​Уважение Трилби

  • Самородок
Автор:
Хотеев Ярослав
​Уважение Трилби
Аннотация:
Иметь шляпу - иметь уважение.
Текст:

Смена, как всегда, начинается в девять утра. Нас шестеро: старик Твид, дерзкий ФедОр, одноухий Шапокляк, суровый Хомбург, долговязый альбинос Канотье и я, малой Трилби.

На смене мы почти не болтаем, да и после не особо. Каждый набивает брюхо и уходит по своим делам. Только ФедОр и Хомбург держатся вместе. Говорят, они служили в одном полку и всегда прикрывали друг другу спину. Возможно, потому и выжили.

Ровно в девять утра запускается конвейер. Двигатели выпускают жаркий воздух, и черная лента начинает свой бесконечный путь.

Первым она приносит толстого усача с разорванной грудной клеткой. Остатки одежды в пыли, на усах еще осталась каменная крошка. Похоже, тело только освободили из под завала и сразу бросили на конвейер.

Почти синхронно мы снимаем шляпы. Пока невидимый секундомер отсчитывает минуту, стараюсь не глядеть на труп. Он умер, может, не геройской смертью, но сражался на войне, а значит, заслужил последние почести. Кто-то наверху посчитал, что уважения бродяг в шляпах вполне достаточно. А мне все равно, лишь бы кормили.

Пронзительный звонок, и лента уносит тело несчастного. Мы молча надеваем шляпы. На очереди следующий труп, ожидающий уважения.

За двенадцатичасовую смену руки начинает ломить от монотонных действий. Снять шляпу, проводить тело взглядом и вновь спрятать сальные волосы под фетром. Ноги гудят, но присесть некуда да и жрать охота.

Как-то раз я уселся прямо на земле, но на меня зашипел старик Твид. Он нервно сжимал твидовую шапку и яростно цедил:

- Встань сейчас же, маленький ублюдок. Из-за тебя нас всех лишат пайка!

Я не особо верил, что до нас есть кому-то дело, но все же поднялся. Как оказалось, поздно. Всю бригаду лишили того единственного, ради чего мы все здесь собирались - еды. За один день от голода не сдохнешь точно, но и приятного мало. По дороге в ночлежку, меня нагнал Шапокляк и выместил свой голод на моей морде. Зуботычины оказались крепкими, и урок я усвоил навсегда.

Валяясь под дождем без сил подняться, ощутил, что острые капли перестали хлестать по распухшему лицу. Закрыв от ливня, надо мной стоял долговязый Канотье и протягивал руку. Альбинос жил где-то неподалеку от детской ночлежки.

Много ли нужно, чтобы считать кого-то своим другом? Мне, живущему в стае хищных детей, так и норовящих укусить побольнее, точно немного. С тех пор я и решил, что Канотье будет моим другом, и если ему понадобится помощь, обязательно приду на выручку. Долговязому знать об этом не обязательно, мы просто продолжаем работать вместе, а после смены я семеню за высоким силуэтом следом.

Сегодня свою долю посмертного уважения успевают получить десяток мертвецов. Я зеваю в перерывах, пока конвейерная лента подгоняет очередного бедолагу. На этот раз молодой мужчина с нашивками капитана на изодранной форме. Ярко-красный китель изуродован рваными кратерами крошечных вулканов. Вот только из жерла текла не лава, а кровь. Снимаем шляпы. Слышится недовольный кашель старика Твида. Он всегда теребит свою шапку костлявыми руками. Снова кашель. Недоуменно оглядываюсь, я же ничего не сделал. Однако кашель предназначается не мне. ФедОр стоит с покрытой головой и яростно буравит взглядом мертвого капитана.

- Хомбург, ты видишь это? - возбужденно спрашивает он.

- Ну, вижу, - отвечает товарищ.

- Ты узнаешь этого сукина сына?

- Ну, узнаю.

- Тогда какого черта ты снял шляпу, придурок?

- Он уже труп, ФедОр, - безразлично отмахивает Хомбург. - А мы с тобой еще нет. И если не будем артачиться, проживем еще немного.

- Снимай шляпу! - визжит старик Твид.

- Заткнись! - огрызается ФедОр. - Этот ублюдок не достоин ни моего уважения, ни чьего бы то ни было. Из-за его приказов мы с Хомбургом потеряли товарищей и сами едва уцелели!

- Снимай чертову шляпу! - подключается Шапокляк. - Если я сегодня останусь голодным, клянусь, ты подавишься своей гордостью.

- Выбирай выражения, - выдвигается вперед Хомбург. - Как бы тебе самому не остаться без зубов.

Шапокляк выхватывает нож, хищно скалится.

- По одному, голубчики, всех покрошу.

Хлесткий удар и оружие отлетает под конвейер. Канотье прячет длинные руки обратно за спину и с улыбкой качает головой.

Звонок выводит из оцепенения, и все, кроме ФедОра, надевают шляпы обратно. Подплывает следующий мертвец. Паек за эту смену нам не выдают.

С тянущим чувством в животе, снимаю шляпу и прячу в дырявый пакет. Почти год назад я нашел ее под развалинами старого театра. Шляпа порядком измята, поля уже давно потеряли форму, но свою службу несет исправно. Лучше спрятать старушку подальше от завистливых взглядов и моросящего дождя. Канотье уже ушел, и я бегу догонять товарища.

***

На следующее утро на смену выходят пятеро. Отсутствие Канотье тревожит, но я не подаю виду. Заученным движением снимаю шляпу, отдавая уважение очередному трупу.

В ожидании мертвеца переминаясь с ноги на ногу. Руки наливаются свинцовой тяжестью, в груди растекается холодок. Угольно-черная лента привозит бледного Канотье. Алые разрезы словно росчерки пера пересекают мраморное тело. Твид задерживает дыхание, ФедОр удивленно раскрывает рот, даже всегда спокойный Хомбург удивлен. И только ублюдская ухмылка не сползает с безухой морды Шапокляк. Он охотно снимает шляпу и нежно поглаживает поля. Вопросительно смотрит на нас.

- Что рты разинули? Или не хотите оказать почесть бывшему коллеге?

Снимаю шляпу и в бессильной ярости пытаюсь удержать слезы.

Звонок, и тело Канотье уплывает дальше.

Шляпы на исходной, и только я один стою с непокрытой головой. С угрюмой решимостью срываюсь вслед за телом друга.

Я бегу сломя голову, не выпуская из рук шляпу. Бегу, как много раз бежал за долговязым другом. Пробегаю через множество залов, но лента и не думает сбавлять ход, отдаляя все дальше и дальше от тела товарища. В конце концов он превращается в маленькую белую точку на черном фоне.

Я бегу из последних сил, чувствуя, как живот сводит судорогой. Кажется, и сегодня мне не видать ужина. Бегу, держа перед глазами белую точку, и в тот момент, когда она пропадает, обессиленно падаю.

Я иду, и мимо проплывают трупы. Справа, слева, повсюду, безвольно плывут вперед. После падения жутко саднит колено, но продолжаю идти. Черных лент становится больше, и вот, наконец, они сливаются в одну. Тела переплетаются в мешанине, но никому нет до этого дела.

Широкая лента внезапно кончается, а куча из тел пропадает в темноте огромной ямы. Глухой стук о погребенных в братской могиле товарищей, заставляет вздрогнуть. Мне не хватает воображения представить, сколько мертвецов устилают дно пропасти

- И это конец? - всхлипываю я. - Без разбора, гурьбой, как мусор...

- Им хотя бы оказали последние почести, - раздается голос за спиной. - Многие были лишены и этого.

Шапокляк задумчиво теребит единственное ухо.

- Ты! ТЫ! - в гневе задыхаюсь я.

Шапокляк показывает зажатый в руке нож и качает головой.

Я набрасываюсь первый, но противник играючи отходит в сторону и локтем бьет по хребту. Падаю лицом в пыль, извиваюсь, пытаясь дотянуться руками до ушибленной спины. Шапокляк неспешно приближается поигрывая острым клинком из стороны в сторону.

- Ты мне никогда не нравился, Трилби, - с улыбкой произносит он, склонившись надо мной. Лезвие ножа тянется к горлу.

Вскидываю руку навстречу, напарываюсь на лезвие, но цепкими пальцами хватаю шляпу и откатываюсь в сторону.

Шапокляк бестолково щупает лысину, пытаясь осознать, что произошло.

- Отдай! - испуганно просит он. - Отдай немедленно!

Упершись на сбитое колена, встаю. Прижимая раненую руку к животу, смотрю на сложенный цилиндр.

- Забирай!

Резко кидаю шляпу в сторону пропасти.

Шапокляк, ловко оттолкнувшись от земли, прыгает следом. Кажется, шляпу он ценил больше своей жизни.

Подойдя к краю ямы, окровавленными пальцами касаюсь полей своей шляпы, но в последний момент убираю руку. Ублюдок не заслужил моего уважения.

Нас снова шестеро. На смену Шапокляк и Канотье пришли Ковбой и Котелок. Бестолковые неуверенные действия выдают в них новичков, но они быстро учатся. Лента приносит очередное тело. Я знаю, что делаю что-то важное. Пусть мертвецам все равно, но этот мир они покидают с моим уважением. 

Другие работы автора:
+17
183
00:12
+2
Я помню этот рассказ. Понравился мне))))
00:13
+3
Тссс… сейчас придет тот-кого-не-звали, и скажет, что тот кто плюсанул — подлиза и флюродрос))
00:14
+1
что, прям, придет? прям скажет?
00:19
+1
Волан-де-Морт?
00:32
+2
Мне тоже глянулось. весьма
02:19
+2
Да, я помню эту дуэль. Очень хороший рассказ.
Teo
04:01
+2
Конвейерная скорбь, доведённая до максимума в своей абсурдной формальности. Великолепная сатира, очень мощный образ. Но дальше было уже не так интересно, даже скучно. Приём с тем, что отдающий почести стал принимающим их — кажется лишним и ненужным. Имхо, стоило писать рассказ, постепенно подводя к главному образу, показывая другие признаки формализма, и нагнетая. Чтобы конвейер с мертвецами стал кульминацией.
05:34
+2
Снимаю шляпу wink
09:44
+3
Уровень же.
10:13
+1
Да. Я тоже помню.
Все дело в шляпе.
Замечательно!
15:30
+2
Хороший рассказ. Хотя тема…
Да и тема нормальная, если ее так грамотно преподнести.
14:01
+1
Не, ну жуть, конечно. Зато как написано! Сразу картинки перед глазами. Чёрно-белые.
Аплодирую стоя! bravo
17:43
+2
Понравился рассказ! Супер! Спасибо!
Загрузка...
Илья Лопатин №1

Другие публикации