Игра в ящик

***

После ещё одного трудного съёмочного дня на местной захудалой студии сценарист Вовчик и режиссёр Санёк привычно расслаблялись в баре с названием «Gadusthnik», которое он получил с лёгкой руки уборщицы тёти Сони.

- Задолбался я клепать эти ролики про пиццу и рестораны – устало заныл Санёк – Я никогда не хотел быть рекламщиком!

- Хм – вскинул бровь на приятеля Вовчик – А типа, я мечтал писать сценарии о том, как какая-то губастая бабёнка в фартуке выносит поднос в зал. А там молча сидит за столом голодная семейка придурков! И от вида этой засиженной мухами пиццы, млеют… - он вздохнул и отхлебнул пива.

- Вот и я хотел снимать настоящее кино! Понимаешь? Делать блокбастеры…

- Ну, я тоже хотел, как в Голливуде… - сценарист откинулся на спинку неудобно-высокого барного стула и мечтательно улыбнулся – В детстве я тащился от «Терминатора» и, не поверишь, от совковых комедий!

- Ха! А то я сам типа не вырос на этом всём?! – Санёк шмыгнул носом.

- Знал бы ты, какие у меня идеи есть! Только кому оно нафиг-то надо в этом… Злом и жестоком мире! – рассмеялся приятель.

– Да брось – режиссёр добродушно махнул рукой.

– Ты посмотри, что сейчас снимают даже те, кто имеет возможности, бабло и нормальные студии… Туфту же гонят. Если комедия, то шутки ниже пояса или такие плоские…

- Как Земля в этой новомодной псевдо-научной теории!

- Ага! – хмыкнул Вовчик и отхлебнул пива.

– Не, ну есть конечно и сейчас действительно очень хорошие фильмы. Тот же Охлобыстин глубоко копает. Стебётся зашкаливающе, но в этом и кайф.

- Да! – оживился вдруг сценарист – Я давеча видел с ним комедию, там ещё Бондарчук снимался… Название сложное, не вспомню сейчас – он отмахнулся – Не суть! Оно по «Идиоту» снято.

- Во! Классика.

- Так прикол в том, как эта классика там подана! У Достоевского это никак не комедия, правда? А они действие перенесли типа в наше время, и диалоги, в общем всё осовременили! А я ещё как раз незадолго перечитывал исходник – Вовчик расплылся в улыбке и мечтательно чуть закатил глаза – Вот такое бы что-то снять…

- Погоди! Видел я это. «Даун Хаус» называется – вдруг Санёк от души расхохотался – Там ещё в конце они ели ногу Настасьи, ёкрный бабай её, Филипповны!

- Точно – Вовчик одним залпом осушил бокал с пивом – Официант, повтори! – попросил он бармена и вновь вернулся к теме – Кстати, в той сцене надо было фоном песню пустить «Ели мясо мужики»! Знаешь? – он расхохотался.

- «…пивом запивали!» – приятели, смеясь, чокнулись вновь поданными барменом бокалами – Да, не хватило там этого штриха… Ибо… ничего нет совершенного в мире.

- Знаешь, что – немного помолчав, вновь заговорил сценарист – Я тут на днях книгу одну прочитал – он осёкся – прослушал. Как минутка выдаётся, то я люблю чтиво всякое, ты ж знаешь…

- Что за книга? – лениво спросил Санёк, посасывая сушеный бычок.

- «Человек-ящик» японца Абэ Кобо.

- Любишь ты этих восточных с непонятной философией.

- Люблю! – ревностно сверкнул глазами сценарист, но увидев, что приятель настроен слушать, продолжил – Так вот я очень хотел бы написать сценарий по этой книге. Мы бы с тобой сняли тоже комедию. И не хуже было бы, чем у этих, знаменитых! И проработали бы все детали…

- А там что? В книге. Юмор? – перебил режиссер.

- Нет! – замахал руками Вовчик – Там личная драма. Как и в «Идиоте». Но хуже. Намного печальнее всё… - он театрально-тяжело вздохнул – Трагедия личности! – предвкушая реакцию Санька, он с напускной серьёзностью заговорил пафосно, чеканя слова – Книга о том, как может сказаться на всей человеческой жизни отсутствие в нужном месте в нужный момент – тут он выдержал паузу, поймав жутко заинтересованный взгляд коллеги – общественного туалета!

Хохот мужчин раскатился по залу.

- Это ты чё, намекаешь, что тебе отойти пора? – чуть не прослезившись, ели выговорил режиссер сквозь смех.

- Короче, Склифосовский! – приятель изменил выражение лица на серьёзное, – Прочти книгу. А я за пару дней накидаю сценарий. В принципе, это всё можно снять даже здесь, у нас. Даже любительским манером… - он помолчал – В конце концов, сценарий я всё равно напишу. Получится что из этого – хорошо. Нет – просто посмеёмся.

- А давай! – согласился Санёк, зная ещё с десяти лет выдумщика Вовчика.

За более чем тридцать лет дружбы, из которых двадцать они работали вместе на разных периферийных студиях, Вовкины идеи ни разу не разочаровывали. Да, в жизнь претворялись не всегда. И весьма коряво, если сравнивать с исходником. Но сами по себе были блестящими.

***

В этот вечер в «Gadusthnik-е» друзья заняли столик в самом углу зала, чтобы им ничего не мешало обсуждать творческие моменты.

- Вовчик! – режиссер неожиданно выругался – я из-за тебя не мог воспринимать книгу полностью серьёзно! Всё время ждал, где же подвох.

- Дождался? – съязвил сценарист.

- Ну… - он рассмеялся – Понимаешь, книга очень глубокая, действительно драма. Но финал… - он хитро прищурился – Меня терзают смутные сомнения, что сам автор таки не вложил в это всё пласт дикого саркастического фарса. Ну невозможно же о таком писать серьёзно! Хотя… Я прочитал кучу отзывов и критики. Для всех это трагедия.

- Они просто боятся озвучить истинное своё впечатление. Короче! Мы, киношники, имеем право на собственное прочтение, и точка!

- На том и стоим! – подытожил Санёк – Сценарий давай – потирая руки, он хищно следил за движениями коллеги, разворачивающего папку с распечаткой.

*** Сценарий ***

Основная музыкальная тема по всему фильму – что-то лёгкое в стиле регги, например: Рычаги Машин– «Регги про добро».

Сцена № 0.

Японамать-фильм

и

творческое объединение

«Яхудожникятаквижу»

представляют:

Фильм Санька и Вовчика

ИГРА В ЯЩИК

По мотивам романа Абэ Кобо «Человек-ящик»

Комедия абсурда.

Сцена № 1.

Действие происходит то ли в России, то ли в Украине – фиг поймёшь. Время – наши дни.

Звучит японская традиционная музыка «Цветение сакуры».

Общий вид уютной идиллии летним днём.

Маленький, довольно тихий, утопающий в зелени обособленный квартал в провинциальном городке типа Радомышля. Жители там в основном – люди средних лет и пенсионеры. Они заняты тем, что точат лясы во дворе, ковыряются на клумбах около своих пятиэтажек и старых одноэтажек.

Сцена № 2.

В тенистом дворике в кустах, у гаражей стоит картонная коробка – ящик из-под холодильника. В ней вырезано окошко. Внутри темно. Но слышно сосредоточенное дыхание. Там явно находится человек. Он изредка щёлкает языком, имитируя фотоаппарат.

Из ящика видно, что делается в гараже. Там трое мужиков распивают чекушку и беседуют о рыбалке. Тот, кто в ящике, прислушивается:

- Да на воблера там ловится! – горячо доказывает один (его играет Перегудов).

- А я на колебалку там такого карпа вытащил, не поверишь! – другой (его играет Неудачин) разводит широко руки – Вот такой, килограмм на пять!

Третий (Витька. Его играет Фёдор Лавров):

- Хорош заливать! Там только кильку дохлую подцепить можно! Причём, багром!

Слышится общий смех собутыльников.

В ящике тоже к дыханию примешивается хмыканье. И ящик чуть трясётся.

В гараже мужики продолжают рассказывать небылицы…

Бабах! Резкий удар по картону! Ящик становится чуть выше, а внизу видны мужские ноги в синих трениках и кедах. Из окошка выглядывает испуганное, заросшее щетиной лицо (его играет Андрей Чернышов).

Бабка Надя (играет Галина Стаханова), женщина лет за шестьдесят, перекладывает из руки в руку увесистую палку:

- Паразит! Какой паразит! – изображая Надю из фильма «Любовь и голуби», качая головой, назидательно – Ишь, что удумал! Как не стыдно! А ещё интеллигент… Вон в кедах даже! Тьфу – сплёвывает она смачно в траву у ног Павла (так его звать).

Неподалёку скамейка. На ней бабушки (одна с «кутузовкой» на глазу,играет Татьяна Васильева), наблюдавшие эту сцену, неодобрительно синхронно качают головами.

Хором:

- Паразит! Какой паразит! – изображают Надю из фильма «Любовь и голуби»

Испуганной цаплей, не скидывая ящика, Павел упрыгивает по крапиве. И, выбравшись на дорожку, с криком:

- Извините! Я больше не буду! - скрывается между соседними домами.

Сцена № 3.

В чьём-то цветнике, спрятавшись в кустах, Павел возится с ящиком. Одет в засаленную фуфайку, поверх спортивной кофты с надписью «Эдем». Ликвидирует погнутость ящика от удара палкой, бубня под нос:

- И что этим бабам надо? Я же не в гараже бухаю, как эти – он с презрением сплёвывает в кусты – Тьфу на них!

Тут слышится шорох крыльев, и ручной ворон садится совсем рядом на ветку:

- Тьфу на них ещё раз! – картавя, произносит птица (озвучивает Иван Охлобыстин).

Павел, враз просветлев, улыбается знакомому пернатому другу. Складывает указательные и большие пальцы обоих рук, как-бы ловит картинку с вороной в экран и издаёт языком звук щелчка (далее – типафоткает). Говорит радостно:

- А! Евлампий Спиридонович пожаловали.

- Он самый! – хрипло произносит ворон.

Павел достаёт из кармана фуфайки кусок присохшего сала:

- На, птаха, закуси.

Птица принимает угощение и пытается что-то сказать занятым едой клювом:

- Шфашиво! – получается у пернатого.

- Кар! – кивает Павел и снова типафоткает.

Ворон усаживается на ветке соседнего дерева и деловито клюет угощение.

Сцена № 4.

В квартире, чьи окна выходят на цветник. Мужчина пенсионного возраста (играет Юрий Ицков), заслышав возню, смотрит в окно. А увидев худую фигуру с коробкой, суетящуюся у малинника, начинает злиться:

- Опять малину тырит! И уже с коробкой пришёл. Вот сволочь! Эх, я ему сейчас задам… - убегает в коридор и тут же возвращается со старинным обрезом.

Гладит пальцами рукоять (крупный план), где чётко видна надпись: «Любезному другу А.С. от Жоржика» (* Пушкину от Дантеса). Засыпает в дуло жменю соли. Начинает целиться. Отводит прицел явно левее, чем мушка, подымает чуть вверх, так, что цель почти уходит из точки…

Выстрел!

- Не тот сукин сын-то на самом деле! – говорит, довольно ухмыляясь, дедок, сдувая дымок с дула.

Видит из окна, как Павел дико орёт и хватается руками за зад, подпрыгивая на месте.

- Попал! – ликует пенсионер. И начинает подпевать песне, внезапно зазвучавшей из радиоприёмника:

«Выстрел в спину,

Правды нет!

А кто здесь друг мне,

А где ответ?

Фальшь-улыбки,

Смех навзрыд.

Дверь закрылась,

Мир открыт!»

Сцена № 4-1.

За малинником исчезает из вида ящик с ногами в синих трениках и кедах.

Там появляются бабки с лавочки, во главе с бабой Надей. Вместе с пенсионером они повторяют ещё раз припев, синхронно пританцовывая.

Сцена № 5.

Вход в поликлинику. Потом кабинет. В углу стоит знакомый ящик с окошком. Около кушетки скривившись от боли, Павел натягивает синие треники на забинтованный зад. Повернувшись, вопросительно смотрит на врача. Крупный план сочувственно-презрительного лица проктолога-травматолога (его играет Тимофей Трибунцев).

- Ну что Вам сказать, милейший – говорит доктор – Всё не так страшно! Это всего лишь соль. Соль! – дружески треплет пациента по щеке – Поэтому и печёт попку – игриво подмигивает.

Павел с отвращением ещё сильнее морщится, уворачиваясь:

- А как…

- Какать? Это вы хотите спросить? – ехидный смешок врача.

Павел кивает, смущённо отводя взгляд.

- Так бабочками, милый мой! Бабочками. Они легко выходят. Вы даже не почувствуете.

И видя шок в глазах пациента, врач поясняет:

- Не переживайте. Там… - указывает пальцем - Я оставил отверстие.

Павел облегчённо выдыхает:

- Да? Ну, слава Богу.

- Ну что Вы так волнуетесь, как маленький?! Вот Вам сколько лет? – интересуется участливо врач.

Павел, смущённо:

- Ну, по паспорту 46.

- А так? – переспрашивает с улыбкой врач.

- А так… - что-то считает в уме, шевеля губами – года 22 выходит.

Врач сочувственно качает головой. Павел типафоткает.

Стук в дверь. Входит медсестра (её играет Карина Разумовская). Павел пялится на её ноги и типафоткает. А она, презрительно смерив пациента взглядом, начинает почти вожделенно разглядывать ящик.

- Альберт Янович – обращается к доктору – Ваше? – указывает на ящик пальцем.

- Моё! – нервно теребя край фуфайки, говорит Павел – Я его не отдам – Пятится и загораживает собой ящик.

- Что Вы, что Вы! Не волнуйтесь так! – успокаивает пациента врач – Ира никогда не возьмёт чужое просто так.

- Посмотреть можно? – спрашивает Ира с обольстительной улыбкой и чуть заметно выпячивает из-под полы халатика коленце.

Видя её ногу, Павел раздувает ноздри и одобрительно кивает:

- Смотрите – и отходит в сторону.

Ира и Альберт набрасываются на ящик.

Павел (крупный план лица) офигевше-призрительно себе под нос:

- Как сороки на фантик.

Врач:

- О! Здесь окошечко… А что внутри?

Медсестра и врач заглядывает в середину.

Врач:

– Надо же! Полочки!

Поставив ящик вверх тормашками, они обшаривают всё внутри. Ира достаёт что-то, вертит в руках. Врач продолжает копаться в ящике.

Ира:

- Ух ты, портативная акустика! Так, и что же Вы слушаете? – она нажимает «пуск».

- Не надо – жалобно ноет Павел, сползая по стене на пол.

Гримаса мольбы и стыда искажают его лицо. Но по кабинету уже разносится музыка из финала мультика «Семеро козлят».

Под эту музыку. Загородив собой ящик, врач с медсестрой, держась за руки, начинают плясать посреди кабинета, умильно глядя друг на друга. Машут Павлу платочками, зазывая в хоровод.

Спустя минуту, он медленно встаёт на ноги. Не в силах терпеть издевательства мед-работников, Павел хватает ящик и выскакивает из кабинета.

Бежит по коридору, держа ящик в руке высоко над головой. Продирается сквозь толпу пляшущих больных (кто с гипсом и костылями, кто с повязками на голове или на руке – антураж обычной поликлиники, отделения травм). Вслед ему летят слова Иры:

- Жди меня под мостом сегодня в полночь! Я плату за ящик притараню!

- Притаранит! – слышится картавый крик ворона, почему-то сидящего на полочке у окошка регистратуры.

На выходе из поликлиники музыка внезапно затихает. Уже на улице, Павел надевает на себя ящик.

Чуть в стороне от входа у клумбы стоят в ряд дети лет по восемь-девять, одетые в форму омона. Перед ними толстая медсестра дирижирует. Они хором читают:

Ты умрёшь на больничной подушке,

Кое-как похоронят тебя,

И покончишь ты век одинокий,

Никого никогда не любя.

И никто над могилой твоею

Не помолится грустной душой —

Только синее небо над нею

Растоскуется вьюгой-грозой.

Только птицы слетят издалёка

Над твоим неприметным крестом,

Только зорька над ним заиграет

Предрассветным румяным лучом…

Павел сперва пятится и типафоткает, потом со всех ног бежит прочь.

Сцена № 6.

Ночью. Под мостом. Береговая опора моста защищает от ветра и яркого света фонаря, который освещает гладь воды. У опоры на сухом месте стоит ящик. Павел сидит на бетонном выступе в розовых в желтый горошек резиновых сапогах, поджав колени и кутаясь в фуфайку. С надеждой поглядывает на дорожку, спускающуюся сюда от набережной.

Здесь идёт его монолог о женских ногах. Несколько теорий о вожделении с разных точек зрения…. «Бла-бла-бла». Там что-то про Волочкову и т.п...

Псевдо-эротические сцены. Дальше.

……………..

Сцена № 10.

Там же. Павел вспоминает, как пару лет назад он заигрался с пятилетним племянником в игру под названием «Ящик».

Меняется сцена. Тип «воспоминания». Обычная квартира, гостиная. На полу стоит прикрытая коробка из-под телевизора. В ней сидит мальчик. Павел подкрадывается, тихонько отворачивает створку:

- Ку-ку! Кто в ящике живёт?

- Я! – радостно кричит мальчик и выскакивает – А теперь ты! Залазь.

Павел послушно выполняет просьбу ребёнка.

Поместившись в ящике на треть, он внезапно понимает, как ему уютно и спокойно.

Сцена № 11.

Павел затаскивает в свою квартиру ящик из-под холодильника. Вырезает в нём окошко. И надевает на себя.

Ускоренное время. Павел обустраивает ящик изнутри.

Сцена № 12 и далее

Несколько сцен о том, что Павел на работе успешный фотограф в модельном агентстве (там у него тоже нет аппаратуры, он типафоткает), но по вечерам и выходным человек-ящик. На него никто не обращает внимания. Он как стог сена в «Бременских музыкантах». Главное, так под прикрытием можно делать всевозможные снимки исподтишка.Фотографирует плёночным, потом (со временем) цифровым фотоаппаратом.

У Павла часто бывают выставки в столице. Там же он и проживает. В отношениях неразборчив - то с одной спит фотомоделью, то с другой.

В этот городок – родной город – приезжает, спустя много лет, чтобы пожить в ящике. Шастает он в таком виде в том же околотке, где прошло его детство. Где он также подглядывал за рыбаками в гаражах, мечтая стать одним из них. И за тётками в летней душевой во дворе частного дома, откуда его часто гоняли.

……………

…Сцена № 128.

Там же, под мостом.Тишину ночи внезапно нарушает льющаяся из далека (явно из портативной акустики) песня:

«…Что ж ты не смазал уключину маслом

А он все скрипел и вот так улыбался

Вижу, дозорный нас с вышки засек,

Выслали катер, и я тему просек

И тогда я схватил мужика за грудки и закричал

Я убью тебя лодочник, я убью тебя лодочник,

Я убью тебя лодочник, я убью тебя лодочник…»

Далее всё происходящее Павел не фоткает.

Из-под моста выплывает лодка. В ней сидит крупный мужчина (его играет Александр Робак) и собака породы ротвейлер (она и гребла вёслами).

Музыка стихает.

Мужчина в лодке связанный с кляпом во рту (крупный план). Он мычит и мотает головой.

Морда собаки (крупный план). Она говорит низким женским прокуренным голосом:

- Ну что ты всё «му-му, му-му?» Не надоело, Герка? Я ж с тобой по-человечески, а ты… - собака укоризненно качает головой – Ну да ладно! Не будем нюни распускать! Решение принято. Назад дороги нет. Я ж не мужик. Я решений на полпути не меняю.

Толстяк снова выразительно мычит (крупный план).

Крупный план офигевшего Павла, вставшего в полный рост. Это привлекает внимание тех, в лодке. Связанный мужик начинает истошно мычать и рьяно двигаться, но сразу прекращает возню, поняв, что лодка может перевернуться.

- Ну и? – с претензией обращается собака к Павлу.

Он отрицательно качает головой и всем видом показывает, что ничего странного не замечает:

- Я всё равно плавать не умею – разводит Павел руками – и полицию не вызову. Телефона нет. Да и что им говорить? «Приезжайте под мост! Тут собака связанного человека в лодке возит и наверно утопить собирается» Так сказать?

Крупный план собаки:

- Вот и ладушки – довольно произносит собака – Вот и молчи, убогонький! – утробно смеётся.

Она поворачивается к попутчику:

- Ну всё. Долгие проводы… – злорадно хихикает.

Вид оттуда, где Павел. Собака ловко лапой набрасывает на шею толстого мужика петлю. Он пытается шуметь и мычанием, и движениями. Собака затягивает на шее удавку. Подымает со дна лодки двумя лапами огромный камень и, с усилиями перевалив за борт, отпускает. Один за другим следуют два сильных всплеска.

Сцена меняется. Под водой. Звучит песня «Come Undone» группы Duran Duran. Связанный толстяк с кляпом корчится и выкручивается, идя на дно.

Сцена меняется. В лодке сидит одна собака.

Крупный план. Она сплёвывает в расходящиеся по воде круги и пузыри:

- Собак, видите ли, они говорящих не любят! Подкаблучник чёртов! – она вздыхает – Правду-матку они не любят. Сам бы помалкивал! А мне с какого немой прикидываться?! Достал, сука!

Собака включает в лодке портативную акустику, берёт в лапы вёсла и, подмигнув Павлу, уплывает в темноту под песню «Ты неси меня, река» группы «Любэ».

Сцена № 129.

Там же. Павел слышит шаги на мосту. Явно идут двое. Останавливаются. Мужские знакомые по сцене с гаражами голоса (первый Перегудов, второй Неудачин), диалог:

- Забористая трава!

- Так ракушечья. Давно слыхал я про неё. Пробую впервые. По легенде с неё такие глюки должны прийти!

Павел немного подымается по тропинке вверх и, притаившись в кустах, наблюдает.

Сцена № 130.

На мосту, хорошо освещённом фонарями. Крупный план двух мужчин. Стоят, спиной опершись о перила. Перегудов:

- Какие «такие»? – передразнивает.

- Дай время - увидишь! – Ухмыляется и подмигивает Неудачин.

Общий план ночной реки, типа прошло минут десять. Слышится голос Перегудова:

- Я рыба!

- Да иди ты! – Неудачин.

- Рыбы не ходят… Я плыву в пучине вод. Буль-буль-буль. Пузыри!

Слышны быстрые шаги.

Вид моста, где Перегудов лежит на пузе и делает движения пловца.

Неудачин, бегая вокруг него, орёт:

- Придурок! Ты ещё икру метать начни! – ускоряется – А трава-то работает. Ни фуфло барыжат! Ой! - он падает рядом и кричит: – Я гребу-гребу-гребу, ластами плещуся! Я рыба, большая толстая рыба!

- Нет! – перебивает его Перегудов – Я рыба! Настоящая рыба –я! А ты…

- Ну?! Кто я? – Неудачин явно злится.

- Ты лже-рыба!

Неудачин и Перегудов пинают друг друга «рыбьими хвостами» - сложенными вместе ногами.

На мосту появляется упитанный чёрно-белый кот (крупный план). Увидев их, замирает.

Вид моста и мужиков.

- Гляди! Морской котик! – орёт Перегудов, продолжая «плыть» брасом по асфальту – А я рыба. Акула! Иди сюда, я тебя съем!

Кот (крупный план) крутит лапой у виска:

- Не! Валить отсюда надо – и под внезапно появившиеся странные отсветы и крики мужиков: «а-а-а!» убегает в темноту (общий вид берега и убегающего кота).

Сцена № 131

Предрассветные сумерки. На мосту никого.

Под мостом. Павел, окончательно замёрзший и морально подавленный кемарит в ящике. Вздрагивает от того, что слышит механические звуки. Снимает ящик и ставит у опоры моста.

Видит, как по дорожке спускается медсестра Ира в футболке и шортиках на детском самокате с большим мешком за спиной. Павел машет рукой. Потом типафоткает. Ира останавливается в нескольких шагах от него. С усилием скидывает мешок на землю:

- Вот! – тычет в мешок - Это тебе за ящик. Сперва я хотела даже, чтоб ты его выбросил, но… Короче, я забираю ящик себе.

Павел всё это время рассматривает её ноги, типафоткая. Ира толкает его в плечо:

- Эй! Так я забираю ящик?

- Угу - кивает Павел – не отрывая взгляда от ног Иры.

Она хватает ящик и быстро уезжает в туман.

Сцена № 132

Там же. Вокруг становится светло. Свет фонарей постепенно гаснет совсем.

Павел включается в реальность. Он немного растерян и подавлен. Но наткнувшись на мешок, резко приободряется:

- Так, посмотрим, что она тут притаранила – потирает руки и развязывает мешок.

- Притаранила! – картавит где-то поблизости ворон.

Крупный план содержимого мешка. Там находится морковка с ботвой. Звук типафоткает.

Павел радостно бьёт себя в грудь и орёт:

- Это несказанное везение!

Он высыпает тут же морковь на землю и, озираясь вокруг, кричит:

- Пыр-пыр-рыр!

За пару секунд отовсюду набегают кролики (штук 50) и бешено жрут морковку.

Крупный план умильного лица Павла, он типафоткает.

Сцена № 133

Раннее утро. Набережная. Павел сидит на скамейке и гладит одного из кроликов. Еще несколько на земле подъедают какую-то травку. На спинке скамейки поодаль сидит ворон. Павел говорит ему:

- Как думаешь, Евлампий Спиридонович, пожалуй, надо пойти и поблагодарить Иру за такую щедрую оплату? Вон скольких – он делает широкий жест рукой туда, где разбегаются по прибрежным кустам кролики – она сделала счастливыми! А ящик… - он меняется в лице, хмурясь.

Ворон кричит:

- Ящик – это кусок картона!

Лицо Павла просветляется, он улыбается:

- Кусок картона.

Сцена № 134

Раннее утро. Здание поликлиники. В кустах под окном.

Павел видит за стеклом, слегка прикрытым вертикальными жалюзи, два силуэта – врача и медсестры. Немного пошарив тут же, он достаёт из кустов деревянный ящик, подставляет под стену и забирается на него, чтобы лучше видеть. Наблюдая, типафоткает.

Вид кабинета со стороны Павла. Звучит музыка из финала мультика «Семеро козлят». Врач и медсестра, взявшись за руки, хороводят, умильно улыбаясь друг другу.

Павел замечает, что на кушетке лежит его портативная акустика, в углу стоит его ящик. Крупный план – исказившееся ужасом лицо Павла. Он шепчет:

- Кеды…

Крупный план ног врача в тех же кедах, что были на Павле в сцене № 2.

От увиденного Павел падает с ящика на землю. Одновременно: врач с медсестрой бросаются к окну. Возле Павла оказывается дворняжка. Она лает.

- Фу, Бобик! – кричит на собаку Павел.

- Фу! – вторит врач, и собака замолкает, усевшись неподалёку – Это Небобик – улыбается врач.

Павел округляет глаза:

- А кто? – немного замявшись – И уши Бобика, и хвост его… - разводит руками – Ну кто же это, если не Бобик?

- Небобик! – говорят хором медсестра и врач.

Ира поясняет:

- Раз Альберт Янович говорит: «Небобик», значит так оно и есть.

Павел недоумённо:

- А Бобик где?

Ира и Альберт, берутся за руки, переводят взгляды на Павла и поют, чуть качаясь:

- А он там, там, там, где смородина растет,

И береза тонким прутиком песок метет,

А он там, где весна,

А мы здесь, где зима – глядя друг на друга –

Главное, что есть ты у меня.

Чмокают друг друга в губы.

Врач обращается к Павлу, наклонившись над подоконником:

- Ты это, заходи, раз пришёл. Чего зря грядки топтать.

Крупный план ног Павла в розовых резиновых сапогах на грядке с листьями моркови. Неловкое переминание с ноги на ногу. Его голос:

- Простите Христа ради!

Сцена № 135

Кабинет. В углу стоит ящик. На столе, заваленном бумагами, валяется портативная акустика. Врач и медсестра сидят на стульях около стола. Павел - напротив на краешке кушетки:

- Альберт Янович, я это… - мямлит – Пришёл поблагодарить вас – зыркает на Иру – обоих сердечно! От своего имени. И от имени каждого из всех кроликов, накормленных Вашей морковкой – встаёт и отвешивает земной поклон со словами – Да будут деяния и дни ваши благословенны!

Крупный план изменившегося лица Павла при поклоне, затем – кеды. Звук типафоткает. Павел выравнивается, садится и говорит:

- А… - запинается – кеды, я смотрю, в пору пришлись Вам.

Врач самодовольно кивает и выставляет ногу в кеде напоказ, крутит нею:

- Ага! – кивает врач с дыбильно-довольным видом.

- Но… - Павел теребит подол фуфайки – Про них уговору не было. Я и так Вам всё отдал.

Врач пожимает плечами, причмокивает и снимает кеды. Ира с возмущением произносит, изображая почтальона Печкина:

- Вот до чего бывают люди до чужого добра жадные!

Врач, оставшись в оранжевых носках, встаёт, демонстративно отгораживает медсестру, и изображая царя из «Иван Васильевич…», говорит:

- Забирайте!

- Но… - недоумевает возмущённо Ира.

Альберт тем же манером:

- Врач знает, что делает!

Сцена № 136

Общий вид поликлиники. Павел убегает вдаль вприпрыжку, размахивая и крутя рукой с кедами. Громко напевает песенку из мультика «Просто так» в манере ослика.

Сцена № 137

Двор около дома детства Павла. Звучит в странном исполнении песня «The house of the rising sun». Общий вид. Гаражи. Возле них на бревне сидят Витёк, Перегудов и Неудачин. Витёк играет на комусе, Неудачин на губной гармошке. Перегудов выстукивает ритм какими-то железяками и ведёт мелодию голосом без слов на манер горлового пения (например, Bugotak - Kozhung Of The Rising Sun).

Под этот звук переход сцены. И песня постепенно затихает.

Павел сидит на лавочке (не забывая типафоткать) около бабки Нади, что огрела его по ящику палкой.

Бабка:

- Ну и как тебе в родных пенатах, Павлуша?

- Да как обычно, баб Надь – он едва заметно касается рукой своего зада – Душевненько. Я прошёлся по городу. Ничего почти не меняется. Дом, двор, - он улыбается – даже Вы на этой лавочке! Школа на том же месте. И баба Валя там же. Только теперь билеты в сортир продаёт… - он оживляется – Кстати, а что у неё с глазом случилось?

Баба Надя смеётся и, махнув рукой, говорит:

- Ой, это у неё след страстной и безответной любви! – видя удивление и дикий интерес в глазах Павла, продолжает по-свойски – Когда ты переехал отсюда, она ж ещё в самом соку была. Замуж так и не вышла. Но крутила тут с разными. Запал на неё Петрович тогда. А Валька ни в какую!

Сцены меняются по ходу рассказа. Тип воспоминания.

Бабка:

- Говорила Валька Петровичу: «Плюгавый ты и низкорослый» - и смеялась. А я, возьми, да и ляпни как-то ему, мол, что ты вокруг да около? Мол, женщины поступки любят. Только одними там цветами да рестораном её не возьмёшь. Надо что-то такое, чтоб на всю жизнь запомнилось. Чтоб след неизгладимый остался. Ну и, дескать, упор сделать надо на его внутренние качества, раз Валька над внешностью смеётся.

А этот… идиот буквально что ли понял… Короче! Сидели мы с соседками вечером на лавке. И Валька с нами. Тут подходит Петрович. Весь какой-то сосредоточенный. И говорит Вальке: «Хош, глаз высосу?!» Ну мы со смеха и покатились. А Валька - дура! – «А давай». …Ну этот и... высосал!

Там же на скамейке. Павел и баба Надя смеются.

Павел:

- А зачем он это сделал? Смысл в чём?

Бабка, качает головой:

- Сказал, что теперь Валька сможет этим глазом увидеть, какой Петрович красивый изнутри!

Ошарашенное лицо Павла, затем общий смех.

Отсмеявшись, бабка:

- И надолго ты к нам?

Павел пожимает плечами:

- Отпуск на две недели брал. Полторы осталось. Вот, правда, жить мне сейчас негде – он отворачивается, чтоб бабка не заметила, что он врёт – За гостиницу хватило оплатить только до вчера. А сегодня мне и ночевать негде. Вот такие дела, баб Надь – он вздыхает.

- Живи у меня – обрадованно предлагает бабка – Ты ж мне как родной!

- Ой, спасибо Вам! Да я хоть в прихожей на коврике, лишь бы не под мостом! – благодарит Павел.

- Господь с тобой! Живи – помолчав, бабка наклоняется к его уху и в полголоса – Пока будешь тут, поможешь мне этого гонять… в ящике.

Ошарашенное лицо Павла крупным планом. Бабка продолжает:

- Повадился стервец! Ящик картонный на башку наденет и по кустам шастает! И чего ему там надо, в крапиве-то, ума не приложу. А на днях в малинник к Петровичу залез. Так тот его солью из револьвера-то и подстрелил.

Павел кивает. Бабка:

- А револьвер-то этот старинный. Из него Пушкин в Дантеса промазал, говорят.

Тут бабка сосредотачивает взгляд на ногах Павла. Он смущённо ёрзает и пытается спрятать под скамейку ноги в кедах.

- Так это ты, стервец такой!

Павел почти шепотом:

- Тише, умоляю, тише… Я больше не буду.

Бабка явно смягчается и, уже чуть посмеиваясь:

- Как попка? У врача-то был?

Павел кивает, стыдливо уставив взгляд в землю.

- А после ты уже… ну, того? – она подмигивает.

Павел недоумённо смотрит на бабку. Она:

- Ну, какал?

Павел ещё больше краснеет и кивает. Бабка хлопает его по спине:

- Да не тушуйся ты! – она заговорчески понижает голос – Альбертик всегда жертвам Петровича ставит этот, как его? – она чешет в затылке, видя искажённое ужасом лицо Павла, успокаивает – Да он за две недели рассасывается! …Как же его? – Бабка щёлкает себя пальцами по лбу – О! Калотрансформатор!

Павел чуть хмыкает, бабка заливисто смеётся.

Под рассказ бабки идёт сцена типа воспоминаний.

Бабка рассказывает:

- Давеча Витьке, алконавту… - она тычет в сторону гаражей – Вон он сидит там! Тоже жертве Петровича, любителю малины, врач это приспособление примастырил – она разливисто смеётся – Так после Витьки из сортира… Он же любит вон в тот уличный бегать – она указывает рукой на покосившееся деревянное строение из старых досок – Так вот, когда Витька выскакивал оттуда, за ним из дверей ещё минут пятнадцать тянулась по всему двору вереница прозрачных светящихся баранов коричневого цвета! И все блеяли!

Там же на скамейке.

Бабка и Павел хохочут. Потом бабка:

- Так, у тебя-то как? – она хмыкает – Вернее, чем?

Павел прячет лицо в ворот фуфайки:

- Бабочками.

Сцены типа воспоминаний.

Ночь. Под мостом. Звучит мелодия(там, где проигрыш и свист Fly Project feat. Andra - Butterfly). Павел спешно прячется за опорой.

Общий вид моста. От опоры вверх поднимаются светящиеся бабочки и исчезают в радужном свете фонарей. Два тёмных силуэта убегают прочь по мосту.

Сцена № 138

Солнечное утро во дворе. Павел в джинсах и свитере выходит из подъезда (переночевав у бабки) и идёт по дорожке со двора, типафоткая. Перед ним возникает собака. Та, что была возле поликлиники.

- Привет! – кричит собака, виляет хвостом и подскакивает к Павлу.

Тот, присев на корточки, радостно обнимает пса:

- Здравствуй, Бобик! Это же ты?

- Конечно я – подтверждает собака – Я Бобик. А почему ты в сомнениях?

Павел встаёт. С претензией и обидой:

- А возле поликлиники кто был? Почему ты там прикидывался?!

Пёс сидя гладит Павла лапой по штанине:

- Это был Небобик.

- А кто?! – раздражённо выкрикивает Павел.

- Да Небобик это был, говорю же – горячо поясняет пёс – Он – это не я, а я – это не он… Ну, то есть, да, он как бы я, но только внешне. Вот у меня нет ошейника, а у него есть.

- А… – кивает Павел.

- А! – Бобик изображает Надю из «Любовь и голуби» - Кстати, ты сейчас в поликлинику? – Бобик виляет хвостом – Ира просила, чтобы ты зашёл.

- Ира?! – глаза Павла округляются.

- Идём, там расскажу – говорит пёс.

И они убегают по дорожке.

Сцена № 139

Павел сидит на скамейке в кустах около поликлиники. Бобик сидит рядом на земле и как-бы продолжает рассказ:

- Так вот Ира раньше танцевала в народном ансамбле в местном театре. Что они там только не ставили, мама родная! – Бобик хватается лапами за голову - Все детские сказки в спектакли-балеты попеределывали! Представь: балет «Курочка ряба»! Про «Красную шапочку» я вообще молчу! Кроме того, они там поставили музыкальный спектакль «Терминатор»!

Сцена по рассказу.

На театральной сцене чувак в камуфляже Терминатора катается по кругу на "Харлее" под песню «До чего дошёл прогресс». А на заднем плане Ира (в роли Сары) в косухе и кокошнике, как бы прячась от него, вытанцовывает русскую плясовую.

Снова скамейка.

Те же. Бобик:

- А потом театр сгорел. Вот Ира и оказалась в поликлинике. Здесь не её место по жизни. Да и доктор этот – Бобик машет лапой.

Павел с крайне жадным интересом:

- Что доктор?

Бобик, понизив голос и озираясь:

- Тоже из театра. Он там работником сцены был. Не врач он.

- Как же так?! – выкрикивает Павел.

Бобик, гладит Павла лапой по ноге, успокаивая:

- Присвоил себе чужое имя и чужое место. И зовут его не Альберт Янович.

- А как?

- Герасим – шепчет Бобик – Тссс! Я тебе этого не говорил.

- Так Герасим же… того – Павел крестится.

- Того – кивает пёс – Говорят, это его наёмная МумА отправила червей в реке кормить. Только, я тебе этого не говорил!

- А кто она такая?

- Ротвейлер, сука. Собака Катьки, вдовы новопреставленного – Бобик крестится.

- А сама вдова?

- А что ей сделается! Уехала с любовником в Гагры.

Павел:

- Бобик, а когда Герка себе чужое имя взял?

- Да вот почти сразу, как театр сгорел.

Сцены меняются по ходу рассказа Бобика:

- Толстый взял Герку санитаром в морг. Потом почему-то сам стал хандрить. Ну, типа сезонная депрессия. Пил недолго и не сильно – это ему не понравилось. А не понравилось потому, что на самом деле он изобретал новый способ, гнать самогон из опилок. Сырьё он брал у лесников. Благо, этого добра у них, хоть отбавляй. Ну и всё ж испытывал на себе… Короче, пошла интоксикация. Пока он так хандрил, Герка его Катьку …того!

Тут идёт постельная сцена в пределах разумного. Врач (Трибунцев) с Катькой (играет Оксана Фандера) рьяно развлекаются в постели.

Снова лавочка. Бобик:

- Кстати, Герка сам инженер какой-то. Башковитый! У-у-у! – пёс подвывает – И в театре придумывал разные штуковины для представлений – Бобик, подмигивая – От того и театр сгорел-то. Проводка старая не выдержала… - он махнул лапой – Так о чём я? Да… Этот преобразователь, что у тебя… там… - Павел краснеет, Бобик продолжает - Придумал именно он. Профессор доработал то, как вживлять. Короче, био-часть. Они наладили производство. Эта фигня очень легко делается. Себестоимость копеечная. Запатентовали. Бабло для клиники нехилое от этого. И Катька в деле, процент тоже имеет. Толстый научил …приемника эти штуковины ставить… И теперь их ставят за большие бабки! А жертвам Петровича по приколу! Развлекуха всем!

Общий смех.

Морда Бобика (крупный план):

- А толстому становилось всё хуже.

Сцена № 140. Тип воспоминания.

Толстяк (Александр Робок, тот, что был в лодке) лежит в процедурной на кушетке, на боку, подперев щёку. Одет в футболку и шорты-песочник с огромной пуговицей на животе. Рядом на полу лежит сука ротвейлер. У кушетки на стуле сидит Гера (Трибунцев). Толстяк ноет:

- Я самый больной в мире человек, и мне больше ничего не надо. Кроме, может быть... ну, какой-нибудь…

- Торт?! – нервно спрашивает Гера (крупный план).

Тот умильно кивает (крупный план).

Собачья морда Мумы (крупный план) тихо цедит сквозь зубы:

- Смолы горячей ему.

Гера вносит в кадр коричневый торт.

Видя это, толстяк расплывается в улыбке и усаживается на кушетке. За его спиной виден плюшевый пропеллер, прикреплённый к шортам.

Гера молча со всего размаху залепляет тортом в рожу толстого. Тот умильно облизывает губы, руки, пальцы…

Сцена меняется, и толстяк уже чистый. Фоном звучит мелодия песни «Леди-совершенство». Толстяк встаёт, из угла рядом берёт сложенный зонт и, загадочно улыбаясь, говорит:

- Пошалим?!

Подходит к раскрытому окну, забирается на подоконник. Стоя там с хитрой усмешкой, раскрывает зонт. Кричит:

- Я тучка, тучка, тучка!

И всё под туже мелодию песни «Леди-совершенство» выпрыгивает.

Внизу слышится треск веток и оханье упавшего с первого этажа в кусты.

Сцена № 141

Лавочка. Павел и Бобик. Пёс вздыхает:

- Вот поэтому и пришлось им поменяться документами. А незадолго до того Катька взяла щенка, Муму эту, чтоб ей! – Бобик сплёвывает. Помолчав, меняется в настроении – Кстати. Как раз перед тем, как толстый окончательно сбрендил, этот Кулибин придумал зоотранслейтер.

Павел удивлённо:

- Что ещё за штуковина?

Бобик хитро склоняет голову на бок:

- А ты думаешь, как я сейчас с тобой разговариваю?

- А…

- А! – пёс передразнивает, изображая Надю из «Любовь и голуби» - Тогда их вживили Муме первой, потом мне и коту.

- Прикольная штуковина – оживляется Павел – А что за кот?

Бобик, возмущённо огрызается:

- С набережной – и вдруг расплывается в улыбке – С этой хреновиной – зоотранслейтером – вообще прикольно!

Далее по ходу рассказа идёт сцена у гаражей, тип воспоминания.

Бобик:

- Я у гаражей как-то Витька подкараулил. Он был в умат! Смотрю: сидит такой одинокий и грустный. Подхожу. И так вкрадчиво: «что, Витёк, опять надрался!». Он как подскочит! Крестится! А я ему: «Паразит! Какой паразит!» Видел бы ты, как он скакал через крапиву!

Общий смех Павла и пса на скамейке.

Бобик:

- О чём это я? Да! Так вот эта болтливая сука Мума как-то прознала про то, что Катька спит с новоявленным Альбертом! С Геркой, по-старому. То есть, по документам, оно всё законно. Но толстяк… Больных принимать же он уже не мог – сам «того» - Бобик крутит лапой у виска – Но новоиспечённому спецу толстый постоянно подсказывал по медицине. Так вот, если б толстяк узнал про интимную связь этих, мог бы и перестать подсказывать – пёс разводит лапами.

Павел недоумённо:

- А кто ж Альберту подсказывать теперь будет?

Бобик, махнув лапой:

- Я тебя умоляю! После этой реформы… Ходят слухи, что врачей скоро официально переименуют. И будет не врач, а лепило!

Хохочут оба.

- Лепило! Лепило! – повторяет ворон, внезапно очутившийся рядом на ветке.

Павел, пересмеявшись:

- А зачем меня Ира звала?

Бобик, наклонив на бок голову:

- Нравишься ты ей.

- С чего ты взял? Тем более, она вроде с Альбертом… - Павел вздыхает.

Бобик:

- Да Альбертик с Иркой пытался мутить. Но она ему вроде как не дала по сей день. Это они по театральной привычке чёт там… чмокаются.

Павел:

- А почему ты решил, что я ей нравлюсь?

Бобик:

- Я видел, как она, разговаривая с тобой, хвостом виляла.

Крупный план обалдевшего Павла:

- Каким хвостом?!

- Астральным – картавит ворон.

Сцена № 142

Из дверей поликлиники выбегает Ира и призывно машет Павлу. Они втроём забегают внутрь здания. Крупный план морды Бобика. Он видит у попы медсестры виляющий прозрачный хвост, как у спаниеля.

Они вбегают в кабинет. Ира кричит:

- Он сбежал вместе с ящиком! О, Боже! Кто же теперь будет врачом?!

Павел подмигивает Бобику:

- Мог бы и я. Если…

- Да всё, что угодно! – истошно вопит Ира.

- Если вы вместе с Бобиком выслушаете мою историю.

Они синхронно кивают, усаживаясь рядом на кушетке.

Сцена № 143. Тип воспоминания.

Тот же городок, середина 1980-х гг. Золотая осень. Школа. Перед входом, сильно загораживая дверь расположена сцена из досок, где ученики 7-го класса разыгрывают какую-то сказку про принцессу. Чуть в стороне незадействованные в сценке ждут свой выход. Кто-то, явно взрослый, облачён в картонный ящик. На спине у него наездник. Мужчине явно тяжело, и он переминается с ноги на ногу. Сидящий на лошади – это мальчик по имени Паша. На голове его картонная корона, на шее повязан пионерский галстук. Мальчик от чего-то кривится.

На сцене девочка принцесса говорит:

- Я слышу топот копыт! Это принц ко мне спешит!

Лошадь с наездником выскакивает на сцену. Принц спешивается, быстро целует руку принцессы и с криком:

- Больше не могу! – убегает в ближайшие кусты.

В полной тишине слышится характерный звук «сюрррр!»

Общий вид. В тишине Паша стоит за кустами у самой тумбы статуи пионера-горниста и застёгивает брюки. На это смотрит вся школа. Дети разражаются диким смехом.

В отчаянии Паша с криком: «Я не хотел!» - подбегает к лошади и прячется под картон рядом со своим отцом.

Сцена № 144

В кабинете. Ира и Бобик сочувственно качают головами. Павел, иногда типафоткая, говорит:

- Вот после того случая у меня появилась неосознанная тяга к картонным ящикам… - после паузы – Меня сразу же исключили из пионеров. Нам с семьёй пришлось переехать. В чужом городе я окончил школу – Павел вздыхает. После паузы – И ведь какая злая шутка судьбы!

У школы сцена рассказа Павла:

- Сейчас у школы на том месте, где была статуя, находится платный биотуалет! А билеты туда продаёт баба Валя. Та самая, которая была старшей пионервожатой у нас. Она же перед всем классом позорно сняла с меня значок и красный галстук! А я ведь не хотел ничего такого… Я же не к статуе побежал, а в кусты…

В кабинете. После долгой паузы Павел:

- Тогда они смеялись надо мной. Но это ладно… Потом также громко они смеялись, когда сносили «Горниста». Потом смеялись те, кто специально на месте статуи поставил сортир – Павел отмахивается – И та же баба Валя, я уверен, забыв уже обо мне, тоже смеялась вместе со всеми… – помолчав, он продолжает – Насмехаясь над прошлым, знай, над тобой обязательно посмеётся будущее. Тому пример сама баба Валя.

Ира понимающе вздыхает. Павел:

- По поводу ящика… Я попробую объяснить. Когда мы играли в детстве, в какой-то момент игры можно было скрестить руки над головой, как крышу, сказать: «чур, я в домике» - складывает руки над головой - И этого было достаточно, чтобы тебя никто не трогал… - опустив руки, выдерживает паузу – Потом мы строили шалаши во дворе. Для устройства изнутри использовали картонные ящики… Я любил забраться в этот тесный малюсенький домик и сидеть один. Это была отдушина для моей мечтательной натуры. Там меня никто не видел. И я оттуда наблюдал за происходящим во дворе. Я люблю наблюдать жизнь со стороны…

Павел меняется в лице. Он по-детски искренний:

- Я и тогда, за памятником… Когда услышал смех соучеников – переводит дух – тоже в отчаянии сложил руки над головой и крикнул: «Чур, я в домике!» …Но, вопреки моим ожиданиям, смех только усилился! Мне было так больно и стыдно… - он молчит, опустив глаза; потом смотрит умоляюще на собеседников - Лишь спрятав голову (хотя бы голову!) под картонную коробку около отца, я почувствовал облегчение. Со временем я забыл об этом спасительном ощущении. А потом племянник… Так я окончательно сыграл в ящик.

Ира и Бобик понимающе кивают. Бобик:

- Каждому иногда хочется залезть в будку, чтоб тебя никто не видел – пёс оживляется - А иногда в толпе хочется быть незамеченным. Но нельзя же носить будку на голове!

- А ящик можно – уже повеселевший подмигивает Павел – И, когда ещё фотоаппараты были громоздкими, находясь в ящике, можно было легко их там прятать. И снимать незаметно. Тогда в кадр попадает истинный облик человека. Он не позирует, он такой как есть – помолчав – Я думаю, что каждому из нас иногда нужен ящик. И мне в повседневной жизни его частенько не хватало… - неожиданно, изменив интонацию, произносит - В нём я прятался от самого себя!

- Но ты же сейчас без ящика! – эмоционально восклицает Ира – Ты же можешь без него! Ты же с ним не сросся?

Павел улыбается:

- Так я …вообще нормальный – лукаво подмигивает – Я здесь в отпуске. Приехал на две недели вспомнить детство, поностальгировать и пофоткать… Втихаря. Как раньше. Из ящика! Знаете, какие кадры можно поймать, когда тебя никто не замечает? – у Павла горят глаза и он типафоткает раз семь подряд.

Ира недоверчиво:

- А где твой фотоаппарат сейчас?

Павел радостно:

- Так вот же! – складывает пальцы экранчиком – Самая новая разработка японцев.

Ира глядит округлившимися глазами. Павел подсаживается к ней:

- Смотри!

И в прямоугольнике пальцев на тёмном фоне джинсов на коленях Павла виден голографический экран с фотографиями.

- Обалдеть! – говорит Ира, тоном Гальцева.

Павел поясняет:

- У меня здесь карта памяти вживлена – нажимает на ноготь большого пальца, из-под него высовывается usb-разъём – На любой компьютер могу всё слить!

- Гениально! – восклицает Бобик (фоново звучит «Цветение сакуры») – Чего только не выдумают эти японцы! – пёс меняет интонацию – Кстати, знаете, откуда пошло название Японии и японцев? – все смотрят вопросительно на пса, он продолжает – Издревле на тех островах жили узкоглазые люди, говорящие на каком-то своём языке. Хоть они и выучивали русский, но в их речи было странное смягчение звуков. В те времена работы на островах было мало, и они ездили к русским, где нанимались на стройки…

Павлу надоело:

- Бобик, ближе к сути!

Пёс, кивая:

- Так вот. Тот, кто нанимал их, сперва рассказывал, что именно он хочет, чтобы они построили. Потом переспрашивал, чтобы убедиться, что строители уяснили суть: «Ну что, ты понял?». Строитель складывал перед собой ладоши и, кланяясь, повторял: «Я поняль, я поняль». Сперва их называли японы. Отсюда и япона мать.

Музыка смолкает. Общий смех.

Павел, махнув рукой на собаку:

- А теперь эти японцы вот такой фотик сделали – он снова типафоткает.

Ира качает головой:

- А я-то думала…. – опускает глаза, краснея.

- Что я «ку-ку»! Да? – улыбается Павел.

- Ку-ку, ку-ку! – вторит с подоконника, внезапно появившийся ворон.

- Так, все так думали! – кивает Бобик, подмигивая.

Общий смех.

Сцена № 145

Там же. Из окна слышатся странные крики:

- Вот он! Вот он!

Павел, Ира и Бобик вскакивают. И, видя происходящее на улице, хаотично кидаются к выходу, но оказываются у стены. Павел спокойно и демонстративно отходит, указывает на дверь:

- Как сказал один глава древнего города: «Двери нужны для того, чтобы проходить сквозь стены».

Открывает дверь кабинета, и все трое оказываются сразу на улице.

Там полно больных, встречающих Альберта в ящике на голове. За ним на приличном расстоянии идёт толстяк.

Крупный план морды Мумы в кустах тут же:

- Дерьмо не тонет. Чёртов Карлсон! – и перекривляя - i'll be back!

Сцена № 146. Финальная.

Общий вид. Все те же, там же, около поликлиники.

Все разом надевают на себя ящики и хороводят (включая Бобика, Небобика и Муму) под музыку из финала мультика «Семеро козлят».

На этом фоне начинаются титры.

Под вторую половину титров звучит композиция «Цветение сакуры».

***

Санёк с Вовчиком ещё долго обсуждали детали сценария под фонарём у закрытого «Гадюшника».

- Знаешь, Вов, а пошло всё к чёрту! Снимем мы это кино!

- Снимем, Санёк! Вот прямо с утра и начнём – подмигнул сценарист, пожимая руку режиссёру – А сейчас спать!

- Спать!

Сентябрь 2019 год.

картинка - март 2020 г.