Не все дома

Автор:
Виктория
Не все дома
Аннотация:
Текст содержит обесцененую лексику и сцены насилия.
Текст:

Комедия для внутреннего театра абсурда

Текст, написанный курсивом, рекомендуется читать внутренним голосом.

Действующие лица:

Д о р о т и , хозяйка Дома, в дальнейшем С о б а к а и Ж е р т в а.

М а д а м К а с и н ь с к и , соседка Дороти.

Д о к т о р , доктор Дороти.

У а л ь д, писатель, нежданный гость в Доме Дороти.

Жители Дома Дороти:

П е с

Г р я з н у л я

Ч и с т ю л я

М а т ь, она же Д е т к а и с у к а .

Р е б е н о к, он же гаденыш, засранец.

Место действия:

Дом. В Доме Мешок. В Мешке: Цепь, Палка, груда хлама и Жертва.

Время:

00:37

Спать… Надо спать…

Без сна человек живет еще меньше, чем без еды.

Не могу. Уже которую ночь…

Меня изводит чувство, будто я не сделала что-то важное. Не могу вспомнить. Комок в горле. Трудно дышать. Окно. Надо открыть окно.

— Кери-кери-кери…

Мадам Касиньски опять потеряла кошку.

— Принцесса! Где ты?

Маразматичка! Наверное, захлопнула ее в каком-нибудь шкафу, а запаха не чувствует, потому что от нее самой вонища!

— Принцесса! Чертова сука! Куда ты подевалась, потаскуха!

— Мадам Касиньски, час ночи! Я буду жаловаться домовладельцу.

— Заткнись, Дороти! У тебя просто нет сердца. Ты тоже потаскуха. Тебе не привыкать не спать по ночам.

Старая дура! Скорее всего села на кошку своим толстым задом и даже не заметила. А теперь вся округа должна сердце рвать, куда запропастилась бедняжка. Кругом собаки. Какие-то бродячие шавки устраивают свары. Бог с ней с кошкой, но по улицам ходят дети. Куда смотрит полиция? «Мы ничего не знаем, мэм. Вы первая, кто сообщил нам. Благодарим за сигнал, но кроме вас никто не жаловался. Вы точно видели их?» Сволочи, ну какие же сволочи!

А хозяева этих псов? Заведут, а потом вышвырнут, как надоевшую игрушку. Говорят, один вовсе забил собаку бейсбольной битой. Выродок! Его бы этой битой, чтоб мозги разлетелись, лупить наотмашь, не глядя, а потом засунуть ему…

— Принцесса! Кери-кери-кери…

Чтоб ты подавилась своим «кери-кери»! И ведь удар ее не хватит. Может, хоть собаки порвут.

Спать… Надо спать…

— Кери-кери-кери…

Куда мне от этого деться? Под одеяло, с головой, как в кокон.

Нечем дышать!

Жизнь собачья

Пес спал, хоть за это можно было получить Палкой. Надо не спать, а сторожить Мешок. Но все храпели, а Мешок… Лежит себе и лежит. Все нужное из него уже вынули: и Цепь, и Палку, вон еще целая куча хлама валяется. Пес шумно зевнул, со вздохом завалился на ноющий бок.

Во сне приходил Хозяин. Настоящий, не как эти. Не грязный вонючка, что с перепою лезет лобызаться — от самого несет так, будто в нос кулаком бьют. И не визжащая баба. И уж, конечно, не трусливый ублюдок, который лупит Пса Палкой, но сам боится его до мочеиспускания. Пес умеет уворачиваться. Попробуй, попади еще по верткому заду. А когда мерзавец зазевается, так здорово цапнуть его за ляжку! Не сильно, лишь слегка прокусить кожу, чтобы на язык попало несколько вкусных капель. Еще Псу нравится, как тот визжит — тоненько, словно щеночек.

Противная баба тоже визжит, но от ее визга тоскливо. Хочется выть и сдохнуть. Поэтому бабу Пес не кусает. Но она все равно визжит — у нее же Ребенок. Ребенка Пес боится больше всего на свете. Ребенка боятся все. Даже сама баба. Хозяин бы не боялся.

Хорошо, когда снится Хозяин. Он гладит Пса. От этого сладко тянет внизу живота. Тогда Пес больше всего жалеет, что у него нет хвоста. Он бы вилял им так истово, как баба молится по утрам. Но хвоста нет. У всех псов хвосты и у сук даже. Даже у тех, кого изуродовали новорожденными, есть малюсенькие срамные обрубки. А у него нет. Он хуже уродцев.

Зато у него Цепь! Цепь!!! Слышите вы, шелудивые паршивцы?! Она гремит. Пугает посильнее вашего лая. Когда Пес кидается, она грохочет так, что вы, поджав свои сраные хвосты, уноситесь прочь. Ведь вы не знаете, какой она длины.

Пес тоже не знает. Цепь разная. Иногда она не пускает даже к поилке, а может и разматываться до бесконечности. Однажды в погоне за кошкой Пес убежал так далеко, что потерялся. Скитался не пойми сколько, никак не мог найти Дом. Цепь волочилась за ним, как кишки из разорванного брюха той самой кошки. Живучая мразь тогда еще пыталась уползти. Но от Пса не уйдешь, он перегрыз ей хребет, а сам едва не подох от тоски. Хорошо, что вонь от Грязнули вышла и за пределы Дома — словно на поводке привела.

Иногда плохое — это даже хорошо. Грязнуля провонял весь Дом — плохо. Пес часто думал, лучше бы Грязнули не было. Но лучше бы и орущей бабы не было, а лучше всего, чтобы не было Ребенка. Но кто тогда останется? Чистюля — трусливый ублюдок? Так он даже ничем не пахнет. Совсем. Он будет бить Пса Палкой, а Пес кусать его ради визга и вкусных капель. И так до бесконечности. Глупость какая-то. Пусть лучше все останется как есть. Даже вонь. Пригодилась ведь. Хорошо.

Во сне Хозяин снова погладил. Нет хвоста…

Нет хвоста, ну и пусть, зато Дом. У многих хвостатых нет никакого дома. Для чего им жить? Просто, чтобы рыться в помойке, носиться сворой, покрывать сук, сдохнуть с перегрызенным горлом… Или с голодухи, или от гнили внутри, или под колесами, или пристрелят, или спустят шкуру, или… Зачем? Какой в этом смысл, если ничего нет?

Вот у Пса — Дом и Цепь. Дом надо стеречь, а Цепь он любит. Его гордость! Ему бы еще Хозяина… Он бы чуял его за версту, носился по кругу, звеня Цепью, словно чокнутый звонарь. Он полз бы к нему на брюхе, скуля от счастья. А если б удалось хоть разок лизнуть руку, пахнущую так сладко, как не пахнет сука в течку, он бы умер от блаженства и попал в Рай. Это хорошо, что он Пес — все псы попадают в Рай.

В Раю хорошо. Там не будет смердящих, орущих и бьющих Палкой. Кто ж их туда пустит? И Ребенка не будет. Рай для умерших или убитых. Сам по себе Ребенок долго не умрет — ему еще жить да жить, и не убьет его никто. Это из-за него можно убить, как Мать убила Папашу. Правда она в этом ни за что не хочет сознаться, мол, они с Ребенком просто висели у него на шее. Просто…

Когда появился Ребенок, на шее у Папаши появилась и удавка. Его голос становился тише. Он уже не поучал, не давал советов, а если раскрывал рот, Мать затягивала удавку: «Ребенка разбудишь!». Однажды Папаша умер. Не самая плохая смерть. Псу, например, самому хотелось, чтоб Хозяин таскал его на Цепи, хоть до удушья, чтоб через натяг ощущать крепкую руку. Можно задохнуться от счастья.

В Мешке завозились. Сон пропал, с ним исчез Хозяин, словно его и не было. Псу захотелось вцепиться в Мешок, разорвать в клочья вместе с тем, кто там находился. Он вскинулся с места, но Цепь не пустила, и он, натянув ее до удушья, хрипло изрыгал потоки самой грязной собачьей брани.

1:15

Сволочные собаки! Это ж надо, только задремала… Сама вышибла бы мозги — и псу, и хозяину. Жаль биты нет.

— Вон! Пошли вон!

Надо закрыть окно.

Нечем дышать!

Треугольник

— Заткнись! Заткнись! — визжала Мать. — Тварь поганая, Ребенка разбудишь!

Она пыталась ударить Пса Палкой.

— Сучий потрох! На! Получай! Только уложила! На!

Пес уворачивался, извиваясь худым телом, но пару раз ему крепко попало. Ему б досталось больше, но тут Мать запнулась о Мешок и повалилась на пол. Улучив момент, Пес забился за груду хлама, что натаскал из Мешка Грязнуля. Мать пыталась достать его и там. Она старалась дотянуться до паршивца, ткнуть в живот или в лицо, лучше всего в глаз. Но Пес скорчился, подтянул колени к животу и защищал голову руками. Палка лишь слегка царапала голую кожу.

Криком она уже сорвала голос. Теперь горло саднило, душил кашель. В приступах она плотно сжимала ноги, но по ним все равно подтекало горячее. Сзади навалились, перехватили запястье, заломили руку.

***

Какое-то время Чистюля в бессилии наблюдал, как эта мразь размахивает Палкой. Его Палкой! Сжимает в потной ладони, стискивает липкими пальцами с чернотой под ногтями. Ему казалось, он сейчас потеряет сознание от отвращения. Но как же Палка?!

Ничего. Все поправимо. Он все стерилизует, очистит от скверны. Но сначала Палку нужно отнять, а значит, придется дотрагиваться до этой мрази. Чистюля едва подавил приступ рвоты, кинулся к Мешку — вдруг обнаружатся перчатки. Обрывая ногти, он боролся с узлом, но веревка, перемазанная чем-то отвратительно липким, не поддавалась. В ярости Чистюля пнул Мешок несколько раз. Да что толку? Так Палку не вернешь.

Он судорожно вдохнул и задерживал дыхание на время всей борьбы. Навалился сзади, перехватил запястье, заломили руку. Наконец, сведенные судорогой пальцы Матери разжались. Палка со стуком упала, покатилась в сторону. Он отскочил за ней, только тогда выдохнул:

— Это моя Палка!

Прижав к себе свое сокровище, отбежал в сторону и там теперь жадно глотал воздух.

Женщины отвратительны. От них ужасно пахнет. Чем? Женщиной! Чем же еще? Внутри у них, как в канализации — вонючие маточные трубы. Их нужно стерилизовать, заливать щелочь во все дыры. Трубы нужно держать в чистоте.

За что ему это?! Почему он заперт с самой омерзительной из всех? Даже Грязнуля в сто раз чище. Вонь от него ужасная, но от нее еще хуже. Воняет ее ор, каждое слово. А орет она постоянно. Рот не закрывает. Орет о своем выродке. Каждое слово источает запах. Воздух просто пропитан жидким дерьмом, отрыжкой и молоком. Дышать нечем!

Где взять щелочь? Негде. Он давно перетряхнул весь Мешок. Ничего подходящего. Он заперт с паршивым Псом, вонючкой и этой мразью с ее выродком в Доме, где даже нет щелочи!

Нужно чем-то заткнуть ей рот. Нет, лучше зашить. В Мешке наверняка найдется иголка и нитки. Остается только надеяться, что ее мысли вонять не будут.

***

Она сидела на полу в луже собственной мочи, качала перед собой больную руку, как младенца. Запястье вывихнуто, или пальцы сломаны, а может, и то, и другое. Очень больно! Но он касался ее. Ей еще никогда не было так хорошо!

Господи Боже, Царь Небесный! Слава в вышних… Славим Тебя. Благословляем и поклоняемся Тебе.

В следующий раз она снова утащит его Палку, пусть только рука немного заживет. Тогда она сможет сопротивляться чуть дольше — продлит наслаждение. Она улыбалась сквозь слезы, тайком поглядывала в его сторону: Чистюля тер Палку до блеска. Движения руки быстрые, без остановки.

Грязнуля выбрался из-за кучи хлама, понаблюдал за действиями Чистюли, захихикал гнусно, словно озабоченный подросток.

Спокойно стоять он не мог, его трясло от возбуждения. Он приплясывал на месте, отбивая дробь грязными пятками, увивался вокруг сидящей на полу женщины, то подбегая, то отпрыгивая в сторону. Наконец, склонился над самым ее ухом и засюсюкал:

— Не плачь, сладенькая. Не надо так убиваться из-за его Палки. Вот, возьми мою.

Он упал на колени, прогнулся, выпирая пахом прямо ей в лицо.

Она двинула ему в живот кулаком.

— Да-да, детка, вот так!

— Отправляйся в ад!

Крик сорвался кашлем. Кое-как подавив приступ, она тяжело поднялась, побрела прочь от кривляющегося пошляка.

— Куда ты, Детка? — кричал он ей вслед. — Моя палка лучше! Попробуй!

2:07

Не могу. Не могу уснуть. Думала, дело в сексе, вернее, в его отсутствии. Завести знакомство на одну ночь не проблема. Просто нет желания тащиться куда-то, быть привлекательной, смеяться над тупыми шутками, вглядываться в маслянистый взгляд: «А не извращенец ли ты, козлина?»

Ничего, стаскалась.

Не могу сказать, что было здорово. Так, обычно.

Дик или Тим… Не помню, как его звали, сказал по утру, что я спала, как сурок, даже посапывала. Чертов придурок! Это он храпел как боров. Я всю ночь глаз не сомкнула. Еще спросил, увидимся ли снова, наивный идиот. Нет, не на ту напал. Сначала эти встречи по пятницам, потом глядишь, а по дому уже носки разбросаны и круг унитаза вечно поднят, и вот уже глазом моргнуть не успеешь: «Куда это ты собралась, дорогая? А кто будет смотреть за детьми?» Нет уж, дорогуша, ты меня на цепь не посадишь. Заведи себе собаку, ей выноси мозги.

О прекрасном…

— Господи, за что караешь? Избави мя, помилуй мя… — она пыталась креститься, но распухшие пальцы никак не собирались в молитвенном жесте, рука не слушалось. Приходилось придерживать ее здоровой левой. Узрев в этом кощунство, она в отчаянии твердила «Отче наш», не замечая, что уже перешла с шепота на крик.

— Закрой свой поганый рот! — орал Чистюля. — Сука!

— Где? Где? — Пес выскочил из своего укрытия так резво, что куча мусора стала осыпаться с краев.

— Ах ты, паршивец! Чтоб тебя… — Грязнуля кинулся поддерживать груду хлама, игнорируя риск быть погребенным под мусорным оползнем.

До Пса дошло, что речь шла о Матери. Он почувствовал себя обманутым и обиженно заскулил:

— Это не сука. У нее даже хвоста нет.

— Так у тебя его тоже нет, — прокряхтел Грязнуля. — То, что спереди, не хвост.

— Зато у меня есть Цепь! — огрызнулся Пес.

— Зачем? — Грязнуля замер, широко расставив ноги и упираясь растопыренными руками в накренившуюся свалку. Спор захватывал не меньше, чем поддержание порядка в хаосе, пусть даже спор с Псом. И он, вывернув шею, напирал вопросами:

— Вот ответь, зачем тебе Цепь?

— А зачем тебе мусор?

— Где ты видишь мусор, животное? Это искусство!

Едва груда приобрела малейшую устойчивость, Грязнуля опять засуетился вокруг.

— Только погляди, — он что-то вытаскивал с самого низа.

Ему снова было нелегко: извлекая с одной стороны, приходилось удерживать с другой, и он бросал начатое, бежал подхватывать рушащееся нагромождение, подпирал спиной, подставлял плечо, ловил валящиеся со всех сторон предметы и пытался пристроить их на склонах мусорной горы. Это походило на копошение муравья, который не знает, за что хвататься: спасать гибнущие личинки или восстанавливать разворошенный муравейник. Осторожно он вынимал из завалов одну за другой картины в позолоченных рамках или просто холсты, натянутые на подрамники, расставлял их перед Псом.

Пес силился понять, чем так восхищается Грязнуля.

Тут все замазано черным… Ну, может, ему нравится черный? Он же Грязнуля, в конце концов.

Рядом кроваво-красный круг напирал на грязно-зеленый треугольник и, пожалуй, поглотил бы его, но черная линия нарушила его целостность. Круг проиграл, а что это значит, Пес все равно не понимал.

Груда пошатнулась в очередной раз, посыпалась. Из под завала выглянул угол картины. Пес сам аккуратно вытащил ее. С картины улыбалась некрасивая женщина. Едва-едва, только уголком рта, словно ей приятно видеть Пса, но это секрет, который она выдавать не собирается. «Хозяйка», — подумал Пес и почувствовал пустоту внутри и на конце копчика одновременно.

— Да убери ты это!

Грязнуля выхватил «Хозяйку» и отбросил в сторону. Рассердившись, Пес куснул его за плечо. Палка Чистюли ударила поперек бедра, Грязнуля просто дал пинка:

— Вот глупая скотина! Посмотри лучше на это!

На белом фоне вкривь и вкось контур какого-то четвероногого с кривыми передними лапами, задние напоминали хвостовой плавник дельфина. По всему полотну хаотично разбросаны цветные точки. Одна из них заменяла глаз. На боку пятно цвета запекшейся крови. Другое чернело в левом углу полотна.

— Что это?

— Собака, тупица, разуй глаза!

— Это не похоже на собаку. У нее нет хвоста.

— У тебя тоже нет.

— Это Ребенок рисовал?

— Все мы — дети, а настоящие гении и подавно.

— Кто сказал, что это гений?

— Знаешь, сколько она стоит?

Но Пес не слушал, он отправился рыться в мусоре, хотел еще раз взглянуть на Хозяйку.

2:52

По мне словно асфальтоукладчиком проехали. Я совершенно плоская, двумерная. Меня будто вырезали из бумаги, только еще тоньше листа. И лицо помято, или нет, даже надорвано в уголке рта. Это что вообще такое? Сон? Кошмар? Но я же не сплю!

Голоса

— А-а-а! У-у-у-у!

— Не дали ребенку поспать! Сволочи! Ну какие сволочи!

— Заткнись, сука!

— Где? А эта…

— Только уложила!

— Детка, что ты несешь, он спал три дня. Дай ему грудь, что ли. А потом мне.

— Гори в аду!

— Заткнись, сука!

— У нее же нет хвоста.

— А у тебя?

— А-а-а …

Мать и дитя

— Ну все, все. Хватит уже. — Мягко, но непреклонно она отстранила вихрастую голову от груди.

— Я есть хочу, — гнусавил Ребенок.

— Ты поел достаточно. Молока больше нет.

Лицо плаксиво скривилось.

— Нет-нет, только не плачь.

— А-а!

Крик хватал за сердце. Мать металась по кругу в поисках чего-нибудь, что остановит плач.

— Куда же подевались игрушки?!

— У него не было игрушек.

— Как это не было? Он же Ребенок. У него должны быть игрушки. Это Грязнуля утащил их в свою кучу.

— Да ты с ума сошла, дорогуша! Зачем мне какое-то барахло?

— Врешь, всегда врешь!

— А-а-а!

— Заткни своего выродка, или оба отведаете Палки!

— Тише, малыш, тише. А то дядя рассердится, и нам попадет.

— Попадет? — мальчишка тут же перестал орать, в голосе зазвенели насмешливые нотки. — От него? Он же педик.

Мать ахнула. Чистюля побелел, затрясся, сжимая Палку.

— Педик-педик, — дразнил мальчишка, прыгая точно мартышка.

— Вот что, — Мать пыталась ухватить сына за руку, — пойдем-ка поиграем с собачкой?

— С настоящей?

— Конечно. Пес! Песик, иди к нам, мы хотим с тобой поиграть.

Пес не хотел играть, но Мать, сложив губы трубочкой, посвистела, и он не смог ослушаться.

— Это не собака.

— Как это? — растерялся Пес

— Вот так. Какая ты Собака? Ты — голый мужик. Тут все голые мужики. А тот, с Палкой, еще и Педик.

— Матерь Божья! Откуда такие слова? Я тебе вымою рот мылом.

— Лучше вымой этого педика.

— Я чист! — взвизгнул Чистюля.

— Грязный педик! Грязный педик!

— О, господи! — Мать закрыла лицо рукой.

Грязнуля давился со смеху, показывал пацану большой палец.

— Это ты его научил? — Мать накинулась на Грязнулю.

— Что ты, Детка, в мыслях не было!

— Он! Это он! — мальчишка тыкал пальцем в сторону Грязнули.

Мать пришла в бешенство. Грязнуля пытался ее остановить, но в нее словно бес вселился. Полотна летели во все стороны, она топтала их, рвала, ломала рамы.

Рыдая, Грязнуля ползал на коленях, умолял не делать этого, бросался под ноги, защищая картины своим телом. Теперь он походил на червя, что вылез из земли во время ливня и корчится в предсмертных муках.

Пес свернулся клубком и закрыл лицо руками. Он лежал так и молился, чтобы Хозяйка уцелела, а потом он найдет ее и спрячет. Куда? Да хотя бы в Мешок.

Пользуясь тем, что Мать оставила его без присмотра, Ребенок пытался выхватить Палку из рук Чистюли. Тот оборонялся, уворачивался, как Пес от побоев, отбегал в сторону. Но это лишь подзадоривало гаденыша. Ручонками, перемазанными в чем-то липком, он дотрагивался до Чистюли снова и снова. Это было невыносимо. Чистюля сам не уловил момент, как и когда Палка в его руке взметнулась и опустилась, задев маленького засранца.

— А-а-а!

Крик пронзил Матери сердце. Она обмерла, стоя на одной ноге, подняв другую, чтобы опустить каблук на очередную мазню. А потом рванулась к своему орущему дитя, брошенному на произвол судьбы, ею — преступницей, ехидной. Она бежала со всех ног, но оставалась на месте. Под ней словно прокручивалась лента беговой дорожки. Она уже не могла дышать, ноги отказывались переступать. Упала. Бог смилостивился, повалилась она прямо около рыдающего дитя. Вскочив, заключила его в объятия, прижала вопящим ртом к груди, лихорадочно ощупывала тело, лепеча что-то бессвязное. Переполненная гневом, оттолкнула страдальца и кинулась к Чистюле, вырвала Палку и отшвырнула в сторону.

Пес лишь на полпути осознал, что сорвался с места и несется за летящим предметом. Добежав, он схватил Палку в зубы и, захлебываясь от внезапно накатившего счастья, понесся назад. Но там его ждала вовсе не Хозяйка, а орущая баба. Ребенок, глядя на Пса с Палкой в зубах, перестал вопить, засмеялся визгливо, захлопал в ладоши, как несмышленыш, и потянулся за принесенной добычей. Пес не мог этого позволить. Он должен отдать Палку Хозяйке. Но Хозяйки нет, а Ребенок уже ухватился за концы двумя руками.

— Дай! Отдай сейчас же! — в голосе появились нотки истерики.

Пес не сдавался, Ребенок дергал. Зубы Пса заскрипели. Неизвестно откуда у мальчишки взялось столько силы, но со следующим рывком Палка вырвалась изо рта вместе с верхними резцами. Двумя крепкими ударами Ребенок вышиб побежденному еще несколько зубов. Пес завыл, заливаясь кровью. Мать ликовала:

— Какой ты сильный!

— Ма, нам больше не нужна такая собака. У нее не было хвоста, а теперь нет и зубов.

Чистюля подхватил упавшего Пса под руки, отволок к груде мусора. Грязнуля никак не отреагировал на истекающего кровью. Он прижимал к себе уцелевшее полотно с кривоногой собакой.

Дрожащей рукой Пес потрогал Цепь. Цепь была на месте. Он улыбнулся беззубым ртом и намотал себе на шею несколько витков.

3:36

Ребенок! Где ребенок? Господи! Где мой мальчик? Да что ж это! Его похитили. В полицию! Надо звонить в полицию. Телефон! Черт! Мой мальчик! Мой ма-а…

— Полиция? Ребенок… У меня пропал ребенок!

— Да…

— Да, это я…

— Да я! Я — Дороти Смит… У меня ребенок…

— Да приезжайте скорее, черт вас дери!

— Как звонила?

— Что значит на той неделе? На той неделе пропал?

— Как не было ребенка?

— То есть, вы хотите сказать, что уже неделю ничего не делаете?

— Никогда не было? Как это? Я не понимаю.

— К какому врачу?

— Да что вы… Что вы себе позволяете? Я буду жаловаться! Вы не мо…

Сволочи! Ну какие сволочи! Мой мальчик… Его украли, я знаю, а эти сволочи… Приснилось… Да какой, к черту, сон? Как такое может приснится?

Я что, похожа на ненормальную?

Что мне делать?!

Голоса

— Ма, ну ма!

— Что, радость моя?

— Там кто-то есть.

— Да здесь полно народу, не продохнуть.

— В Мешке, старая дура! Кто-то пытается вылезти наружу.

— Не подходи! Вдруг там дьявол.

— Какой к дьяволу дьявол? Бога-то нет. Там, наверное, другая собака. Эй, педик, развяжи-ка Мешок, а я покараулю рядом. Если там дьявол, как говорит Ма, я так отделаю его Палкой, что мало не покажется.

— Какой ты у меня сильный!

52:03

Я не знаю, где я. Не знаю, что делать.

Корчусь, пытаюсь ползти, словно гусеница. Нет, бабочка, которой оторвали крылья. Наверное, так же больно. Пальцы сломаны. Запястье тоже. Больно везде, словно пинали ногами, даже в лицо. Нечем дышать. Страшно до ужаса.

Голоса. Темнота и голоса. Они говорят ужасные вещи! Это отвратительно. Грязно, непристойно. Кто вообще говорит о таком вслух? Не могу это слышать!

Сама хочу кричать. Челюсть болит ужасно, наверное, зубы выбиты. Язык не ворочается. Даже стона нет, только сип.

Нечем дышать, совсем нечем дышать. Я умираю. Скоро это закончится, в Раю не будет боли. Какой к дьяволу Рай, бога-то нет. Я жить хочу, дышать. Дышать! А-а!

Господи, за что? Что мне делать?

Нет, я не бабочка. Даже истерзанная бабочка — это что-то состоявшееся. Природа закончила акт творения, все решила за нее, ей не нужен кров, даже пища. Лишь быть прекрасной, чтобы слиться с красотой цветка, да так, что тупой, прожорливый хищник не различит границ красоты, что партнер не устоит перед прелестью и продолжит великий замысел бытия — жизни ради жизни. После этого не страшно гибнуть, пусть в муках.

А мне страшно. Страшно, как личинке в коконе, которая больше не гусеница, бесполое и бессмысленное, жующее ничтожество. Но кто? Что там, за пределами кокона? Кем стану, когда треснет оболочка? Что ждет? Что делать?

Больше не могу это выносить. Пусть будет, что будет, только не эта удушающая темнота. Надо наружу. Пусть навстречу смерти. Я все равно погибну, если не разорву оболочку.

Треск покровов заглушил голоса, но после они только усилились:

— Изыди! Изыди, сатана!

— Заткнись, сука!

— Как ты назвал Ма? Получай, грязный педик!

Звук ударов. Крики боли. Хруст и мерзкое хлюпание. Предсмертный хрип.

— Какой ты сильный!

Свет режет глаза. Все, что можно разглядеть, лишь размытые фигуры.

— Хозяйка! Хозяйка!

— Уйди, тупое животное, это моя сладкая девочка.

— Сатана!

— Пошли все вон, пока я не вышиб вам мозги, как этому грязному педику. Это — моя новая Собака. Дай сюда Цепь!

Собаке собачья смерть

Пес умер. Умирать нельзя, надо сторожить Мешок. Но Мешка больше не было, как не было хвоста и зубов. А теперь отняли Цепь. Он не мог больше сторожить этот Дом. Надоело до смерти. Не хотел и не стал. Умер.

Цепь свисала сверху. Такая длинная, конца не видно! Пес наматывал ее на шею, виток за витком, так и поднялся в Рай.

На облаке сидели Хозяин и Хозяйка. Он хмурился, а она улыбалась, едва-едва, чтобы не было заметно, как Она рада видеть Пса:

— Стой ровно, не крутись, я тебя нарисую!

Но Пес не мог стоять, ему не терпелось посмотреть.

— Ну вот, вкривь и вкось… Потому что ты крутился!

— Подумаешь, зато одна из самых дорогих картин в мире!

Хозяйка расплылась в улыбке.

Почему Хозяин не рад? А, мерзкая тварь у него на руках. Нет ничего отвратительнее кошек. Они воняют хуже Грязнули. Эта еще и шипит. Видно, мало ей кишек наружу. Надо было в клочья…

Хозяин гладит кошку. Наверное, у нее сладко тянет внизу разорванного живота. А Пес поджимает хвост. У него есть Хвост!

Любовь и…

Обхватив себя руками, она мерно раскачивалась, словно убаюкивала дитя, напевая на мотив колыбельной слова мотивы:

— Отче наш, иже еси…

— Детка, прекрати это, — еле шевеля языком, пробормотал Грязнуля. — Даже Пес знал, что там никого нет.

— Царство ему небесное, а тебе гореть в аду.

— Вот скажи, о чем ты молишься?

— Мы должны что-то делать.

— Что?

— Не знаю, может, выбраться отсюда. Господь услышит меня.

— И куда ты пойдешь? Одна, с ребенком?

— Мой мальчик связался с блудницей. Как мне уберечь его от греха?

— Апорт, собачка. Принеси мне Палку. Неси Палку, мерзкая сука, или отведаешь ее, как грязный педик!

— Ты видишь это? Это разбивает мне сердце.

Он не смотрел, куда она указывала кивком, что он там не видел. Какая разница, даже если бы Ребенок выращивал кактусы, у нее все равно нашелся повод для переживаний.

— Как я могу помочь, детка?

Она посмотрела так, будто видела его впервые:

— Ничто не дается просто так — Богу нужна Жертва.

Палец выброшенной вперед руки указал на молодую женщину на Цепи. Та уже давненько выбралась из Мешка и теперь ползала на четвереньках, бессмысленно шаря руками перед собой, словно пыталась нащупать на полу что-то нужное.

Грязнуля только кивнул.

Он долго возился с костром, никак не мог развести огонь. Наконец, полотна принялись. Дым пошел такой, что черти в аду Детки обзавидовались. Он попятился, размазывая по лицу то ли слезы, то ли сопли, то ли от дыма, то ли…

— К чертям! Все к чертям!

Главное, чтобы Детка была довольна. А это, пожалуй, самое трудное. Все эти разговоры, про спасение дитя, про жертвоприношение — пустой треп. Детка просто не чувствует себя удовлетворенной, хоть медом ее обмажь, будет, как в дерьме сидеть.

Но она — смысл его жизни. Все это вокруг, эти бесценные шедевры, они ногтя ее не стоят. Да, она, как ребенок, грызет ногти. Сплевывает маленькие огрызки плоти и снова тянет в рот палец. А он… Он готов разорваться для нее на части…

…И разорвался.

Один продолжал ломать рамы, рвал холсты в клочья — все летело в огонь.

Другой подошел к своей Детке, тяжело опустился рядом, пристроил голову ей на колени. Она запустила пятерню в его сальные космы, нежно перебирая слипшиеся пряди, игриво наматывала волоски на пальцы. Затем зажала в кулаке пучок волос, потянула.

Тот, что у костра, обернулся на крик боли, лицо исказилось ужасом. Голова, что покоилась на коленях женщины, отделилась от тела, словно от пирога жадными пальцами оторвали кусок, и сырная начинка пополам с красным соусом тянутся следом. Плоть пыталась сохранить целостность, удержаться, пусть даже на тонких нитях тканей, на пронзительном крике, но и крик оборвался хрипом, а потом и вовсе смолк.

Оторванная голова повисла на волосах в вытянутой руке детки. В глазах застыл вопрос: «За что?»

— «Тайна любви больше, чем тайна смерти…» — цитируя самого себя, засмеялся Уальд.

Он заглянул в Дом на крики и решил задержаться.

— Тебя забыли спросить. Убирайся, ты… — и голова покрыла писателя грязной бранью.

Уальд не обиделся, не оскорбился: не имеет значения, что думает о тебе оторванная голова. Платком он вытер скопившуюся в уголках мертвого рта пену — остатки брани, затем направился к Жертве на Цепи. Та, глядя на пламя, пожирающее картины, горько рыдала.

— К чему эти слезы?

— Это же… Шедевры!

— Они стоят твоих слез?

— Они бесценны.

— Бесценны… Значит, не стоят ничего. Люди могут набить цену любой ерунде. Даже на грехе можно нажиться.

Жертва пыталась спорить, говорила много, без остановки: про память культуры, про глубокий смысл, символы… Писатель только ухмылялся. Вырвав лист из блокнота, торопливо записал: «Не стоит усматривать какие-то символы буквально во всём, что видишь. Это делает жизнь невыносимой». Записку смял, щелчком отправил в догорающий костер. Поворошил волосы на затылке Жертвы и медленно растворился в воздухе.

Детка устала держать голову, рука уже дрожала, и она отшвырнула мертвечину в костер.

37:04

Что делать, когда пожар? Звонить в службу спасения. Я и звонила. Но мой пожар внутри. Мой мозг… Он пылает. Тупая корова, диспетчер, сначала что-то мычала в трубку, потом сказала, что переадресует звонок в скорую помощь. А что они сделают? Эти парамедики просто идиоты! Конечно я бросила трубку.

Никто не поможет. Надо что-то делать.

…смерть

Грязнуля поворошил в костре Палкой, зарывая собственную голову в золу. Он слышал, что так можно готовить. Но кто будет это есть?

Долго смотрел на Палку. Она и сама много повидала: и уход Чистюли… Смешно: уход и уход, мда… И страсть Детки, даже Пес мусолил ее в зубах.

Подскочивший сзади Ребенок заломил ему руку, вырвал Палку, стал истово стирать следы грязных рук. Грязнуля пожал плечами: странная штука эта Палка — дает и отнимает. И спокойно шагнул в костер.

— Блаженны страждущие, ибо… — крикнула Мать на прощание.

— Заткнись, мерзкая сука! — завизжал Ребенок. — Не могу это слышать.

Мать едва нашла в себе силы подняться. На негнущихся ногах подошла к своему чаду, обхватила руками вихрастую голову, прижала к груди. Ей хотелось держать его у самого сердца, под которым носила когда-то. Она прижимала его так сильно, что грудина хрустела, груди сплющивались, раздавливались под напором твердого лба. Ей хотелось втянуть его в себя через молочные протоки, втереть, впитать порами кожи. Обратно внутрь. Под сердце. Ребенок задыхался в объятиях, но высвободиться не получалось. Из последних сил он молотил кулаками, нанося бесполезные удары, куда мог попасть. Палка давно выпала из ручонок, откатилась в сторону, ноги отплясывали агоническую тарантеллу. Наконец, тельце обмякло. Мать рухнула на пол, втянула мертвое дитя к себе на колени и умоляюще посмотрела на Жертву. Та поняла без слов, как понимает женщина женщину, с полувзгляда. Палка взметнулась и опустилась на голову Матери. Еще и еще, снова и снова… Остановилась, когда пальцы, сведенные судорогой, не смогли ее больше удерживать.

Стук упавшей Палки стал последним звуком в Доме. В полной тишине, Жертва забралась в Мешок.

12:14

— Доктор, большое вам спасибо! Их больше нет.

— Что ж, это прекрасно — лекарство работает. Нет голосов, и теперь-то вы знаете, что делать?

— Да, теперь знаю.

Бита взметнулась и опустилась. Снова и снова, еще и еще. Стену кабинета, что напротив окна, покрыл причудливый коллаж из кровавых брызг и ошметков мозга.

Безусловно, шедевр! Немного экспрессивно, но знали бы вы, сколько это будет стоить!

+11
457
09:05
+2
Всем читать. И всем понимать.
09:23
+1
09:42
+1
Чего уж фыркать…
По поводу моего мнения ты уже вроде в курсе )
09:23
+1
скопируй, вдруг, кому-нить еще будет интересно.
09:39
+2
Да, это хорошо) (название немного спойлерное, кмк)
А публика как приняла?
09:40 (отредактировано)
+2
Даже со спойлерным названием, никто не въехал. Вопросы были на уровне, кто все эти люди))))))))))
09:41
+2
Ооооспаде… все так плохо? Как можно не въехать-то…
09:43
+2
Я могу рассказать)
09:46
слушаем
09:53
+3
Дороти-фигороти… что за имечко… дастин Хофман? ё-моё, про собак вроде а теперь хрен с горы с палкой… кто все эти люди? нет… дети ещё какие-то… вот же вредный… опять палка и цепь? Господи, про что это всё… А! Джоконда — это я понял. Так они все художники, мать их! Точняк! Ха, но мутновато, конечно… палки, цепи — вот это всё убрать. И пусть разговаривают как люди уже.
09:58
+1
«Гримдарка не нашла» еще забыл))))))
10:05
+1
Хорошо, что нашли Джоконду… хотя бы попытались) вообще в любой непонятной ситуации ищи следы Леонардо до Винчи.
10:07
+1
Только Ваон и нашел
09:50
+1
Любопытно))
Жгите!
10:09 (отредактировано)
+2
1. Вот именно, что абсурда, как сказал сам автор.Особенно подходят к рассказу слова из его же финала- «немного экспрессивно, слегка хаотично...»да, это про него или про нее… а был ли? Ой, вот так примерно воспринимается текст, из минусов совершенно неясный сюжет, что, к чему, зачем? А вправду, зачем столько имен в начале, я думала, что это сценарий:) Дальше все поглотила Тьма абсурда, почему по два имени, что за палка, за которую все борятся, этот собачий рай и цепь, а может это не собака, а человек? В целом, не разобралась в чем идея? О плюсах- автор талантлив, понравились живые диалоги, герои, несмотря на путаницу, все равно вырисовываются и не намудрила так автор с сюжетом, был бы отличный рассуждающий пес и странная семейка, а здесь и вирдом попахивает))Удачи автору! П.с. правда, не знаю можно ли отнести рассказ к гримдарк?

2.Интересный литературный эксперимент. Почему здесь? А почему бы и нет. Смесь жанров, в которой я, увы, не нашла гримдарка.

3.Осилила с трудом. Как эксперимент с формой — очень даже ничего, и если бы сократить примерно на треть, было бы даже интересно. Но в данном варианте слишком тяжело читается, имхо.

4. А потом все поели сморчков.
Мне не понравилось. Какое-то современное искусство в плохом смысле. Такое у Ганина в театре ставить только. Во-первых, нет захватывающего сюжета. Во-вторых, намешано всё, теряется нить повествования.
Эксперименты — это хорошо. Но эксперименты ради эксперимента — это плохо.

5. Фантасмагория и сюр нашли себя в театре абсурда. Гримдарка нет (отсутствует ангст). Больше нечего сказать.
10:37
+1
Странно, что вирд находят, а гримдарк — нет)
А вообще содержательно, да…
09:52
+1
Кто все эти люди, говоришь?))
А про собаку никто не спрашивал? Финал тоже никак не прояснил ситуацию?
09:59 (отредактировано)
+2
спрашивали. Что за рай у собак))))))))))
почему-то про рай для людей никто не спрашивал))) будто периодически там тусят))))
10:00 (отредактировано)
+3
Так вооот… Структура произведения путанная и сложная, а изложение довольно интроверсивное — больше направленное внутрь героини, чем во вне. Тут действительно надо дочитать, чтобы построить связи между частями.
Но мать ежиная, какая жиза… Постоянно переступаю грань терпимого, а депривация сна уже норма. Хаотичные потоки мыслей, сюжетов и голосов особенно невыносимы ночью. Хотя звуки за стенами от них не отвлекают, а только делают хуже. Я тоже заводил себе доктора — но он не помог, просто их всех стало на одного больше. Я как-то пытался их подсчитать, вышло около 6. Более-менее собраться удалось только год назад, по счастью — без убийств. Кстати — как раз после того, как описал каждого из них. У меня слишком высокий уровень внутреннего самоконтроля, я не выпускаю даже Зверя — у нас договоренность о сотрудничестве.
10:02 (отредактировано)
+3
СПАСИБО Надо включить этот фрагмент, как монолог Соседа Дороти)))
crazyДавайте дружить невседомамами laugh
10:06
+2
))))))супер
10:07
+2
А что, конкурс уже закончился?)
10:10
+2
Для меня да)
10:27
+3
Ааа. Я вот думаю репостнуть сюда PRØTЕ́ST и посмотреть на реакцию)
10:30
+2
и что тебя останавливает. Вот смотрим))) ждем))) пока все адекватно)
15:27
А я вот тут без спроса влезу. Что там на реакцию смотреть? «Вата» будет неистовствовать в экстазе разоблачений, «либерасты» оскорбленно промолчат. Вот и вся реакция. Много иронии с сарказмом, мало литературы. Фельетон (а не социальная фантастика, как было заявлено) будто сошел с четвертой полосы советской газеты конца семидесятых.
15:45 (отредактировано)
+1
И всё-таки вы не уловил сути) Впрочем, пока это мало кому удалось, а вот провокация, даже по вашему отклику судя, удалась)
16:26
+1
В моей жизни был период чтения советских газет. Я нигде не встречала в них ничего близкого к собственным посылам. Кто настроен на Вату с либералистами, тот везде это учует, у меня иной замысел, но вижу, вам он не интересен, вы своё вишневое увидели.
16:29
+1
Я говорил о «Протесте».
17:11 (отредактировано)
+1
Ах, простите. ))) мне не жалко, конечно, но во избежание недоразумений, не было бы логичнее, протестовать под Протестом? Что за тонкий ход?
17:19
+1
Нет, я прошу прощения. Эта реплика была ответом Ежу)
17:42
+1
Да теперь-то вижу, но с телефона, мне на почту пришло, и вот созрел «ответ Чемберлену»
11:42 (отредактировано)
+2
bravoЧто такое гримдарк — не знаю, надо погуглить. А пьеса понравилась. Абсурд. Написано отлично. Читать интересно.
16:17
+2
Бррр… wonderМрачно и жестоко)
18:08
+1
15:19
+1
Текст как черный омут. Нырнуть легко, вынырнуть и начать снова дышать — трудно. Талантливо, но жестоко.
15:21
+1
Благодарю.
17:44
+2
Слыш, ты, жестка талантливая) молодцом!
17:45
+1
Кто обзывается, тот сам так называется
02:28
+1
Мнение.
06:06
+1
08:44
+1
Оно есть, но словами его не написать.
08:48
+1
начинается
01:12
+1
Ладно. Отсылки есть, это точно — они есть. Читал с трудом, не очень все понял, кое что понял, но вот конец вроде как все прояснил. Пожалуй, тут отличная концовка, она оправдает все)
Стиль мерзости, безысходности выдержан идеально, мне не хватало деталей обстановки, окружения.
Я не знаю насколько я прав в своих словах, можете меня стукнуть палкой и положить в мешок, но если бы там было написано: дом в 2 этажа стоял между домом мистера Джонстона и особняка миссис МакКлауд, покрашен в серый цвет с облупленной краской на крыльце. — я ненавижу подобных описаний, но тут подобное будет в тему) мне не хватало «адреса» происходящего, какой то привязки географичкской. не знаю почему, но не хватало.
07:49
+1
Спасибо! Я предупреждала. Этот дом без адреса. Это голова Дороти и ее жильцы. Я при написании текста в этот раз не рассчитывала на понимание. Достаточно того, что понимаю я.
Спасибо, что нашел время. Извини, но предупрежден — вооружен.
23:07 (отредактировано)
+3
Мой адрес не дом и не улица,
Мой адрес сегодня такой:
©
23:20
+1
23:05
+2
Ох, круто! Ощущения от прочтения — точь-в-точь как от сна, когда температура за 39, прямо давит на голову.
Да вроде тут даже без концовки проступает «кто все эти люди», не то чтобы было много вариантов)
23:08
+1
)))))))))))я, как обычно, писала для себя. Поэтому никаких претензий к Екатериничевой)))))
Спасибо, что нашли время на прочтение и отзыв.
00:00
+1
Ничего так, неплохо!!! Пожалуй это и на сцене скоро поставят, голый мужик на сцене, это то что надо. bravo
05:41
+1
Там все будут во фраках. Можно и в скафандре чувствовать себя голым.
08:32
+1
Что чувствует актёр?
На сцене балетная группа в обтягивающем трико телесного цвета. Свет прожектора высвечивает того, о ком сейчас речь. Он — герой момента, а его голос за кадром.
Не знаю, насколько возможно затемнять на сцене, и делать невидимыми актёров. Но тут можно поиграть со степенью освещённости.
И с голосом можно играть, они — голоса, не менее важны, чем пантомима.
Мультик?
Ёжик в тумане?
09:13
+1
Ну, кто знает, может, когда-нибудь, мы увидим режиссёрское решение. Жаль, что автора не спрашивают. Я-то уже посмотрела этот сценический вариант в своём Доме. Думаю, я не одна))))
09:24
rose
Автор, как один из элементов «коллективного бессознательного» уже лишний, он своё дело сделал, его тоже в трико или без и на сцену rofl
09:51
+1
Автор всегда на сцене. Работа у нее такая. Трико — это не наша, у нас другие спецовочки)))
11:13
Трико — это не наша,

Ну это уже женское, roseтем более шапка Зайца есть, можно смущение прикрыть blush
11:34
+1
Ага, я рада, что получилось смешно. Это же комедия
11:48 (отредактировано)
Идея такая классная bravo, не знаю есть ли аналоги, unknownно очень хочется поучаствовать crazyвсё это ещё в стихи laugh
13:15 (отредактировано)
+1
Ну, тут уж изголяться в своей манере можно без ограничений. Не смею препятствовать
15:26
+1
18:46 (отредактировано)
А ещё монологи, Палки, мешка и цепи yahoo
18:54
+1
А что с ними?
20:23
+1
rose
Я про продолжение, они живые, они ни просто символы, они одухотворённые символы, и при каждом действии каждого персонажа, им есть что сказать laugh
20:27
+2
Эк вас… вдохновило))
20:33
+1
уф… ну не знаю, но я бы почитала)
20:45
И я, бы тоже! laugh
20:47
+1
Очень понравилось, никак не успокоюсь, dance
Под впечатлением нахожусь, шинковал капусту так аж палецпорезал.
20:49
+1
опасное занятие. Проверено на пальцах. и на сказках. сочувствую
21:04
+2
Ну вы там поаккуратнее уж с капустотоксикозом...;)
21:06
+1
У меня лет так 30 назад была такая идея:
Представим что реинкарнация не фантазия, т.е. буддизм прав. Какие аналоги в живой природе? Сеем семя, получаем колос, на нём зерно не одно.
Так и мы.
Душа у нас не одна, есть одна ведущая, и другие которые растут и развиваются в нашем теле. Именно они и ценность в ином, неведомом нам мире.
Но они проявляются. Во время сновидений, когда «главарь» в дрёме, проявляется их взгляд на нашу жизнь. Сны мы видим их глазами.
Мой старший сын назвал эту гипотезу теорией полидушия.
Потом находил довольно прямые утверждения, в Библии, которые практически говорили об этом, но как то косвенно.
И тут, внезапно, без объявления войны, читаю вас, впадёшь тут в эйфорию.
21:09
+1
Очень интересно. А мне вот один мой друг сказал (ничего не зная про рассказ) что он будто из мешка выбрался))) Вот ведь как)))
А сны мои лучше в рассказы не превращать. А то писаться будут не только герои, но и читатели.
21:11
+1
а про идеи да… я вот так думаю иной раз, смотрю, а кто-то на эту тему уже написал, снял, да все не то, все не так, а поздно))))
21:53
+1
Мы с женой по очереди трём, она немного, потом я, потом опять она, сегодня 2 кочана, они большие гады, крутятся в руке. Руки не оттуда. Как раньше большущие бочки на зиму заготавливали? Зарядили пятилитровую банку, палец заживёт, а капусточка, вкусная, с морковкой и несколько изюминок туда. А сок… pitchup
23:29
+1
Какие молодцы! Пример, что ли взять? Я вообще не хозяюшка нынче)
23:37
+2
Я тоже уже нашинковала капусту. Пятилитровая банка в холодильнике стоит smile
23:40
+2
Вы добить меня решили? а мне сегодня салат из 2-х помидор и то муж порезал))))
23:42
+2
Молодец муж. А что? :)))
23:45
+1
Ну, в нем никто не сомневался, речь-то обо мне))))
23:47
+1
А не при каждой жене муж салат нарезает :)))
23:50
+2
это была психологическая атака))))))))
23:58
+1
Teo
15:58
+2
Знакомые ощущения испытал при чтении. Талантливо, молодец.
16:13
+2
Спасибо друг
18:37
+2
Не скажу, что все поняла, но как же это красиво! Как погружение: глубже, глубже, уже дышать нечем, но хочется до дна…
Конечно, много отсылок. Не все угадала. Много символов. Та же самая Палка. Мать и Дитя… Мадонна с младенцем? Непорочное зачатие? Не уловила до конца. Но как же мастерски написано!
Подобный рассказ был в одной из групп командного турнира. Похожий не по содержанию, а по мастерству. Помню, что ничего не поняла, но голос оставила с удовольствием.
Прижав к себе свое сокровище

К себе свое — царапнуло. Наверное, потому, что все остальное на высоком уровне. Может, прижал к груди свое сокровище?
напевая на мотив колыбельной слова мотивы:

Слова мотивы? Или это опечатка, так как у меня просится «слова молитвы», или специально придуманный ход.
А что со временем? 52.03? 37.04? От потолка? Или что-то эти цифры означают?
Пес свернулся клубком и закрыл лицо руками.

Вот это предложения прямо под дых… Аж дыхание перехватило. Даже не знаю, почему… Пес, лицо, руками… Меня потрясло это.
18:51 (отредактировано)
+2
Ух-ты правда опечатка, спасибо! Молитвы, конечно.
К себе… мда, вижу, что коряво, до этого не видела, спасибо.
Да)))такой рукастый пёс)))
Я это видела, как личности, перетекающие друг в друга, суть Дороти. Их конфликт переродил ее из жертвы в палача. Вообще хотелось о болезненности системы ценностей поразмыслить.
Про символы… палка это палка, сила, власть, агрессия. Цепь это цепь _ рабство привязанность. Мневообще кажется, все очень плакатно, все на поверхности)))
Спасибо, что читаете. Огромное спасибо за поправки
20:42
+2
А про время… Да, это не просто цифры. Это время Дороти. У него естественных ход, пока она снаружи, и вывернутый, когда она погружается в себя.
20:47
+2
Понятно. То есть, 52.03 в обычном режиме это 03.52?
20:49
+2
наверное)
21:40
+1
может даже 374,562, кто знает? eyes
20:48
+2
Сложный, интересный, необычный рассказ.

Отчего-то появилась и подхватилась идея о сюрреалистичности расказа. Это не сюрреализм (в котором должно быть что-то от над-реальности, парадоксальности и несочетабельности элементов). В рассказе все элементы и персонажи, в общем, обычны, понятны по поступкам и взаимодействиям. Автор приложил много усилий, чтобы сделать поступки персонажей мотивированным. И этим, понятное дело, устранил сюрреализм из рассказа как основу. По стилю рассказ, скорее, символистский (в самом, что ни есть, традиционном смысле). Да еще написан с отчетливым вкусом к commedia dell'arte. Можно разыграть по маскам, если пожелаете. Стиль пьесы (и возможной театральной постановки) — совершенно Мейерхольдовский (версия: «Женитьба» из «12 стульев»).

Но это не вполне абсурд. Абсурд, как часто бывает, состоит в выключении контекста. Контекст неизвестен — и все уже кажется абсурдом. Но до абсурда еще идти и идти, дальше и дальше, еще и еще. Тем более, что контекст как раз дан словами автора.

Приятным свойством расказа является его взрослость. Это рассказ для взрослых, о взрослых эмоциях. Непонятность рассказа проистекает (с моими глубочайшими извинениями) из нежелания принять сложность эмоциональной жизни, в которой намного больше всего намешано, чем в условных «трех мушкетерах». Герои, впрочем, даны несколько одномерно, но такова избранная автором форма — это не характеры, а маски.

Рассказ настолько обнажен, настолько открыт в своем основании, что (вероятно) порождает неловкость и тем создает впечатление непонятности. Я же полагаю, что рассказ просто «гол», и искать на нем «покровов» не стоит совершенно. Все сказано прямо, четко, отчетливо. Разве что у меня свой набор демонов голове, но к рассказу это отношения не имеет. Пояснения автора в комментах роли не играют, потому что дают новый и новый ненужный «обоснуй», но, по сути, ничего не добавляют. В рассказе все уже есть. Все добавления — от лукавого.

Не понравилась сбоку прикленная фраза «все псы попадают в рай». Мне кажется, совершенно незачем подверстывать к самостоятельному рассказу расхожую (уже) поговорку. Рассказу это не на пользу, теряется его нацеленность и появляется какое-то вихляние. Тем более, что «попадание в рай» пса в рассказе дано весьма суровым (литературно блестящим!) образом, к голливудизму отношения не имеющим.
21:04
+2
Спасибо! Рада, что почувствовал и принял мою манеру подачи. Все так. Тем удивительнее были вопросы: что за цепь, что за палка? Ну вот цепь да палка)))) про чужеродность фразы… не знаю, мне она не кажется чуждой. Я не первый раз вижу необходимость для героя в таких фразах. У меня был детский врач, повторяющий про себя «я слишком стар для этого дерьма» ну потому что ему хотелось это повторять, внутри ему хотелось быть орешком))) и пёс… быть может, он видел мультфильм или она… и в потоке бреда отголоски фразы… инфантилизм мышления. Да, если нужно объяснять, то не нужно… но… мне как раз не хочется разматывать смысл и значение употребления поп-цитат. Мне хочется, чтобы они работали на героя, чтобы читатель как-то среагировал. Как на помаду Джунгли ред. Это визитная карточка сериальной гламурной стервы. Не каждая женщина осмелится. Я, наверное, непонятно пишу, все в кучу?
Большое спасибо за отзыв. Рада тебе, как читателю. Рада, что написала именно так. Ведь читают. Просто счастье.
Что до поп-цитаты: раз хочется и кажется правильным — делай и все тут. Это — авторское, а у меня — свои соображения о пуризме в литературе ))
21:13 (отредактировано)
+3
Надо погуглить, что это))) я просто люблю поп-арт тоже)))
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
Комментарий удален
пуризм-то? пуризм — чистота. Я имел в виду беспримесность, бескомпромиссность авторского выражения. Без костылей в виде поп-цитат )
21:17 (отредактировано)
+2
А)) понятно, но, видимо, это моя дурная черта)))
ну и ладно. Раз твоя черта — пусть тебе и будет )
21:35
+1
21:37
+2
Эта особенность драматурга, ярко проявившаяся в одном из его невероятных произведений strong
21:46 (отредактировано)
+2
Если есть какая-то авторская фишка — она везде проявляется. Можно поискать, где еще есть такое.
21:49
+2
я подумала, да, очень часто)))
21:57
+2
Опять твои прекрасные черты, проявятся и растворятся снова drink
22:01
+1
)))))))))))Ха-ха))))
Загрузка...
Илона Левина №1