​Экзамен

​Экзамен
Работа №4

Время напоминало Жене большую ступню великана, закутанную в огромный махровый тапочек. Месяц назад, пока он готовился к экзамену, всё происходило быстро, как бешеная пляска торнадо. Но в день сдачи экзамена время уже напоминало падение старого уставшего пера.

– Как до-о-о-лго! – пропел он, наблюдая веер ленивых снежинок за окном.

Он знал, что если не войдёт в аудиторию одним из первых, волнение схватит его и бросит в раскалённый конвейер страха.

И он не вошёл.

– Не волнуйся! – успокаивал он себя, – ты либо сдашь, либо не сдашь.

Женя улыбнулся. Он вспомнил свою маленькую сестрёнку, которая всегда поднимала его настроение.

– Алис, какой сегодня день?

– Либо февраль, либо март-апрель, – задумчиво отвечала малышка, поднимала вверх бровки и загадочно улыбалась.

– Следующая тройка: Евгений Кузнец, Алексей Федотов, Иван Малышев, – произнесла староста, вытолкнув его из воспоминаний, и вздохнула – её имени в списке не было.

Женя заёрзал от волнения на стуле, достал учебник по Международному частному праву и судорожно листал его запотевшими руками.

***

Печаль бывает такая простая: развязная и свободная, как дама с чёрной сеточкой на ногах, алой помадой на губах; как дама, что заканчивает свой день на мягкой перине.

А ещё она бывает грубая.

– У тебя вот написано прямо на лбу: «Международное частное право». Чем ты ещё хочешь называться? Библией, что ли, или самой Конституцией?

Корешки синего учебника вспыхнули и стали пунцово красными.

– Не выйдет, – сухо ответила печаль и растворилась.

– Хоть у-у-у-ш-ш-ла-ла, – с трудом произнёс синий учебник, поправляя свои листочки, которые то и дело становились влажными от прикосновения хозяина, – он тоже волнуется, как и я, – решил он и уставился на картину напротив. Она всегда удивляла его, интересовала и пугала.

Вот разбитые корабли уходят на дно зелёного поля. Утро темнеет, а проблески отражения больших серебряных озёр смотрят сквозь.

– Нелогично! – всегда заключал он и виновато отворачивался.

– Следующая тройка, – строго сказала староста.

Женя подхватил его под мышки, уронил, поднял, вновь уронил.

Синий учебник не сердился. Он боялся, как и Женя.

– Я бы тоже тебя уронил, – заключил он и приобнял своего хозяина.

Они вместе вошли в кабинет Международного права.

Аудитория всегда удивляла, поражала его: кабинет был заполнен стеллажами со множеством книг. Синий учебник чувствовал, что его место здесь, в кругу соратников.

Он смотрел на них и завидовал: у них была возможность стать любой книгой, на которую им будет интересно выучиться. И сегодня, возможно, он встанет рядом с ними.


На столе лежал белый том без названия, из тела которого выглядывало множество исписанных листов.

– Здравствуй, Рико! – поприветствовал его белый том-старичок, – Ты очень хорошая книжка. Марк Карлович называет международное право золотистым зёрнышком.

– Женя перечитал меня уже дважды, – смущённо сказал Рико.

– Значит, в случае твоего ухода он не расстроится?

– Думаю, нет.

– А ты? Ты разве не расстроишься?

– Женя мечтает стать юристом, а я…

– Знаю-знаю, – произнёс белый старичок-том, улыбнувшись, – о каком законе написана твоя история?

– О законе несправедливости, – еле слышно прошептал учебник по Международному частному праву.

–Хм… о Законе Несправедливости – это интересно.


Крокодилы пахнут росой

Маленький Егор считал, что он похож на крокодила и его отражение в зеркале всегда пугало его.

– Фантазёр, – смеялась мама и легонько щекотала мальчика.

– Ямка, ямка и прыжо-о-о-к!

Пятилетний Егор заливался смехом и просил маму остановиться.

Остановиться и напомнить сыну о том, что крокодилы – это зелёные животные. Зелёные, как травка, которую он днём косил с дедом.

– Чуть правее, парень! Не врежься в забор старухи Райки. Уж выгребем мы тогда по шеям.

Дед говорил, что это жаркий день. Солнце палило даже сквозь рубаху отечественного производства.

– Моя рубаха – это не подделка зарубежная, а отечественное, так сказать, производство!

Но сегодняшним знойным днём солнце жгло даже сквозь неё.

Егорка тоже чувствовал это самое солнце. Оно очень крепко держало тогда его плечи.

«Лучиками», – сказала бы мама.

Но Егорка знал, что это горячие руки. Предварительно побывавшие в кастрюле с кипящим супом.

– А теперь прямо, и через пять шагов направо! – кричал дед – потный ручеёк.

Босыми ногами мальчик ступал по газону.

Босыми ногами мальчик чувствовал сырую росу. Ощущал, как та вот-вот убежит вглубь земляного мира. Может, к корням дерева.

Мальчику захотелось тут же остановиться и помочь росе. Взять её, открыть люк зелёного подземного мира и прокричать:

– А вот и новый работник! Это профессор центрального отопления. Платите ему огро-о-омную зарплату.

Ямочки на щеках Егорки тут же вскочили, весело подмигнули друг другу, и мальчик залился кристально чистым смехом.

– Эй, весельчак, а теперь налево!

Мальчик повернул.

Егорка решил запомнить этот июльский день надолго.

– Сы-ы-ын, ты где-е-е, ау-у-у? – пропел родной тонкий голос.

– Мам, а они пахнут? – удивлённо спросил Егорка.

– Кто?

– Ну, крокодилы!

– Конечно! Они обязательно чем-нибудь пахнут, но я думаю, что они больше воняют, – засмеялась мама, а за ней и ставни.

Ветер колышет.

– Нет, мама, они не могут вонять. Я знаю. Иначе почему я пахну росой?

Маленький Егорка считал, что он похож на крокодила и его отражение в зеркале всегда пугало его. Но в этот раз он не боялся. Белыми пустыми глазами он смело смотрел в зеркало, нащупывал руками стекло, ощущая запах своего отражения.

На веранде скрипят ставни.

Ветер колышет.

Сегодня мальчик узнал, что крокодилы пахнут росой.

***

Аудитория всегда напоминала Жене библиотеку. Правую стену полностью скрывали забитые книгами стеллажи. Трогать стоящие там книги почему-то было нельзя.

– Они ещё учатся, как и ты, – произнёс Марк Карлович, заметив его заинтересованный взгляд.

– У-учатся?

– Да, парень. Присаживайся. А вы, ребят, готовьтесь, – с благодушной улыбкой произнёс профессор, обращаясь к Алексею и Ивану.

Марк Карлович был стар и напоминал парню Дамблдора, но только с короткой бородой. Его рука лежала на огромной белой книге, которую он то и дело поглаживал.

– А когда они закончат учиться? – поинтересовался Женя, полностью забыв про свой страх, и оказался в конвейере всепоглощающего любопытства.

– Это зависит от них. Но раз тебе так интересно, то ты можешь найти выучившиеся книги в библиотеке, во втором секторе, – сказал профессор и подмигнул.

Экзамена Женя больше не боялся: руки не были влажными, лихорадочный ком в горле пропал, волнение рассеялось.

– Евгений, может ли старый дед, – старый дед хохотнул, – попросить в подарок этот милый синий учебник?

– О, да. Только…

– Что?

– Он был мне очень полезен.

– Я знаю, – ласково сказал Карл Маркович, – но я тебе раскрою один секрет, – профессор нагнулся к Жене и произнёс, – даже учебникам нужно идти вперёд.

– Туда? – Женя указал на стеллажи с книгами.

– Возможно.

Женя потянулся за билетом.

– Нет-нет, Евгений, – произнёс профессор, таинственно улыбаясь, – твой билет в книге.

– Оу, – произнесло удивление и потянулось за белой книгой, из тела которого выглядывало множество исписанных листов.

– Твой рассказ на четыреста двадцать первой странице. Ты должен найти в нём нарушение закона Российской Федерации.


Крайне образцовые люди…

Такие крайне образцовые люди ходят вокруг и надувают свои шарики: то красный, то зелёный, то фиолетовый. У кого-то вообще цветной нос или на весёлой рожице...

– Улыбка, – говорят они мне. Шарики. И начинают светиться алым пламенем, подмигивая мне на прощанье глазом правым, глазом левым.

Лопаются.

Удручённость – вот, что они чувствуют, крайне образцовые люди, – и начинают вновь светиться и подговаривать свои шарики: то синие, то чёрные, то жёлтые. Дабы не показать мне свою грусть и грусть, растерянность и растерянность. Убегают. Бегут. Бегут и хватаются за правый бортик забора, за левый бортик забора. Упали.

– Вы упали, сэр? – удивлённая интонация прохожей голосовой связки. Женщина. Похожа на завядший тюльпан, обмотанный с четырёх сторон верёвками.

– Только бы не упасть, не упасть… упаду, – думает тюльпан и протягивает длинную ветвь образцовому жёлтому шарику.

– Нет, нет, – скороговоркой лепечет рот образцового человека. Вот он испускает тонкую струйку слюны, которая летит в разные стороны.

– Далеко, – думает слюна и остаётся на плече тюльпана, – мягко, – заключает она и глубоко уважительно протягивает руку мистеру покою, но не успевает. Шаль женщины-тюльпана резко ложится на плечо, откуда раздаётся протяжный вой, стон проснувшихся, взбудораженных клеток кожи.

– Бедствие, земляное бедствие, – тут же разносится ропот и топот недовольных разбуженных клеток женщины. Та непонимающе глядит на образцовый жёлтый шарик, понимает, что силы её на исходе и, схватившись за ослабевшие веревки, начинает освобождаться от пут.

– Первая, вторая, третья, четвертая, – считает она мысленно и падает замертво, наклонив тюльпанную голову на круглое плечо крайне образцового человека.

– Нет, нет, – всё твердят рты жёлтого образцового шарика-человека и всё так же испускают слюни в разные стороны.

– Нет, нет, мне не нужна помощь, я не упал, – всё твердят и твердят рты на потерянной рожице шара. Длинные руки бросают тюльпан на землю, ноги наступают на шаль. На шаль, которая, плывя по ветру, подхватывает за собой слабого, улетающего, крайне образцового человека.

***

Веер ленивых снежинок кружится над Женей.

На улице прохладно, хоть вокруг и гуляет февраль.

Звонит сотовый.

– Женя, ты либо сдал, либо не сдал? – звучит весёлый голос маленькой Алисы.

– Либо февраль, либо март-апрель, – смеётся парень.

Другие работы:
+3
546
14:22
+1
Пятьдесят на пятьдесят))
14:48
И он не вошёл. и Следующая тройка: — не понятен принцип. Первая фраза намекает, что идут добровольцы, вторая — что идут по некоему списку.
Крокодилы пахнут росой — что? Хоть бы звездочками отделить эпизоды…

Я ничего не понял( Много кусочков мозаики, которые так и не сложились у меня в единую картину. Дочитывал по диагонали, увы.

4 место.
00:14
+1
Либо рассказ, либо нескончаемая цепочка сюжетных линий вытекающих одна из другой и с боков. Это либо закон, либо его нарушение. Рассказ напоминает крокодила выплевывающего негритят. Может хорошо, может не знаю.
18:53
+1
В небольшом рассказе несколько сюжетных линий. Миниатюры в миниатюре. Похоже на разминку. Это не плохо, но нет глубины.
21:43
+2
Ну, мне скорее понравилось. Есть и глубина, и наполненность. Они просто в параллельной вселенной. Автор, я даже знаю который, ))) не первый раз огребает за субъективный ассоциативный ряд. Но твердо стоит на своем. Потому что таков стиль. Это талант — вот так писать! Да, непонятно! Но это цепляет подсознание образным строем, яркими эмоциями, вот этой своеобразной абсурдистской логикой. Я не согласна с Ветром.
Это трудно сравнивать с другими рассказами. Я оставлю Голос здесь, потому что мне хочется думать над этими недосказанностями, нелепостями и странностями.
ГОЛОС.
Хм. Согласен с вами.
не первый раз огребает за субъективный ассоциативный ряд. Но твердо стоит на своем. Потому что таков стиль. — Но в этот раз он превзошёл себя, по количеству рядов.
Меня тоже цепляют и притягивают такие работы (не знаю почему). Но тут уж больно переходы обрубленные. Вроде только приноровился за автором — бац! Лбом об абзац. И опять мочало (правильно употребил?).
22:02
+1
Ну, подделает автор переходы. Не все надо умом-то понимать. В жизни тоже абсурда навалом.
22:05
+1
Я поняла, что автор «шел за пером». Оно летело, а он шел и шел. Рука сама писала. Человек слушал и транслировал. Ну может времени адаптировать не было, а может сил. Во всяком случае, так делать нынче не всем дано.
Так и с агитируете.
🌚
22:38
+1
Да, я знатный краснобай!
Краснобайка)))
09:57
+1
В тексте чувствуется сила и талант, и это меня всегда очень радует. В тексте хорошая длина предложений — это задает динамику. Еще там все очень своеобразно, но…
Блин.
Начиная с говорящей печали, говорящего учебника и проч. вообще перестала что-либо понимать. А когда ты ничего не понимаешь, то и оценить толком не можешь, увы.
Пойду читать остальное.
12:46
+1
Не знаю, где здесь динамика, я ее не ощутил)) Я учебник по международному частному праву и то большим интересом читал))
Здесь ну совершенно ничего непонятно. Куча разных имен. Я только понял про экзамен немного, женю, препода и про живой синий учебник. Присказка про апрель-май в конце — наверное должно было быть смешно.
А вот эти чумовые метафоры. Хоспадя…
Время напоминало Жене большую ступню великана, закутанную в огромный махровый тапочек. — долго пытался понять «это как?», но так и не понял))

И ошибок хватает. Автор, — это шаг назад в вашем творческом пути.
У меня тоже был период, когда хотелось чего-то заумного написать, грузануть читателя, чтобы он как следует задумался. Так вот, не заумной недосказанностью цеплять надо, а понятным языком прописывать переживания героев, указывать на какие-то проблемы.
Должна быть связь между читателем и вашими героями. Если ее нет, то ваша история не будет нормально восприниматься.
Вот ваш рассказ этот — куча персонажей и сюжетных линий,- мало, кто вообще, хоть что-то понял. Отсюда сделайте выводы: может не стоит слишком мудрить? может стоит в такой объем умещать 2-3 персонажей и как следует прописывать их?
Если вы хотите писать в той же манере, с несколькими сюжетными линиями, то должны многое учитывать. Но это уже отдельная история.
В общем, уверен, вы мой отзыв до конца не прочтете, поэтому не вижу смысла язык об зубы бить больше)
15:35
+1
У меня тоже был период

А сейчас у Вас какой период, позвольте поинтересоваться? Вернее, который?😉
15:39
Флудить здесь не собираюсь, все вопросы пожалуйста в лс.
16:39
+1
Да я не принуждаю, просто, глядя на ваш нежный возраст, улыбнуло меня это.
16:40
Ну не все же начинают писать в 30. верно?)
16:42
+1
Разумеется, большинство в 12.
16:45
+1
верно. Поэтому к 23 годам уже опыт есть, если начинать с 12)
16:49
Вот и поговорили о развитии творчества — от 12 к 23. Как видите, ничего страшного. Даже флудом назвать, язык не поворачивается)
16:50
+1
У меня тоже был период, когда хотелось чего-то заумного написать
на самом деле, он у многих бывает, но как правило народ убеждается в том, что творить только ради творчества — это слегка… хм, контр- продуктивный путь.
16:53
+1
контр- продуктивный путь.

«Для чего все это нужно? И, главное, кому? Вы ответите: никому. И… И ни для чего, так. Бескорыстно. Да нет… вряд ли… Ведь всё, в конечном счете, имеет свой смысл… И смысл, и причину…»
17:00
+1
Я имею в виду контр-продуктивный путь тогда, когда автор рассчитывает на отклик от читателей в их наибольшей массе. Да, есть авторы, которым нравится творить и эксперементировать ради творчества. Но есть и те, которые рассчитывают на отдачу. И вот если ты рассчитываешь на отдачу, то волей-неволей придется смотреть на свое творчество не только с позиций «как оно мне», но и «как оно для других». Я об этом.
17:04
+1
«Они ведь каждую минуту думают о том, чтобы не продешевить, чтобы продать себя подороже!… Они ведь живут „только раз“! „

17:13
Ну… я отношусь к тому типу людей, которым не нравится «Сталкер» Тарковского, а нравится «Пикник...» Стругацких. Но я глубоко несчастна именно потому, что после Тарковского вряд ли кто-то снимет нормальный «Пикник» по Стругацким 😭
17:38
Сталкер тоже Стругацким, а Пикник Тарковский снял. Только потом Стругацкие по его просьбе Сталкер написали. Мне нравятся оба варианта.
19:53
В смысле не сценарий и не то, что было на базе сценария, а повесть или роман (точно не помню, что именно у них там)
17:07
Что-то в последнее время слишком много тех, кто рассчитывает на отдачу, но принимает только позитивные отзывы. На все остальные замечания смотрит в лучшем случае: «они меня не поняли». Критику сложно принимать, да и критиковать нужно уметь, что уж там
17:16
+1
В последнее время?
👏😂👏
Иван, не шутите так
17:23
А что я не так сказал?
18:02
Какие шутки? Очевидно, что Иван — Человек с Земли, а под последним временем подразумевается вся история литературы.
16:22
+2
Поток сознания может ассоциироваться только с другим потоком другого сознания. Возможно, что мой поток не находит ассоциативного соприкосновения с Вашим, поэтому такое произведение не вызывает у меня абсолютно никаких эмоций. Извините…
13:31
Всем спасибо!))
Я довольна))
Загрузка...
Запишитесь на дуэль!