Луна?

Юрка маленький. Вот мама убирает книжку, гасит свет - все, теперь спать. Уютная желтая полоска под закрытой дверью, сладкий холодок из форточки. Кровать мягко покачивается, будто на ласковых волнах - море, это же море, вода синяя, и небо тоже, ура, он капитан! Надо встать вот так, ноги пошире, одна рука на поясе, другая козырьком ко лбу, в небе искрится стая летучих рыб, а в глубине – плавучие птицы, разноцветные хвосты плавно колышутся, долой одеяло, зачем оно тут? Кровать-кораблик плывет по кругу, и сначала ему весело – ю-ху, карусель! Но круги сужаются, небо темнеет, исчезли рыбы, нет уже ничего – черное небо, черная тяжелая вода, его несет вниз, в животе холодеет, он цепляется за спинку кровати – хватит, ну не надо! И голос - ржавый, хихикающий, слов не разобрать - слишком быстро, да он и не хочет понимать, но невольно прислушивается и вот-вот поймет, и безносая луна нависает над ним. Он просыпается – сердце колотится, лоб мокрый от пота, одеяло скомкалось в ногах, ему надо в туалет, мама!

Сон повторялся. Мама говорила - все пройдет, поила его по вечерам ромашковым чаем. Папа, как обычно, объяснял. Привык у себя в школе учеников воспитывать.

- Юра, так нельзя реагировать, ты же мужчина, будущий защитник! Тебе в школу осенью, ты пойми: ребята будут тебя считать слабаком! Мужчина ничего не должен бояться! А сны – это плод твоего воображения! В реальности этого ничего нет, бояться нечего. Как же ты будешь справляться с трудностями, если не можешь справиться с собственным воображением? Надо воспитывать волю. Дай слово, что не будешь бояться снов!

- Ну слушай, перестань, какое еще слово, - мама гладила Юрку по плечу, по макушке. – Подрастет – не будет никаких снов, не морочь ему голову.

- Если хочет быть мужчиной, даст слово и будет держать. Держать, понятно?

Мама ушла на кухню – что-то там у нее кипело и убегало, а папа долго еще говорил про силу воли, про вырастешь – сам поймешь, ты мне еще спасибо скажешь, я для тебя стараюсь, да ты слушай, не верти головой!

В конце концов Юрка дал слово – а куда было деваться?

Сон этот ему все равно снился, только теперь звать маму было нельзя из-за слова. Он просыпался, таращил глаза в темноте и старался дышать глубоко и медленно – вдооох-выыыдох, вдоох-выыдоох. Немножко помогало, страх становился не таким острым.

Потом вроде и правда прошло. Юрка пошел в первый класс – с утра в школу, потом продленка, мама забирала его вечером, домой шли уже в сумерках. Он уставал, засыпал как убитый, никаких снов.

*

Виталик попал к ним в класс во второй четверти. Высокий, выше всех чуть ли не на голову, белобрысый. Спортивный. Виталик всегда был в действии – носился на переменах, размахивал длинными руками, все время кого-нибудь толкал и гоготал. На уроках ему было скучно, поэтому он тыкал Юрку в спину линейкой и сдавленно ржал, когда Юрка дергался и ойкал. Яна Игоревна строго смотрела поверх очков: Васильев Юра, мешаешь классу! В тетрадках из-за этих тычков у букв получались длинные крысиные хвосты, и Яна Игоревна клеила Юрке плачущие смайлики вместо солнышек.

Но хуже всего, что про это узнал папа.

- Из-за какого-то хулигана ты не можешь учиться?! Ты разве не понимаешь, что это ни в какие ворота не лезет? Надо поговорить с ним по-нормальному, по-мужски. Чтоб он понял раз и навсегда! Действовать надо решительно!

- Драться, что ли, ему? Юр, тебе надо пересесть подальше от этого Виталика, и все. Я завтра учительнице скажу, вот завтра прямо, чтобы пересадила, - говорила мама.

- Нет, он сам должен, сам! Без этого ребенок никогда не станет мужчиной! Юра, слушай: завтра в школе сразу – сразу! – подходишь к этому Виталику, и говоришь, чтобы он не смел тебя трогать!

- Да он слушать не будет, - тихо сказал Юрка.

- А ты сделай так, чтобы слушал! Наберись храбрости и твердо скажи, а не мямли! Нельзя уходить от проблем, это в твоих же интересах. Воспитание – это…

- Хватит, все, - сказала мама. – Одиннадцатый час уже, завтра вставать.

Юрка долго не мог заснуть, ворочался, представляя, как завтра он будет «разбираться» с Виталиком. Только хуже ведь выйдет.

Потом заснул и оказался под черным небом, а прямо над ним скалилась лысая луна. Юрка вспомнил про вдох-выдох и засопел, но луна надвигалась, кривлялась и гримасничала, и тараторил, тараторила.

- В ловушку попался, на крючке извивался, делай что хочешь – с крючка не соскочишь! Дурак ты мокрохвостый! Раз-два-три, нос подотри! Лунный свет наоборот, кто-то за тобой идет, понял? В твоих же интересах! Инте-инте-интерес, выходи на букву эс! Дом построен на костях, белый череп на дверях, кто рукой его достанет, пусть того совсем не станет!

Юрка дернулся и проснулся. В голове вертелась дурацкая считалка про череп, и он шепотом повторял ее.

Утром Юрка еле тащился за мамой, надеялся оттянуть разговор с Виталиком, но повезло: Виталик не пришел. Яна Игоревна сказала, сильно повредил ногу. Удивительно, вроде спортом занимался, а тут на тебе – поскользнулся по пути в школу, да так неудачно. Теперь на домашнем обучении будет до конца года.

Юрка вздохнул с облегчением.

«…Пусть того совсем не станет», - мелькнуло в голове. Да ну, не, не может быть.

*

Юрка выздоравливал после ангины. Хорошо: горло не болит, температуры нет, а в школу не надо. Мама пошла в магазин, и он хотел поиграть в танчики на папином ноуте, пока никого нет. Налил себе сока, стал играть, стрелял-стрелял, а потом задел локтем сок, опрокинул прямо на клавиатуру. Юрка помчался на кухню, принес салфетки, вытирал, промокал. Но ноут умер. Что будет, когда папа придет с работы, страшно было подумать. Закрыть, сказать, что ничего не трогал? Что оно само? Так не поверит ведь. Хоть бы мама пришла поскорее, ей можно честно признаться, может, даже в ремонт бы успели. Или это уже не ремонтируют?

У него заболела голова. Он закрыл ноут и ушел в свою комнату, залез на кровать. В ранних зимних сумерках над домами висела луна.

Наверное, он заснул, потому что не слышал, как пришла мама. Он видел, что луна вдруг прыгнула к самому окну и смотрит на него, скалится и корчит рожи.

- Червяк – с печки бряк! Папаша вернется – червячок загнется! Кошка съела сало – убить за это мало!

Юрка ежился на кровати, закрывался руками. Луна не отставала.

- Честно признаться – с носом остаться! Ты же знаешь, знаешь! Что сказать, знаешь! Ну скажи! И все, ничего не будет! Ну, доом… построоен… Давай, говори!

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Луна хохотала. Он сжал губы, замотал головой, и вдруг помимо воли промычал: кто его рукой достанет…

Он проснулся от того, что мама в соседней комнате вскрикнула, а потом заметалась по квартире. Было очень поздно. Юрка вышел в прихожую. Мама одевалась, поспешно натягивала сапоги.

- Мам, а папа пришел?

- Юрочка, с папой беда, - он увидел слезы у нее на щеках. – Мне позвонили, сказали, в аварию попал, в тяжелом состоянии, я в больницу… Я бабушке позвонила, она приедет к тебе, ты ее жди.

Она крепко прижала его к себе, потом схватила сумку и выбежала из квартиры. Дверь захлопнулась.

- Из-за меня… - севшим голосом сказал Юрка.

За окном ухмылялась сытая луна.