнем посередине. Женщина выжидающе смотрела на нашу машину.

— Чёрт, — вздрогнула Тоня, узнав амулет, — это почечный камень Вельзевула. Тётка подготовилась. Мы не сдюжим.

— Не ссы, работаем по плану, не в первой.

Я перевёл костерез в режим максимального урона и выскочил из машины. Эффекта неожиданности не случилось. Теперь на моей стороне скорость, отменная реакция и опыт.

Тётка вытянула вперёд крючкообразные пальцы, украшенные великолепным маникюром. Я еле успел отклониться. Мощный чёрный луч смёл астральную защиту, превратив её в лохмотья. Тут же по голове ударило молом боли – на восстановление щита требовалась уйма энергии, уровень глюкозы просел моментально.

Тётка выжигала ауру окружающего пространства, паля чёрными пучками из обеих рук. Сколько же энергии она насосала за шесть лет? Я плюнул на щиты и теперь прыгал из стороны в сторону, крутя замысловатые пируэты, еле уворачивась, с каждым скачком приближаясь всё ближе к ведьме.

Внезапно женщина криво улыбнулась и с вертушки послала в меня гигантский сгусток чёрной эктплазмы. Подловила в полёте. Реакция тут была бессильна — ноги отнялись и я повалился на асфальт, шепча слова заклятия регенерации. Нет, не успею.

— Дави, Антонина! – крикнул я из последних сил.

Через мутную пелену раздался звук удара усиленного бампера о человеческую плоть, и только тогда я позволил себе потерять сознание окончательно.

Ну что сказать. Один ноль в пользу коллекторского агентства. Рассказ вообще никакой. Ни интриги, ни толкового юмора, ни по-настоящему оригинальной идеи. Да и сюжета толком нет. Не удивительно, что в комментах отписались одни дамы, текст на них и рассчитан. Ладно, ноги отрезать не будем, мы же всё-таки не изверги, как справедливо отзываются клиенты. Я тебе даже помогу, подправлю немного карму. Лови спасительный минус и больше никогда не пиши подобного шлака. А как писать правильно, я тебе показал выше.

Критика)
Загрузка...
Светлана Ледовская №2

Достойные внимания