Происшествие на болотах Луизитамы

Чуть правее степей Гаризоны, чуть в сторону от скал Отцов-Основателей, текла великая река Сиссимиссис. Рождаясь из тысячи мелких ручейков и рек, мощным потоком она пробивала свой путь навстречу Персиканскому заливу. «Великая Сисси» несла с собой жизнь, воды её были полны рыбы, а плодородный ил, что оставался после её разливов, дарил небывалые урожаи кукурузы! И лишь одна река бежала от неё прочь. Её младшая дочь, своенравно покинувшая материнский дом, прозванная в народе «Смердючкой», растекалась болотами Луизитамы. У местных даже есть легенда об отношениях мудрой и взрослой, пышногрудой и красивой черной женщины и ее непослушной и не слишком чистоплотной дочери. Там битьё посуды и скандалы, не очень разумные эмоциональные поступки и слёзы. Всё как всегда — борьба поколений! Но вернёмся на болота…

Эх, Луизитама! Всеми богами забытое место. Москиты, абигаторы и муть-трава, вот и всё, что запомнил бы турист, если бы каким-то чудом оказался здесь, точнее, тама. Но всё же тут жили люди, городок Дебри-дэйс был рад приветствовать любого! Да, сэр! И никто не посмел бы сказать, что местные жители негостеприимны! Да вот одна беда, гостей не было. Лишь торговые караваны заезжали в город два раза в месяц. Завозили продовольствие, хозтовары и патроны для ружей. Скупали кожу и мясо абигаторов, местную мутогонку, да поворачивали восвояси. Тем Дебри и жил, размеренно и никуда не спеша.

На самом краю поселения, там, где болота ближе всего подходили к городу, стояла старая хижина. Частые туманы и влажность пагубно влияли на деревянные постройки. И хоть бунгало было ещё крепким, по ночам оно скрипело и стонало.

«Типичная берлога двух самых типичных бреднеков», — подумал бы мифический турист, посмотрев на дом со стороны. И оказался бы прав.

Сколько себя помнили, Бобби и Салли-Точно-Вглаз всегда обитали тут. В детстве они прибегали сюда играть, а как стали взрослее — подновили хибарку, укрепив подмоченный фундамент и залатав крышу, стали жить постоянно.

Бобби был тучным, не очень сообразительным, но очень сильным. Как-то раз он даже наспор сломал фонарный столб, с разбега ударив в него головой. Голове ничего, а столб покосился и упал. То-то же! Зато все смогли по достоинству оценить силу Бобби. Особенно Салли-Точно-Вглаз, который после этого тащил под руку дезориентированного друга домой.

Длинного и худого Салли все звали Салли-Точно-Вглаз и никак иначе, даже мамаша так его называла. А виной тому мерзкий лишайный опоссум, который когда-то давно так напугал мальчишку, что тот от растерянности плюнул в шипящую крысу и попал ей точно в глаз. Бобби тогда заорал как больной:

— Салли, ты попал! Смотрите все, Салли попал точно в глаз! Точно в глаз! Ха-ха-ха!

На крики детворы вышли взрослые, посмотреть, что же случилось. Все тыкали пальцем в бедного маленького опоссума, из глаза которого вытекала смачная зелёная сопля. Ох и уморительное было зрелище!

Тогда произошло сразу несколько событий. Салли возненавидел этих лупоглазых крыс и получил своё новое имя. А опоссум расстроился и затаил обиду на одного маленького двуногого, пообещав себе обязательно отомстить. А вы как хотели? Кому приятно, когда над тобой смеются и тыкают пальцем? Никому, конечно.

С тех пор утекло море воды, множество раз светило рождало новый день, и множество раз оно же топило его в болоте, под кваканье лягушек и жужжание москитов. Со временем все про всё забыли, и никто уже не вспоминал, почему Салли — это Салли-Точно-Вглаз, ну просто так есть, и всё. Чего тут вспоминать?

Но только не опоссум, он как существо не шибко умное, но жутко злопамятное, ничего не забыл и ничего не простил. Мстил как мог. То нагадит в новые сапоги из кожи абигатора, то подкараулит утром сонного Салли и быстро укусит за пятку, или ночью побьёт бутылки с мутогонкой, или приготовленную еду испортит, бросив в неё какой падали, или ещё чего хуже. И что только с ним не пытались сделать. Ловушки ставили? Ставили! Травить пытались? Пытались! А ему хоть что! Бывало, пропадёт на месяц, и всё тихо и спокойно, а потом как раззззз... и твои домашние шлёпки, что стояли у кровати, почему-то мокрые и воняют.

А как-то раз в дом ввалился радостный Бобби, и, размахивая своим стареньким выньчестером, заявил, что подстрелил ненавистную крысюку. Он так и сказал:

— Конец нашим мучениям, Салли-Точно-Вглаз, зуб даю!

А своими зубами Бобби раскидываться не любил. Но счастье продлилось недолго. Через неделю почему-то не включился свет, а погрызенная проводка тонко намекала, почему.

Но если вы думаете, что Салли в своё время удалось наткнуться на какого-то супербессмертного и супернеуловимого свинокрыса, то вы ошибаетесь! Все ловушки и все яды, что щедро раскидывал Бобби, сработали безупречно! Просто...

Вы наверняка догадывались, что опоссумы очень плодовитые и очень заботливые родители, которые всегда таскают на себе всё своё потомство. Маленькие опусята, вцепившись своими коготочками в шерсть матери, много раз слышали, как та яростно шипит из-под куста на дом, и на тех, кто в нём обитает.

А чтобы детёныши лучше запомнили своего врага, и потом всегда могли его узнать, был украден ботинок Салли. Да, такую вонищу сложно было забыть! Вот в этом и был весь секрет — вражда, что передавалась с молоком матери.

Но мы немного отвлеклись. Наша история, что впоследствии попадёт в анналы Дебри, началась одним прекрасным солнечным утром. Погодка выдалась на диво чудесной. Не слишком жарко, конечно, по меркам Луизитамы — всего каких-то 35 градусов по Цельсягейту, лёгкий ветерок, не сильный, но достаточный для того, чтобы сдувать москитов. Всё намекало на то, что это отличный денёк для охоты на абигаторов. И Салли это сразу понял, как только проснулся. Полуголый и заспанный, он вышел на веранду дома, сладко потянулся и пнул зашипевшего на него опоссума, так что тот отлетел в кусты.

— Эй, Бобби! А почему бы нам сегодня не скататься на охоту? Посмотри, какой денёчек выдался! Пожарим барбекю из свежатинки, тяпнем твоей мутогонки! А?

Мощный всхрап, что раздался из бунгало, был ему ответом. Это значило, что Бобби в целом не против, но нужно немного времени, чтобы собраться. На том и порешили.

«Немного», как все знают, величина сильно относительная. Ну вот вроде только поели, почистили ружья, вытащили лодку к воде, намазались воньзелином от москитов, а уже и обед. Полдня опоссуму под драный хвост. А ещё надо вон то взять, да вот сюда положить, и хорошо бы ещё ту штуку не забыть. Ну ту, которой, так сноровисто получается подстреленных абигаторов цеплять и к лодке подтаскивать. Кстати, пора уже и пожевать чего!

С Богом пополам, к трём часам, но отплыли. Бобби сел за вёсла, а Салли-Точно-Вглаз смотрел по сторонам, выискивая спрятавшихся рептилий. Они, рептилии эти, существа очень коварные и хитрые, могут притвориться чем угодно! Хоть бревном в корягах дерева, хоть кочкой болотной. А особо умные особи, как та, которую заметил Салли, прикидываются дохлыми. Дрейфуют себе сквозь болото, пузом кверху, надеясь обмануть смрадных грифов. Вот позарится голодная птичка на сладенькую падаль, подлетит поближе, а тут хлоп и оказывается не падаль это совсем, и что не так уж и есть хотелось, и пора бы уже лететь отсюда. Да только поздно что-то менять, когда ты оказался в капкане острых зубов.

— Ух, Бобби, глянь сюда, да не туда, вон он, видишь? Ну вон из-за ствола дерева выплывает! Как натурально мёртвого играет, а? Типа вот, я весь такой дохлый, аж раздулся и посинел! Но нас-то, не обманешь? Да, Бобби? Греби-ка к нему поближе, сейчас мы его подцепим!

Абигатор медленно приближался, не делая попыток повернуть или уйти на дно. Странно, обычно они людей не то, что боялись, но опасались. И лишний раз старались с ними не связываться. Может, не замечает лодку? Или решил притворяться до конца, мол, я закончился со всем, чего вам надо ещё? Непонятно.

Хвост рептилии зацепился за трухлявый пенёк, что торчал из воды, и тушка абигатора повернулась к охотникам другим боком.

— Знаешь, Салли-Точно-Вглаз, сдаётся мне, что он не притворяется, как будто бы и вправду помер. Я не сомневаюсь в твоих глубоких знаниях о привычках и поведении абигаторов в их естественной природной среде, но с такими ранами сложно жить полноценной абигаторской жизнью.

Салли покосился на друга и прищурил глаз. Какие-то уж больно заумные фразочки, нехарактерные для Бобби. Святая Мария Луизитамская, неужели ты пролила свою благодать на него и вдохнула в это бренное тело немного разума? Но как бы оно ни было, факт оставался фактом. Абигатор был действительно мёртв. Отгрызенная лапа и начавший чернеть хвост говорили о том лучше слов. Множество мелких, но глубоких ран, как от укусов, покрывали левую часть туши, смрад и туча мушек-плотоядок дополняли картину.

— Кажется, он пытался от кого-то спастись и убежать, посмотри на его лапы. Под когтями земля! Видать, сильно ими загребал. И в глазах читается посмертный ужас!

— Хм, что-то это мне напоминает... — Салли был в шоке, то ли от увиденной картины, то ли от умностей Бобби. И всё никак не удавалось ухватить вертевшуюся в голове мысль. Знакомые раны на хвосте рептилии, очень знакомые. Но вот кто их мог оставить? — А давай-ка, мы сплаваем да глянем, кто это его так отделал. Он вроде вон оттуда приплыл?

Вёсла поднялись и ударили по воде, лодка, разрезая покрывало болота, двинулась вперёд. Мимо проплывали заросли болотыша, рядом жужжали москиты, но воньзелин ещё не выветрился, и потому они держались в стороне от охотников. Что, впрочем, последних вполне устраивало.

Аккуратно пробрались сквозь заросли склизкой ивы и оказались на открытом пространстве. Посреди громадного поля ряски и кувшинок сиротливо покачивалась рокадилья тушка. Рокадилы были дальними родственниками абигаторов, можно сказать, двоюродными кузенами по бабушкиной линии. Их отличало массивное тело с толстой бронёй кожи, неуклюжесть и медлительность, но большая сила и крохотный мозг компенсировали эти недостатки. Вы наверняка удивитесь и спросите: «Разве крохотный мозг — это достоинство?»

Конечно же, достоинство, когда ты большая и мощная водная ящерица с набором острых зубов, как у рыбы Дракулы. Тебе он просто не нужен, ну какой дурак полезет на такую страшную зверюгу? А если и полезет и как-то сможет прокусить шкуру, то из-за неразвитости ума рокадил почти не почувствует боли. Вот так вот, а вы говорите!

Но ни мозг, ни шкура не смогли ему помочь. Ящер был мёртв. С виду труп выглядел более-менее целым, только когти были поломаны, да множество глубоких царапин на спинных пластинах. И только если сильно присмотреться, и быть особенно внимательным, можно было заметить у основания хвоста глубокую рану.

— Взгляни-ка, Бобби, что бы это ни было, оно не смогло прокусить старину Рока! Он бился до конца и наверняка дорого продал свою жизнь. Достойный конец для легенды луизитамских болот.

— Достойный! — не сговариваясь, они молча встали, отдавая последние почести своему старому врагу.

— Помнишь, как он гонял нас? А помнишь, чуть лодку нам не потопил, откусив кусок борта, а ты ещё тогда с испуга так завизжал, и в воду свалился. Ха, а как он твоё ружьё погрыз, и мы потом возвращались и нашли его в куче рокадильего помёта? А как...

— Хватит! Всё я помню, забудешь тут с тобой. — Салли невольно ковырнул ногтем глубокую царапину на цевьё ружья — Давай лучше клыки его на ожерелье вырвем. Дамочкам такое нравится. А заодно и постараемся понять, отчего же он подох. Цепляй его к лодке и поплыли во-о-он к тому острову! — охотник вытянул палец в сторону клочка суши, что был едва различим вдали.

Бобби сноровисто схватил багор, перевернул его тупым концом и, размотав верёвочную петлю, что была привязана к древку, метко накинул её на хвост старины Рока. Медленно потянул, затягивая узел, затем упёрся ногой в край лодки, начал сматывать верёвку, подтягивая тушу поближе.

— А это у него ещё что-такое? — первым заметил странность Салли, он вообще был очень наблюдательным, опоссумы, знаете ли, научили.

— Святой Блаженный Отец Иосиф и семь сподвижников его, какая же подлая тварь такое сделала? За самое сокровенное кусили! Как можно?

— Рокадилы были очень крепкими и почти неуязвимыми. Но вот именно что почти! Была у них и своя ахиллесова пята, а точнее, точка, пятая точка. Надёжно укрытая под массивным хвостом, она скрывала в себе два маленьких островка, покрытых нежной, зеленоватой кожей. Ящеры, зная о такой своей особенности, старались не поворачиваться спиной к врагу, и всячески прятать основание хвоста.

— То-то же у него глаза так широко раскрыты, должно быть, не ожидал такой гадости. А вообще, знаешь, Бобби, это напоминает действие яда, очень быстрого и очень смертоносного. И укусы все эти очень характерные, да только хоть убей меня прямо здесь, но не могу вспомнить, где встречал упоминание о таком.

— Известно где, Салли-Точно-Вглаз! Ты за свою жизнь прочитал всего-то две книги. И вряд ли святые отцы-основатели в своём завете писали о рокадильих задницах. Так что остаётся только «Поваренная книга гурмана или увлекательные прогулки по гиблым топям с Биллом Гниллсом», — загребая вёслами, ответил ему Бобби.

Салли хмыкнул и промолчал, переведя взгляд с массивной туши, что билась о борт лодки на приближающийся остров. Вся эта ситуация была странная, ну ещё понятно абигатор, не такой, и большой хищник, вполне мог прийтись по вкусу какому-то более сильному, но рокадил? Нет, это уже был совершенно другой танец, Рока боялись и старались лишний раз с ним не связываться. Обходили седьмой дорогой, просто для спокойствия души. А тут такое, да и как смогли залезть ему под хвост? Это было практически невозможно. И почему никаких следов не оставили? Должны быть следы! И тушу почему бросили? Впрочем, попробуй такую ещё разгрызи, вон толстющая какая. Стало тревожно, неизвестность всегда пугает. Угнетающую тишину прервал напарник:

— Я знаешь, что подумал? Что мы с тобой как в сказке! Помнишь, твоя мамаша нам читала? Ну там, где детей в лес отвели, а они дорогу помечали козьими шариками? Мы как они, только вместо шариков дохлые ящерицы. Ха-ха, а впереди нас ждёт ведьма и съедобный домик. А я бы сейчас с большой охотой поел, — в подтверждении этому его желудок издал продолжительный взбульк, переходящий в урчание.

На этом моменте стоит сделать одно пояснение. Вы могли заметить некую странность, которая вызывает понятное недоумение:

«Какие ещё шарики? Там же были крошки! Я точно помню! Мы же о сказке Братьев Скримм говорим?», — да, мой дорогой читатель, о ней. В оригинале, конечно же, были шарики, и лишь потом, в высоком обществе того времени, их заменили на крошки, а диких свиней-каллоедов на красивых птиц. Мол, козьи шарики, фи, какая мерзость и вульгарность! Но, подумай сам, ну откуда у бедного крестьянина лишний хлеб, чтобы вот так бездумно его разбрасывать? Если даже из-за голода приходится детей в лес отводить! А вот козы были у многих, и собрать утром полный карман ещё тёплых комочков вполне себе реально и доступно.

Но давайте вернёмся на болото...

Лодка ударилась о корни склизкой ивы, что высунулись из берега острова. Безымянный клочок земли, один из тысячи таких же, торчащих мокрой кочкой из грязной воды великого болота. Ничего особенного, но как временное пристанище подойдёт. Салли оттолкнулся от борта и сноровисто спрыгнул на твёрдую поверхность. Подтянул лодку к себе и привязал её верёвкой к дереву. Бобби же в это время, стоя по колено в воде, ухватив Рока за кончик хвоста, вытаскивал его на берег.

— Боб, ты пока достань, чего мы там брали пожевать, а я за дровами пройдусь. Эй, ТОЛЬКО НЕ СОЖРИ сырым тут всё без меня! Слышишь?

— Сделаю, о чём речь. В смысле я про достать, а не про сожрать в одно дуло! Хотя есть, конечно, хочется...

Но Салли слишком хорошо знал своего товарища, и поэтому полной уверенности в том, что еда дождётся его целой и сохранной, не было. Нет, ну что-то Бобби, конечно же, ему оставит, но поднадкусает точно. Посматривая себе под ноги, охотник вошёл в редкие заросли.

«Надо бы поторопиться, а то и правда голодным останусь. Ого, а где это я? И как это я сюда попал? Ого, а это что там за бунгало? И что это за звук?» — занятый своими мыслями, Салли-Точно-Вглаз, и правда не заметил, как забрёл в самую глубь острова. Он и дальше брёл бы себе, собирая ветки да палки, если бы внезапно не расслышал тихую музыку. Мелодия текла над джунглями, заполняя собой всё вокруг. Грустная песнь свирели звала к себе, просила и умоляла:

— Приди ко мне, помоги мне! Я не справлюсь без тебя! Да, именно без тебя, Салли-Точно-Вглаз, я никак не обойдусь! Да-да, я говорю про тебя! Зачем же ты оборачиваешься по сторонам? Спеши же ко мне, спеши!

Заворожённый, он сделал шаг вперёд, ещё один, и ещё, а потом спотыкнулся и шмякнулся об кусты. Сначала ничего не понял, в голове звенело и шумело, в глазах всё расплывалось. Но когда удалось, собрав волю в крепкую ладонь, посмотреть вперёд, то тело парализовало от понимания того, что оно увидело. Там на открытой полянке, перед достаточно жалким на вид бунгалом, сидел ужас луизитамских болот. Легенда. Предание из седых веков! Страх далёких пращуров!

Если бы четырёх всадников апокалипсиса запрягли и заставили тянуть повозку, то в той повозке, без сомнения, ехала бы именно эта жуть, имя которой... Lepus putridum... Кролик гнилой обыкновенный.

Пусть не обманется дорогой читатель, мелким и тщедушным тельцем, мягкой шёрсткой и смешным комочком хвостика. Это совсем другой зверь, не тот, что вы видели в зоопарке. В глазах его горит пламя неутолимого голода, с клыков его сочится яд, которого нет страшней и убийственней на свете. Мелкий, быстрый хищник, что не оставляет своим жертвам никаких шансов на спасение.

Впечатлены? Но это ещё не самое поганое. А самое поганое то, что кролик гнилой обыкновенный — стайное животное. И собираясь в «семью» становится шибко умным и шибко нервным.

В былые времена, говорят, такие вот семейки сулили погибель всему живому на десятки десятков многометров вокруг их места обитания. Салли не знал, сколько это — десятки десятков многометров, но врождённой чуйкой понимал, что должно быть немало. Но слава святым отцам и их сподвижникам, кролики считались вымершим видом, и последний раз их встречали лет сто назад. Дед Бобби тогда ещё был сильно юн и только-только смог выговорить своё первое слово — «КормиМеня».

И вот этот забытый кошмар сидел в паре метров перед Салли, сплочённым и дружным кроличьим коллективом, раскачивался в такт тихой мелодии. Чудилось, что зверьки даже подпевали, странно мурлыча и урча.

— Надо выбираться отсюда... аккуратно... тихонько, вот так, — говорил сам себе охотник, на четвереньках вылезая из кустов, — Вот так, бочком, не спешим Салли, не спешим!

И когда он почти уполз с открытой поляны, произошло сразу несколько событий. Во-первых, смолкла свирель, а вместе с ней перестали курлыкать и кролики. Во-вторых, стараясь ступать максимально тихо и осторожно, бреднек тихо и осторожно наступил на ветку. На одну из веток для костра, что он собирал и выбросил, находясь в трансе. Деревяха, понимая, что такое дело, и шуметь не стоит, тихонечко щёлкнула, ломаясь пополам.

Салли замер и забыл, как дышать. С минуту ничего не происходило. А потом, где-то совсем рядом чирикнул болотный дроздокрярк, и шеренга шерстяных тушек заколыхалась, разворачиваясь на звук.

В то же время Бобби, присев на чуть влажный ствол поваленного пикароса, копался в огромном матерчатом рюкзаке.

— Так что тут у нас, немного вяленого мяса куйвола, две бутылки бражки, — он открыл одну и глотнул, — Хм, на вкус как моча опоссума или я слишком придирчив? — охотник подумал немного и сделал ещё один глоток, после чего закрыл бутылку.

— Так что там ещё? А-а-а-а фляжка 3-х летнего солодового втиски, согреться, если замёрзнем. Хе-хе, а мы обязательно замёрзнем, — улыбнулся Бобби, — Ага, колбаса из понины, написано, что высшего сорта, очень аппетитно пахнет. Хлеб, что мисс Муккинс испекла...

На брезентовом полотне, разложенном рядом с только что собранным костровищем, все появлялись и появлялись новые яства. Друзья были не дураки поесть и выпить тоже не дураки. Это все знали.

— Ай, зараза! Да откуда ты здесь взялся-то? Ещё и кусил-то так больно... — в мешке что-то яростно зашипело и затряслось.

Бобби подскочил, поднося раненую руку ко рту. И в этот момент на прогалину, словно пуля из выньчестера, вылетел Салли. Волосы его были растрёпаны, глаза выпучены, грудь от быстрого бега, ходила ходуном.

— Ббб... обби тт.. та....амм ггг... ниииллл ббббееежжж... — он остановился и замолчал, переводя дыхание, — Бобби, там рой гнилых кролей, гонится за мной по пяткам и вот-вот будет здесь! Бежжжжжжимммммм!!!!!!!!

— Не-е-ет Поппи некуда ты не попежишь, и ты Шалли-Тошно-В глаж не попижиш тоже.

Эти слова, неожиданно прозвучавшие за спиной Салли, заставили того замереть, втянув голову в плечи, и медленно повернуться. Из зарослей лиан и пикариса, в окружении маленьких мохнатых зверьков величаво и не спеша вышагивала она. Чёрная кожа и седые волосы, заплетённые в тысячу маленьких косичек. Ракушки и пёстрые пёрышки украшали их. Увешанная бусами из клыков абигаторов длинная шея, мясистые губы, растянувшиеся в довольной ухмылке, и два чёрных провала, вместо передних зубов.

Салли попятился спиной назад, споткнулся о торчащую корягу и упал. Зашипев от боли, он сел и посмотрел на свою вывернутую ногу.

— Салли-Точно-В Глаз, ты живой? Это кого это ты притащил с собой? И почему она называет меня задницей?

— Ха-ха! Ха! Мой торохой Поппи, сафи меня — Феликой и бесмерно прекрасной Федьмой Буду! А это мои домашние сферушки, — она обвела рукой кроликов, что спокойно сидели рядом с её ногами, — Прафда милые?

— Салли-Точно-В Глаз, это что она снова назвала меня задницей? Скажи своей знакомой, я требую прекратить оскорбления! А то могу и вдарить!

— Бобби, она не моя знакомая, — Салли попытался подняться, но плюхнулся обратно на землю и сморщился, — Сссс ай.

— А зачем ты тогда её сюда привёл? Чтобы она меня обзывала? — охотник искренне недоумевал и не понимал, что происходит.

— Фы нагоняете на меня скуку. А я не люплю скущать. Но нишего, шкоро мне пудет ошень фесело! — она вскинула руку и вытянула палец с обломанным ногтем, слегка им тряся. Бобби посмотрел в ту сторону, куда ему показывали, но ничего там не увидел и нахмурился.

— Ха-ха! Ха! Шкоро Тэпри узнаете, как опижать юных федьм! Как смеяться над маленькой Бу! Я им опещала, что Федьмой буду, я ей и стала. А теперь фремя платить за насмешки. А фам репятки прошто не пофезло, оказаться на моём пути, — она лениво махнула кистью, и палец с обломанным ногтем указал на друзей.

Кролики заволновались, затряслись, а отдельные особи встали на задние лапы, чтобы лучше видеть, на кого ткнула хозяйка.

Салли сразу всё просёк и, приняв решение, спасти друга, пусть и ценою своей жизни, закричал:

— Бобби, бросай меня, бросай всё и бег... — договорить он не сумел, в его лицо прилетел батон колбасы из понины, высшего сорта! За ней последовал хлеб мисс Муккинс, и чуть отпитая бутылка бражки. Что странно, но фляжка отличного солодового втиски, что клал Салли в рюкзак, в него так и не прилетела.

— Да не в меня, дубина ты, бросай всё и беги к лодке!!!

— А, понял, — воскликнул Бобби и, схватив вторую бутылку бражки, кинул её в Ведьму, потом мясо куйвола, а потом внезапно всё, что он выложил из рюкзака, кончилось.

Ну не кидать же втиски, зачем этот ароматный нектар богов такой скверной дамочке? Во-во, незачем! А охотникам очень даже пригодится.

А тем временем кролики приближались, урча и брызгая слюной. Салли отползал, подволакивая ногу, молился отцам-основателям и клял себя за неосторожность, за то, что попёрся в чащу, за то, что свернул к этому острову, и за то, что где-то выронил свой чёртов выньчестер! На какой-то момент бреднек отвлёкся от своих стенаний, ему показалось — что-то полосатое, волосатое и шипящие пролетело мимо. И врезалось в Ведьму Буду. Та, пытаясь отодрать от себя яростно орущего и царапающегося опоссума, упала. Лупя его руками и матерясь на каком-то страшном и непонятном языке.

Гнилые кролики остановились и замерли, казалось, прислушиваясь к чему-то или чего-то ожидая. Они стояли так с минуту, а потом в кроне Пикариса вскрикнул одинокий дроздокряк, и зверьки стали пропадать с резким хлопком, оставляя после себя смрадное серное облачко. Поляну заволокло дымом.

Бобби подошёл к Салли и помог тому подняться, открутил крышку фляжки и протянул другу. Как знал, что пригодится. Хорошо не выбросил. Пострадавший охотник сделал глубокий глоток и громко выдохнул. Вот и всё, что успел сделать Салли, перед тем как из смрадного тумана вылетел опоссум, держа во рту костяную свирель, и сбил его с ног.

— Штой шволощь, Штой гад! Отдай! Я эту дудку колдовскую пять лет делала! Отдай! Кыш-Кыш-кыш, а я тебе мясца куйвола дам!

Но тот уже юркнул за спины охотников, запрыгнул в лодку и забился под лавку.

— Стало быть, свиристелки этой нет и кроликов нет?

— Сдаётся мне, Бобби, что все именно так и есть. А ещё, что у кого-то много зубов лишних осталось!

— Похоже на то, Салли-Точно-ВГлаз, — и первым шагнул в туман. Но ведьмы там уже не было, Бу очень волновало состояние её зубов. А много ли вы видели дантистов посреди Лузитамских болот. Вот то-то же, а отомстить им всем она ещё успеет, обязательно успеет.