Лариса

Жила-была Лариса. Некрасивая женщина. Лицо длинное, черты крупные. Глаза большие, но навыкат и бледные. Нос с горбинкой, но как-то без благородства. Родинки на щеке заметные.

И все это вроде и поправить можно, если макияж да прическа, но не было этого. Косметикой Лариса не пользовалась, не считала нужным. Пушистые волосы подкрашивала хной. Выходило морковно. Вот заберет в хвост их по простому и челку нелепую себе устроит.

Сама высокая, у нас таких дылдами зовут, костлявая, сутулая, нескладная вся, куда ни пойдет, длинными руками то зацепит чего-нибудь, уронит, то споткнется, и широченными шагами вперед протопает, охая громко, тишину нарушит или порядок какой.

Работала Лариса корреспондентом в местной газете, освещала мероприятия. Везде с фотоаппаратом. Придет на концерт или спектакль, может во время исполнения произведения подскочить к сцене и щелк, один раз, другой, третий… Кадр ценный увидела. Говорили мы с ней, мол, не надо бы так, слушатели возмущаются, исполнителям мешает это, ну и запись у нас. Лариса вроде и с пониманием, а потом раз и опять тут как тут со своим фотоаппаратом. Ну вот такая она. Увлеченный человек. Не из злого умысла и не от бескультурья, а просто, заносило ее.

Жила Лариса одиноко. Ходила в церковь, была в общине своя, и подруги у нее все там были.

Появился у Ларисы мужчина. По рассказам — странный. Вместе были не долго. Беременная Лариса приняла решение расстаться. Все тяготы разрыва вынесла стойко, материально пострадала, обобрал он ее. Тут еще мать она похоронила, а спустя неделю родила Варвару.

И похорошела до неузнаваемости. Хоть лет уже за сорок ей было, а просто не узнать. Глаза сияют, черты лица смягчились. А улыбка! Варвару растила, как на то разумение было. Слово «нет» девочка не знала, мать не слушала, в жизни Лариса на баловницу свою голос не повысила. Вырвется у нее девчонка, побежит сломя голову, а та за ней во всю прыть: Варя-Варя… В саду жалуются: неуправляемая, а Лариса улыбается только.

В любви, в ласке, в опеке материнской Варвара прожила восемь лет. А потом заболела Лариса. Диагноз страшный. Тот самый. У нас тогда просто катастрофа была. Трое их, знакомых моих, боролись. Двое ушли в тот год, оставив девочек своих сиротами. Но там семьи были крепкие, отцы заботливые, настоящие мужчины. А Лариса держалась из последних сил. Одна она с Варей. Родственники их сделали вид, что людей этих не знают, только про квартиру их знают. Есть такие люди, которые вот это все и умеют, и могут. Ну да Бог им судья.

Ларисе подруги помогали, община поддерживала. И стала она Наталью, самую близкую подругу свою, просить увезти ее с дочерью в монастырь, чтобы ребенок в детский дом не попал, и Лариса свой век дожила там, куда душа стремится.

Наталья сомневалась, со всеми обсуждала эту проблему. Лариса совсем слаба, Варвара, как была непослушная, так и осталась. Добрая, светлая, нежная, только сладу нет с ней. И путь неблизкий. Вот в сомнениях и терзаниях Наталья дело это двигала. Благословение от батюшки получила, и с монастырем все уладили, Ларису с Варварой ждали там. Да только худо ей совсем стало, и на улице февраль, а у нас в феврале под 40, не до автомобильных поездок. А Лариса плохеет от часа к часу, и вместе с этим крепится ее стремление в монастырь.

Наталья извелась вся. Как? Вот как быть? В итоге не выдержала она, собрала больную с дочерью, и поехали на машине прямо в ночь. 700 км им ехать. С молитвами, с божьей помощью.

Умерла Лариса за 18 км до монастыря. Наталья, измученная всем сразу — бессонной ночью, опасной дорогой, трагедией в пути и чувством вины, едва довела машину. Больше всего боялась, что отправят ее монашки обратно домой. 700 км с трупом и сиротой. Про Варвару не знала, что и думать.

Мать-настоятельница в монастырь пустила, а решение по вопросу не оглашает. Вот Наталья вся в муках душевных, в подвешенном состоянии, ну хоть в тепле, и ребенок в пригляде. Но ведь это пока. В слезах, в молитвах сама не знала, сколько времени прошло. Вопрос решался где-то выше, наконец, вынесли решение, близко к тексту, примерно так: «раз к нам стремилась, значит наша, и похороны на себя возьмем, и место в монастырской земле определим, и о девочке позаботимся». Вернулась Наталья домой. Горе в каждой черточке на лице.

К Варваре из общины ездили часто. Говорят, счастливая она там, светлая, спокойная, послушная. Разумница.

Я как с работы иду, все мимо их дома получается. Дома те деревянные у нас, барачного типа, дворы у них уютные, кругом рябина растет. И все вспоминаю, как высоченная Лариса несется за своей чадушкой: «Варя! Варя!»

А недавно дом снесли.