Елена Кузнецова

Зеркала зеркал

Зеркала зеркал
Работа №36

Лошадь выглядела ухоженной, дорогой.

Упряжь на лошади тоже сообщала о благосостоянии владельца — но не надсадным покриком зазывалы, приманивающего толпу на ярмарке, а уверенным, спокойным тоном бывалого солдата, которого наниматель спросил о цене. Возможно, в такой беседе всплыло бы даже, что удивительно встретить подобную роскошь в этих краях… Но это стало бы лукавством.

Трактир вырос у шумного перекрёстка, словно боровик после дождя, и в роли живительной влаги, конечно же, выступали деньги постояльцев. Совсем юный конюх, заводивший ценную кобылу в стойло, как раз подгадал момент и поймал кинутую владельцем лошади монетку. Кинуто, к слову, было метко: прямо в руки. Несмотря на худощавость и некоторую даже изящность фигуры, в препоясанном парой кинжалов путнике определённо угадывался боец.

Мальчишка-конюх, с рождения знавший лишь мётлы, щётки да лопаты, вздохнул украдкой: других, вон, с детства небось учат метать всё, что метается, и резать всем, что режет. Вот оно, отражение мечты настоящего мужчины! Он сунул монетку за пояс и повёл лошадь дальше к яслям. Будущий постоялец проводил конюха краем взгляда и улыбнулся, словно угадал его мысли. Потом развернулся, почти незаметно посмотрел по сторонам и только после этого потянул тяжёлую дверь за ручку.

В зале оказалось довольно людно, но большинство либо сидели за столами и увлечённо сражались со снедью, либо шли по своим делам — в комнаты или из комнат. Сам трактирщик, темноволосый и улыбчивый, что выдавало в нём южную кровь, деловито командовал парой служанок, опираясь локтем на стойку. На гостя он взглянул мельком и продолжил свои дела, разумно рассудив, что мимо тот всё равно не пройдёт.

И не ошибся. Молодой парень с кинжалами неспешно прошествовал меж трапезничающих, аккуратно обогнул спешащую с блюдом в руках подавальщицу и тоже облокотился на столешницу — прямо напротив хозяина. На дерево легла узкая ладонь, из-под пальцев мягко блеснуло серебро.

— Комнату бы мне, добрый человек. На день-другой: дорога выдалась долгая, отдохнуть не помешает.

Голос звучал приятно: низкий, с какой-то даже хрипотцой. Слышались в нём, правда, не вполне родные нотки. Словно говорить именно так, именно в этом регистре обладатель голоса учился долго, прилежно, небесталанно — но именно учился.

— Можно и комнату, можно и на день-два! — Трактирщик подмигнул и крикнул в сторону: — Луиза! Подготовь пятую! La quinta stanza. Presto, presto! — потом вернулся к постояльцу и повёл рукой, будто извиняясь. — Родню из Милана перевёз, но на хохдойче они ещё слабо.

— А что, в Милане худо с работой? — между делом поинтересовался гость, пока хозяин что-то экспрессивно объяснял подбежавшей служанке на родном языке. Тот щёлкнул пальцами и поморщился, когда девушка скрылась за дверью.

— Ай, майстер, да и не сказать чтобы… Ничего не имею против миланского герцога, да живёт он богато и счастливо... Но всё же здесь, в Германии, больше возможностей для предприимчивого человека. Больше шансов, которые можно ухватить.

— Спорить не стану, — ухмыльнулся парень и пошевелил монетой, всё ещё накрытой ладонью. — Король германский заботится о подданных — в том числе и о деловом климате в своих землях. Ведь как известно, король делает державу, а короля — приближённые.

Эта простая и логичная, в общем, фраза чуть не сшибла улыбку с лица трактирщика. Но только лишь чуть: дернулись вниз уголки губ, стал глубже взгляд тёмных глаз, оливковая кожа посветлела на мгновение. Хозяин потёр указательным пальцем висок и выпятил нижнюю губу:

— Выходит, державу делают приближённые?

Гость кивнул и едва заметно повёл подбородком, словно указывая на всё ещё лежащую поверх столешницы руку. Ладонь приподнялась, и на пару мгновений поверх серебра мелькнула сталь: овальная бляха, тонкая гравировка, буквы и цифры. Шумный, но тут же прерванный выдох обозначил узнавание.

Пальцы шевельнулись ещё раз. Бляха легла обратной, гладко отполированной стороной, в которой каждому отразились глаза собеседника: тёмные и настороженные; светлые и сосредоточенные. Взгляды двоих пересеклись на стальном зеркале. Хозяин ещё раз потёр висок, сощурился — и снова заорал:

— Луиза!

***

Мальчишка-конюх успел расседлать дорогую лошадь, вычистить, напоить и помахать лопатой в стойле, когда с кухонного входа, ведущего на задний двор, выскользнула скромно одетая девица. Подобных ей по округе было пучок на грошик: тощая, плоская, невысокая; недлинные светлые волосы, упрятанные под чепец. Эта ещё и неловко тянула за накинутый поверх чепца платок, прикрывая левую щёку. Ясное дело: либо зуб застудила, либо… Конюх опёрся на лопату и пригляделся внимательнее.

Девица как раз бочком подкралась к бауэру, выхаживавшему вдоль пары груженых телег. Точно бауэр, не купец: охраны нет, а пара мужиков, сидящих на передках, похожи на самого обозника, словно младшие братья или старшие сыновья. На шелест юбок тот развернулся и упёр кулаки в бока: солидный, знает цену себе и своему слову. Но со светловолосой заговорил по-простому, даже сочувственно. Что же он там такое углядел под платком…

В этот момент ветер зашумел в росших за трактиром вязах. Платок рвануло в сторону, и конюх поморщился — щека под некрашеным льном оказалась вся в язвах и коросте. Да, такую в отражении разглядывать вряд ли захочешь. Девица стушевалась окончательно и потупила перед бауэром взор. Жаль, могла бы быть почти хорошенькой…

Крестьяне переглянулись. Обозник вытянул руку и сочувственно, но всё же несколько опасливо похлопал светловолосую по плечу. Затем показал куда-то в сторону дороги, отогнул пару пальцев на сжатой в кулак ладони, изобразил поворот… Замер на мгновение, а потом махнул рукой и указал на заднюю планку одной из телег. Словно не веря, девица приоткрыла рот, потом опомнилась, полезла в заплечную торбу. Мягко и характерно звякнуло: медь, редкое серебро... Бауэр насупился и замотал из стороны в сторону аккуратно стриженной бородой. Ткнул пальцем в телегу ещё раз и что-то веско, коротко произнес. Словно топором рубанул.

Густо краснея и пряча уязвленную болезнью щёку обратно под платок, светловолосая просеменила к дальнему возу и аккуратно, стараясь занимать меньше места подле тюков и сумок, уселась. Через пару минут возница на передней телеге чмокнул губами, колеса скрипнули и обоз выехал со двора.

А конюх всё стоял, смотрел на кусок дороги, видимый через открытые ворота, и думал о странном. О том, как именно чужая хворая девица оказалась на трактирной кухне. О том, что даже под коростой и платком лицо её показалось удивительно знакомым. О том, какой взгляд она кинула на стойла — и на него самого, обычного дворового мальчишку, выгребающего наружу конский навоз.

И как неожиданно ему, отразившемуся в светлых решительных глазах, подмигнула.

***

К вечеру тележные колеса доскрипели до деревни. Скрутившуюся дремотным воробышком девицу бауэр снова похлопал по плечу.

— Приехали. Дальше звиняй, сама.

— А что… А куда? — светловолосая зевнула, отчаянно потянулась, сползая с досок, и чуть не потеряла свободно повязанный платок.

— Баб спроси, — улыбнулся обозник, поведя рукой в сторону недальнего колодца. — Они ходят, они знают. Мужчин старуха не пускает.

Сказано было и с ноткой обиды, и со страхом, и с облегчением — и всё это за напускным равнодушием. Что-то неожиданное вдруг мелькнуло в ответном взгляде хворой спутницы — понимание, ирония? Нет, чушь; показалось, вестимо. Ну откуда бы у забитой и задавленной собственной болезнью «серой мышки» взялись эдакие искры в глазах?

Старуха? — переспросила «мышка», снова потупившись. Бауэр перестал вглядываться в её лицо, пытаясь уловить помстившееся, и снова махнул ладонью.

— Так зовут. Поди, поди, с бабами поговори. Я-то что, я так, слышал звон…

Светловолосая ещё раз зевнула, перекрестила рот, поклонилась низко и развернулась в сторону колодца. Там как раз намечался ежевечерний женский сбор, с жалобами на опостылевших мужей, устаревшими на месяц-другой новостями и острыми, словно швейные иглы, подколками в адрес друг дружки. Сплюнув, бауэр махнул одному из возниц, и телеги двинулись к дальнему двору.

Девицу заметили и замолчали. Смотрели настороженно, но когда углядели край щеки и коросту на нём — лица оттаяли, отмягчели. Раздался чей-то шепот: «Эк бедолагу…»

Та не дошла пары шагов до колодца, стала, поклонилась вновь. Голос поначалу был тихий, слова разбирать выходило с трудом. Оно и понятно: незнакомые люди, чужое место. Ещё и с просьбой наверняка. Просить-то никто не любит.

— Мира вам. Может, подскажете? Мне говорили, здесь надо спрашивать…

— Мира и тебе, — стараясь убрать привычно-крикливые нотки из голоса, проговорила старшая из деревенских хозяек. — О чём спрашивать? Чего ищешь?

Поколебавшись, «мышка» стянула платок совсем. Пара голосов ахнули, кто-то отодвинулся. Говорившая первой женщина насупилась.

— Плохо, ох, плохо. Сочувствую тебе. Только вот лекаря у нас нет. В город бы, к докторам…

— Не помогли доктора, — прошелестело в ответ. Ахи умножились, кто-то в задних рядах принялся ерзать, перетаптываться, яростно шептать да подмигивать друг дружке. Старшая обернулась, цыкнула, а после скрестила руки на обильной груди.

— Чем же мы…

— Обозник, который меня привёз, сказал спросить у вас про старуху, — собравшись с духом, выпалила девица. Шёпот затих, лица помрачнели.

— Трепло хуже бабы, — сквозь зубы процедила женщина, но потом вздохнула. — Верно сказал. Ох, не досталось бы ему… Да и нам. Старуха болтливых не любит.

Она отступила на шаг и вполголоса заговорила с прочими. Светловолосая понятливо опустила голову, но из-под бровей нет-нет да и мелькал внимательный взгляд — совсем не робкий и не забитый. Правда, остальным женщинам было не до того.

Наконец старшая хлопнула в ладоши, и тихий, но бурный гвалт пресекся. Женщина развернулась к гостье и снова вздохнула.

— Хорошо. Я тебе покажу, откуда тропинка начинается. Но дальше…

— Сама, — перебила девица. Спохватилась, покраснела, отвела глаза в сторону. — Понимаю. Сама дойду, сама на себя любую вину возьму.

— Вину, может, и не придется, — собеседница пожала плечами и поёжилась, хотя даже в накатывающей преднощной темноте было ещё тепло. — Вот плату старуха потребует. Она всегда требует. И хорошо, если деньгами…

В толпе закивали. Кто-то сплюнул с горькой обреченностью, кто-то отвернулся и поджал губы. Несколько рук дернулись было перекреститься... Но так и замерли на полпути. Глаза светловолосой на секунду сощурились: сердито, даже зло. Но она успела отвернуться, поэтому никто не уловил этой вспышки, никто не насторожился.

— А то может, переночуешь? — предложила старшая. — Хотя к старухе и ходят обычно по тёмному часу, но ты ж с дороги…

— Благодарю, — снова поклонилась девица, но головой мотнула решительно. — В пути поспала, да и томить меня будет, что тут, в паре шагов… Не усну я, в общем.

Женщина посмотрела на неё с пониманием. Потом подхватила ведро, направилась к дальнему дому и бросила уже через плечо:

— Пойдём. Воду занесу, следом и тебя провожу.

Сумерки становились всё гуще, и никто не заметил, с какой радостью улыбнулась светловолосая. Если же и заметил — решил, что девушка имеет полное право. Жизнь с таким уродством — не жизнь.

А получить хотя бы намёк на шанс, хотя слабое его отражение в колодезной воде…

***

Различить тропку выходило сложно и днём. Ночью же она и вовсе терялась в густых, непроглядных человечьему взору тенях. Обычный путник вмиг бы сбился и ушёл плутать меж невысоких елок и ольховых куп.

Но светловолосая шла уверенно, ступая нешироко, но твердо. Её словно что-то вело — не то предощущение близкой цели, не то сама тропинка. Глаза девушки будто отражали неверный, опаловый свет народившегося месяца, посверкивали, словно лисьи. Да и выражение лица сменилось: стало сосредоточенным, цепким, чуть ли не хищным.

Когда за недальними соснами вдруг мелькнул тёплый огонек — верный признак человеческого жилья, — путница замерла. Медленно присела на корточки, не глядя повела правой рукой в траве на обочине. Из-под откинутых прошлогодних листьев вынырнул простой деревянный колышек. Месяц поднялся выше, с любопытством сел на разлапистую сосновую ветвь, и по колышку проступила резьба: чёрточки глаз, закорючка носа, приоткрытый рот. Левая ладонь тоже пошуршала в опаде, и с другой стороны тропинки обнаружился абсолютно такой же «страж». Светловолосая хмыкнула, зажмурилась покрепче, аккуратно переступила что-то невидимое и пошла дальше, в сторону огонька.

Её уже ждали. На невысоком, в пару ступеней, крыльце сидела женщина. Немолодая, за полвека, но назвать «старухой» хозяйку можно было только от избалованности. При виде гостьи она встала и убрала куда-то за пазуху бронзовое зеркальце, лежавшее на ладони.

— Дошла. Упрямая. Ночью, по лесу, не побоялась… Ну, пойдем в дом.

За парой дверей и короткой прихожей, отделявшей нутро дома от леса, открывалась одна большая комната. Вдоль стен висели полки с горшками и пузырьками, ниже торчали крючья с разным инструментом, тряпьём и связками лесных даров. Над пятнисто-багровым очагом тихо томился котелок с чем-то пахучим и травяным, на одном из окон перед открытыми ставнями стояла плошка со свечой. Светловолосая подняла брови.

— Ждала, ждала, — добродушно проворчала «старуха», снимая ёмкость с углей и разливая по кружкам парящий отвар. Аромат и закружил голову, и приободрил — будто не было ни тряской телеги, ни потайной тропинки через ночной лес. — Ты садись, пей. Потом расскажешь.

— Рассказывать… — задумчиво проговорила девушка, усаживаясь за стол, притулившийся прямо под окно со свечой. — Вы же и так всё видите.

Она стянула платок и повернулась щекой. Вернув котёл на очаг, хозяйка спокойно подошла ближе, наклонилась… А потом царапнула коросту ногтем. Крупные шелушинки осыпались на пол, в прорехе мелькнула здоровая загорелая кожа. Тихий смех смешался с паром от кружек.

— Ты ж не больная. Зачем выдумала? Зачем искала меня?

Неожиданно твёрдо и цепко взглянув в глаза собеседницы, светловолосая решительно потерла щёку уже ненужным платком. «Струпья» и «язвы» затрещали, отваливаясь, зашелестели, усеивая пол. Смех стал ещё тише, «старуха» села на табурет возле стола и пододвинула кружку гостье.

— Пей давай. Я не тороплюсь, ночь длинная.

Девушка заглянула в кружку. Увидела своё отражение на маслянистой тёмной поверхности, отхлебнула, принюхалась к пару, отпила ещё. Кивнула, благодаря за угощение.

— Верно говорите, искала. Не лечения, конечно. Учиться хочу. Знать, понимать. Делать…

На последнем слове прозвучал нажим, и воздух будто слегка зазвенел — незаметно для тех, кому замечать и без надобности. Хозяйка нахмурилась, взяла гостью за руку, прислушалась к утихающему звону.

— Ах, вот оно что… То-то я смотрела, как ты по тропке моей идешь, словно по ниточке, — она снова достала зеркальце и поиграла им в пальцах. — И ниссе тебя пропустили, хотя должны были попугать, дармоеды… Ну-ну, вреда бы не сделали. Это я так, приказала, чтоб любопытных гоняли.

— Приказали? — уточнила светловолосая. «Старуха» пожала плечами.

— Не просить же их. Хочешь чего-то — возьми. Ставишь задачу — требуй. Как в мифах наших предков Скади-охотница взяла бога Ньёрда в мужья, указав на него, так и мы, знающие лес и чтущие эту древнюю силу, должны против его воли ставить свою…

— А против людской? — девушка подалась вперед и закусила губу. Глаза её сощурились, будто в нетерпении. Хозяйка медленно улыбнулась и с пониманием качнула головой.

— И против людской. Пей, пей. Буду тебя учить. Есть в тебе сила, есть и взгляд, есть и ум, что мужчины из зависти «женской хитростью» кличут… Правильно ты пришла…

Поднявшись с табурета, женщина отошла в дальний угол комнаты, зашелестела там пучками трав и низками сушёных ягод, забормотала себе под нос, не то вспоминая, что где висит, не то напевая старую детскую считалку. Пар от кружки поднимался тугими клубами, и постепенно стало казаться, что в появлении этих влажных комков пряного воздуха есть свой ритм, сплетённый с шуршанием и пением вдалеке. Навеянная отваром бодрость утекала через гудящие от усталости ступни, светловолосая клюнула носом, подпёрла лоб ладонью…

Внезапно стены и пол крутанулись, сменив друг друга, пламя свечи описало дугу и кануло за столешницу. В голове словно хлопнули пастушьим хлыстом, поднявшим горький, жаркий туман. Под рёбрами скрутило и резануло, ноги-руки ослабли и будто онемели. Девушка попыталась встать — и только теперь осознала, что лежит на полу, уронив табурет и себя.

«Старуха» подскочила одним движением, словно молоденькая, склонилась, захохотала густо, с мерзким жирком в голосе.

— Правильно пришла, говорю! Дрянь крещёная! Что, думала, не проверю, кто ты на самом деле и зачем припёрлась? Подстилка инквизиторская, на чернорясых пашешь!

В руке у «старухи» блеснул нож — тускло, ржаво. Светловолосая попыталась вытянуть ладонь навстречу, растопырить пальцы, сказать хоть что-нибудь. Но туман захлестнул горечью, боль в грудине стала больше целого мира, тот опрокинулся в неё…

И больше ничего не стало.

***

Она сидит на скамье возле стола. Стол другой: широкий, тёмного дуба, отполированный временем и десятками локтей. По другую сторону стоит человек в чёрно-белом доминиканском хабите: нестарый ещё, но с усталым, бесконечно усталым и бесконечно понимающим лицом. Человек молчит, смотрит на собственные пальцы. Там между подушечками так же устало и понимающе скользят бусины розария — из щепоти в щепоть.

На соседнюю стену облокотился другой человек — невысокий, худощавый мужчина в чёрном. Весь в чёрном: плотная кожаная куртка с длинными, до голеней, полами; сапоги, потёртые и попятнанные грязью; тонкой работы перчатки, скрывающие руки. Руки, кстати, сложены на груди. А губы сложены в ровную линию, блюдя хрупкий баланс. Это не улыбка; это не пренебрежение. Это ожидание.

Между столом и стеной мечется женщина в зелёном платье. Она грохочет подошвами по деревянному настилу пола, дёргает себя за рукава, теребит не убранные в прическу волосы. Светлые волосы. И черты лица у неё знакомые. Родные. Сейчас они искажены — там и страх, и смятение, и решительный отказ. И тоже понимание — неизбежное и нежеланное, но всё-таки понимание.

Чёрный мужчина поднимает руку в перчатке.

— Послушай…

— Нет, — обрывает женщина. — Не хочу слушать. Вы, инквизиторы, умеете говорить так, что не слушать нельзя. Потом собственные доводы кажутся… Пустыми. Глупыми.

— Значит, ты и сама всё видишь, — мягко вступает человек в хабите. — У нас просто нет иного выбора…

— У вас есть выбор, — останавливается зелёная и оборачивается к доминиканцу. — Поеду я. Раз уж ваши не смогли…

— Они смогли главное, — снова изрекает чёрный. Голос у него такой же ровный, как линия губ. — Они поняли, что круг закрыт от мужчин. И его не взломать грубой силой. Это как пытаться поймать мыло в кадке, полной воды, если у тебя нет ногтей.

— Это я уже слышала десяток раз, — женщина хмурится и притопывает под платьем. — И осознаю, зачем вам понадобилась помощь. Если ведьма действительно похищает детей…

— Не похищает, — чёрно-белый поправляет негромко, но к его голосу тянет прислушиваться. — Берёт в уплату за работу. И приносит кому-то тёмному в жертву. Какой-то из своих богинь… Но это лишь слухи. Агент в трактире — не следователь: он написал, о чём слышал. Надо проверить. И проверить так, чтобы не спугнуть.

— А так, чтобы не спугнуть, ты не умеешь, — мужчина в черном не ехидствует. Он сообщает факт. Зелёная вспыхивает, стискивает кулаки… И обмякает.

— Хочешь сказать, она умеет?

Палец вытягивается в сторону… В её сторону? Это она сама сидит там? Слушает, молчит? Ждёт чего-то? Да, ждёт. Томительно, тяжко, вязко. Словно в голове зачем-то туман, а под рёбрами горечь — как предчувствие. Как предощущение.

Теперь все смотрят на неё. Пора.

— Правда, мам. Я умею. Меня научили. И я сама не хочу, чтобы о таких, как я — как мы с тобой! — судили по таким, как та...

Она выразительно не договаривает. Чёрно-белый крестится и бормочет молитву. В его глазах смирение — и трудно-трудно, едва-едва уловимые искорки веселья. Это надо так ещё ухитриться: смеяться, не смеясь. Впрочем, остальные, кажется, чувствуют то же самое. И не скрывают своих чувств.

Зелёная подходит к чёрному. Берёт его за локти. Пристально вглядывается в изуродованное шрамами лицо. В самые глаза, которые, как известно, есть зеркало души. Неожиданно улыбается.

— Научили… Дочь инквизитора.

— Научили, — соглашается её собеседник. — Дочь ведьмы.

Они тихо смеются, и от этого звука вдруг становится… Правильно. Хорошо. Словно принято верное решение. Словно всё идет, как надо.

И уже от этого «надо» она приходит в себя.

***

Нож нависает где-то над грудиной — это первое, что она видит, когда веки медленно расходятся, словно тяжёлые створки ворот. Кажется, старая тварь нацелилась полакомиться ещё живым сердцем другой ведьмы. Ходят слухи, что это умножает собственную силу людоеда. Ходят слухи, что это не слухи.

Светловолосая незаметно прижимает ладони к животу — они и так сложены на нём, невольным защитным жестом. Боль и туман тут же напоминают о себе, властно садятся на плечи, ныряют в голову, оплетают пальцы. Но это тоже правильно. Вот сейчас, сейчас…

«Старуха», уже почти взрезавшая верхний край платья гостьи, вдруг замирает. В её голодном взгляде проскальзывает недоумение, она глубоко, со свистом втягивает воздух — и валится набок, рядом с девушкой. Та же, кашляя, дёргаясь в судорогах и скрипя зубами, на локтях отползает в сторону, морщится — и рывком встаёт.

— Как… — хрипит сзади. — Как?..

— Ибо сказано в Благой вести от Матфея, — этот голос тоже хриплый, но с каждым словом становится всё твёрже и увереннее: — «Кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую». Вот, я и обратила. Отзеркалила.

— Что?.. — искреннее недоумение звучит почти жалко. Ответ станет милосердием — ведь справедливость уже восстановлена.

— В отваре ведь не было яда, верно? Изначально, конечно. Отрава родилась из соединения материи и мысли, из ритма, проницающего мироздание — там, где надо, и так, как потребно. А я... Что ж, я знала, куда иду. И к кому иду — тоже. Потому на всякий подобный случай поставила в себе зеркало, обращающее вред. Вы, «старухи», «знающие», «владеющие силой», очень любите причинять вред другим, считая себя вправе…

Переводя дыхание, девушка сжимает кулаки — и снова расслабляет. Её взвившийся было тон становится ровнее, вспышка злости уступает привычной иронии.

— Самым сложным стало зеркало спрятать, чтобы ты не заметила, не почуяла подвоха. Тогда я привязала его к воспоминаниям: сильным, чистым, важным — для дела и для меня. Как видишь, не прогадала: всё сработало.

Глаза хозяйки мутнеют, но она старается не опускать взора. Светловолосая охотно поясняет дальше — ей явно нужно выговориться:

— Зло — это зло. Меньшее, бо́льшее, среднее — всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святая отшельница, не только одно добро творила в жизни. Но если приходится сталкиваться со злом, я предпочитаю возвращать его туда, откуда оно пришло. Вот, держи. Оно всё твое.

— Дрянь… — губы женщины шевелятся уже с трудом, но на ругань сил хватает. — Продалась за индульгенцию. На своих науськали, сучкой Господней стала…

Девушка наклоняется, вырывает из слабеющих пальцев нож. Подняв помутневшие глаза, «старуха» затихает, сипя горлом. Сейчас она словно и вправду смотрится в собственное отражение. Потом шепчет:

— Ну, добей давай, не тяни…

Распрямившись, гостья вдыхает, выдыхает, а затем ступня, обутая в лёгкий дорожный сапожок, еле уловимой тенью проскальзывает по виску хозяйки. Та хлопается на доски: руки летят в стороны, глаза закатываются под брови. После ещё пары шумных вдохов девушка стягивает со «старухи» длинный узорный пояс и, перевернув тело на живот, принимается вязать руки локоть к локтю…

— «Добей», ага… Я тебя добью, а с меня потом Великий Инквизитор голову снимет и от библиотеки на месяц отлучит, — в деловитом бормотании слышна шутливая досада человека, сделавшего дело хорошо, но не идеально. — И так ошибок наворотила, на епитимью потянет. Ещё подозреваемую потерять? Спасибо, не надо. Лучше сдам живой, по описи, с приданым…

Лёгкий, едва уловимый румянец, которого так не хватало её щекам, возвращается с каждым словом, с каждой петлёй, с каждым наклоном. Наконец, проверив узлы, светловолосая присаживается на поднятый табурет, смахивает пот рукавом и улыбается. Потом, словно вспомнив о чём-то, щёлкает пальцами. «Улики… — раздается недовольное ворчание. — Чуть не забыла с этой грымзой. Хорошо, отец не видит…»

Теперь девушка стоит посреди комнаты, прикрыв веки и приподняв ладони на уровень бёдер. Стоит мгновение, другое. Кивает, отходит к половичку в углу, откидывает его в сторону, тянет за кольцо деревянный люк в подпол. Спрыгивает в темноту.

Очаг догорает, потрескивая углями. Ему вторит сверчок, притаившийся в стене. В остальном доме тихо — особенно в подвале. Но не проходит и десятка минут, как оттуда раздаётся обильная, сдавленная ругань. Опираясь на локти, светловолосая выныривает наверх, вскакивает, перекатившись, и выбегает на улицу. Из-за дверей доносятся звуки, которые легко опознает любой студент, хоть раз веселившийся в дешёвой таверне и отведавший там скверного пива либо тухлой снеди. Утирая рот краем рукава, девушка возвращается, ровно смотрит на тело возле стола, а потом подходит и засаживает ещё один пинок — под дых. Тело дёргается, но в сознание не приходит.

— Жаль.

Тон гостьи спокоен. Она снова присаживается на табурет, развязывает поставленную под стол торбу и достаёт оттуда слегка неожиданные для небогатой крестьянки вещи: походную чернильницу, пару острых перьев, лист неплохой бумаги и томик с крестом на обложке.

А когда над лесным домиком небо начинает заниматься холодом бирюзы, к стоящей на крыльце светловолосой на вытянутую руку садится лесной вяхирь. Птица терпеливо моргает, пока к лапке аккуратно приматывают крохотный кожаный цилиндрик. Склёвывает небольшую горстку зёрен с той же ладони. И упархивает куда-то за сосны.

Девушка устраивается на крыльце и начинает ждать.

***

После того, как странная девица уехала с обозом, вокруг трактира и в нём самом не происходило ничего интересного. Лошади в стойле появлялись и исчезали, навоз за ними не переводился, и в жизни мальчишки-конюха всё текло своим многотрудным чередом.

Лишь кобыла молодого постояльца упрямо занимала свое место. Хозяин её не показывался: видимо, ждал кого-то или чего-то, днюя и ночуя в комнате. Сталкиваться с такими уже доводилось. Обычно они приезжали, дожидались своего, уезжали. Почти молча, строго по делу. Были — и словно не были.

Но на этот раз вышло иначе. К исходу второго дня по тракту загрохотали копыта, и на двор влетел десяток всадников — все в чёрном, все неуловимо похожие на парня с кинжалами. Лошади у них оказались, по крайней мере, той же породы — уж конюх-то мог судить о подобном. Двое спрыгнули с сёдел, забежали в трактир и почти тут же выбежали обратно: один как был, другой со свёртком в руках. Копыта снова загрохотали, и от всадников осталась только пыль.

А ближе к ночи они вернулись. Со знакомой телегой, принадлежавшей когда-то обознику. И с тем самым постояльцем, который, как мнилось ранее, никуда всё это время не уходил и не уезжал. Молодой боец сидел на деревянном борту, скупо перебрасываясь репликами с парой строгих мужчин, устроившихся напротив. Он внимательно поглядывал по сторонам и периодически проверял что-то продолговатое, лежащее на дне повозки и укрытое мешковиной. Рядом на телеге стояли небольшие деревянные ящики, и на них всадники косились сочувственно — и в то же время недобро.

Трактирщик — удивительное дело, — сам выбежал навстречу, захлопотал, отпер внешние створки погреба. Ящики и мешковину, под которой удалось рассмотреть формы человеческого тела, перетащили туда. Пара спешенных всадников осталась стоять у входа.

А худощавый парень, подтянув перевязь с кинжалами, внезапно уставился прямо в глаза неотрывно следившему за всей этой суетой конюху. Поправил тёмно-серый капюшон, из-под которого выбились не по-мужски длинные, светлые волосы. Провел кончиками пальцев по левой щеке…

И очень, очень знакомо подмигнул.

+9
22:06
1561
21:02
+2
Кто хотел высакахудожыствиннасти – а вот она, вот она, ловите, пока не убегла. crazy
И тут я сделаю нехарактерную для себя весч – я этому не порадуюсь. Вообще сами по себе по отдельности эпитеты неплохие. Но ключевое тут «по отдельности». Тут все в пассивном залоге, события сами собой происходят_ся. На самом деле это очень странно для восприятия со стороны читателя. Ощущение, будто ты под веществами и нифига себя не контролируешь, просто блуждаешь глазами по периметру – о, лошадь, оба, конюх, кинжалы, дерево, асфальт. И интересное получается сочетание: с одной стороны, за читателя сделаны все выводы из выстраиваемого визуала, а с другой – после страницы текста я даже не понял, а кто ж герой и кто эти выводы за меня делает? Когда фокус съехал в третий раз, понял, что фиг мне, а не герой.
В общем, кто не любит классическую структуру – это сюда. Ибо завязку нашел где-то далеко от начала. Потом сто раз запутался, кто эти люди и что происходит. Потом распутался, но опять все само собой.
Из плюсов – узнал много новых слов crazy
ЗЫ: Н-да, день сегодня какой-то благоприятный для домысливания, но чет я прочитал: «Вот он, мечта настоящего мужчины» и сполз… А мог бы быть слеш. Но не мог бы, потому, что
21:29
+2
Воооот, а мне понравилось! Все сходится.
21:47
+1
Думаешь, почитать стоит?
Ну ладно. Почитаем.
22:27
+1
Я?
Не знаю. Может и не стоит: мне-то понравилось, а вы как налетите, корррршунами.
22:32
Ну, если любишь вотэтоповороты твисты ) Собсно, это основное, что я понял.
23:23
Та я не вам! Возле плюса и минуса стрелочка имеется. Нажимаешь ее левой клавишей мышки и она приводит к тому комменту, которому данный адресован.
10:48
И почему все тролльи наркотики начинаются на букву С? Эта, чтобы легче запомнить, вот!
21:57 (отредактировано)
+1
Вначале было слово.
Упряжь на лошади тоже сообщала о благосостоянии владельца —

Обалдеть, какая умная упряжь. Даже болтать умеет. Так, пойдём дальше…
поймал кинутую владельцем лошади монетку. Кинуто, к слову, было метко

Стилистика в каком-то ступоре. Ну почему не " брошенную владельцем"? Ведь сейчас слово «кинуть» используется как попало и во всяких смыслах.
Так, увлёкся, это личное, поэтому не считается)).

:
тощая, плоская, невысокая; недлинные светлые волосы, упрятанные под чепец. Эта ещё и неловко тянула за накинутый поверх чепца платок,

Здесь слово ЭТА совсем не эта. Ну что такое? Других слов не нашлось?
но когда углядели край щеки и коросту на нём — лица оттаяли, отмягчели. Раздался чей-то шепот: «Эк бедолагу…»

Это хорошо!
проговорила девушка, усаживаясь за стол, притулившийся прямо под окно со свечой. —

Неправильное предложение. Как будто чешешь ногой ухо.
Но в целом, конечно, очень интересное произведение. Сейчас сформулирую…
Короче, автор — мастер слова. Увлекается немного втустепь, кстати, но это не страшно.
Работа написана хорошо. Я даже на препинаки не смотрел. По смыслу тоже все нормально. Если подумать, конечно. Хороший рассказик.
08:45
+2
Обалдеть, какая умная упряжь. Даже болтать умеет. Так, пойдём дальше…


Сообщение — наименьший элемент языка, имеющий идею или смысл, пригодный для общения.

Могла ли упряжь не вербально донести информацию? Да, могла, ведь дорого украшенный предмет ее доносит.

Здесь слово ЭТА совсем не эта. Ну что такое? Других слов не нашлось?


В «Благих знамениях» была целая группа «Этих». И ничего, Пратчетта и Геймана никто не избил, даже вроде бы наоборот.

10:06
+1
Ой, простите, автор, я похоже случайно минусанула, когда хотела посмотреть, кто поставил плюсы…
10:10 (отредактировано)
Я тогда плюсану, но, если что, то я читала, после коммента Лакруши про
Кто хотел высакахудожыствиннасти
так что не на пустом месте.
10:17
+1
Я там еще написал, что ее перебор laugh
10:21
Ну, это ж на вкус и цвет. В целом, в одном стиле выдержано, я соскоков не увидела.
10:23
+1
:( Я не люблю, когда героев называют «зеленоволосая», «черный» и так далее. Как по мне, это диссонирует с метафорами, употребляемыми в начале.
10:26
Ну, это опять же индивидуально. У меня вроде в «Пере» тоже есть Одноглазый.
10:28
+1
Не, это нормально, если разово, это наиболее яркая черта кого-то, кого увидел персонаж. Постоянное повторение — ну блин: мужчина-женщина, собеседник-собеседница, имена свои могли бы назвать в перепалке, в конце концов.
10:29
Спасибо
10:30 (отредактировано)
Ну не… имена тут мне кажется интригу снизят
10:52
+1
Зато не так будет фанфиком отдавать glass
10:54
А… поясни, что-то я не могу первоисточник сообразить.
11:03
+1
А я не про фэндомы, а про манеру авторов так писать. Ну блин, по одежде обозвать героев «зеленая» — «черная». Плюс — я бы мог понять, если бы это были незнакомцы, и героиня фиксирует то, что видит. Но… Я чего-то недогоняю, или там одна из них — мама?! Зеленая — мама? Если честно, я вообще не понял, кто кем кому приходится из-за такой вот подачи.
12:02
М… Ну у меня с пониманием сюжетной линии проблем не было. Но я помню, как при чтении моего «твиста» аудитория поделилась на тех, кому «вау!», и тех, кто «нуянепонял», и ты, к моей печали, был среди вторых. Так что нет, мне не мешало. Но надо смотреть в сравнении с конкурентами, вдруг там сплошь Мартины и Сапковские.
12:08
+1
Ну, я чилавек прастой crazyТвисты, конечно, усмотреть могу — вот тут я вполне вижу всякие изощрения. Могу не оценить их, ибо это для автора интересно поэкспериментировать, а мне — как читателю хочется просто историю читать, а как критику — анализировать работающие на нее приемы. Вот тут история утонула в твистах. Твисты я запомнил, а историю и героев — нет.
12:09
Понято. Принято.) Ибо обосновано.
10:11
+1
Здравствуйте. Не получилось пройти мимо столь бурного обсуждения. Да и рассказ занятный.

На мой взгляд, написано самую чуточку суховато. Хочется больше сказочности, больше волшебства, больше фэнтези в фэнтези. Но похоже, у автора своё видение, и кто я, чтобы с ним спорить?

Интрига, кстати, держит. Поначалу кажется, что всё на поверхности: парень с замашками шпиона оказывается девушкой, которая… А чего она, кстати, хочет? Зачем все эти тайны? И повествование делает сначала один финт ушами, а затем второй, контрольный. И всё встаёт на свои места.

А ещё очень интересно: что же станет с мальчиком-конюхом? Ведь не зря же героиня-герой ему подмигивает. Ну не зря же, да?
10:19
+2
Они поженятся и родят детей. glassПотому что конюх — это принц, которого в детстве спрятали от злодеев, так что он сам не в курсе, кто он
Ну а чо еще может происходить в фэнтозе?
11:48
А мне почему-то кажется, что девушка нечто почувствовала в конюхе. Может, дар, схожий со своим. Ну или просто дала ему понять: «Конюшни ещё не весь мир».

По крайней мере, хочется в это верить.
11:51
+2
Это токмо сам автор ведает ) По мне так эта виньетка неоправданно на себя перетягивает внимания от основного рассказа, а потому да — явно требует развития сюжетной линии. А СПГСить — я слишком ленив делать за автора его работу, пусть дописывает laugh
12:24
Да вроде чистое такое фэнтези прям ровненькое. А конюха выкинуть, он зря. Тут согласна)
12:50
+2
Скрипач — не нужен. ©
10:31 (отредактировано)
+1
«Возможно, в такой беседе всплыло бы даже, что удивительно встретить подобную роскошь в этих краях… Но это стало бы лукавством».
Что-то я вот тут не поняла — это вроде намекает на то, что красивые породистые лошади здесь не редкость, но дальше ничто на это не намекает.
А рассказ хороший. Зеркала, зеркала… Мистически, уместно для фэнтези.
10:45
+2
Ну, по моему мнению, это первый читанный мной рассказ в данном конкурсе, который выйдет в топ.
12:33
Кар-кар?))
12:51
И вовсе фью-фью-фью.
00:08
+2
Так долго думала, чего написать, что забыла, собсна, чего хотела.
Хороший рассказ, с выраженной околодетективной линией, которая и позволяет крутить сюжетноповороты. Считаю, что взять и выбрать конкретное место и конкретный временной период, пусть и в некотором фэнтезийно-условном мире — это очень удачное решение. Интересная героиня, интересно следить за её преображениями. Разные характеры героев, разные классы показаны. Хорошо.

При этом я, конечно, разохотилась и сразу требования выросли. Что кольнуло:
— Помому там где-то даже не тайном знании автора, а буквально в написанном есть роман по страстный роман между ведьмой и инквизитором и отсюда «чувство фанфика», о коротором пишут выше. Автор пишет о них, как о хорошо знакомых персонажах, а для читателя они второстепенны и непонятны.
— Конюх прям совершенно лишний. Ему сток внимания, но он никакой пользы не приносит.
— Затянута встреча адептов тайного ордена: ну если так долго переглядываться, то и спалиться можно, кмк.
— Да ну конечно крестьянке с обезображенной мордой не жить — и оспы не было…

Язык неплохой, но местами излишне нагромождённый, слишком красуется со сменой фокала и оборотами, чуть чуть как через подушку в итоге доходило.

Но, повторюсь, этот рассказ в топе самых внятных и структурированных из тех, что я видела на конкурсе. И он прям фэнтези, что лично для меня плюс.
00:18
+1
О, вы пока не видели мой! Мой еще более структурированный в фэнтези! laugh
И не только!
00:30 (отредактировано)
Неча спойлерить! Я вот «Вороненка» щас хвалю, а там глядишь закончу пятую группу… потом шестую… потом еще столько же… зачем я вообще это делаю?))
00:39
+2
А, всё понятно.
Нету у вас запала. У нас тут бывали всякие кони, которые могли прочитать три четверти
НФ, присланной на конкурс. И откомментировать. Эдак 300 рассказов минимум. Но сейчас они выдохлись).
00:42
+1
Долго енто получается.
У меня больше интерес, что я буду хоть знать, «кто все эти люди» на следующих этапах конкурса и пойму, насколько мои предпочтения мейнстримны.
00:55 (отредактировано)
+1
А, фигня все ваши мейнстримные предположения.
В отличие от того же Пролёта, здесь никого не деанонят насильственно.
Хочешь сам — пожалуйста. После первого этапа появляется страница Деанон. Не хочешь — не надо.
Слон — лучший на свете друг.
Я, например, всегда деанонюсь. Потому что мне не стыдно за свои работы.
А другие — флаг им в руки)
01:20
Так я не про имена.
Просто пишут в этапах «прошли такие-то рассказы», а такие-то нет. Если я их не читала, то как будто и нет смысла следить за конкурсом. Даже не поругать самосуд если что))
12:34
+3
Оценки сотрудников коллекторского агентства «Утюжок»

Трэш – 0
Угар – 1
Юмор – 1
Внезапные повороты – 1
Фэнтезийность – 1
Тлен — 1
Безысходность – 1
Розовые сопли – 1
Информативность – 1
Коты – 0 шт
Колышки – 1 шт
Старухи – 1 шт, короче, акция, всё по одному баллу
Соотношение потенциальных/реализованных оргий – 2/0
Основа колдовского отвара – экстракт расторопши от компании Эвалар

Меня уже ждали. На невысоком, в пару ступеней, крыльце сидела женщина. Немолодая, за полвека, но назвать «старухой» хозяйку можно было только от избалованности.

— Дошёл. Упрямый. Ночью, по лесу, не побоялся, на каблуках… а как ты вообще прошёл антимужицкий фильтр?

— Да я это, гей, — я оттянул шаровары, показав тонкую полоску концертных стрингов с блёстками.

Старуха скептически оглядела с ног до головы и жестом указала на дверь.
— Заходи, коли так.

В избе было всё точно так же, как в рассказе, поэтому, не долго думая, ведьма наполнила две кружки парящим отваром. Аромат и закружил голову, и приободрил.

— Ну давай, рассказывай, зачем пришёл.

Я отхлебнул травяного чая и вздохнул, ссутулившись.

— Да что рассказывать. Вы же итак всё видите.

Платок сполз, обнажив на открытом плече татуировку радуги.

Вернув котёл на очаг, хозяйка спокойно подошла ближе, наклонилась… А потом царапнула татушку ногтем. Крупные шелушинки осыпались на пол, в прорехе мелькнула здоровая загорелая кожа. Тихий смех смешался с паром от кружек.

— Гуашь. Ты же не гей? Зачем искал меня?

— Ну как же, гражданочка, — я достал из торбы папку с документами, раскрыл на столе, — ипотеку на избушку брали, а взносы платить забыли. Только теперь вы должны нам и проценты уже совсем другие. Вот судебное решение.

Хозяйка нахмурилась.
— Ах, вот оно что… значит ты всё-таки гей.

— В каком-то смысле да. Но активный. Давайте имущество описывать.

Старуха пристально посмотрела мне в глаза, не хорошо так посмотрела, аж стало подозрительно тесно в стрингах. Потом поднялась с табурета и отошла в дальний угол комнаты. Зашелестела там пучками трав и низками сушёных ягод, забормотала себе под нос.

— Ладно, педераст вонючий, чую я в тебе силу. Буду отдавать потихоньку, сейчас только заначку найду.

Я заёрзал на скамье. В штанах начинался внезапный творческий подъём, но причин-то не было. Я попытался встать и рухнул на пол. Под рёбрами скрутило и резануло, ноги-руки ослабли и будто онемели.

«Старуха» подскочила одним движением, словно молоденькая, склонилась, захохотала густо, с мерзким жирком в голосе.

— Правильно, пришёл, проклятый коллектор! Правильно, давненько я мужчин не щупала.

Снизу раздался треск рвущейся ткани – обрывки шаровар и нижнего белья разбросало но комнате. Ведьма пристроилась сверху, задирая юбку и обольстительно хохоча.

— Сейчас посмотрим, кто из нас активный, а кто пассивный.

Я закрыл глаза. И улыбнулся. В последнее время мне везёт на ровесниц, так что, автор, потенциальную фэнтазийную оргию пришлось реализовывать самому. С тебя минус балл в общий котёл. Рассказ захвалили, и есть за что: авторский стиль, плотный сюжет, хэппи енд и правдоподобные диалоги, флэшбек стоит там где надо. Так что комплиментов не будет. Есть три замечания.

И как неожиданно ему, отразившемуся в светлых решительных глазах, подмигнула.

Тебя уже тыкали сюда носом. Проблема не в том, что конюх тут не нужен. Через него рассказывается часть истории. Но вот подмигивать перед серьёзной рискованной операцией не стоило никому. У могучей ведьмы кругом могут быть глаза, уши и прочие части тела. Шанс облажаться был очень высок. Воспринимается это очень глупо со стороны подготовленного агента.

— В отваре ведь не было яда, верно? Изначально, конечно. Отрава родилась из соединения материи и мысли, из ритма, проницающего мироздание — там, где надо, и так, как потребно. А я… Что ж, я знала, куда иду. И к кому иду — тоже. Потому на всякий подобный случай поставила в себе зеркало, обращающее вред. Вы, «старухи», «знающие», «владеющие силой», очень любите причинять вред другим, считая себя вправе…

Хорошо, отрава появляется из соединения материи и мысли. Но ведь нигде не сказано, что сама ведьма пила этот отвар. Материи внутри ведьмы нет. Так что зеркало тут не сработало и в реальности «Старуха» уже бы жарила свеженину. Решается проблема добавление в текст предложения про то, что колдунья сама хлебает с кружки, тем самым убеждая агента, что зелье чистое. Вообще странно, что подготовленная инквизиторша так спокойно пьёт всё, что её наливают в доме опасного врага. Прям как ПТУщница на вписке.

Ну и в конце прямо просится ещё один резкий сюжетный поворот, который меняет веру гостьи в инквизицию и вообще в бога и ставит её на сторону ведьмы. Например, что инквизиторы сами пьют кровь младенцев, а матерей сжигают по видом чёрных колдуний. Для такой мощной подачи сюжет слишком прост.

Кажется, старая тварь нацелилась полакомиться ещё живым сердцем другой ведьмы. Ходят слухи, что это умножает собственную силу людоеда. Ходят слухи, что это не слухи.

Ну ладно похвалю. Хорошо написано, а такой шутке можно и балл накинуть.

Крутил рассказ, вертел его и так и сяк на концертных стрингах. Не к чему придраться. На мелкие недочёты и отсутствие чёрных котов у настоящей ведьмы закрою глаза. Так, старушка что-то вливает мне в рот, видимо, сейчас будет второй раунд. Мне пора. Желаю удачи. И постарайся вовремя вносить деньги за ипотеку.

Критика)
03:52
+1
Вот на далеком БС-13 некоторые наругались на «Дорогу на город» за ее похожесть на Ведьмака.
А тут почему-то никто не заметил почти дословной кальки с пана Сапковского:
Зло — это зло. Меньшее, бо́льшее, среднее — всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святая отшельница, не только одно добро творила в жизни. Но если приходится сталкиваться со злом, я предпочитаю возвращать его туда, откуда оно пришло.

vs
Зло – это зло, Стрегобор, – серьезно сказал ведьмак, вставая. – Меньшее, большее, среднее – все едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.
10:01
Так это же аллюзия.
Стилистический приём, заключающийся в намёке на общеизвестные факты, исторические события, литературные произведения
Очень удачная, на мой взгляд, потому что уместная в контексте.
10:22
+1
Я тоже не думаю, что это «калька» Во фразе совсем другой смысл, другие выводы. Это скорее диалог с паном Сапковским. Для меня скорее в плюс.
16:48
Проверьте тогда еще и значение слова «намек» :)) Если вы считаете намеком 3,5 предложения, скопированные без изменений из другого произведения, вопросов нет. Можно сделать неявно и изящно, а можно сделать в лоб и топорно.

Имхо, просто поменять последнее предложение в чужом отрывке — почти прямое цитирование. Грубый прием, кстати.
18:00
«Устанавливая литературные связи, аллюзия чаще всего выступает как прямая или перефразированная цитата. Так, фраза И. Северянина:
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!
— содержит двойной намек (на стихотворение малоизвестного поэта И. Мятлева «Розы» и стихотворение в прозе И. Тургенева, озаглавленное мятлевской строчкой, «Как хороши, как свежи были розы...»)».
17:33 (отредактировано)
+2
А тут всё еще интереснее оказалось в плане сходств с “Ведьмаком”. ГГ — дочь инквизитора (см. охотник на нечисть) и магички (см. Йеннифер), и волосы у нее светлые, и комплекция схожа, и даже шрам на лице (пусть и бутафорский) присутствует. Цири, ты ли это? Сцена с рвотой после подвала ну очень смахивает на фрагмент со Старичком-Лесовичком у Сапковского, когда Цирилла спускается в ледник. Сравнение героини с «воробышком» также очень по-Геральтски. Осталось только лошадь в начале Плотвой или Кэлпи назвать laugh

Аллюзия, говорите? Такова задумка автора? Ну-ну.
Ведьмак + церковные вайбы Ван Хельсинга = Зеркала зеркал.
18:01
А вот это интересные наблюдения. Спасибо, перечитаю ещё раз.
18:27
Фанфик — может и не фанфик (я в них не копенгаген), но это явный замах на что-то обширно-монументальное. Как будто дали прочитать несколько глав из фэнтезийного многотомника.

Написано умело, красиво, но от количества эпитетов немного путаешься, приходится на несколько строчек назад возвращаться, чтоб разбраться. Любит автор витиеватость повествования. Хотя, возможно, для фэнтези оно и хорошо. Тогда текст ровнее льётся.

И почему-то кажется мне, что конюх тут всё-таки неслучайно.
Комментарий удален
17:01
-1
Не понятно, где именно происходит действие и почему это относится к жанру фэнтези, если приводятся вполне реальные страны и вероисповедания… Тут тебе и Испания и Германия слиты в едином мощном порыве борьбы со злом. Персонажи общаются одинаковыми высокопарными фразами. Можно подумать, что персонаж вообще один — частая беда у авторов. Ни характеров ни индивидуальности. Все такие правильные, бесстрашные, с чувством долга и самопожертвования. Антагонист слишком быстро закончился, не успев себя проявить. Просто зло во имя зла… Как у Стивена Кинга — не надо объяснять, оно абсолютно.
Дочь инквизитора и ведьмы… Дочь оборотня и вампира… Дочь джедая и ситха… Дивергент. Такой заезженный стереотип, аж приторно стало во рту.

Что понравилось: " Месяц поднялся выше, с любопытством сел на разлапистую сосновую ветвь, и по колышку проступила резьба: чёрточки глаз, закорючка носа, приоткрытый рот. Левая ладонь тоже пошуршала в опаде, и с другой стороны тропинки обнаружился абсолютно такой же «страж»" «меж невысоких елок и ольховых куп.»

Что не понравилось: «Та хлопается на доски» «прихожая» — современные слова и даже жаргонизмы. «Подстилка инквизиторская, на чернорясых пашешь» — ну это что за АУЕ? «В руке у «старухи» блеснул нож — тускло, ржаво.» — тускло и ржаво блеснул нож. «Когда за недальними соснами вдруг мелькнул тёплый огонек» — что за недальние сосны? «повела правой рукой в траве на обочине.» — обочина тропинки. «аккуратно переступила что-то невидимое и пошла дальше, в сторону огонька.» — растяжку? «Ночью же она и вовсе терялась в густых, непроглядных человечьему взору тенях.» — если бы автор хоть раз оказался ночью в лесу, он/она понял бы что такое абсолютная темнота. Там не то что тропинку — руку свою не увидишь. Ладно, пусть наша протагонист имеет некую силу… Интуицию или инфразрение Дриззта. «Зло — это зло. Меньшее, бо́льшее, среднее — всё едино» — вот я не понял, старушка вроде как людей лечила, к ней за этим и ходили. С чего вдруг за лечение ей будут детей приносить? Это валюта такая в том фэнтези мире?

Не примите за придирку, но когда первая половина текста написана в прошедшем времени, а вторая половина, включая воспоминания ГГ, в настоящем — это сильно бьёт по стилю. Лично для меня.

В итоге: Конюх — единственный настоящий колдун, который на самом деле держит всю округу. Старушка — всего-лишь приманка — марионетка для отвода глаз, чтобы вскрыть сеть агентов инквизиции. На это явно намекается постоянным участием конюха в действии. Рассказ же называется «Зеркала зеркал». Не «Два зеркала — одно отражает другое и пуффф». Не мог автор вот так закончить — не верю. В конце концов что такое полу-инквизитор — полу-ведьма? Ни то, ни другое если брать в расчёт что родство с инквизитором делает тебя инквизитором и твоим особым навыком становится грозный взгляд и кожаная куртка до голеней… Шансов то явно ноль у героини с самого начала. Но она побеждает… Нет, я ставлю на конюха — единственная реальная опасность здесь — он.
17:08
По поводу фэнтезийности — есть даже жанр отдельный, историческое фэнтези. Берём существовавшие события и добавляем фэнтдоп. На вскидку вспомню цикл про инквизитора, только вот Христос успешно сошел с креста и покарал обидчиков. Или «Иные песни», где вполне себе наш мир около 0 н.Э., вот только сознание определяет материю в прямом смысле.
17:20
Не понятно, где именно происходит действие и почему это относится к жанру фэнтези, если приводятся вполне реальные страны и вероисповедания

Фэнтези это потому что в рассказе магия. Нет какого-то правила, что должен быть выдуманный с нуля мир))
15:24 (отредактировано)
-1
Не соглашусь. В рассказе описаны некие суеверия. Потом протагонистка выпивает бокал с каким-то веществом, скорее всего запрещённым и рассказ заканчивается. Ни драконов, ни магии не описано. Всё произошедшее могло вообще оказаться галлюцинацией wink
15:31 (отредактировано)
-1
Но я не вижу тут ни магии, ни эльфов во плоти или хотя бы какого-то нового видения, пусть и нашего, мира… Есть же правило, что фэнтези — это «всё что угодно» + драконы. А так то можно и Илиаду с Одиссеей к фэнтези записать, и Калевалу, не говоря о короле Артуре и практически всех сказках. Историческое фэнтези это, возможно, какой-нибудь Мартин со своей Песней Льда и Пламени. Очень похожее, но выдуманное. Как я ответил на комментарий ниже — о наличии магии мы можем только догадываться, а в остальном мир совершенно обычный.
21:37
У Мартина как раз вполне себе фэнтезийное фэнтези. А вот серию Корнуэлла про Артура — вполне можно историческим назвать. Даже «Печальную Историю Братьев Гроссбарт» Буллингтона. И ни там, ни там драконов особо замечено не было. Зато мир условно наш, но разбавленный фэнтезийностями. Как и здесь. Так что это вполне себе крепкое фэнтези, только в условном антураже нашего мира.
22:17
Добавлю сюда ещё пана Сапковского с трилогией про Рейневана (или как там его). Герой — маг, колдовать колдует, и злодей колдует, а на деле плевать на них обоих — главными оказываются реальные гуситские войны.
А касательно магии как пыщ-бум-сверкнула молния, обратимся к Хоббиту. Толкиен уж наверняка фэнтези писал, верно? И Гендальф сразу заявлен как Волшебник. Ну там фейерверки запускает, шишки поджигает. Такая вот магия.
23:53 (отредактировано)
+1
У Мартина практически детально описывается война Алой и Белой роз, соперничество Ланкастеров и Йорков, Адриановы валы… Он добавил к творящемуся хаосу зомби, драконов, крестовые походы и кочевников с египтянами. А так вполне себе фэнтезийное. На реальных событиях — поэтому историческое.

Артур и без того персонаж легенды, а не реальная историческая личность. Там уже есть колдуны, пророчества, волшебные мечи и магия. Что нового добавил к этому Корнуэл не знаю, так как не читал. Цитата Конуэлла после встречи с Мартином, взятая с fantlab:
Мартин тоже пишет исторические произведения, действие которых происходят в выдуманном мире, основанном на исторической реальности («...It seems to me you write historical novels in an invented world which is grounded in historical reality...»).
Тоже, как и Корнуэлл. Можете ваш комментарий отправить авторам, чтобы узнать их мнение на этот счёт.

Буллингтона не читал. Вообще, ВСЁ прочитать практически невозможно, так что всегда найдётся автор или произведение, которое приведут в пример, а ты его не знаешь. Насчёт обязательного наличия драконов — это просто шутка, которой лет сто. Смайлик не поставил, поэтому фраза вышла излишне суровой laugh

Если Вам этот рассказ кажется крепким фэнтези, я ж не претендую на переубеждение. Тем более, что он не плох. Но и не идеален. Я указал слабые стороны, а исправлять их или нет — пусть сам автор решает. На мой взгляд для этого такие конкурсы и устраивают — взгляда со стороны. Если только дифирамбы петь — писать не научишься.
23:57
Я не понял, на что вы намекаете, но ответил выше на другой комментарий. Хоббит — конечно фэнтези. И что из этого следует?
13:46 (отредактировано)
Из этого следует, что колдует Гендальф на уровне пироманьяка с канистрой бензина и зажигалкой. Но мы верим автору и самого начала считаем его крутым магом. А к этому рассказу у вас придирка, что про жуткую ведьму рассказали, но не показали. Что мешает просто поверить автору и здесь?
16:21
+1
Да верю я автору. Даже перечитал ещё раз. Может вы меня носом ткнёте в строку, которая намекает на фэнтези?

Например, я ношу на кармане булавку в обыденной жизни и считаю, что это отгоняет сглаз, а ещё по дереву стучу и чёрных котов стараюсь избегать, «Халява приди!» — кричал в форточку во время сессии — это фэнтези? Вся дичь в рассказе начинается после принятия напитка. Выпила — поплыла. Понеслась про зеркала говорить и страшными тайнами делиться.

В Хоббите есть дракон, огромные пауки, эльфы, гномы, урук-хаи… Там целая вселенная. А про необходимость наличия магии Фуфырочка написала.

Ладно, давайте закроем тему — спорить можно бесконечно. Комментарий я оставил для автора. Пользоваться им или нет — решать автору. Я эту группу не оцениваю, минусы не ставлю. Мне бы хотелось, чтобы мой рассказ прочитало и откомментировало как можно больше читателей, ведь взгляд со стороны всегда интересней.
16:34
Да момент с отзеркаливанием, от которого старуха померла — логического объяснения нема, кроме магии-шмагии.
Касательно комментариев — если не пройдете какой-либо этап — отметьтесь в группе «Деанон». А если пройдете в финал, то отзывов точно наберете)
17:06
+1
А старуха подыхает?
Ещё подозреваемую потерять? Спасибо, не надо. Лучше сдам живой, по описи, с приданым…

Далее, она просто не приходит в себя от пинка. Это может быть — инсульт, паралич, усталость, сахарная кома… Пожилой человек так то. Как в том анекдоте: «Идет Бабушка с тяжёлыми сумками по улице. Вдруг на неё нападает наркоман и начинает избивать. Через некоторое время старушка лежит и не шевелится. Мужик, отдышавшись и отряхиваясь говорит: — А не такой уж ты крутой, Бэтмен!»

Я не пройду в следующий круг — могу критически относиться к своему произведению — это откровенная халтура, но там есть драконы rofl
Комментарий удален
Загрузка...
Грезы третьей планеты

Достойные внимания