Ольга Силаева №1

​Скупщик воспоминаний

​Скупщик воспоминаний
№11 Автор: Андрей Ваон

Петров припоздал. Он рванул дверь в кафе, как на пожар. Внутри стоял гомон десятка голосов. Увидел её за дальним столиком. Подскочил.

- Лиль, прости, там это, - отдуваясь, начал мямлить он.

- Землетрясение неужто? – Лиля скрестила пальцы, положив свою очаровательную головку на них.

- Да не! Дело вдруг одно сдвинулось, не успевал уже тебя предупредить, казалось, всё получится, - Петров на колкость внимания не обратил.

- Миш, ну сколько уже можно? Каждый раз одно и то же! - Лиля обрела серьёзное выражение лица. Начала отчитывать ненаглядного. Но так, по-матерински, ласково. Как неразумного. – Что за дело хоть? – вздохнула она. Нравоучения летели мимо – Миша уткнулся в меню, совершенно не обращая внимания на её слова.

- Дело? – он задумчиво посмотрел на подругу. – Американо и медовик, пожалуйста, - отвлёкся на подошедшую официантку. – А дело на мильён! – с сияющим, хоть и несколько вспотевшим, лицом повернулся он вновь к Лиле.

- Разумеется! – Лиля закивала, играясь ложечкой.

- Лиль, ну я серьёзно! Выслушай сначала, а потом уже включай свою иронию.

- Так я вся во внимании, - Лиля сдвинула брови. Но Миша так расстроено замотал головой, что она сдалась. – Ну, хорошо! Хорошо. Говори уже про свои «мильёны»!

- Короче! Одного мужика насоветовали. Он, считай, за просто так платит неплохие деньги!

- Конечно! А ещё раньше были объявления «работа в офисе» за несколько штук баксов, - хмыкнула Лиля.

- Да не! Нет тут кидалова! Гляди, - он плюхнул на стол рюкзачок. Открыл его, приглашая заглянуть туда Лиле.

- О, Петров! Настоящие? – всерьёз удивилась Лиля.

- А то ж! – Миша светился горделивой радостью.

- Миш, ты ж здоровый лоб, должен понимать, что коммунизма, как и чудес не бывает! А бесплатный сыр знаешь, где?

- Права, Лильк! Ты сто раз права! Я же говорю – ПОЧТИ что за просто так.

- Так, и? Что за «почти»? – Лиля напряглась

Миша откинулся на стуле с довольным видом.

- Продал воспоминание!

- Чего? – вздёрнула бровь Лиля.

- Того! Контора есть, там мужичок, - Миша качнулся обратно к столу, и заговорщицки зашептал. – Приходишь, подписываешь контракт. Он на башку кладёт ободок, жмёт какую-то кнопку и привет! У него воспоминания. У меня бабки!

- Что за бред?! – брезгливо сморщилась Лиля.

- Ничего и не бред, - обиделся Миша. – Вот контракт, можешь почитать.

- Давай, - Лиля протянула руку. Миша, пошуршав в рюкзаке, вынул листочки.

- Держи.

Лиля погрузилась в чтение. Текста было немного, но она возвращалась к одному и тому же месту, поглядывала хмуро на Мишу. Наконец, положила контракт перед собой.

- Миш, ты дурачок? – сложив руки на груди, спокойно посмотрела на Петрова.

- Не веришь, да? – Миша усмехнулся, потянулся за договором.

Лиля припечатала ладошкой бумажки.

- Отчего же, вполне возможно. Век прогресса, чего только не бывает. И в деньги твои верю теперь. Я про другое. Как ты мог свои воспоминания продать? Ты что, вот теперь тот кусок не помнишь совсем?

- Ну, который там описан?

- Именно!

- Неа! Ни фига не помню. Знаю, что из детства что-то, - Миша будто бы даже гордился «провалом в памяти».

Лиля изумленно глядела на него, слегка покачивая головой.

- И правда, не большого ума, - пробормотала она. – Ты чего, не понимаешь?! Что ты себя детства лишаешь. Фьють! И стёрли у тебя прошлого кусок, - расшумелась на своего парня.

- Ой, Лиль, я тебя умоляю! Какого ещё прошлого? Подумаешь, что-нибудь там про варенье, горшки и игрушки выбросил из головы, больше будет места под всякие нужные вещи, - хихикнул парень.

- Какие ещё нужные вещи?! Кто у кого в футбол выиграл, или какие лыжи в этом сезоне в ходу? – она начала накаляться. – Как ты не поймёшь, что такие вещи нужно хранить и беречь!

Миша, несколько обескураженный пламенной речью, притих. Крутил ложечку в руках, шмыгал носом, но молчал. А Лиля продолжила отповедь.

- Сейчас же! Если ты меня любишь, то пойдёшь и вернёшь эти деньги, а воспоминание твоё пусть в твою непутёвую голову положат назад! – гневно скомандовала она. Миша удивился, поразился, даже рот открыл. – Всё! И больше не хочу это обсуждать, - отвергла Лиля всякие споры.

***

Петров глянув в карту, свернул в низенькую арку. «Совсем ведь не помню, как идти», - плутал он среди кривых улочек и тесных подворотен с крохотными двориками. Кругом были наставлены дореволюционные доходные дома и древние палаты. Где-то здесь и притаилась конторка скупки воспоминаний.

Покружив в дворике, Миша, наконец, нашёл нужную дверь. Звякнув колокольчиком, вошёл. И сразу занервничал.

- Здравствуйте! – подошёл к девушке за маленькой стойкой. – К Виктору Семёновичу можно? – сверившись с визиткой, спросил Миша.

- Вы записывались? – холодно спросила девушка, глянув мельком из-под модных очков.

- Нет, - смутился Миша.

- Подождите, я узнаю, - нажала кнопку. – Виктор Семёнович, молодой человек без записи.

- Фамилия? – пробубнил динамик.

- Фамилия? – переспросила секретарша.

- Петров, - совсем застеснялся Миша.

- Гм, - повисла пауза. – Пусть проходит.

- Заходите, - недовольным тоном пригласила секретарша.

Миша неуклюже потопал на коврике, вытирая ботинки, отворил дверь с номерком «17».

За дверью в маленьком кабинетике сидел лощёный мужчина лет сорока, в замечательно сидящем костюме. В мужчине было всё подогнано: сочетание цветов, форм, внешности и выражения глаз. Он бы идеален.

- О, вы снова к нам? - Виктор Семёнович улыбнулся. – Понравилось?

- Не совсем, - жался к стене Миша.

- Да вы не стесняйтесь, проходите. Садитесь, - хозяин (а, несомненно, он здесь был главный) конторы указал на удобное кресло для посетителей. Миша неуклюже сел, сдвинув коленки. – Слушаю вас.

- Я бы хотел назад, - от волнения голос Мишу не очень слушался. Получилось с хрипотцой и не очень внятно.

- Что, простите?

Миша вдохнул.

- Хочу назад своё воспоминание, а денег мне не надо! – выпалил скороговоркой он, выложив приготовленный конверт.

Директор гаденько так улыбнулся.

- Ну, дорогой мой, вы же подписывали контракт?

Миша нервно кивнул.

- Так там же написано, чёрным по белому – «обратной силы не имеет». Так что, - Виктор Семёнович развёл руками, - ничем не могу помочь.

- Как не имеет? – Миша в чрезвычайном волнении не очень понял.

- А вот так. Забрать своё… гм… БЫВШЕЕ вашим воспоминание вы никак не можете. Но вот приобрести – это пожалуйста.

- Что прибрести? – туго соображал Миша.

- Воспоминания. В том числе, свои же. Но уже по прейскуранту. Если никто не выкупил, - проворковал директор и снова улыбнулся. Миша даже перестал волноваться и улыбнулся тоже. – Таким образом, ваше воспоминание будет сто́ить теперь… - директор обратил своё холёное лицо к монитору стоящего рядом ноутбука, - всего сто пятьдесят тысяч.

Мишины глаза округлились.

- Сколько?!

- Сто пятьдесят тысяч. Да, счастливое детство сейчас в цене, - покивал понимающе Виктор Семёнович.

- Так мне же всего тридцать заплатили, - промямлил Миша.

- Правильно. Такова база. Это уж потом мы всё изучили и выставили реальную цену вашему товару. У вас такие яркие воспоминания – прямо за душу берёт, - похвалил директор. – Если вы надумаете ещё что-нибудь продать, мы предложим вам хорошие деньги, - глаза его гипнотически уставились на Мишу. Но тот медленно встал и попятился назад. Нащупав ручку двери, дёрнул на себя и выскочил в прихожую, а откуда, не оборачиваясь, кинулся на улицу.

***

- Так. Спокойно! - Лиля в смешных тапках наливала кипяток в белый с розами заварной чайник. Миша сидел на табуретке, прислонившись к стене. Нельзя сказать, что на нём не было лица. Было. Но сильно бледное и очень расстроенное. – По порядку. Ты пришёл. Сказал, что хочешь назад своё. Так?

- Угу, - кивнул Миша.

- А дальше? По контракту такого нельзя, это и я поняла, когда читала. А он какую-нибудь альтернативу предложил?

- Угу.

- Петров! Прекращай угукать, отвечай внятно.

- Сказал, что можно выкупить уже по прейскуранту.

- Вот видишь! Оказывается, не так страшно, - приободрилась Лиля, присела на табуретку напротив своего кавалера.

- Сто пятьдесят, - убито проговорил Миша.

- Что, сто пятьдесят?

- Тысяч. По прейскуранту.

- Сколько?! – Лиля по-мальчишески присвистнула. – Красавцы!

Она налила чаю Мише, себе. Взяла кружку.

- Слушай, а чего ты расстроился, вообще? Тебе ж по барабану вроде было.

- Ну, это... По барабану, да, - замямлил Миша.

- Петров!

Миша встряхнулся.

- Я, в первую очередь, тебя не хотел расстраивать. Настроился всё вернуть, как ты хотела. А у них там такая атмосфера… - Миша пощелкал пальцами, подыскивая слова. – В общем, охота мне было скорее смыться. Сделать дело, и смыться. А сделать дело не сумел. Вот это и напрягает.

- Ааа… А я уж думала, что ты воспоминаний своих всё-таки пожалел, - разочарованно сказала Лиля.

Но Миша не очень слушал.

- Лильк, но ты не думай, я всё верну.

- Ага, ага, - скептически хмыкнула в кружку Лиля.

***

- За сто тысяч что мы вам можем предложить? Хм… Ну, вот, например. Похоже на ваш случай – бабушка, деревня, лето. Ярко, весело, душевно. Мда, конец, здесь, правда, не очень, поэтому и цена пониже.

- Какой конец? – заинтересовалась Лиля. В этот раз они были в конторе вдвоём. И Лиле было всё любопытно.

- Ну, так себе, конец, право слово. Собачку машина раздавила.

- Какая собачка?! Вы что?! Мне не нужны чужие воспоминания. Я хочу своё! – закричал в отчаянии Миша.

Директор пожал плечами.

- Даже будь у вас сто пятьдесят тысяч, всё равно не смог бы вам помочь. Ушли ваши воспоминания.

- Что значит, ушли? - теперь напряглась и Лиля.

- Купили. Да ещё и сверху дали, уж простите за откровенность, - Виктор Семёнович вдруг поскучнел. – Так будете бабушку с собачкой брать?

- Да как вы могли!? Это же его личные воспоминания! – Лиля пошла в атаку.

- Девушка, вы здесь не на базаре! – спокойно, с некоторой брезгливостью сказал директор. – А если, - сделал упреждающей жест ребятам, которые встали, - а если вы будете дерзить, хамить или буянить, я вызову охрану.

- Ну, ладно! – Лиля разошлась, махала руками. Её утаскивал на выход Миша. – Ещё поквитаемся!

На улице отдышались, выдувая гнев. Медленно двинулись к метро.

- А я знаю, что мы сделаем! – торжествующе заявила Лиля. – И этот гад подавится!

- Что ты ещё выдумала? – устало спросил Миша. Его утомила эта история: он не знал, куда девать «заработанные» деньги; он не знал, как успокоить Лилю; он хотел скорее отвязаться от этих проблем.

- Мы сами вернём тебе память! – Лиля только что не прыгала вокруг.

- Как это сами? – усмехнулся Миша. – Это ж цельная наука, там, наверное, учёные британские это выдумали.

- На фиг всех учёных! Есть же родственники, есть близкие и друзья. Ясно же, что в детстве это было?

- Вроде так, он же сам сказал, что вот, похожее «про детство», - нахмурился Миша, не понимая, куда клонит Лиля.

- Вот! Прощупаем твою дырявую память, отыщем, чего ты потерял, - возбуждённо разжевывала свою идею Лиля. – И вперёд, по родным! Разузнаем, как у тебя там и чего произошло! Их хлебом не корми, дай слезу умиления пустить, какой Мишанчик был краснощёкий карапуз. Глядишь, и восстановится у тебя чего-нибудь.

Миша продолжал хмуриться. План он вполне себе понял, но вот в восторг он от него не пришёл.

Маме звонил раз в неделю, папе и того реже. Про бабушек вспоминал в их дни рождений. И не очень хотелось нарушать привычный ход вещей. «Но Лильке если чего втемяшилось, она ж не отлипнет», - с досадой заглянул в понятное будущее.

- Ну, можно попробовать, - вяло согласился он.

- «Можно попробовать», - передразнила его Лиля. – Хватит уже сопли жевать! Так и сделаем. И расправь уже плечи! Кто у нас тут мужик?

***

Новогодние каникулы пришлись как раз. И деньги с «воспоминаний» пригодились. Петров с верной подругой начал обход родственников. Лиля составила жёсткий и неумолимый график. Они мотались по всей Москве и ближайшему Подмосковью. Каждый визит сопровождая дарами и гостинцами.

Начали с бабули.

- Хорошо хоть ехать недалеко.

- Вот именно.

- Что?

- Недалеко. А когда ты последний раз у бабушки был?

Миша хотел возразить, но оправдаться ему было нечем. Он и так был невесел от всей этой затеи, а теперь закис ещё больше.

А бабушка вышла встречать к лифту. Расцеловала обоих, ахая и охая от радости. Из квартиры веяло запеченной курочкой.

- Бабушк, на целый полк наготовила?

Бабушка улыбнулась.

- Пирог испекла, окорочка в духовке. Салатик…

Потом, конечно, объелись. Бабушка успевала и с Лилей общаться, и подносить-уносить блюда, и расспрашивать про дела драгоценного внучка. Когда дело дошло до чая, бабуля, наконец, угомонилась. Притихла, с ласковой улыбкой глядя на молодёжь.

Лиля в этой паузе пхнула друга своего ненаглядного в бок, кивая на бабушку. Давай, мол. Забыл, что ли?

Миша вздохнул трагически.

- Бабуль, а помнишь, когда на даче все вместе были? И баб Аня и ты?

- В последний раз, что ль?

- Вроде того, ага, - больше Миша добавить ничего не мог – не помнил. Дыра у него была в этом месте.

- А чего ж не помнить, Мишенька? Очень даже помню.

Дальше безо всяких вопросов и уточнений бабушка выдала монолог – только записывай. Уже и чай несколько раз подливали, кипятили, заваривали по новой. И на улице давно стемнело. А из уст бабули всё струились добрые слова, стучались в оскудевшую душу внука. Лиля глядела на обоих, чаще останавливаясь взором на Мише. Улыбалась согласно сюжету, смеялась, где надо было. В небольшой кухонке разлилось море доброты и уюта, и Лилю сонно покачивало на волнах, но она глядела, попал ли под это влияние Миша. И, казалось, стронулась эта его хмурая маска. Дрогнули губы, улыбнулись глаза.

Долго прощались. На улице в свете фонаря обернулись, замахали бабушке в окне. И похрустели по морозцу на общественный транспорт.

- Объелся, - выдохнул Миша облачко пара.

- А ещё? – Лиля взяла под руку, семенила рядом.

- В смысле - ещё?

- Ну, какие ещё есть последствия кроме озвученной физиологической подробности? Вспомнилось чего?

Повисла пауза; слышнее стал скрип мёрзлого снега.

- А фиг его знает, - надумал, наконец, Миша. – Меня другое, можно сказать, взволновало.

- О, даже взволновало? – неподдельно удивилась подруга сердце.

- Даже, ага. И, кстати, если ты будет иронизировать, то и не скажу ничего, - предупредил Миша. Лиля, не сказав ни слова, «застегнула на молнию» ловким движением свой милый роток. – То-то! В общем, если в двух словах – на душе очень хорошо. Ровно и покойно, - Миша смущённо улыбнулся.

И замолчал. А Лиля и не комментировала.

- И чего ты молчишь? – чуть не возмутился Миша.

- То молчи, то говори! Уж вы определитесь, молодой человек.

- Ой, да что с тобой! - махнул рукой Миша.

- Да ладно, не фырчи, - Лиля погладила его варежкой по плечу, успокаивая. – А чего говорить, и так всё понятно – не зря, значит, приехали. Вот что я тебе скажу. За этим бабушки и есть. Надо ценить.

- А я ценю!

- Вот и славно, - Лиля решила тему не развивать, дабы не спугнуть робкие ростки душевности в Мише.

Дальше встречи только набирали обороты. Теперь главное, было не переесть. И хлеба настоящего, и душевных благодатей. Они сновали по родственникам, набухая знаниями про «то» лето, погружались вместе с вспоминающими в сказочное, казалось, время. Когда всё, что надо, было зеленее, воздух был, несомненно, чище, вода прозрачнее, а улыбки мелькали отовсюду.

В конце праздников всё же утомились. Вычеркнув последний пункт в Лилином списке, вздохнули с облегчением. Миша слегка раздобрел на домашних харчах. Но и ликом просветлел, поселилось в его глазах что-то доброе, ушёл циничный задор. Лиля удовлетворённо подмечала перемены.

- Я уж и не знаю, какие ещё там могут быть белые пятна в том самом лете для меня, - разводил руками Миша. - Вспомнил или нет, уж и не понятно. Так они всё в деталях и красках рассказали, кажется, что все мелочи, как сейчас вижу. Так что не удастся этому хмырю на нас нажиться, - довольно рассудил Миша. – Может, ещё чего-нибудь продать? - обронил провокацию, и стал ждать реакции.

- Только попробуй! – Лиля отреагировала вяло, знала, что он это несерьёзно.

- Шучу, милая! Шучу, - он двинулся ближе к ней на диване, чмокнул в щёку. – Но как же мне по родственникам теперь ездить, без повода?

- А разве для этого нужен повод? – наморщила лоб Лиля.

- Вообще, да… можно и так. А то мне ведь понравилось. Чувствуешь связь нужную, добро ощущаешь, и что есть на этом свете люди, которым ты не безразличен.

- И этим людям ты ещё многим обязан, смею напомнить, - уточнила Лиля.

- Ну да, ну да, - закивал Миша, улыбаясь в потолок.

***

- Здесь истории покупают? – к надменной секретарше подошёл невзрачный мужичок. Был он сер и неказист, но веяло от него силой, перечить никак не хотелось. Секретарша поджала хвост, расстелилась вежливо.

- Всё, что связано с воспоминаниями, - робко поправила она гостя, порываясь всунуть рекламную брошюрку.

- Тогда я пройду, - мужичок, не дожидаясь приглашения, прошёл к директору. Секретарша и рта не успела открыть.

Через полчаса он вышел. За ним, растеряв весь свой лоск, вылез Виктор Семёнович.

- Мы очень признательны за оказанное доверие.

- Это разумеется. Надеюсь, что вы нас не подведёте, - в голосе мужичка звякнуло сталью. Не прощаясь, вышел.

Виктор Семёнович постоял в оцепенении. Потом встряхнулся, приходя в прежнее состояние. С важной видом поправил галстук, повернулся к секретарше.

- Вот это заказ, Верочка! Вот это я понимаю!

Та вскинула вопрошающие глаза.

- САМ обратился! – он уткнул палец в потолок, взор устремив туда же.

- Сам?! – Верочка прижала ладошку к губам. - Неужели и таким людям деньги нужны?!

Директор презрительно опустил взгляд на неё.

- С кем приходится работать, - театрально покачал головой. – Ну, конечно же, нет! Они нам ещё и приплатят! А сдадут нам, - Виктор Семёнович приблизился к секретарше и перешёл на шёпот. – Не воспоминание одного человека, а почти целой страны!

- Как?! – опять поразилась Верочка.

- Ну, технические моменты мы позже обсудим – тут ничего невозможного нет. Тем более, при такой поддержке, - глаза опять вскинулись вверх. – А вот временные интервалы наметили. Точно уже не помню, но что там из советской истории.- Контракт подписали, значит? Хорошо. Дело за ними теперь? С нашей стороны что ещё?

- Выделить финансы на каждого. И этого каждого нужно как-то заманить.

- Ну, мне ли тебя учить? Давай, запускай проект. Назовём его … что-нибудь вроде «Сохрани свою память», - гарант самодовольно улыбнулся. – Ну, подрихтуете там сами, но чтобы ни слова про удаление! И это – проведите через коммунистов, что ли. От нас, главное, отделите. Чтобы они с удовольствием все свои замшелые радости сдали в архив, - потёр руки. - А то утомили эти кивки вечные на «славное советское прошлое». Стереть, без права на восстановление!

+2
06:25
826
Гость
09:31
Интересная задумка! Понравился ход. Начало только сумбурное, надо бы тщательнее слова подбирать :)
18:11
Начало подкачало.
Но если честно совсем не интересно. Описаний мало. Диалогов много, причём концентрация смысла в них ниже, чем хотелось бы.
Концовка какая-то мутная, а может у меня просто воображалки не хватило.
Я бы не сказала, что «совсем-совсем» неинтересно, но рассказ «на любителя» Мне, например он понравился именно отсутствием заумности. Хотя, прочитав фразу «обрела выражение лица», я именно этого заумия и ждала. Фраза, все-таки, немного кривая
23:16
Неинтересно, потому что конфликт надуманный, главный герой какой-то чересчур инфантильный и таким остаётся.
12:44
Конфликта вообще ждет нет, как и в большинстве конкурсных работ.
Илона Левина