Игра в ящик

Автор:
Елена Глущенко
Игра в ящик
Аннотация:
Это - очень чёрный юмор, сарказм высшей степени (я ещё такого не писала прежде). По жанру это для меня тоже эксперимент. Поэтому... готова к любым реакциям со стороны читателей и критики ;)
Я до глубины души прониклась творчеством Абэ Кобо. И искренне восхищена романом "Человек-ящик".
Текст:

***

После ещё одного трудного съёмочного дня на местной захудалой студии сценарист Вовчик и режиссёр Санёк привычно расслаблялись в баре с названием «Gadusthnik», которое он получил с лёгкой руки уборщицы тёти Сони.

- Задолбался я клепать эти ролики про пиццу и рестораны – устало заныл Санёк – Я никогда не хотел быть рекламщиком!

- Хм – вскинул бровь на приятеля Вовчик – А типа, я мечтал писать сценарии о том, как какая-то губастая бабёнка в фартуке выносит поднос в зал. А там молча сидит за столом голодная семейка придурков! И от вида этой засиженной мухами пиццы, млеют… - он вздохнул и отхлебнул пива.

- Вот и я хотел снимать настоящее кино! Понимаешь? Делать блокбастеры…

- Ну, я тоже хотел, как в Голливуде… - сценарист откинулся на спинку неудобно-высокого барного стула и мечтательно улыбнулся – В детстве я тащился от «Терминатора» и, не поверишь, от совковых комедий!

- Ха! А то я сам типа не вырос на этом всём?! – Санёк шмыгнул носом.

- Знал бы ты, какие у меня идеи есть! Только кому оно нафиг-то надо в этом… Злом и жестоком мире! – рассмеялся приятель.

– Да брось – режиссёр добродушно махнул рукой.

– Ты посмотри, что сейчас снимают даже те, кто имеет возможности, бабло и нормальные студии… Туфту же гонят. Если комедия, то шутки ниже пояса или такие плоские…

- Как Земля в этой новомодной псевдо-научной теории!

- Ага! – хмыкнул Вовчик и отхлебнул пива.

– Не, ну есть конечно и сейчас действительно очень хорошие фильмы. Тот же Охлобыстин глубоко копает. Стебётся зашкаливающе, но в этом и кайф.

- Да! – оживился вдруг сценарист – Я давеча видел с ним комедию, там ещё Бондарчук снимался… Название сложное, не вспомню сейчас – он отмахнулся – Не суть! Оно по «Идиоту» снято.

- Во! Классика.

- Так прикол в том, как эта классика там подана! У Достоевского это никак не комедия, правда? А они действие перенесли типа в наше время, и диалоги, в общем всё осовременили! А я ещё как раз незадолго перечитывал исходник – Вовчик расплылся в улыбке и мечтательно чуть закатил глаза – Вот такое бы что-то снять…

- Погоди! Видел я это. «Даун Хаус» называется – вдруг Санёк от души расхохотался – Там ещё в конце они ели ногу Настасьи, ёкрный бабай её, Филипповны!

- Точно – Вовчик одним залпом осушил бокал с пивом – Официант, повтори! – попросил он бармена и вновь вернулся к теме – Кстати, в той сцене надо было фоном песню пустить «Ели мясо мужики»! Знаешь? – он расхохотался.

- «…пивом запивали!» – приятели, смеясь, чокнулись вновь поданными барменом бокалами – Да, не хватило там этого штриха… Ибо… ничего нет совершенного в мире.

- Знаешь, что – немного помолчав, вновь заговорил сценарист – Я тут на днях книгу одну прочитал – он осёкся – прослушал. Как минутка выдаётся, то я люблю чтиво всякое, ты ж знаешь…

- Что за книга? – лениво спросил Санёк, посасывая сушеный бычок.

- «Человек-ящик» японца Абэ Кобо.

- Любишь ты этих восточных с непонятной философией.

- Люблю! – ревностно сверкнул глазами сценарист, но увидев, что приятель настроен слушать, продолжил – Так вот я очень хотел бы написать сценарий по этой книге. Мы бы с тобой сняли тоже комедию. И не хуже было бы, чем у этих, знаменитых! И проработали бы все детали…

- А там что? В книге. Юмор? – перебил режиссер.

- Нет! – замахал руками Вовчик – Там личная драма. Как и в «Идиоте». Но хуже. Намного печальнее всё… - он театрально-тяжело вздохнул – Трагедия личности! – предвкушая реакцию Санька, он с напускной серьёзностью заговорил пафосно, чеканя слова – Книга о том, как может сказаться на всей человеческой жизни отсутствие в нужном месте в нужный момент – тут он выдержал паузу, поймав жутко заинтересованный взгляд коллеги – общественного туалета!

Хохот мужчин раскатился по залу.

- Это ты чё, намекаешь, что тебе отойти пора? – чуть не прослезившись, ели выговорил режиссер сквозь смех.

- Короче, Склифосовский! – приятель изменил выражение лица на серьёзное, – Прочти книгу. А я за пару дней накидаю сценарий. В принципе, это всё можно снять даже здесь, у нас. Даже любительским манером… - он помолчал – В конце концов, сценарий я всё равно напишу. Получится что из этого – хорошо. Нет – просто посмеёмся.

- А давай! – согласился Санёк, зная ещё с десяти лет выдумщика Вовчика.

За более чем тридцать лет дружбы, из которых двадцать они работали вместе на разных периферийных студиях, Вовкины идеи ни разу не разочаровывали. Да, в жизнь претворялись не всегда. И весьма коряво, если сравнивать с исходником. Но сами по себе были блестящими.

***

В этот вечер в «Gadusthnik-е» друзья заняли столик в самом углу зала, чтобы им ничего не мешало обсуждать творческие моменты.

- Вовчик! – режиссер неожиданно выругался – я из-за тебя не мог воспринимать книгу полностью серьёзно! Всё время ждал, где же подвох.

- Дождался? – съязвил сценарист.

- Ну… - он рассмеялся – Понимаешь, книга очень глубокая, действительно драма. Но финал… - он хитро прищурился – Меня терзают смутные сомнения, что сам автор таки не вложил в это всё пласт дикого саркастического фарса. Ну невозможно же о таком писать серьёзно! Хотя… Я прочитал кучу отзывов и критики. Для всех это трагедия.

- Они просто боятся озвучить истинное своё впечатление. Короче! Мы, киношники, имеем право на собственное прочтение, и точка!

- На том и стоим! – подытожил Санёк – Сценарий давай – потирая руки, он хищно следил за движениями коллеги, разворачивающего папку с распечаткой.

*** Сценарий ***

Основная музыкальная тема по всему фильму – что-то лёгкое в стиле регги, например: Рычаги Машин– «Регги про добро».

Сцена № 0.

Японамать-фильм

и

творческое объединение

«Яхудожникятаквижу»

представляют:

Фильм Санька и Вовчика

ИГРА В ЯЩИК

По мотивам романа Абэ Кобо «Человек-ящик»

Комедия абсурда.

Сцена № 1.

Действие происходит то ли в России, то ли в Украине – фиг поймёшь. Время – наши дни.

Звучит японская традиционная музыка «Цветение сакуры».

Общий вид уютной идиллии летним днём.

Маленький, довольно тихий, утопающий в зелени обособленный квартал в провинциальном городке типа Радомышля. Жители там в основном – люди средних лет и пенсионеры. Они заняты тем, что точат лясы во дворе, ковыряются на клумбах около своих пятиэтажек и старых одноэтажек.

Сцена № 2.

В тенистом дворике в кустах, у гаражей стоит картонная коробка – ящик из-под холодильника. В ней вырезано окошко. Внутри темно. Но слышно сосредоточенное дыхание. Там явно находится человек. Он изредка щёлкает языком, имитируя фотоаппарат.

Из ящика видно, что делается в гараже. Там трое мужиков распивают чекушку и беседуют о рыбалке. Тот, кто в ящике, прислушивается:

- Да на воблера там ловится! – горячо доказывает один (его играет Перегудов).

- А я на колебалку там такого карпа вытащил, не поверишь! – другой (его играет Неудачин) разводит широко руки – Вот такой, килограмм на пять!

Третий (Витька. Его играет Фёдор Лавров):

- Хорош заливать! Там только кильку дохлую подцепить можно! Причём, багром!

Слышится общий смех собутыльников.

В ящике тоже к дыханию примешивается хмыканье. И ящик чуть трясётся.

В гараже мужики продолжают рассказывать небылицы…

Бабах! Резкий удар по картону! Ящик становится чуть выше, а внизу видны мужские ноги в синих трениках и кедах. Из окошка выглядывает испуганное, заросшее щетиной лицо (его играет Андрей Чернышов).

Бабка Надя (играет Галина Стаханова), женщина лет за шестьдесят, перекладывает из руки в руку увесистую палку:

- Паразит! Какой паразит! – изображая Надю из фильма «Любовь и голуби», качая головой, назидательно – Ишь, что удумал! Как не стыдно! А ещё интеллигент… Вон в кедах даже! Тьфу – сплёвывает она смачно в траву у ног Павла (так его звать).

Неподалёку скамейка. На ней бабушки (одна с «кутузовкой» на глазу,играет Татьяна Васильева), наблюдавшие эту сцену, неодобрительно синхронно качают головами.

Хором:

- Паразит! Какой паразит! – изображают Надю из фильма «Любовь и голуби»

Испуганной цаплей, не скидывая ящика, Павел упрыгивает по крапиве. И, выбравшись на дорожку, с криком:

- Извините! Я больше не буду! - скрывается между соседними домами.

Сцена № 3.

В чьём-то цветнике, спрятавшись в кустах, Павел возится с ящиком. Одет в засаленную фуфайку, поверх спортивной кофты с надписью «Эдем». Ликвидирует погнутость ящика от удара палкой, бубня под нос:

- И что этим бабам надо? Я же не в гараже бухаю, как эти – он с презрением сплёвывает в кусты – Тьфу на них!

Тут слышится шорох крыльев, и ручной ворон садится совсем рядом на ветку:

- Тьфу на них ещё раз! – картавя, произносит птица (озвучивает Иван Охлобыстин).

Павел, враз просветлев, улыбается знакомому пернатому другу. Складывает указательные и большие пальцы обоих рук, как-бы ловит картинку с вороной в экран и издаёт языком звук щелчка (далее – типафоткает). Говорит радостно:

- А! Евлампий Спиридонович пожаловали.

- Он самый! – хрипло произносит ворон.

Павел достаёт из кармана фуфайки кусок присохшего сала:

- На, птаха, закуси.

Птица принимает угощение и пытается что-то сказать занятым едой клювом:

- Шфашиво! – получается у пернатого.

- Кар! – кивает Павел и снова типафоткает.

Ворон усаживается на ветке соседнего дерева и деловито клюет угощение.

Сцена № 4.

В квартире, чьи окна выходят на цветник. Мужчина пенсионного возраста (играет Юрий Ицков), заслышав возню, смотрит в окно. А увидев худую фигуру с коробкой, суетящуюся у малинника, начинает злиться:

- Опять малину тырит! И уже с коробкой пришёл. Вот сволочь! Эх, я ему сейчас задам… - убегает в коридор и тут же возвращается со старинным обрезом.

Гладит пальцами рукоять (крупный план), где чётко видна надпись: «Любезному другу А.С. от Жоржика» (* Пушкину от Дантеса). Засыпает в дуло жменю соли. Начинает целиться. Отводит прицел явно левее, чем мушка, подымает чуть вверх, так, что цель почти уходит из точки…

Выстрел!

- Не тот сукин сын-то на самом деле! – говорит, довольно ухмыляясь, дедок, сдувая дымок с дула.

Видит из окна, как Павел дико орёт и хватается руками за зад, подпрыгивая на месте.

- Попал! – ликует пенсионер. И начинает подпевать песне, внезапно зазвучавшей из радиоприёмника:

«Выстрел в спину,

Правды нет!

А кто здесь друг мне,

А где ответ?

Фальшь-улыбки,

Смех навзрыд.

Дверь закрылась,

Мир открыт!»

Сцена № 4-1.

За малинником исчезает из вида ящик с ногами в синих трениках и кедах.

Там появляются бабки с лавочки, во главе с бабой Надей. Вместе с пенсионером они повторяют ещё раз припев, синхронно пританцовывая.

Сцена № 5.

Вход в поликлинику. Потом кабинет. В углу стоит знакомый ящик с окошком. Около кушетки скривившись от боли, Павел натягивает синие треники на забинтованный зад. Повернувшись, вопросительно смотрит на врача. Крупный план сочувственно-презрительного лица проктолога-травматолога (его играет Тимофей Трибунцев).

- Ну что Вам сказать, милейший – говорит доктор – Всё не так страшно! Это всего лишь соль. Соль! – дружески треплет пациента по щеке – Поэтому и печёт попку – игриво подмигивает.

Павел с отвращением ещё сильнее морщится, уворачиваясь:

- А как…

- Какать? Это вы хотите спросить? – ехидный смешок врача.

Павел кивает, смущённо отводя взгляд.

- Так бабочками, милый мой! Бабочками. Они легко выходят. Вы даже не почувствуете.

И видя шок в глазах пациента, врач поясняет:

- Не переживайте. Там… - указывает пальцем - Я оставил отверстие.

Павел облегчённо выдыхает:

- Да? Ну, слава Богу.

- Ну что Вы так волнуетесь, как маленький?! Вот Вам сколько лет? – интересуется участливо врач.

Павел, смущённо:

- Ну, по паспорту 46.

- А так? – переспрашивает с улыбкой врач.

- А так… - что-то считает в уме, шевеля губами – года 22 выходит.

Врач сочувственно качает головой. Павел типафоткает.

Стук в дверь. Входит медсестра (её играет Карина Разумовская). Павел пялится на её ноги и типафоткает. А она, презрительно смерив пациента взглядом, начинает почти вожделенно разглядывать ящик.

- Альберт Янович – обращается к доктору – Ваше? – указывает на ящик пальцем.

- Моё! – нервно теребя край фуфайки, говорит Павел – Я его не отдам – Пятится и загораживает собой ящик.

- Что Вы, что Вы! Не волнуйтесь так! – успокаивает пациента врач – Ира никогда не возьмёт чужое просто так.

- Посмотреть можно? – спрашивает Ира с обольстительной улыбкой и чуть заметно выпячивает из-под полы халатика коленце.

Видя её ногу, Павел раздувает ноздри и одобрительно кивает:

- Смотрите – и отходит в сторону.

Ира и Альберт набрасываются на ящик.

Павел (крупный план лица) офигевше-призрительно себе под нос:

- Как сороки на фантик.

Врач:

- О! Здесь окошечко… А что внутри?

Медсестра и врач заглядывает в середину.

Врач:

– Надо же! Полочки!

Поставив ящик вверх тормашками, они обшаривают всё внутри. Ира достаёт что-то, вертит в руках. Врач продолжает копаться в ящике.

Ира:

- Ух ты, портативная акустика! Так, и что же Вы слушаете? – она нажимает «пуск».

- Не надо – жалобно ноет Павел, сползая по стене на пол.

Гримаса мольбы и стыда искажают его лицо. Но по кабинету уже разносится музыка из финала мультика «Семеро козлят».

Под эту музыку. Загородив собой ящик, врач с медсестрой, держась за руки, начинают плясать посреди кабинета, умильно глядя друг на друга. Машут Павлу платочками, зазывая в хоровод.

Спустя минуту, он медленно встаёт на ноги. Не в силах терпеть издевательства мед-работников, Павел хватает ящик и выскакивает из кабинета.

Бежит по коридору, держа ящик в руке высоко над головой. Продирается сквозь толпу пляшущих больных (кто с гипсом и костылями, кто с повязками на голове или на руке – антураж обычной поликлиники, отделения травм). Вслед ему летят слова Иры:

- Жди меня под мостом сегодня в полночь! Я плату за ящик притараню!

- Притаранит! – слышится картавый крик ворона, почему-то сидящего на полочке у окошка регистратуры.

На выходе из поликлиники музыка внезапно затихает. Уже на улице, Павел надевает на себя ящик.

Чуть в стороне от входа у клумбы стоят в ряд дети лет по восемь-девять, одетые в форму омона. Перед ними толстая медсестра дирижирует. Они хором читают:

Ты умрёшь на больничной подушке,

Кое-как похоронят тебя,

И покончишь ты век одинокий,

Никого никогда не любя.

И никто над могилой твоею

Не помолится грустной душой —

Только синее небо над нею

Растоскуется вьюгой-грозой.

Только птицы слетят издалёка

Над твоим неприметным крестом,

Только зорька над ним заиграет

Предрассветным румяным лучом…

Павел сперва пятится и типафоткает, потом со всех ног бежит прочь.

Сцена № 6.

Ночью. Под мостом. Береговая опора моста защищает от ветра и яркого света фонаря, который освещает гладь воды. У опоры на сухом месте стоит ящик. Павел сидит на бетонном выступе в розовых в желтый горошек резиновых сапогах, поджав колени и кутаясь в фуфайку. С надеждой поглядывает на дорожку, спускающуюся сюда от набережной.

Здесь идёт его монолог о женских ногах. Несколько теорий о вожделении с разных точек зрения…. «Бла-бла-бла». Там что-то про Волочкову и т.п...

Псевдо-эротические сцены. Дальше.

……………..

Сцена № 10.

Там же. Павел вспоминает, как пару лет назад он заигрался с пятилетним племянником в игру под названием «Ящик».

Меняется сцена. Тип «воспоминания». Обычная квартира, гостиная. На полу стоит прикрытая коробка из-под телевизора. В ней сидит мальчик. Павел подкрадывается, тихонько отворачивает створку:

- Ку-ку! Кто в ящике живёт?

- Я! – радостно кричит мальчик и выскакивает – А теперь ты! Залазь.

Павел послушно выполняет просьбу ребёнка.

Поместившись в ящике на треть, он внезапно понимает, как ему уютно и спокойно.

Сцена № 11.

Павел затаскивает в свою квартиру ящик из-под холодильника. Вырезает в нём окошко. И надевает на себя.

Ускоренное время. Павел обустраивает ящик изнутри.

Сцена № 12 и далее

Несколько сцен о том, что Павел на работе успешный фотограф в модельном агентстве (там у него тоже нет аппаратуры, он типафоткает), но по вечерам и выходным человек-ящик. На него никто не обращает внимания. Он как стог сена в «Бременских музыкантах». Главное, так под прикрытием можно делать всевозможные снимки исподтишка.Фотографирует плёночным, потом (со временем) цифровым фотоаппаратом.

У Павла часто бывают выставки в столице. Там же он и проживает. В отношениях неразборчив - то с одной спит фотомоделью, то с другой.

В этот городок – родной город – приезжает, спустя много лет, чтобы пожить в ящике. Шастает он в таком виде в том же околотке, где прошло его детство. Где он также подглядывал за рыбаками в гаражах, мечтая стать одним из них. И за тётками в летней душевой во дворе частного дома, откуда его часто гоняли.

……………

…Сцена № 128.

Там же, под мостом.Тишину ночи внезапно нарушает льющаяся из далека (явно из портативной акустики) песня:

«…Что ж ты не смазал уключину маслом

А он все скрипел и вот так улыбался

Вижу, дозорный нас с вышки засек,

Выслали катер, и я тему просек

И тогда я схватил мужика за грудки и закричал

Я убью тебя лодочник, я убью тебя лодочник,

Я убью тебя лодочник, я убью тебя лодочник…»

Далее всё происходящее Павел не фоткает.

Из-под моста выплывает лодка. В ней сидит крупный мужчина (его играет Александр Робак) и собака породы ротвейлер (она и гребла вёслами).

Музыка стихает.

Мужчина в лодке связанный с кляпом во рту (крупный план). Он мычит и мотает головой.

Морда собаки (крупный план). Она говорит низким женским прокуренным голосом:

- Ну что ты всё «му-му, му-му?» Не надоело, Герка? Я ж с тобой по-человечески, а ты… - собака укоризненно качает головой – Ну да ладно! Не будем нюни распускать! Решение принято. Назад дороги нет. Я ж не мужик. Я решений на полпути не меняю.

Толстяк снова выразительно мычит (крупный план).

Крупный план офигевшего Павла, вставшего в полный рост. Это привлекает внимание тех, в лодке. Связанный мужик начинает истошно мычать и рьяно двигаться, но сразу прекращает возню, поняв, что лодка может перевернуться.

- Ну и? – с претензией обращается собака к Павлу.

Он отрицательно качает головой и всем видом показывает, что ничего странного не замечает:

- Я всё равно плавать не умею – разводит Павел руками – и полицию не вызову. Телефона нет. Да и что им говорить? «Приезжайте под мост! Тут собака связанного человека в лодке возит и наверно утопить собирается» Так сказать?

Крупный план собаки:

- Вот и ладушки – довольно произносит собака – Вот и молчи, убогонький! – утробно смеётся, видя, как Павел типафоткает.

Она поворачивается к попутчику:

- Ну всё. Долгие проводы… – злорадно хихикает.

Вид оттуда, где Павел. Собака ловко лапой набрасывает на шею толстого мужика петлю. Он пытается шуметь и мычанием, и движениями. Собака затягивает на шее удавку. Подымает со дна лодки двумя лапами огромный камень и, с усилиями перевалив за борт, отпускает. Один за другим следуют два сильных всплеска.

Сцена меняется. Под водой. Звучит песня «Come Undone» группы Duran Duran. Связанный толстяк с кляпом корчится и выкручивается, идя на дно.

Сцена меняется. В лодке сидит одна собака.

Крупный план. Она сплёвывает в расходящиеся по воде круги и пузыри:

- Собак, видите ли, они говорящих не любят! Подкаблучник чёртов! – она вздыхает – Правду-матку они не любят. Сам бы помалкивал! А мне с какого немой прикидываться?! Достал, сука!

Собака включает в лодке портативную акустику, берёт в лапы вёсла и, подмигнув Павлу, уплывает в темноту под песню «Ты неси меня, река» группы «Любэ».

Сцена № 129.

Там же. Павел слышит шаги на мосту. Явно идут двое. Останавливаются. Мужские знакомые по сцене с гаражами голоса (первый Перегудов, второй Неудачин), диалог:

- Забористая трава!

- Так ракушечья. Давно слыхал я про неё. Пробую впервые. По легенде с неё такие глюки должны прийти!

Павел немного подымается по тропинке вверх и, притаившись в кустах, наблюдает.

Сцена № 130.

На мосту, хорошо освещённом фонарями. Крупный план двух мужчин. Стоят, спиной опершись о перила. Перегудов:

- Какие «такие»? – передразнивает.

- Дай время - увидишь! – Ухмыляется и подмигивает Неудачин.

Общий план ночной реки, типа прошло минут десять. Слышится голос Перегудова:

- Я рыба!

- Да иди ты! – Неудачин.

- Рыбы не ходят… Я плыву в пучине вод. Буль-буль-буль. Пузыри!

Слышны быстрые шаги.

Вид моста, где Перегудов лежит на пузе и делает движения пловца.

Неудачин, бегая вокруг него, орёт:

- Придурок! Ты ещё икру метать начни! – ускоряется – А трава-то работает. Ни фуфло барыжат! Ой! - он падает рядом и кричит: – Я гребу-гребу-гребу, ластами плещуся! Я рыба, большая толстая рыба!

- Нет! – перебивает его Перегудов – Я рыба! Настоящая рыба –я! А ты…

- Ну?! Кто я? – Неудачин явно злится.

- Ты лже-рыба!

Неудачин и Перегудов пинают друг друга «рыбьими хвостами» - сложенными вместе ногами.

На мосту появляется упитанный чёрно-белый кот (крупный план). Увидев их, замирает.

Вид моста и мужиков.

- Гляди! Морской котик! – орёт Перегудов, продолжая «плыть» брасом по асфальту – А я рыба. Акула! Иди сюда, я тебя съем!

Кот (крупный план) крутит лапой у виска:

- Не! Валить отсюда надо – и под внезапно появившиеся странные отсветы и крики мужиков: «а-а-а!» убегает в темноту (общий вид берега и убегающего кота).

Сцена № 131

Предрассветные сумерки. На мосту никого.

Под мостом. Павел, окончательно замёрзший и морально подавленный кемарит в ящике. Вздрагивает от того, что слышит механические звуки. Снимает ящик и ставит у опоры моста.

Видит, как по дорожке спускается медсестра Ира в футболке и шортиках на детском самокате с большим мешком за спиной. Павел машет рукой. Потом типафоткает. Ира останавливается в нескольких шагах от него. С усилием скидывает мешок на землю:

- Вот! – тычет в мешок - Это тебе за ящик. Сперва я хотела даже, чтоб ты его выбросил, но… Короче, я забираю ящик себе.

Павел всё это время рассматривает её ноги, типафоткая. Ира толкает его в плечо:

- Эй! Так я забираю ящик?

- Угу - кивает Павел – не отрывая взгляда от ног Иры.

Она хватает ящик и быстро уезжает в туман.

Сцена № 132

Там же. Вокруг становится светло. Свет фонарей постепенно гаснет совсем.

Павел включается в реальность. Он немного растерян и подавлен. Но наткнувшись на мешок, резко приободряется:

- Так, посмотрим, что она тут притаранила – потирает руки и развязывает мешок.

- Притаранила! – картавит где-то поблизости ворон.

Крупный план содержимого мешка. Там находится морковка с ботвой. Звук типафоткает.

Павел радостно бьёт себя в грудь и орёт:

- Это несказанное везение!

Он высыпает тут же морковь на землю и, озираясь вокруг, кричит:

- Пыр-пыр-рыр!

За пару секунд отовсюду набегают кролики (штук 50) и бешено жрут морковку.

Крупный план умильного лица Павла, он типафоткает.

Сцена № 133

Раннее утро. Набережная. Павел сидит на скамейке и гладит одного из кроликов. Еще несколько на земле подъедают какую-то травку. На спинке скамейки поодаль сидит ворон. Павел говорит ему:

- Как думаешь, Евлампий Спиридонович, пожалуй, надо пойти и поблагодарить Иру за такую щедрую оплату? Вон скольких – он делает широкий жест рукой туда, где разбегаются по прибрежным кустам кролики – она сделала счастливыми! А ящик… - он меняется в лице, хмурясь.

Ворон кричит:

- Ящик – это кусок картона!

Лицо Павла просветляется, он улыбается:

- Кусок картона.

Сцена № 134

Раннее утро. Здание поликлиники. В кустах под окном.

Павел видит за стеклом, слегка прикрытым вертикальными жалюзи, два силуэта – врача и медсестры. Немного пошарив тут же, он достаёт из кустов деревянный ящик, подставляет под стену и забирается на него, чтобы лучше видеть. Наблюдая, типафоткает.

Вид кабинета со стороны Павла. Звучит музыка из финала мультика «Семеро козлят». Врач и медсестра, взявшись за руки, хороводят, умильно улыбаясь друг другу.

Павел замечает, что на кушетке лежит его портативная акустика, в углу стоит его ящик. Крупный план – исказившееся ужасом лицо Павла. Он шепчет:

- Кеды…

Крупный план ног врача в тех же кедах, что были на Павле в сцене № 2.

От увиденного Павел падает с ящика на землю. Одновременно: врач с медсестрой бросаются к окну. Возле Павла оказывается дворняжка. Она лает.

- Фу, Бобик! – кричит на собаку Павел.

- Фу! – вторит врач, и собака замолкает, усевшись неподалёку – Это Небобик – улыбается врач.

Павел округляет глаза:

- А кто? – немного замявшись – И уши Бобика, и хвост его… - разводит руками – Ну кто же это, если не Бобик?

- Небобик! – говорят хором медсестра и врач.

Ира поясняет:

- Раз Альберт Янович говорит: «Небобик», значит так оно и есть.

Павел недоумённо:

- А Бобик где?

Ира и Альберт, берутся за руки, переводят взгляды на Павла и поют, чуть качаясь:

- А он там, там, там, где смородина растет,

И береза тонким прутиком песок метет,

А он там, где весна,

А мы здесь, где зима – глядя друг на друга –

Главное, что есть ты у меня.

Чмокают друг друга в губы.

Врач обращается к Павлу, наклонившись над подоконником:

- Ты это, заходи, раз пришёл. Чего зря грядки топтать.

Крупный план ног Павла в розовых резиновых сапогах на грядке с листьями моркови. Неловкое переминание с ноги на ногу. Его голос:

- Простите Христа ради!

Сцена № 135

Кабинет. В углу стоит ящик. На столе, заваленном бумагами, валяется портативная акустика. Врач и медсестра сидят на стульях около стола. Павел - напротив на краешке кушетки:

- Альберт Янович, я это… - мямлит – Пришёл поблагодарить вас – зыркает на Иру – обоих сердечно! От своего имени. И от имени каждого из всех кроликов, накормленных Вашей морковкой – встаёт и отвешивает земной поклон со словами – Да будут деяния и дни ваши благословенны!

Крупный план изменившегося лица Павла при поклоне, затем – кеды. Звук типафоткает. Павел выравнивается, садится и говорит:

- А… - запинается – кеды, я смотрю, в пору пришлись Вам.

Врач самодовольно кивает и выставляет ногу в кеде напоказ, крутит нею:

- Ага! – кивает врач с дыбильно-довольным видом.

- Но… - Павел теребит подол фуфайки – Про них уговору не было. Я и так Вам всё отдал.

Врач пожимает плечами, причмокивает и снимает кеды. Ира с возмущением произносит, изображая почтальона Печкина:

- Вот до чего бывают люди до чужого добра жадные!

Врач, оставшись в оранжевых носках, встаёт, демонстративно отгораживает медсестру, и изображая царя из «Иван Васильевич…», говорит:

- Забирайте!

- Но… - недоумевает возмущённо Ира.

Альберт тем же манером:

- Врач знает, что делает!

Сцена № 136

Общий вид поликлиники. Павел убегает вдаль вприпрыжку, размахивая и крутя рукой с кедами. Громко напевает песенку из мультика «Просто так» в манере ослика.

Сцена № 137

Двор около дома детства Павла. Звучит в странном исполнении песня «The house of the rising sun». Общий вид. Гаражи. Возле них на бревне сидят Витёк, Перегудов и Неудачин. Витёк играет на комусе, Неудачин на губной гармошке. Перегудов выстукивает ритм какими-то железяками и ведёт мелодию голосом без слов на манер горлового пения (например, Bugotak - Kozhung Of The Rising Sun).

Под этот звук переход сцены. И песня постепенно затихает.

Павел сидит на лавочке (не забывая типафоткать) около бабки Нади, что огрела его по ящику палкой.

Бабка:

- Ну и как тебе в родных пенатах, Павлуша?

- Да как обычно, баб Надь – он едва заметно касается рукой своего зада – Душевненько. Я прошёлся по городу. Ничего почти не меняется. Дом, двор, - он улыбается – даже Вы на этой лавочке! Школа на том же месте. И баба Валя там же. Только теперь билеты в сортир продаёт… - он оживляется – Кстати, а что у неё с глазом случилось?

Баба Надя смеётся и, махнув рукой, говорит:

- Ой, это у неё след страстной и безответной любви! – видя удивление и дикий интерес в глазах Павла, продолжает по-свойски – Когда ты переехал отсюда, она ж ещё в самом соку была. Замуж так и не вышла. Но крутила тут с разными. Запал на неё Петрович тогда. А Валька ни в какую!

Сцены меняются по ходу рассказа. Тип воспоминания.

Бабка:

- Говорила Валька Петровичу: «Плюгавый ты и низкорослый» - и смеялась. А я, возьми, да и ляпни как-то ему, мол, что ты вокруг да около? Мол, женщины поступки любят. Только одними там цветами да рестораном её не возьмёшь. Надо что-то такое, чтоб на всю жизнь запомнилось. Чтоб след неизгладимый остался. Ну и, дескать, упор сделать надо на его внутренние качества, раз Валька над внешностью смеётся.

А этот… идиот буквально что ли понял… Короче! Сидели мы с соседками вечером на лавке. И Валька с нами. Тут подходит Петрович. Весь какой-то сосредоточенный. И говорит Вальке: «Хош, глаз высосу?!» Ну мы со смеха и покатились. А Валька - дура! – «А давай». …Ну этот и... высосал!

Там же на скамейке. Павел и баба Надя смеются.

Павел:

- А зачем он это сделал? Смысл в чём?

Бабка, качает головой:

- Сказал, что теперь Валька сможет этим глазом увидеть, какой Петрович красивый изнутри!

Ошарашенное лицо Павла, затем общий смех.

Отсмеявшись, бабка:

- И надолго ты к нам?

Павел пожимает плечами:

- Отпуск на две недели брал. Полторы осталось. Вот, правда, жить мне сейчас негде – он отворачивается, чтоб бабка не заметила, что он врёт – За гостиницу хватило оплатить только до вчера. А сегодня мне и ночевать негде. Вот такие дела, баб Надь – он вздыхает.

- Живи у меня – обрадованно предлагает бабка – Ты ж мне как родной!

- Ой, спасибо Вам! Да я хоть в прихожей на коврике, лишь бы не под мостом! – благодарит Павел.

- Господь с тобой! Живи – помолчав, бабка наклоняется к его уху и в полголоса – Пока будешь тут, поможешь мне этого гонять… в ящике.

Ошарашенное лицо Павла крупным планом. Бабка продолжает:

- Повадился стервец! Ящик картонный на башку наденет и по кустам шастает! И чего ему там надо, в крапиве-то, ума не приложу. А на днях в малинник к Петровичу залез. Так тот его солью из револьвера-то и подстрелил.

Павел кивает. Бабка:

- А револьвер-то этот старинный. Из него Пушкин в Дантеса промазал, говорят.

Тут бабка сосредотачивает взгляд на ногах Павла. Он смущённо ёрзает и пытается спрятать под скамейку ноги в кедах.

- Так это ты, стервец такой!

Павел почти шепотом:

- Тише, умоляю, тише… Я больше не буду.

Бабка явно смягчается и, уже чуть посмеиваясь:

- Как попка? У врача-то был?

Павел кивает, стыдливо уставив взгляд в землю.

- А после ты уже… ну, того? – она подмигивает.

Павел недоумённо смотрит на бабку. Она:

- Ну, какал?

Павел ещё больше краснеет и кивает. Бабка хлопает его по спине:

- Да не тушуйся ты! – она заговорчески понижает голос – Альбертик всегда жертвам Петровича ставит этот, как его? – она чешет в затылке, видя искажённое ужасом лицо Павла, успокаивает – Да он за две недели рассасывается! …Как же его? – Бабка щёлкает себя пальцами по лбу – О! Калотрансформатор!

Павел чуть хмыкает, бабка заливисто смеётся.

Под рассказ бабки идёт сцена типа воспоминаний.

Бабка рассказывает:

- Давеча Витьке, алконавту… - она тычет в сторону гаражей – Вон он сидит там! Тоже жертве Петровича, любителю малины, врач это приспособление примастырил – она разливисто смеётся – Так после Витьки из сортира… Он же любит вон в тот уличный бегать – она указывает рукой на покосившееся деревянное строение из старых досок – Так вот, когда Витька выскакивал оттуда, за ним из дверей ещё минут пятнадцать тянулась по всему двору вереница прозрачных светящихся баранов коричневого цвета! И все блеяли!

Там же на скамейке.

Бабка и Павел хохочут. Потом бабка:

- Так, у тебя-то как? – она хмыкает – Вернее, чем?

Павел прячет лицо в ворот фуфайки:

- Бабочками.

Сцены типа воспоминаний.

Ночь. Под мостом. Звучит мелодия(там, где проигрыш и свист Fly Project feat. Andra - Butterfly). Павел спешно прячется за опорой.

Общий вид моста. От опоры вверх поднимаются светящиеся бабочки и исчезают в радужном свете фонарей. Два тёмных силуэта убегают прочь по мосту.

Сцена № 138

Солнечное утро во дворе. Павел в джинсах и свитере выходит из подъезда (переночевав у бабки) и идёт по дорожке со двора, типафоткая. Перед ним возникает собака. Та, что была возле поликлиники.

- Привет! – кричит собака, виляет хвостом и подскакивает к Павлу.

Тот, присев на корточки, радостно обнимает пса:

- Здравствуй, Бобик! Это же ты?

- Конечно я – подтверждает собака – Я Бобик. А почему ты в сомнениях?

Павел встаёт. С претензией и обидой:

- А возле поликлиники кто был? Почему ты там прикидывался?!

Пёс сидя гладит Павла лапой по штанине:

- Это был Небобик.

- А кто?! – раздражённо выкрикивает Павел.

- Да Небобик это был, говорю же – горячо поясняет пёс – Он – это не я, а я – это не он… Ну, то есть, да, он как бы я, но только внешне. Вот у меня нет ошейника, а у него есть.

- А… – кивает Павел.

- А! – Бобик изображает Надю из «Любовь и голуби» - Кстати, ты сейчас в поликлинику? – Бобик виляет хвостом – Ира просила, чтобы ты зашёл.

- Ира?! – глаза Павла округляются.

- Идём, там расскажу – говорит пёс.

И они убегают по дорожке.

Сцена № 139

Павел сидит на скамейке в кустах около поликлиники. Бобик сидит рядом на земле и как-бы продолжает рассказ:

- Так вот Ира раньше танцевала в народном ансамбле в местном театре. Что они там только не ставили, мама родная! – Бобик хватается лапами за голову - Все детские сказки в спектакли-балеты попеределывали! Представь: балет «Курочка ряба»! Про «Красную шапочку» я вообще молчу! Кроме того, они там поставили музыкальный спектакль «Терминатор»!

Сцена по рассказу.

На театральной сцене чувак в камуфляже Терминатора катается по кругу на "Харлее" под песню «До чего дошёл прогресс». А на заднем плане Ира (в роли Сары) в косухе и кокошнике, как бы прячась от него, вытанцовывает русскую плясовую.

Снова скамейка.

Те же. Бобик:

- А потом театр сгорел. Вот Ира и оказалась в поликлинике. Здесь не её место по жизни. Да и доктор этот – Бобик машет лапой.

Павел с крайне жадным интересом:

- Что доктор?

Бобик, понизив голос и озираясь:

- Тоже из театра. Он там работником сцены был. Не врач он.

- Как же так?! – выкрикивает Павел.

Бобик, гладит Павла лапой по ноге, успокаивая:

- Присвоил себе чужое имя и чужое место. И зовут его не Альберт Янович.

- А как?

- Герасим – шепчет Бобик – Тссс! Я тебе этого не говорил.

- Так Герасим же… того – Павел крестится.

- Того – кивает пёс – Говорят, это его наёмная МумА отправила червей в реке кормить. Только, я тебе этого не говорил!

- А кто она такая?

- Ротвейлер, сука. Собака Катьки, вдовы новопреставленного – Бобик крестится.

- А сама вдова?

- А что ей сделается! Уехала с любовником в Гагры.

Павел:

- Бобик, а когда Герка себе чужое имя взял?

- Да вот почти сразу, как театр сгорел.

Сцены меняются по ходу рассказа Бобика:

- Толстый взял Герку санитаром в морг. Потом почему-то сам стал хандрить. Ну, типа сезонная депрессия. Пил недолго и не сильно – это ему не понравилось. А не понравилось потому, что на самом деле он изобретал новый способ, гнать самогон из опилок. Сырьё он брал у лесников. Благо, этого добра у них, хоть отбавляй. Ну и всё ж испытывал на себе… Короче, пошла интоксикация. Пока он так хандрил, Герка его Катьку …того!

Тут идёт постельная сцена в пределах разумного. Врач (Трибунцев) с Катькой (играет Оксана Фандера) рьяно развлекаются в постели.

Снова лавочка. Бобик:

- Кстати, Герка сам инженер какой-то. Башковитый! У-у-у! – пёс подвывает – И в театре придумывал разные штуковины для представлений – Бобик, подмигивая – От того и театр сгорел-то. Проводка старая не выдержала… - он махнул лапой – Так о чём я? Да… Этот преобразователь, что у тебя… там… - Павел краснеет, Бобик продолжает - Придумал именно он. Профессор доработал то, как вживлять. Короче, био-часть. Они наладили производство. Эта фигня очень легко делается. Себестоимость копеечная. Запатентовали. Бабло для клиники нехилое от этого. И Катька в деле, процент тоже имеет. Толстый научил …приемника эти штуковины ставить… И теперь их ставят за большие бабки! А жертвам Петровича по приколу! Развлекуха всем!

Общий смех.

Морда Бобика (крупный план):

- А толстому становилось всё хуже.

Сцена № 140. Тип воспоминания.

Толстяк (Александр Робок, тот, что был в лодке) лежит в процедурной на кушетке, на боку, подперев щёку. Одет в футболку и шорты-песочник с огромной пуговицей на животе. Рядом на полу лежит сука ротвейлер. У кушетки на стуле сидит Гера (Трибунцев). Толстяк ноет:

- Я самый больной в мире человек, и мне больше ничего не надо. Кроме, может быть... ну, какой-нибудь…

- Торт?! – нервно спрашивает Гера (крупный план).

Тот умильно кивает (крупный план).

Собачья морда Мумы (крупный план) тихо цедит сквозь зубы:

- Смолы горячей ему.

Гера вносит в кадр коричневый торт.

Видя это, толстяк расплывается в улыбке и усаживается на кушетке. За его спиной виден плюшевый пропеллер, прикреплённый к шортам.

Гера молча со всего размаху залепляет тортом в рожу толстого. Тот умильно облизывает губы, руки, пальцы…

Сцена меняется, и толстяк уже чистый. Фоном звучит мелодия песни «Леди-совершенство». Толстяк встаёт, из угла рядом берёт сложенный зонт и, загадочно улыбаясь, говорит:

- Пошалим?!

Подходит к раскрытому окну, забирается на подоконник. Стоя там с хитрой усмешкой, раскрывает зонт. Кричит:

- Я тучка, тучка, тучка!

И всё под туже мелодию песни «Леди-совершенство» выпрыгивает.

Внизу слышится треск веток и оханье упавшего с первого этажа в кусты.

Сцена № 141

Лавочка. Павел и Бобик. Пёс вздыхает:

- Вот поэтому и пришлось им поменяться документами. А незадолго до того Катька взяла щенка, Муму эту, чтоб ей! – Бобик сплёвывает. Помолчав, меняется в настроении – Кстати. Как раз перед тем, как толстый окончательно сбрендил, этот Кулибин придумал зоотранслейтер.

Павел удивлённо:

- Что ещё за штуковина?

Бобик хитро склоняет голову на бок:

- А ты думаешь, как я сейчас с тобой разговариваю?

- А…

- А! – пёс передразнивает, изображая Надю из «Любовь и голуби» - Тогда их вживили Муме первой, потом мне и коту.

- Прикольная штуковина – оживляется Павел – А что за кот?

Бобик, возмущённо огрызается:

- С набережной – и вдруг расплывается в улыбке – С этой хреновиной – зоотранслейтером – вообще прикольно!

Далее по ходу рассказа идёт сцена у гаражей, тип воспоминания.

Бобик:

- Я у гаражей как-то Витька подкараулил. Он был в умат! Смотрю: сидит такой одинокий и грустный. Подхожу. И так вкрадчиво: «что, Витёк, опять надрался!». Он как подскочит! Крестится! А я ему: «Паразит! Какой паразит!» Видел бы ты, как он скакал через крапиву!

Общий смех Павла и пса на скамейке.

Бобик:

- О чём это я? Да! Так вот эта болтливая сука Мума как-то прознала про то, что Катька спит с новоявленным Альбертом! С Геркой, по-старому. То есть, по документам, оно всё законно. Но толстяк… Больных принимать же он уже не мог – сам «того» - Бобик крутит лапой у виска – Но новоиспечённому спецу толстый постоянно подсказывал по медицине. Так вот, если б толстяк узнал про интимную связь этих, мог бы и перестать подсказывать – пёс разводит лапами.

Павел недоумённо:

- А кто ж Альберту подсказывать теперь будет?

Бобик, махнув лапой:

- Я тебя умоляю! После этой реформы… Ходят слухи, что врачей скоро официально переименуют. И будет не врач, а лепило!

Хохочут оба.

- Лепило! Лепило! – повторяет ворон, внезапно очутившийся рядом на ветке.

Павел, пересмеявшись:

- А зачем меня Ира звала?

Бобик, наклонив на бок голову:

- Нравишься ты ей.

- С чего ты взял? Тем более, она вроде с Альбертом… - Павел вздыхает.

Бобик:

- Да Альбертик с Иркой пытался мутить. Но она ему вроде как не дала по сей день. Это они по театральной привычке чёт там… чмокаются.

Павел:

- А почему ты решил, что я ей нравлюсь?

Бобик:

- Я видел, как она, разговаривая с тобой, хвостом виляла.

Крупный план обалдевшего Павла:

- Каким хвостом?!

- Астральным – картавит ворон.

Сцена № 142

Из дверей поликлиники выбегает Ира и призывно машет Павлу. Они втроём забегают внутрь здания. Крупный план морды Бобика. Он видит у попы медсестры виляющий прозрачный хвост, как у спаниеля.

Они вбегают в кабинет. Ира кричит:

- Он сбежал вместе с ящиком! О, Боже! Кто же теперь будет врачом?!

Павел подмигивает Бобику:

- Мог бы и я. Если…

- Да всё, что угодно! – истошно вопит Ира.

- Если вы вместе с Бобиком выслушаете мою историю.

Они синхронно кивают, усаживаясь рядом на кушетке.

Сцена № 143. Тип воспоминания.

Тот же городок, середина 1980-х гг. Золотая осень. Школа. Перед входом, сильно загораживая дверь расположена сцена из досок, где ученики 7-го класса разыгрывают какую-то сказку про принцессу. Чуть в стороне незадействованные в сценке ждут свой выход. Кто-то, явно взрослый, облачён в картонный ящик. На спине у него наездник. Мужчине явно тяжело, и он переминается с ноги на ногу. Сидящий на лошади – это мальчик по имени Паша. На голове его картонная корона, на шее повязан пионерский галстук. Мальчик от чего-то кривится.

На сцене девочка принцесса говорит:

- Я слышу топот копыт! Это принц ко мне спешит!

Лошадь с наездником выскакивает на сцену. Принц спешивается, быстро целует руку принцессы и с криком:

- Больше не могу! – убегает в ближайшие кусты.

В полной тишине слышится характерный звук «сюрррр!»

Общий вид. В тишине Паша стоит за кустами у самой тумбы статуи пионера-горниста и застёгивает брюки. На это смотрит вся школа. Дети разражаются диким смехом.

В отчаянии Паша с криком: «Я не хотел!» - подбегает к лошади и прячется под картон рядом со своим отцом.

Сцена № 144

В кабинете. Ира и Бобик сочувственно качают головами. Павел, иногда типафоткая, говорит:

- Вот после того случая у меня появилась неосознанная тяга к картонным ящикам… - после паузы – Меня сразу же исключили из пионеров. Нам с семьёй пришлось переехать. В чужом городе я окончил школу – Павел вздыхает. После паузы – И ведь какая злая шутка судьбы!

У школы сцена рассказа Павла:

- Сейчас у школы на том месте, где была статуя, находится платный биотуалет! А билеты туда продаёт баба Валя. Та самая, которая была старшей пионервожатой у нас. Она же перед всем классом позорно сняла с меня значок и красный галстук! А я ведь не хотел ничего такого… Я же не к статуе побежал, а в кусты…

В кабинете. После долгой паузы Павел:

- Тогда они смеялись надо мной. Но это ладно… Потом также громко они смеялись, когда сносили «Горниста». Потом смеялись те, кто специально на месте статуи поставил сортир – Павел отмахивается – И та же баба Валя, я уверен, забыв уже обо мне, тоже смеялась вместе со всеми… – помолчав, он продолжает – Насмехаясь над прошлым, знай, над тобой обязательно посмеётся будущее. Тому пример сама баба Валя.

Ира понимающе вздыхает. Павел:

- По поводу ящика… Я попробую объяснить. Когда мы играли в детстве, в какой-то момент игры можно было скрестить руки над головой, как крышу, сказать: «чур, я в домике» - складывает руки над головой - И этого было достаточно, чтобы тебя никто не трогал… - опустив руки, выдерживает паузу – Потом мы строили шалаши во дворе. Для устройства изнутри использовали картонные ящики… Я любил забраться в этот тесный малюсенький домик и сидеть один. Это была отдушина для моей мечтательной натуры. Там меня никто не видел. И я оттуда наблюдал за происходящим во дворе. Я люблю наблюдать жизнь со стороны…

Павел меняется в лице. Он по-детски искренний:

- Я и тогда, за памятником… Когда услышал смех соучеников – переводит дух – тоже в отчаянии сложил руки над головой и крикнул: «Чур, я в домике!» …Но, вопреки моим ожиданиям, смех только усилился! Мне было так больно и стыдно… - он молчит, опустив глаза; потом смотрит умоляюще на собеседников - Лишь спрятав голову (хотя бы голову!) под картонную коробку около отца, я почувствовал облегчение. Со временем я забыл об этом спасительном ощущении. А потом племянник… Так я окончательно сыграл в ящик.

Ира и Бобик понимающе кивают. Бобик:

- Каждому иногда хочется залезть в будку, чтоб тебя никто не видел – пёс оживляется - А иногда в толпе хочется быть незамеченным. Но нельзя же носить будку на голове!

- А ящик можно – уже повеселевший подмигивает Павел – И, когда ещё фотоаппараты были громоздкими, находясь в ящике, можно было легко их там прятать. И снимать незаметно. Тогда в кадр попадает истинный облик человека. Он не позирует, он такой как есть – помолчав – Я думаю, что каждому из нас иногда нужен ящик. И мне в повседневной жизни его частенько не хватало… - неожиданно, изменив интонацию, произносит - В нём я прятался от самого себя!

- Но ты же сейчас без ящика! – эмоционально восклицает Ира – Ты же можешь без него! Ты же с ним не сросся?

Павел улыбается:

- Так я …вообще нормальный – лукаво подмигивает – Я здесь в отпуске. Приехал на две недели вспомнить детство, поностальгировать и пофоткать… Втихаря. Как раньше. Из ящика! Знаете, какие кадры можно поймать, когда тебя никто не замечает? – у Павла горят глаза и он типафоткает раз семь подряд.

Ира недоверчиво:

- А где твой фотоаппарат сейчас?

Павел радостно:

- Так вот же! – складывает пальцы экранчиком – Самая новая разработка японцев.

Ира глядит округлившимися глазами. Павел подсаживается к ней:

- Смотри!

И в прямоугольнике пальцев на тёмном фоне джинсов на коленях Павла виден голографический экран с фотографиями.

- Обалдеть! – говорит Ира, тоном Гальцева.

Павел поясняет:

- У меня здесь карта памяти вживлена – нажимает на ноготь большого пальца, из-под него высовывается usb-разъём – На любой компьютер могу всё слить!

- Гениально! – восклицает Бобик (фоново звучит «Цветение сакуры») – Чего только не выдумают эти японцы! – пёс меняет интонацию – Кстати, знаете, откуда пошло название Японии и японцев? – все смотрят вопросительно на пса, он продолжает – Издревле на тех островах жили узкоглазые люди, говорящие на каком-то своём языке. Хоть они и выучивали русский, но в их речи было странное смягчение звуков. В те времена работы на островах было мало, и они ездили к русским, где нанимались на стройки…

Павлу надоело:

- Бобик, ближе к сути!

Пёс, кивая:

- Так вот. Тот, кто нанимал их, сперва рассказывал, что именно он хочет, чтобы они построили. Потом переспрашивал, чтобы убедиться, что строители уяснили суть: «Ну что, ты понял?». Строитель складывал перед собой ладоши и, кланяясь, повторял: «Я поняль, я поняль». Сперва их называли японы. Отсюда и япона мать.

Музыка смолкает. Общий смех.

Павел, махнув рукой на собаку:

- А теперь эти японцы вот такой фотик сделали – он снова типафоткает.

Ира качает головой:

- А я-то думала…. – опускает глаза, краснея.

- Что я «ку-ку»! Да? – улыбается Павел.

- Ку-ку, ку-ку! – вторит с подоконника, внезапно появившийся ворон.

- Так, все так думали! – кивает Бобик, подмигивая.

Общий смех.

Сцена № 145

Там же. Из окна слышатся странные крики:

- Вот он! Вот он!

Павел, Ира и Бобик вскакивают. И, видя происходящее на улице, хаотично кидаются к выходу, но оказываются у стены. Павел спокойно и демонстративно отходит, указывает на дверь:

- Как сказал один глава древнего города: «Двери нужны для того, чтобы проходить сквозь стены».

Открывает дверь кабинета, и все трое оказываются сразу на улице.

Там полно больных, встречающих Альберта в ящике на голове. За ним на приличном расстоянии идёт толстяк.

Крупный план морды Мумы в кустах тут же:

- Дерьмо не тонет. Чёртов Карлсон! – и перекривляя - i'll be back!

Сцена № 146. Финальная.

Общий вид. Все те же, там же, около поликлиники.

Все разом надевают на себя ящики и хороводят (включая Бобика, Небобика и Муму) под музыку из финала мультика «Семеро козлят».

На этом фоне начинаются титры.

Под вторую половину титров звучит композиция «Цветение сакуры».

***

Санёк с Вовчиком ещё долго обсуждали детали сценария под фонарём у закрытого «Гадюшника».

- Знаешь, Вов, а пошло всё к чёрту! Снимем мы это кино!

- Снимем, Санёк! Вот прямо с утра и начнём – подмигнул сценарист, пожимая руку режиссёру – А сейчас спать!

- Спать!

Сентябрь 2019 год.

Другие работы автора:
+3
121
20:22
я так понимаю. что это глумление над современным кинематографом?
Ваше право понимать как угодно.
20:25
если я не прав поправьте blush
20:32
+1
С моей лично стороны это дань восхищения и попытка подражания в чём-то, как-то стилю, представленному в фильме «Даун Хаус» ;)
20:46
к сожалению смотрел только кусочки, руки не доходили ..., зимой придётся наверстать
Очень советую этот фильм smileЯ была потрясена, честно говоря, аж таким… прочтением классики))) Особенно, учитывая, что накануне таки читала «Идиота» (причём, именно книга меня тоже очень впечатлила thumbsup)
21:37
Благодарю, раньше ноября не светит, на даче куча дел, но я запомню
20:44
+1
Подражание нашла) в подаче и описании места действия))
но не очень прониклась сим стилем, я про первоисточник сейчас. Но и глянула мельком, конечно, чтобы оценить.
Здесь в тексте не нравятся отсылки к реальным персонажам, были бы выдуманные имена — возможно. Не потеряет же смысл от этого? Могу ошибаться и не понять задумки)
20:49
+1
Не потеряет же смысл от этого?
— Ну… не знаю. Мне кажется, что так оно смешнее. Поглядим, что ещё люди скажут wink
Спасибо за прочтение и мнение :)
20:50
+1
та не за что)
вам спасибо за знакомство с творчеством Абэ Кобо.
11:15
+1
Блин. Мои овации. Вам удалось. bravo
Вспомнил творчество Качанова и бросился искать текст Абэ Кобо
roseБлагодарю.
Только, учтите, что читать после моего рассказа А.Кобо, всё равно что читать Ф.Достаевского после «Даун Хауса» jokinglycrazy
13:38
Я так и понял. И все же ознакомлюсь. Помимо Сёхэй Оока из японских авторов ничего пока не удержалось во мне
11:53
Осень проходит плодотворно! dancelaughОтдельное спасибо — за Цветение сакуры! rose
14:08
+1
Ага laughСпасибо, что читаешь rose
Загрузка...
Светлана Ледовская №1

Другие публикации