Нить. 1-я часть.

Автор:
adelaida.agurina
Нить. 1-я часть.
Аннотация:
История про выбор.
Текст:

Малка замуж вышла в шестнадцать. Не рано и не поздно – самый сок девка. И ничего что муж Мирто на двадцать лет старше, да вдовец. Родители Малки верно все рассудили. И, не приняв во внимание дочкины плач и недовольство, решили – свадьбе быть. Только потом Малка поняла, что правы были отец с матерью, ох, правы. Недаром на свадьбе все подружки на нее смотрели завистливыми глазами. Было от чего. Во-первых, не было родителей Мирто уже в живых. Отец получил копытом от тяжеловоза прямо в грудину, да так и не встал после этого. А мать через год забрала эпидемия лихорадки. Мирто и пара его братьев помладше были в ту пору уже взрослыми мужиками, так что благосостояние семьи не пострадало. Да, у Мирто были братья – младшие. Те из них, что были женаты – жили отдельными домами, правда, в общем дворе. Так что входила Малка в семью сразу большухой. Где-то уже подобного не было, но у них в деревне этакая субординация соблюдалась строго. Конечно, с большухи и спрос больше – раньше всех она встает, да всех будит, дает задания, полностью за домашнюю работу отвечает перед мужчинами. Да Малка-то, с семью младшими братьями почитай одна целыми днями, пока отец с матерью в поле, сама работы не боялась. Многие молодухи в деревне готовы были бы и в три раза больше работы на себя свалить, только бы от большух – свекровей, да золовок старших попреков не слышать. Да не давиться краюхами хлеба, когда большухи считают, ни съела ли невестка больше положенного, не слишком ли обжора. Был случай совсем недавно у Фроковой Карты. Все свекр со свекрухой в рот заглядывали, каждый кусок считали, да потом отчет давали сыну – вот съела твоя благоверная аж три ломтя хлеба за один обед– где это видано? Довели девку до ручки, она и повесилась в амбаре.
Да и Мирто, даром что неказист, как говорится, на миру стоит крепко, не сгибаясь, отчет лишь перед старостой. Да перед уездным начальством дает. И землица есть и скотина, и дом крепкий. Жену свою первую любил, баловал, наряды покупал. Лет десять не думал о женитьбе, после того, как померла однажды зимой. Сначала думали – ну что там, простая простуда, а ей все хуже и хуже. Уже и знахаря из леса и доктора из города привозил – оба говорили – поздно обратился. А кто же мог подумать, что так будет? Детей же у них не было
Сам по себе мужик был Мирто добрый, говорил складно, но редко, только по делу, но никогда не обидит, даже если зол, все старается сначала растолковать.
И семья хорошая. Малку как родную приняли. Так что очень скоро поняла она, как глупа была , когда слезы горючие лила по Тэллю. Тот, конечно, красавец из первых, но сирота – ни кола, ни двора. Все у более богатых мужиков на работе, а деньги как получит – так соловьем заливается…По трактирам. Да и капризный он – жуть. Чуть что – сразу с кулаками лезет.

Нет, добрый, основательный, Мирто, который никогда не забудет домашних побаловать - что-нибудь с ярмарки привезти, хоть сладостей, хоть ткани узорчатой, или украшений… -получше будет. Да и в собственной теплой избе посидеть перед очагом после сытого ужина, с каким-нибудь рукоделием, с шутками прибаутками, когда все дружно и тепло – все лучше, чем в чужом амбаре под прохудившейся крышей и на голодный желудок.

Детей у Малки с Мирто долго не было – несколько лет. Как и с первой женой, злые языки тут и тут подложились шептать, что нормальный мужик с неплодной уже года через два расстается. Но Мирто как и тогда, на перешептывания внимания не обращал.
Зато когда у Малки все же родился ребенок – да еще и сын – был счастлив невероятно.
Правда, злые языки тут же зашептали, что ребенок видать не его точно – ведь как иначе объяснить, что у первой жены ребенка не было, у Малки столько лет. Видать Мирто неспособен ребенка зачать. Причем болтающих по углам вовсе не смущало то, что они еще недавно и первую и вторую жену Мирто обзывали бесплодными.
Но что Мирто до разговоров – ничего.
А уж как Малка сына любила – не описать словами. Мужа она, хоть и уважала, но полюбить никак не смогла, так что всю свою любовь женскую, всю ласку невысказанную – всю на Улюшку бросила. Тут главное не утонул бы Улюша, но за этим Мирто следил – баловать не давал.
-Чай не бары мы, - говорил Малке, - так зачем барчонка растить, над которым все будут смеяться, что в десять лет не знает с какой стороны браться за топор? Да и самые вкусны куски ему откладывать тоже не стоит. Возможно, он будущий большак, хозяин. Так что с сызмальства знать должен – в семье все должно быть по чести.
Малка хоть и вздыхала иногда, но соглашалась – Мирто всяко прав.

А сынок, меж тем, подрастал. И надо сказать, только радовал родителей. И пригож был на диво – кожа белая, щечки красные, волосом блондин в Мирто (Малка все боялась, что сынок унаследует ее рыжину да кудряшки). Хотя никто не мог бы обвинить Малку в ведьмовстве, но все же суеверия о том, что ведьмы да колдуны суть жены и мужи рыжие да кудрявые, были неизбывны среди кумушек.
А глаза у мальчишки были – что чистое озеро – голубые да глубокие. Не раз то Малка, то другие родственницы говаривали, в эти глаза глядя
-Эх, растет девичья погибель. Многие из них в этом омуте утонут в свое время.

Улюша не понимал еще ничего. Только смеялся.
Да и помощником рос знатным – не белоручкой. Все обязанности по возрасту знал и справлял справно.
Лишь одна тень иногда омрачала сознание Малки. А пришла эта тень нежданно негаданно вот откуда.

Жила в деревне бабка Верещиха. То ли ведунья, то ли колдунья, а то и вообще ведьма. Старая, согнутая в три погибели. Но жила одна вот уже сколько лет – даже старики деревни помнили еще, как мальчишками уже бабкой их со своей яблони сгоняла. Жила все одна. Но в доме чисто, изба не покосилась, огород бурьяном не зарос. Даже баньку топила. Не удивительно, что слухи пошли о том, КТО на самом деле ей помогает.
Сама Верещиха очень любила рассказывать древние сказы и былины из тех времен, когда еще служители Единственного и Благословенного на эту землю не пришли. В рассказах Верещихи все еще бродили по лесам, полям, древние духи а сверху с небес, смотрели за людьми великие боги.
Надо сказать, простерлась над этими землями длань Единственного. Где хитрыми уговорами, а где жестким наказанием, пытались внедрить в сознание жителей то, что все их боги, и духи, все кто, как считалось, смотрит с небес, или бродит по земле – суть нечисть, коварные демоны, что мозги пудрят. И уж точно ни верить в них, ни тем более жертвы приносить не след
Вот только если с богами кое-как сладили, то от веры в духов никак не могли отказаться селяне . Оно и понятно. Боги – высоко и далеко. А духи, они же вот , от них же и урожай, и лад в семье, и ухоженность скотины зависит. Как не поставить сметанки домовику – обидится же и в доме все верх дном будет, и скотина не кормленная, а еще если кикиморе даст власть, пустит в избу– вообще пиши пропало.
А как не оставить сноп полуденке? Потом вообще с этой земли ничего не соберешь, сколько за ней не ухаживай. А лесных как не уважить? Как пропитаться без грибов, ягод, диких плодов, да и мяско тоже. А тот же Волчий Пастырь – стоит только свистнуть ему и всю скотину, что не под замками, задерут волки. Где, скажите на милость, ее пасти? А хранители рода – предки, что решили здесь остаться. Они хоть и страшные по поверьям, выглядят, как мертвецы ожившие, но без их помощи как сладить?
Так что, промучившись какое-то время, духовные пастыри нового бога оставили крестьянам их духов, «не замечая» обрядов им. Удовлетворились лишь тем, что сбросили с небес старых богов.
К колдовству тоже относились двояко. Хотя за ведовство полагалась смерть. Но иногда ведьм тоже не замечали, если видели, что ведунья в принципе, ничего плохого не делает, а даже помогает. Хотя словом «припечатывали» и «осуждали».
Вот только как костер миновал Верещиху – тут уж был вопрос. Она-то , и все это знали, далеко не всегда делами чистыми занималась – проговаривала на зелья разные, детей помогала выкидывать нежеланных, и говорили, вещи пострашнее делала. А что стоили ее рассказы о богах? За одно это на костер многие отправлялись. А вот Верещиху миновало как-то. Хотя прекрасно вся ее подноготная служителю местному известна была. И если видел он старушенцию, то сразу же переходил на другую сторону улицы, и обязательно читал время от времени проповедь, призывающую все силы небесных ангелов на голову мерзких ведьм и колдунов. Но Верещиху не трогали. Почему? Никто не знал, только уважать ее стали еще больше. И если что, темным времечком, бежали к избе бабки. Тропа не зарастала, хотя жила Верещиха на отшибе
Также не решались и отказать ей в приеме, если приходила она за солью там или за парой картофелин.
Вот так и пришла она в семью Мирто. Мужики тогда как-то отлучились, а бабы были дома с маленькими детьми. О ту пору шел сынку Малки третий годок.
Верещиха сложила в корзинку яйца, что попросила одолжить, и села на лавку, попросив испить воды – умаялась.
Тут же ей принесли полную чашку. Пила бабка медленно, все посматривая на детей, и отвечая им. А те, как будто назло обеспокоенным матерям, липли к ней, как мухи к патоке.

Сидит ведьма. То одного мальчонку, то другого гладит. А тут и Улюша к ней подходит. Улыбнулась Верещиха поначалу, да потом помрачнела и покачала головой.
-Что ты заметила, бабушка? – спросила Малка
-Может, сейчас и ничего, - вновь покачала головой Верещиха., - а только помечен твой сынок меткой жертвы.
-Ты о чем?
-Раньше, в древние времена перед тем, как должна была прийти беда сильная – война, голод, мор, рождались такие вот дети. Когда готова была наступить беда, то знающие люди угадывали момент, когда жертву нужно приносить — когда готовы живущие в лесу предки наши, ставшие грозными духами-защитниками, оборонить от беды. Но только за живую горячую кровь жертвы. Рассказывают еще, что человек, в жертву предназначенный, духами выбранный и сам это чувствовал, когда время приходило. Ну на счет этого ничего не могу сказать. Знать не знаю, а врать не хочу.
Малка слушала сначала со страхом, и сама не заметила, как страх в ее душе перерос в непонятную злость.
-Если твои древние боги такие уж великие, как говоришь, то почему они сами не готовы были спасти людей? Если грозные лесные духи – наши предки, то сами они когда-то были людьми, сами воспитывали детей и внуков. Так неужели они готовы пойти на такое – отнять у матери дитя, у бабки старой – внука? А если и при жизни были это люди злокозненные, то какое им дело до потомков?
-Кто знает, - задумчиво проговорила Верещиха, - нам не дано угадать их мысли. Кем становится умерший, если желает остаться на земле в качестве предка-хранителя? Как меняется его душа, и чем живет? Не нам обсуждать высших.
-Но все же хорошо, что те времена закончились. А Единственный не требует таких жертв, - вздохнула Малка, не зная даже, себя она успокаивает, либо Верещиху убеждает.
Верещиха лишь хмыкнула. А потом допила воду и встав с лавки поклонилась, медленно поплелась домой.
И, хотя убеждала себя Малка, что теперь действительно иные времена, даже с Мирто советовалась, но запал в душу молодой женщины страх за сына и никакой силой не могла Малка этот страх теперь выцепить и выбросить, или успокоить.

Время шло и вот исполнилось сынку Малки и Мирто десять весен. Однажды Мирто и два его брата вернулись невеселые с ярмарки. Когда дети подбежали за привычными гостинцами, он лишь махнул рукой и дети. Почувствовав, что сейчас не время, отстали.
-Что-то случилось? – спросила Малка.
Младшие невестки, что сейчас, как обычно, собрались вместе прясть в большую миртовскую избу, тоже отложили работу и наблюдали за мужчинами, предчувствуя неладное.
-Синим Прудам запретили торговать скотом. И поговаривают, что там будут уничтожать животину
-Да как это? – спросила Малка, побелев, - Зачем?
-Чукса, - коротко произнес Мирто
Малка вздрогнула, не до конца понимая. И лишь через время, когда вспомнила
-Но ведь это…
Чукса – страшилка для взрослых. Болезнь, которая убивала домашних животных и заражала их мясо. Нечто вроде чумы сразу для и для скота и для птицы. Не трогала только людей. Но толку-то? убитая заразой или еще только зараженная скотина была непригодна для пищи – ядовита.
Последний раз чукса приходила еще давно, лет сто назад. И осталась только в летописях да страшных рассказах о повальном голоде. Ведь тогда еще и недород случился.
-Что же теперь делать? – спросила Малка, подходя к мужу
-Посмотрим, - ответил Мирто, - Синие Пруды – не близко. Да может и ошиблись еще лекари с перепугу. Чукса она же почитай, сотню лет назад как была. Только в описаниях и осталась, а в живую симптомы никто не видел. Пойду мужиков собирать. Проведем обряд опахивания, да духам преподнесем сливки, масло и хлеб. Приготовьте так, чтобы не стыдно было. Да еще к служителю Единственного зайдем. Пусть тоже службу проведет. Недаром же мы его кормим.

+2
12:15
134
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Светлана Ледовская