Эрато Нуар

Не Лебедь по гороскопу

Не Лебедь по гороскопу
Работа №3. Тема дуэли: Сон разума рождает чудовищ
  • Победитель
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Текст:

Родилась Дилька под адажио из балета "Лебединое озеро" и знаком Рыб. Но адажио сыграло в её жизни гораздо более важную роль. Хотя… Не будь рыбой - сопротивлялась бы. 

Если верить маме, а маме не верить было нельзя, так в их отношениях сложилось изначально (проклятая Рыба, плывущая по течению), то и зачали Дильку под адажио. Мама может рассуждать про зачатие часами, она уверена, что держала процесс под контролем от первой до последней ноты, была вдохновителем, дирижером и танцевала главную партию. Папе отводилась роль чуть ли ни статиста.

Папа разговоров о зачатии не любил, смущался. Он противник острых тем и интимных подробностей чьей бы то ни было жизни. Папа при подобных разговорах краснел, заикался, беднел речью и потел руками. Поэтому, если папа, не зная куда деть руки, хотел обнять дочь, она непременно уворачивалась.

- Даже ребенку неприятны твои объятия, - говорила мама.

Папа лишь горько усмехался. Он не отвечал оскорблением на оскорбление, обидой на обиду, оком за око. Папа не тот человек, который может дать кулаком в лицо.

- Ты просто не ведаешь, что творишь, Маша! Не! Ве! Да! Ешь! - это самое большее, что папа мог сказать.

Получается, что Дилька умнее папы, так как прекрасно понимала, что мама ведает. У мамы есть цель и она к ней идет.

Помимо цели у мамы еще и большая любовь. И это вовсе не папа. И не дочь. Любовь висит на стене в золоченой рамке - портрет Чайковского.

В раннем детстве Дилька считала, что Чайковский ей дедушка - для чего иначе вешать фотографию? Так и говорила редким гостям: “Это мой дедушка”. Гости смеялись, а мама поджимала губы. Ей не нравилось, что кто-то прибирает к рукам объект её страсти. Став более взрослой Дилька поняла, что поджатые губы - это красный свет. Стой, иначе будет больно!

Мама Чайковского любила страстно и страсть с годами набирала обороты. Дильке казалось, что за папу мама вышла замуж только потому, что его звали Петром.

Дильке, зачатой от Петра под адажио из балета, отводилась особая роль: она должна была воплотить в жизнь мамину мечту. Ей предстояло стать известной пианисткой, чтобы играть Чайковского, или же примой-балериной, чтобы того же Чайковского танцевать. Ни больше, ни меньше.

Первые пуанты были куплены на первый день рождения. Мама повесила их на стену в детской, чтобы они были в поле зрения дочери постоянно. Открыла глаза - перед тобой висит мамина мечта.

Рояль с трудом втащили в квартиру в день, когда Дильке исполнилось четыре года.

- Вот, Одиллия и начинается твой путь к славе, - торжественно произнесла мама. - Будем учиться летать. Ты обязательно полетишь, поверь мне. Я сделаю все зависящее от меня. Даже не так, нет. Мы будем летать вместе. Парить над сценой. Ты, прекрасная лебедь и я...

Да, по документам Дилька была Одиллией Петровной. Мама на этом настояла. Ей образ Одиллии казался гораздо более сильным, чем Одетты. Если верить папе, то он сопротивлялся, но как папа сопротивляется Дилька уже знала.

В быту с именем Одиллия оказалось сложно, так родилось “Дилька”. Дилька - и никак иначе. Никаких Диличек, Дилюшечек, малипушечек. Мама считала, что нежность расхолаживает. Все как в армии - упал, отжался и вот уже зал рукоплещет.

Почему мама сама не воплотила в жизнь мечту стать известной балериной или пианисткой - тайна, покрытая мраком. Мама выдавала разные версии и, в конце концов, запретила на эту тему говорить.

На следующий день после покупки рояля Дилю записали в балетную студию, а еще через несколько дней на дом начала приходить учитель музыки.

- Нельзя сказать, что у девочки явные музыкальные способности, - заявила учительница спустя несколько занятий.

- Разовьем, - маму трудно было сбить с выбранного курса. - Для этого мы вас и наняли.

Репетитор туманно улыбнулась, сфокусировалась на портрете Чайковского и неопределенно мотнула головой. Ей Чайковский тоже нравился и она решила, что с его помощью удастся извлечь из новой ученицы глубоко спрятанное, тем более, что и мама настроена решительно.

Через год полуголодной жизни (спасибо балету) и опостылевшей нотной грамоты, мама предложила Дильке выбрать будущую стезю: балет или музыка.

- Ты уже достаточно взрослая, чтобы определиться, - сказала мама. - Надо сконцентрироваться на чем-то одном и посвятить этому жизнь.

- Я выбираю Чайковского, - ответила Дилька, чтобы угодить маме.

- Чайковский даже не обсуждается. Музыка или балет?

- Рисование, - Дилька наивно предложила третий вариант. - Я буду Чайковского рисовать.

- Музыка или балет?

- Машенька, может, действительно, попробуем художественную школу? - робко вмешался папа.

Мама не ответила, но поджала губы. К пяти годам Дилька про поджатые губы знала все.

- Машенька, может… - Со стороны выглядело так, будто папа на ватном самолетике таранит бетонную стену.

- Музыка, - быстро ответила девочка. Ей не нравилось ни то, ни другое, но у музыкантов не такая строгая диета.

После того раза мама никогда больше не предоставляла Дильке выбора. Ни в чем. А Дилька ни раз пожалела, что выбрала музыку. Балет позволял бы уходить из дома, возможно, получилось бы попасть в класс одаренных и жить в интернате. Об ужасах балетной жизни маленькая Дилька не знала ничего, но она все знала об ужасе, наполняющим её жизнь дома.

Учительница музыки пыталась противостоять маминым методам воспитания, но куда ей до мамы. Репетитор сдалась, сказала, что больше приходить не будет и в качестве трофея (проигравшей стороне тоже необходимы трофеи) увела папу. Папа ушел не сопротивляясь. Мама, как ни странно, за свое не боролась. Может, не хотела тратить силы на объект, который не будет ни танцевать, ни играть Чайковского.

Первый месяц после ухода папа не появлялся. Именно в этот месяц мама решила, что дочь готова к полетам. Готова парить над землей, над роялем, непременно под руку с мамой и под адажио из ненавистного балета.

Дильке воспарить никак не получалось. Она путалась в нотах, билась о клавиши, смотрела на часы, пыталась удержать слезы. Слезы мама не терпела однозначно.

- На часы смотришь? - взвивалась мама и часы летели в стену. Не в ту, на которой гнусно ухмыляясь висел Чайковский.

Мама ставила адажио в исполнении знаменитых музыкантов, на минуту замирала, забывая о дочке, погружалась в музыку, а потом взлетала. Тяжело билась о стены. Дилька в это время пыталась играть в унисон с тем, кто на пластинке. Не получалось никак. Мама хватала её за руку и тащила за собой под потолок.

- Лети! - кричала она. - Оторвись от земли! Почувствуй музыку так, как чувствую я!

После первого, самого страшного полета, девочка пришла в себя в местном отделении травматологии. Сильно болела левая нога. Пальцы распухли и посинели.

- Чем её так? - спросил доктор.

- Прищемило, - ответила мама и заботливо укутала Дильку в свой жакет.

- Понимаю, что прищемило, - не отступал хирург. - Но чем? Чем можно так прищемить ногу?

- Крышкой от рояля, - мама улыбалась. - Не могу оттащить её от инструмента, держится за него руками-ногами. Гений.

Хирург в ответ только хмыкнул.

Через месяц после ухода папа вновь появился в их с мамой жизни. Не вернулся, нет, но приходил три раза в неделю именно в то время, в какое прежде приходила репетитор. Мама, как ни странно, папу не гнала. Видимо, ей нужен был зритель.

- Надо привыкать к публике, - говорила мама. - Посторонние не должны мешать полету над сценой.

- Это я посторонний? - возмущался папа, но мама уже ставила пластинку.

- Маша! - кричал папа. - Ты не ведаешь, что творишь, Маша! Не! Ве! Да! Ешь!

Так жизнь Дильки и шла: приходящий три раза в неделю папа, преданная делу жизни мама и подлый Чайковский на стене.

- Маша, - как-то раз сказал папа. - Перестань топтать Дильке ногу. Ты же доведешь ее до инвалидного кресла.

Мама замерла. Во-первых, ей не понравилось слово “перестань”, а во-вторых…

- Инвалидное кресло - это хорошая мысль, - мама повеселела. - Инвалидное кресло даст мне возможность выходить на сцену вместе с Дилькой. Представляешь?

Девочка с ненавистью посмотрела на отца. Помимо Чайковского в её жизни появился еще один человек, которого она возненавидела всей душой.

Когда Дильке исполнилось пятнадцать, мама неожиданно выдохлась. Мечта рухнула и придавила её обломками. “Рыбы не летают, но Лебедей в гороскопе нет.” - это последнее, что Дилька от мамы услышала. После сказанного мама притихла. Ей вдруг перестали быть интересны и балет, и дочь, и бывший муж в виде зрителя и полеты. Она осела в кресле, которое все эти годы стояло рядом с роялем, и замолчала. Тихая мама была гораздо страшнее мамы прежней. Дилька не знала, что с этой тишиной делать. Чтобы было не так страшно, девочка ставила достаточно заезженную пластинку, на которой адажио, в исполнении известных музыкантов звучало так, как нравилось маме. Мама перестала поджимать губы и улыбалась легкой и светлой улыбкой, свойственной людям, ушедшим глубоко в себя.

Папа сократил свои визиты до раза в месяц.

Через какое-то время Дилька начала летать самостоятельно. Если бы не искалеченная нога, то решилась бы вылететь из квартиры и пойти своим путем. А с другой стороны - на кого оставить маму? Так что о полетах вне дома не было и речи.

Мама умерла как-то незаметно. Громко жила, тихо ушла. Даже дочь не сразу поняла, что мамы уже несколько дней, как нет, а куль, осевший в кресле, это уже не мама.

Папа хотел хлопоты с похоронами взять на себя. И бывшая учительница музыки не возражала. Но Дилька поджала губы. Так поджала, что папа шарахнулся в сторону.

Маму она похоронила в рояле, предварительно вытащив из него внутренности. Дилька была уверена, что маме бы это понравилось. А кому бы не понравилось? Гвозди в крышку рояля несостоявшаяся пианистка забивала сама. Умудрилась ни разу не попасть по пальцам, она продолжала беречь руки, как наказывала мама. Рояль приставила к стене, на которой продолжал висеть портрет Чайковского. И в голове, и в квартире звучало адажио из балета "Лебединое озеро". Было весело. Прежде Дильке никогда не было так весело. 

Конкурс завершен:
Да
Другие работы:
+15
22:03
609
04:41
+2
ГОЛОС. Самая чудовищная из всех чудовищных историй этой дуэли. Медленное безумное падение в большое безумие. Крутой финал. Мастерски рассказано.
00:49
+1
О, какое определение — самая чудовищная из всех чудовищных. Не знаю — смеяться илои плакать :))) Но вот «медленное падение» — это ты точно заметила. Именно жто и хотела показать. А в целом — рассказ о равнодушии. О тех, кто мог предотвратить падение в безумие…
06:29
+3
Это чудесно!
Сначала показалось, что это рассказ Виктории про Аллу. Но потом появился сюр — и это я люблю, когда в реальности появляется сюр.
В конце можно подумать многое. Что героиня свихнулась, что мир фантасмагоричный, что реальность нереальная… да мало ли. А можно вообще ничего не думать. А ещё я понял — это намёк, я всё ловлю на лету. Это знаки и образы.
Тема раскрывается неявно. Наверное, это хорошо.
Написано прекрасно!
00:51
Спасибо, Игорь, за такой замечателоьный отзыв.
Я не лююлю раскрывать тему явно. Пусть десять читающих не увидят темы, но следующие увидят непременно
09:58
+3
Отлично! Супер!
А маму нужно взять в другой рассказ и пристукнуть в самом начале, чтобы испытать удовлетворение.
10:14
+2
ГОЛОС с ожиданием следующих рассказов.
00:52
+1
Спасибо :)
Когда мой муж прочел этот рассказ, первое, что он сказал: А нельзя маму сразу убить роялем? :)))
10:29
+2
Ну… очередной рассказ про мать-деспота. Отлично написанный с шикарно раскрытой темой. Но отвлеченно от дуэли — очередной.
00:53
К сожалению, каждый из рассказов про насилие в семье будет очередным, потому что насилие продолжает иметь место быть
18:47
+2
Лучшее на этой дуэли. Спасибо и конечно ГОЛОС.
00:53
Спасибо, Люся :)
20:14
+1
У меня возникло чувство, что я всё это уже читала. И читала, и читала… Да, мама-тиран, да, бедная дочка, да, ушедший папа. И стилистика примерно похожая. Обвинительная. Дело, наверное, во мне, но такие истории я предпочитаю читать в эмоционально-отстранённой стилистике, потому что ну подобное непременно вызывает отклик, а когда еще и насильно из тебя выжимают к одним ненавись, к другим сострадание, к третим осуждение — мне становится неприятно. Но это дело во мне, конечно.
Из того, что понравилось — финал с роялем. Интересный ход.
22:34
+1
Ужас ужасный!
00:54
Тема такая sad
23:38 (отредактировано)
Соглашусь, что это постоянно нагнетающее и усиливающиеся безумие. С каждым предложением ждешь, когда же все станет хорошо. А хорошо не станет.
Рассказ пробрал. Под впечатлением.
Все работы хороши, но этот рассказ ярко стреляет.
Спасибо автору. Вам мой ГОЛОС
15:08
Люди пишут, что это ужас ужасный. Ага, согласна. Автору спасибо: изложено прекрасно, вроде так всё по-бытовому лёгонько, но в конце читателя добивают роялем. Шикарно.
спасибо, очень понравилось!!!
19:10
+1
Маленькая рекомендация — сменить название. Что-то не-гороскопное. Гороскоп тут как бы и не нужен. Лучше что-то попроще, например, «Лебединое озеро».
01:08
Не представляешь, как долго я думала над названием. Лебединой озеро — это и просто, и уже есть такое.
21:39 (отредактировано)
+1
Адажио из балета длится восемь минут… папка однако слабак, что можно было зачать за восемь минут?)… Рояль с трудом втащили в квартиру в день, когда Дильке исполнилось четыре года… Надеюсь жили не в «Хрущёвке» и в «Сталинку» тяжело было затащить, но и дорого! Вообще мало кто позволял себе рояль. ПианинкО- это таки да! Да ещё в четыре года, Моцарт с пяти начал играть)… Маму она похоронила в рояле, предварительно вытащив из него внутренности.… Это вот ожидаемо… видимо я подсознательно сам хотел похоронить своего педагога по фортепиано)… Кстати старая загадка музыкантов… Арфа в гробу? Что это?- Это рояль.

Но на коду… Рассказ трешовый!!! Крутяцкий! ГОЛОС!
00:40
+2
Очень атмосферно получилось. У меня в голове даже как будто звучала классическая музыка на всем протяжении повествования, разразившись фейерверком в конце. Мне понравилось. ГОЛОС.
01:07
Спасибо за голос!
Я рассказ писала под адажио. Крутила эту мелодию туда-сюда, пока не показалось, что у самой голова взорвется, не выдержит.
00:57
Отличнейшая дуэль! Из трёх рассказов этот самый тёплый, самый свой. Приятно и легко читать. Рассказ держит внимание даже после его прочтения. Сумасшествие или магреализм? Наверное и то и другое. После этого рассказа я понял: магреализм — это история ГГ (или автора), у которого начинает ехать крыша. А мы тут искали определение, спорили…
ГОЛОС.
19:04 (отредактировано)
+2
Это очень музыкальный рассказ. Начинается веселенько так, дринь-дринь по клавишам, потом музыка становится серьезнее, весомее, глубже, мощнее… страннее, страшнее, всё страньше и страньше, громче и хаотичнее, и к финалу уже на пределе возможностей рояля БУМ-БУМ-БУМ-БУМ… БУММММ!!!
ГОЛОС за мастерство и эмоции.
01:06
Как я рада, что вы услыщали в рассказе эту постепенно-нарастающую музыку. Спасибо :)))
21:44
+1
Поразительно! Я еще хотела писать на эту тему, как только она появилась, но другие сюжеты перебили.
А теперь ну, такие созвучные вещи читаю! Словно мы обсуждали проблемные темы друг с другом. Вот буквально недавно я писала Комплекс отличницы))) ну просто та же проблема. Как все-таки все устроено в мире идей! Очень верно раскрывает проблему этот рассказ. Полину Осетинскую папаша тоже бил о батарею головой.
00:57
Не помню у кого прочла, что нельзя использовать первые две идеи, пришедшие в голову. Надо искать третью. Первые две кто-то уже непременно использовал.
Многих знаменитых били родители. К сожадению. Я много лет в спорте, такого насмотрелась, что пером не описать, но именно эти дети выходят в финалы.
07:48
Но какой ценой?
08:07
Страшной ценой.
Моя дочь, тренируясь у меня, не пошла в профессиональный спорт. Я не заставляла.
Загрузка...
Илона Левина