Лестница в небеса

Автор:
Елена Глущенко
Лестница в небеса
Аннотация:
Рассказ о юноше и девушке.
Текст:

Это было в те весёлые лёгкие годы, когда весна ещё могла закружить голову дурманящим ароматом цветущих садов, а девушки ещё казались загадочными...

Я тогда носил модные джинсы и длинные волосы «под хиппи» и учился играть на гитаре, как все уважающие себя пацаны. И знал всех фарцовщиков в городе, где и у кого можно было выгодно выменять или купить любые «пласты». Мы с друзьями подрабатывали тем, что переписывали концерты «Битлов» и «Пёрплов» с «пластов» на бабины, а на выручку и сэкономленные карманные деньги могли купить очень дорогие джинсы с настоящей лэйбой фирмы «Вранглер», чтобы по вечерам покрасоваться в обновке перед девчонками. Мои запястья украшали многочисленные цветные самодельные фенечки — символы вечной дружбы и свободной любви — подаренные подружками.

Я знал, что нравлюсь многим девушкам. Без деланного кокетства могу сказать, что я был красив в те годы и, конечно же, скромностью не отличался. При росте сто восемьдесят пять сантиметров и весе семьдесят пять килограмм у меня была почти идеальная фигура. Я всё время поддерживал себя в спортивной форме: по утрам бегал не менее трёх километров и по нескольку часов проводил в спортзале, качая мускулы. А по вечерам оттачивал мастерство модных движений на дискотеках. Танцевать я любил всегда: ещё в средних классах занимался танцами, потом, правда, бросил почему-то.

Сам себе я чем-то напоминал Роберта Планта из «Цепелина» — черты лица у меня такие же тонкие, но более мужественные, а волосы светлые, вьющиеся и ниже плеч. Я почти всегда ходил с хвостиком, за что меня ругали в школе. Правда не так сильно, как любили показывать в фильмах того времени; и выгонять из школы даже не думали за это.

Мы тогда перешли в десятый класс и казались себе совсем взрослыми. Я знал, что через каких-то одиннадцать месяцев должен буду выбрать окончательно, кем хочу быть и куда поступлю, в какой именно вуз, в каком городе. Но это - почти через год, а тогда…

Мои друзья — Рудя, Вовчик и Ваня — как и я, целыми днями терзали гитары во дворе на старой скамейке под ивой, пытаясь воспроизвести Битловскую «Гёрл» и Пёрпловского «Солдата фортуны». А иногда с заумно-философским видом по очереди цитировали Артура Рембо и других «певцов Эроса», когда к нам подсаживались девчонки. От этих наших поэтических излияний девочки чуть перепугано переглядывались друг с другом и, не выдерживая смущения, начинали смеяться.

Я же смотрел на все старания друзей немного свысока. Мне не нужно было заучивать стихи наизусть, чтоб привлечь внимание девушек. Они сами стремились к общению со мной. И слушание стихов и песен для них было лишь поводом поближе подобраться именно ко мне. Да, это было приятно и даже более чем. Но меня никогда не увлекало всерьёз то, что было легко доступно.

...Поцелуи, сорванные с нежных девичьих губ, которые сами полураскрытыми бутонами тянутся к тебе... Прекрасно, приятно, здорово! Я любил их всех — каждую по-своему. И каждой позволял чувствовать себя единственной со мной, сберегая всё в строжайшей тайне. Для них это было ещё красивее, потому что тайно. Я знал, что каждая мечтает только обо мне и думает, что и я принадлежу душой и мыслями только ей одной, и поэтому никогда не доверится подруге.

А я... Что занимало мои юношеские мысли? Конечно же, ОНА... Девушка-Мечта. Та, которой не было среди них. Та, что никогда не была и так никогда и не стала одной из них.

***

Увидел я ЕЁ в один из первых летних дней, когда утром выбежал из дома с авоськой в руках — мама послала меня в гастроном, что был за углом, купить, кажется, хлеба и «зрелищ», как любил шутить мой папа.

ОНА стояла в лучах солнечного света около нашей скамейки под старой ивой и смотрела куда-то вдаль. Мне захотелось сразу же подойти к НЕЙ и заговорить. Но, когда наши взгляды на мгновение столкнулись, я понял, что не смогу произнести ни слова, если окажусь ближе. Поэтому я быстро пошёл прочь со двора, успев, правда, заметить стоявшие на скамейке большие сумки и чемоданы. А ещё я заметил... нет - увидел, поглотил первым жадным взглядом весь ЕЁ тонкий хрупкий стан под лёгким коротеньким платьицем, развивающимся на ветру... Едва начавшая округляться высокая грудь, стройные длинные ноги, кудрявые, спадающие на плечи рыжие струи водопада волос... и обжигающий, доставший сразу до кости, взгляд огромных светлых глаз....

Каким же глупым и нелепым казался я тогда себе в простом спортивном костюме и кедах, бегущий прочь от этой красоты, а вернее — в гастроном за очень-очень нужными покупками!

...И это был я — тот, по которому сохли все девчонки нашего двора! Я - «красавчик Сявик», как меня прозвали за любовь к стильной одежде и выразительные наглые глаза, …которые я тогда опустил, пожалуй, впервые в жизни перед девчонкой...

Покупки я делал, как во сне. Помню, продавщица гастронома, тётя Рая, ещё смеялась надо мной: я перепутал всё на свете в названиях продуктов и никак не мог расплатиться, не соображая, сколько должен дать денег. «Солнце... юность...» - понимающе кивала тётя Рая, озорно глядя на меня, и заливалась звенящим смехом.

Вернувшись во двор, я увидел всё то же солнце, заливающее опустевшую скамейку под ивой. А из окна на первом этаже, что соседствовало с моим, - струился гитарный перезвон такой родной мелодии, что я на мгновение замер в изумлении. А потом в этом окне промелькнул силуэт. ЕЁ силуэт. «Stairway To Heaven...» - услышал я, и сердце чуть не остановилось от восторга.

- Сява! Ну что ты там? Заснул, что ли?! Быстро — домой! Я же жду! – вывел меня из лёгкого ступора голос мамы, выглянувшей из окна кухни.

Когда я входил в подъезд, до моего слуха донёсся лёгкий девичий смех. Я знал, что это был ЕЁ смех. В то мгновение он стал для меня слаще любого гитарного перебора...

Вечер того дня был каким-то странным. Я вырядился как пижон, взял гитару и пошёл во двор, где меня уже ждали Рудя с Вовчиком.

Рудя, Вовчик и толстенький Ванечка, которого в тот день с нами не было, были моими друзьями с самого детства. Ясли, детский сад, теперь и школа — через всё в жизни мы проходили вместе.

Ванечка был полный добрый еврейский мальчик - «наша интеллигенция», как мы его в шутку называли. Он вечно таскал за собой какие-то книги, был неразговорчив. Правда, любил в самый разгар какого-нибудь спора бросить заумную цитату. После чего всё ранее сказанное казалось уже совершенно неважным. И вместо назревающей ссоры разговор шёл в совершенно ином направлении.

Рудя же был худым и высоким - занимался в баскетбольной секции и вечно пропадал на тренировках. Характер имел очень спокойный, но поговорить любил. Страстью Руди было кино. Парень не пропускал ни одной премьеры в городских кинотеатрах. Таким образом, мы знали наперёд, на какой фильм стоит пойти. Правда, благодаря тому же Руде, идти уже становилось неинтересно, так как он выкладывал все подробности сюжета в захватывающем рассказе, сопровождаемом просто бесподобной жестикуляцией и выразительной мимикой.

Вовчик был фигурой нейтральной. В компании его было слышно только, когда тот играл на гитаре и тихонечко пел. Мы все доверяли этому молчаливому другу свои секреты, а он их свято хранил. Сама жизнь Вовчика была настолько простой, обычной и безмятежной, что мы его в шутку называли Расстрелли: «Архитектура — это застывшая музыка». Правда, на гитаре он играл лучше нас всех.

- Куда это ты так оделся? - хмыкнул Рудя, когда я «подгрёб» к ребятам.

Я глуповато заулыбался, не зная, что ответить. В таком виде я обычно ходил только на танцы, а тут...

- Да... никуда. Просто... - начал что-то плести я.

- Ага! - присвистнул Вовчик — Сейчас скажешь, что мамка всё постирала, а больше и надеть было нечего!

И ребята разразились смехом.

- Наверно так и есть — не стал я возражать - А где Ваня? - я резко сменил тему.

- Ванька ж к тётке уехал. Он же вчера ещё говорил нам. Чё, забыл что ли? - сказал Вовчик - Он же ещё вечером со всеми прощался. И с девчонками! Нашёл повод, чтоб Таньку взасос поцеловать, а она ему фингал на прощание припечатала!

- А, ну да! - засмеялся я. - Молодец Танька! ...Кстати, а девчонки будут сегодня?

- Танька будет точно — кивнул Рудя — Она ко мне забегала днём и сказала, что ещё кое-кого приведёт. Какая-то ее старая подружка ещё по Артеку переехала сегодня сюда.

- А! - сказал Вовчик — Я видел её утром. Рыжая такая. На первом этаже в бывшей квартире Зельценбергов они поселились. Здороваюсь с ней, а она смотрит на меня, словно сквозь штору и только кивает в ответ. Странная какая-то. ...И Наташка будет, если Танька придёт — они ж всегда парой ходят. Ну а за ними и Нелька притащится — будь уверен! Она ж на тебя «запавши», Сява. - он засмеялся.

- Да кто только на него не «запавши»! - добавил Рудя — Давно надо было ему «тёмную» устроить! Устроить тебе «тёмную»? - обратился он ко мне - А, Сявик?

- Не!!!! - завопил я, заметив, как ребята переглянулись, отложив гитары, и попятился назад.

Но друзья мгновенно набросились на меня с двух сторон и стали мутузить и хохотать.

- Сейчас мы его сделаем — истошно вопил Рудя, заламывая мне руку за спину.

- Сделаем! - орал Вовчик и щекотал меня изо всех сил, от чего я хохотал громче всех.

- Хватит! Пустите!! - кричал я, пытаясь высвободиться из рук этих шутников.

- Клянись, что больше не будешь, тогда отпустим! - орал Вовчик, ухохатываясь.

- Что «не буду»? - выдавливал из себя я сквозь смех.

- Сам знаешь, что! - кричал Рудя — Выпендриваться не будешь! Вырядился как, а?!!!

- Я не выпендриваюсь — пытался произнести я сквозь хохот - Просто мама постирала всё....

И вдруг ребята резко меня отпустили. Я обернулся, оправляя одежду, и увидел прямо перед собой ЕЁ... А чуть поодаль — для меня это было как фон — стояли «улыбающиеся во весь рост» Танька и Наташка.

ОНА даже не улыбнулась, когда я с НЕЙ поздоровался.

- Это Вика - сказала Танька — моя давняя подруга. Они теперь живут в нашем доме... Ну... ты, Сява, наверняка знаешь — она подмигнула мне — в квартире напротив твоей. ...Кстати — это Сява, - она указала рукой на меня и как-то странно улыбнулась.

- Очень приятно — кивнул я, глядя на Вику, стоявшую прямо передо мной.

- Очень приятно с самим собой познакомиться! - захохотал Рудя и все вслед за ним.

Я на мгновение растерялся, а Вика, присаживаясь на скамейку, сказала:

- Самопознание — самая приятная вещь для человека — и впервые улыбнулась... почти что мне...

- Давайте девчонки, садитесь - засуетился Рудя, убирая с лавочки мою гитару — Возьми, Сява.

Я уже протянул было руку, но гитару взяла Вика.

- Ты позволишь? - спросила ОНА, так спокойно и уверенно глядя на меня, что если б вместо гитары был золотой слиток, ответить «нет» было бы невозможно.

- Конечно — кивнул я, присев перед Викой на корточках.

Заворожённо я смотрел, как змейки ЕЁ волос сползали по нежной шее в разрез белой блузки, а длинная чёлка почти скрывала от меня большие загадочные глаза. Я наблюдал за каждым движением девушки. ОНА положила гитару на колени, обтянутые чёрными вельветовыми джинсами, тронула струны, проверяя настройку и тихо сказала:

- У меня тоже есть гитара, только она ещё не распакована. Этот переезд - в квартире всё вверх тормашками – потом задумчиво проговорила - Я очень люблю одну песню... Долго её разучивала... еле слова достала. Аккорды на слух подбирала - Вика загадочно взглянула на меня — тебе, Сява, наверняка должна понравиться — и ОНА заиграла, легко и уверенно перебирая пальцами.

Рудя с Вовчиком тоже подхватили на своих гитарах этот до боли знакомый мотив, а Вика запела по-английски:

«There's a lady who's sure

All that glitters is gold

And she's buying a stairway to heaven…»

Я был заворожён феерическим действом, что творилось прямо передо мной. Эту невероятную красоту, музыкальное чудо сейчас создавала эта девчонка! Играющая на моей (!) гитаре и поющая мою (!) любимую песню вместе с моими (!) лучшими друзьями!

Я... Нет, моя душа подымалась по этой лестнице из песни прямо в рай. ...Вика пела не для меня и не для кого другого. ОНА словно изливала душу, превратив голос в струи звукового водопада: вскрикивала, вытягивала все сложнейшие ноты так, будто это - сущий пустяк...

***

Вика больше не пела и не играла на гитаре.

Зато я пел, играл, нёс какую-то чепуху. Девушка смеялась, смотрела в мои глаза. А я был готов стоять на голове только ради одной ЕЁ улыбки и этого фантастического блеска в глазах! Мне катастрофически не хватало умного философа Ванечки. Меня просто убивали эти паузы в нашей беседе. Куда-то девалось моё красноречие... Мне казалось, что этого всего так мало для НЕЁ...

Все разошлись как-то раньше обычного, и мы остались вдвоём под старой ивой и звёздами. Вику освещал фонарь над скамейкой. Я смотрел на ЕЁ профиль... И мне ужасно хотелось поцеловать эту девушку... Но я не мог позволить себе прикоснуться к этой кучерявой огненной богине, и ОНА это знала. Это ЕЁ смешило, а я был смущён и счастлив...

- Ну что ж, Сява, - сказала Вика неожиданно — пора домой - встала с лавочки и, отойдя на пару шагов, оглянулась — ты идёшь?

Я, конечно, пошёл за НЕЙ... в наш подъезд, а не на край света. Я смотрел, как Вика подымается по ступенькам на площадку, где были наши квартиры, а сам болтал какую-то чепуху, пытаясь продлить эти мгновения. Минут пять мы ещё стояли на площадке и что-то рассказывали друг другу; потом ОНА скрылась за чёрной дверью своей квартиры.

***

То была счастливейшая ночь в моей жизни. Я не спал - мечтал о НЕЙ. Я придумывал разные слова, истории, которыми собирался ЕЁ развлекать... Мне хотелось быть таким начитанным, как Ванечка и таким болтливым, как Рудя, а ещё — таким же виртуозным гитаристом, как Вовчик... и таким же красивым, как Роберт Плант... Но это был всего лишь я — красавчик-Сявик и не более того. А ОНА — Виктория — моя богиня... за которую я был готов воевать с каждым, даже с самим собой...

Заснул я лишь под утро, когда за окном уже пели первые птицы. Сон мой был тревожным и недолгим.

***

Проснулся я от ужасного женского крика....

В то, что случилось, никто не мог поверить... не хотел. ЕЁ не стало. ...Просто не стало на этой Земле!

...ОНА бежала в магазин рано утром, а он... не успел затормозить... Не проснулся до конца! ...Поэтому ОНА уснула ...навеки.

- Не плачь — сказал мне тихо-тихо Вовчик, усевшись рядом со мной на скамейке под ивой.

Я взглянул на него и увидел, как по его щекам катятся слёзы...

- Она просто очень быстро поднялась по ней... - проговорил он тихо - взошла на самую высокую ступеньку. Поверь, я знаю...

И я ему поверил...

Но Вовчик тогда не знал, что лестница в рай ещё вчера для меня состояла всего из пяти бетонных ступеней... А сейчас я оказался у самого её подножия, а вершина скрылась за самыми высокими облаками...

***

С тех пор прошло много лет.

Я женился на Нельке, которая так и не «притащилась» в тот вечер. Потом как-то прочитал слова той песни. Но слушать её с тех пор не могу, да и понимаю всё равно по-своему... Я иногда прихожу к НЕЙ поговорить ни о чём. Поэтому и не стригусь, как мои друзья, не смотря на моду и возраст. ЕЁ прекрасный призрак никогда не посещал меня даже во сне. А ЕЁ черты давно уже стёрлись из памяти. Выцветшее фото на надгробном камне едва-едва трогает давнишнее воспоминание из юношеских лет... Но рыжее пламя волос и жгучий огонь ЕЁ глаз всегда будет освещать пустоту моей навек осиротевшей без НЕЁ души.

Пять ступеней я преодолел... сколько их ещё на этой stairway... to Heaven?

2009 г., сентябрь.

+1
85
17:31
Класс! Но немножко переборщили с аварией. Или недоборщили.
В смысле? Кровищи нету или что имеется в виду?
18:04
Да нет. Советовать не люблю, но я бы не уточнял про смерть.
А… Ну, посмотрим ещё, что другие напишут.
18:46
Написано очень хорошо, но авария… Ну блин, ну зачем? Это ключевой момент текста, но он слишком неожиданный, крайне эмоциональный, слишком бьющий по нервам и потому чужеродный. Не верится в такой поворот. Я понимаю, что бывает… и не так ещё бывает… но «ёшкин карась» :(((

платьицем, развивающимся на ветру
развевающимся

21:05
+1
ну дык… надо ж читателя пронять до кости ;)…
за поправку — отдельное спасибо.
21:09
Таки вы его 5 минут гладите, разминаете, мягко, плавно, а потом — раз! и пальцем под дых! laugh
А так да,
Ну, посмотрим ещё, что другие напишут.
)))
10:05
+1
А мне как раз авария понравилась blush В жизни на самом деле счастье и горе ходят рука об руку и горе вот именно так и случается — неожиданно и, кажется, против всяких законов и правил: не должно этого случиться, а случилось. И болит всю жизнь, хотя жизнь идёт своим чередом. Поэтому — на мой взгляд — очень даже жизненно, по-настоящему. А такой текст и должен трогать. Ну вот прочла бы я просто воспоминания мужчины о девушках и юности, ну да, красиво, легко, изящно. И пошла бы я дальше — таких рассказов много. А здесь — задело, ударило, мне больно вместе с героем, я сопереживаю. А сейчас мы так мало сопереживаем, сочувствуем. Хотя вокруг полно горя и страданий. Наверное, мы даже привыкли к черноте, которая льётся с экранов Сети и ТВ. А этот рассказ, особенный — напоминает нам, что мы живые, заставляет остановиться и подумать. И при этом — что крайне важно! — без кровавостей. Просто история человека.
12:42
+1
Спасибо.
При написании я сама очень сильно пережила этот выдуманный сюжет. Сама придумала и сама плакала… Прошло время с написания вот уже 9 лет. Перед тем, как выложить сюда, проверяла на ошибки, шлифовала… И снова (!!!) в конце прослезилась crazy
Вы затрагиваете тему привычности к горю и страданию… Да, это глобально. И то, что такое привыкание есть — это страшно…
13:31
Не в качестве совета автору, а как вариант.месяц проходит как в тумане. Потом Вика уезжает с родителями и пропадает. А ГГ позже узнает о том, что была авария. Разница небольшая, но восприятие… А у ГГ остается видение. Она садится в поезд и машет из окна.
Что-нибудь вроде этого. На мой дилетантский взгляд.
в принципе, могло бы и так быть
Загрузка...
АСТ №1