​Вожди для слепых

Эпиграф:

«оставьте их: они - слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму»

Евангелие от Матфея 15:14

Последний день сентября 1938 выдался в Лондоне необычайно приветливым. Всю неделю до этого непроглядной мутной пеленой лил мелкий осенний дождь, останавливающийся, казалось, лишь для того, чтобы уступить место тяжёлому свинцовому туману. Но утро пятницы встретило спешащих на службу горожан не по-осеннему тёплым Солнцем, поднимавшим настроение перед последним рабочим днём. Тучи, огромные как многоярусные фрегаты прошлого века, жаждали реванша, но и в полдень яркий золотистый свет время от времени ещё пробивался сквозь узкие окна старого университетского здания.

Время занятий подходило к концу, и профессор Мартин Блинд непрестанно и уже не таясь бросал нетерпеливые взгляды на большие настенные часы над дверью аудитории. Опять этот новенький без приглашения решил устроить дискуссию, чем прервал запланированное течение лекции. Мордехай Маклеф, еврей из палестинской Хайфы. За пятнадцать лет преподавательской работы Мартин уже привык, что в каждой группе есть один-два несносных студента, не желающих вести себя подобающим образом, тех, кому ежечасно необходимо устраивать провокации, нарушать сложившиеся устои и правила. Конечно, в обычный день это не было проблемой, и профессор располагал внушительным опытом обращения с такого рода бунтарями. Более того, их перевоспитание Мартин считал одной из своих главных обязанностей на кафедре, можно даже сказать – миссией. Но, ради Бога, только не сегодня, пожалуйста! У университетских ворот профессора уже ждёт заказанный автомобиль, чтобы увести на праздник триумфа британской политики! Этой ночью в Мюнхене успешно завершились переговоры с германским канцлером Адольфом Гитлером. Прямо сейчас премьер-министр Чемберлен в самолёте везёт на Родину подписанное соглашение о мире! Новая европейская война предотвращена, и в этом есть и его, Мартина Блинда, заслуга! Знающие люди понимают, что такие переговоры – это только вершина айсберга и им предшествует огромная работа, не заметная глазу непосвящённого. И профессор знал, что свою часть он выполнил блестяще.

В свои 43 года доктор Мартин Блинд имел уже не только в Европе, но и за океаном репутацию известного и авторитетного учёного, в арсенале которого были серьёзные научные исследования по социологии и набирающей популярность политической науке. Бабушка по материнской линии была немкой, и мальчиком Мартин часто гостил у неё летом в Ганновере, потому совершенно без акцента говорил на превосходном Hochdeutsch. До переезда в Лондон Мартин, тогда ещё молодой учёный, два года проработал в одном берлинском университете и, несмотря на то, что с тех пор прошло уже больше десяти лет, у Мартина в Германии остались многочисленные личные связи в научных, политических и бизнес-кругах, основанные на проверенной годами юношеской дружбе. Это был ещё один несомненный талант доктора Блинда: он невообразимым образом мог расположить к себе любого, кто оказывался в зоне действия исходившего от него магнетизма. Высокий ростом, с внешностью, в которой все окружающие с первого взгляда угадывали поразительное сходство с Кларком Гейблом, каждый его жест излучал благородство и уверенность. Так же все отмечали особенный голос Мартина. Сильный, глубокий, профессионально поставленный с чуть заметной хрипотцой, -- он придавал весомости всему, что бы им ни произносилось. Часто на лекциях профессора Блинда замечали студенток с других факультетов, но примерный семьянин поводов для слухов никогда не давал.

И вот весной настала пора применить все свои многочисленные таланты и связи для пользы Короны и всего человечества. Как и следовало ожидать, недальновидный Версальский договор привёл к закономерному новому европейскому кризису, когда встающая с колен после унизительного поражения в Великой Войне Германия столкнулась с притеснением своих соотечественников на обломках когда-то могучей Австро-Венгерской Империи. В марте немецкая часть населения Судетской области Чехословакии заявила о своём желании воссоединиться со своей Родиной – Германией. Всё это грозило перерасти в новую европейскую войну, и чтобы выйти из этой деликатной ситуации, сделав возможной договорённость глав ведущих европейских государств, понадобились все усилия и связи таких как Мартин Блинд частных лиц.

Ход этих переговоров и их блистательное завершение и были темой сегодняшней лекции. Конечно, всего Мартин раскрыть не мог, но считал своим долгом рассказать достаточно для того, чтобы его студенты гордились своей страной. И своим профессором, конечно.

И вот теперь этот Мордехай тянет руку, и не дожидаясь приглашения, звонким уверенным голосом задаёт вопрос:

- Доктор Блинд, неужели вы действительно поощряете аннексию фашистами чужой земли? Ведь вы же признаёте очевидный факт, что аннексия Германией Судетской области – это акт агрессии, и Великобритания выступила сообщником захватчика?

Мартина внутренне передёрнуло. Да как он смеет задавать вопросы без разрешения да ещё в таком тоне?! Да он же коммунист! Мартин давно заметил, что почти все евреи -- коммунисты. Взгляд на часы – ничего, немного времени ещё есть, можно продолжить.

-- Видите ли, молодой человек, приятный баритон вновь наполнил аудиторию, рассматривая любую ситуацию, нельзя вырывать из контекста отдельные факты по своему усмотрению. Прежде чем говорить об аннексии, давайте все вместе определимся с тем, что такое Чехословакия. Ведь такого государства никогда не было. Она появилась вследствие ошибок Версальского договора, когда спорные земли отобрали у слабой Германии. Нужно уметь признавать ошибки. Жители Судет в 1918 году на референдуме сделали свой выбор в пользу единства с Германией, но их выбор был проигнорирован, и все эти годы народ был разделён. К тому же, вы разве не читали про зверства чешских националистов? Они повсюду в Чехословакии. Разве не слышали о беспорядках, когда погибли 27 человек.

- Но, профессор, из 27 погибших 16 были чехами.

Взгляд на часы. Он точно коммунист! Вот где главная угроза Британии – на Востоке. Фашисты, в сущности, не так уж сильно и заблуждаются, да и их лидер вполне договороспособен, что показали последние события. А вот коммунисты – совсем другое дело. Для них компромиссов не существует. Всем здесь присутствующим должно быть ясно, что для европейской цивилизации было бы спасением, если бы две угрозы Британии столкнулись друг с другом. Но время. И опять разболелись глаза. Из-за этого смога и у профессора вот уже неделю как воспалилась роговица. Семейный доктор выписал какие-то капли, но они совершенно не помогали.

- Да, вы совершенно правы, мистер Маклеф. Но теперь признайте, что немецкий канцлер, будучи ответственным за всю немецкую нацию, стал оказывать поддержку соотечественникам где бы они ни находились, и его можно понять, Судеты -- исконная зона германских геополитических интересов. Вы были в Судетской области? Мне вот доводилось год назад. Я общался с местным немецким населением, и знаете, все они всегда говорили, что ощущают себя частью Германии. Год назад партия, выступающая за выход из Чехословакии, набрала в Судетской области 96 процентов и пришла к власти. Законным и демократическим путём.

-- И зачем Британии воевать за спор других народов? – подал с третьего ряда голос Джон, посредственный, но старательный студент. – Из двух вариантов я выбираю мирный. Зачем нам воевать за Версальский договор?

-- Не могу не согласиться с Джоном, спасибо. Мартин уже тянулся за портфелем. На этом предлагаю сегодня закончить, шофёр, наверное, меня уже заждался. Как я говорил, лорд Дарлингтон любезно пригласил меня на торжественную встречу премьер-министра в аэропорту. Будут члены Кабинета, парламента, и мне не хотелось бы опоздать. Пожалуйста, кто не сдал работы, прошу сделать это сейчас и не смею задерживать, друзья. Всем хороших выходных.

Повинуясь многолетней привычке Блинд, несмотря на спешку, прежде чем покинуть аудиторию отсортировывал, аккуратно складывая в портфель непроверенные работы студентов и конспекты, но мыслями был уже далеко.

-- Мартин, вкрадчивый девичий голос вырвал профессора из приятных дум. По лицу пробежала тень. Быстро взглянув в сторону закрытой двери, он перевёл взгляд на молодую студентку факультета английского языка и литературы, в нерешительности переминавшейся у края стола. Он и не услышал, как она вошла. До чего же опять не вовремя!

-- Мэри, Ради Бога, я же просил не называть меня по имени в университете! Нам лучше вообще не заговаривать! Нас могут услышать! Что подумают люди!

-- Извините, доктор Блинд. Просто я ждала, что вы… после нашего последнего разговора прошло уже…

-- Вы же в курсе последних событий, Мэри? У меня решительно не было времени. Вот и сейчас я очень тороплюсь.

-- Да, я знаю, профессор. Но уже большой срок и скоро всем будет заметно.

-- Мэри, да, конечно! Я совершенно выбросил из головы, что обещал занести вам деньги для доктора Спенсора. Ещё раз повторю, это очень хороший специалист, и он всё сделает, как надо. Мы с ним добрые приятели, сошлитесь на меня -- и он не задаст вопросов и не вызовет полицию.

-- Да, профессор, но уже поздно, слишком большой срок. Да и я бы не смогла никогда…

-- Что вы такое говорите, Мэри?! Что значит поздно и что вы хотите от меня в этой ситуации?

- Но я думала… вы обещали… Мартин… доктор Блинд. Мы поженимся. Мои родители, они никогда не простят.

-- Я никогда не обещал ничего подобного, Мэри! Как это могло прийти в вашу прекрасную головку? В любом случае, я рад, что мы всё расставим на свои места. Даже если бы я хотел развестись, это было бы невозможно, Мэри. Решительно невозможно. Развод бы стоил мне места на кафедре в то время как я жду назначения на должность заместителя ректора. Но дело не в должности, не подумайте. Преподавать в этом университете – моё призвание. Сейчас такое сложное время, люди растеряны и стоят на распутье, как слепые во тьме. Я несу им свет! Я несу людям знания! Это мой долг как гражданина. С вашей стороны это было бы крайне эгоистично ради своих личных желаний требовать отказаться от исполнения моего долга.

- Но, профессор, я совсем не то… я люблю…я думала, и вы…

- Ну, не плачьте, Мэри. Вот, возьмите платок. И вот здесь деньги. Тут даже больше. Непременно завтра же сходите к доктору Спенсору, он настоящий профессионал и всё сделает. А мне сейчас правда пора уезжать. Вы побудьте пока здесь минут пять, успокойтесь. И не приходите, пожалуйста, больше на кафедру какое-то время. Я сам зайду к вам на следующей неделе, как всё образуется с Чехословакией.

Когда профессор вышел из университетского кампуса и направился к воротам ограды, где его ждал чёрный Ford лорда Дарлингтона, часы на башне напротив показывали половину второго. Времени достаточно и это прекрасно! От утреннего солнца на небе уже не осталось и следа, всё опять заволокло свинцовыми тучами, а на Лондон опускался обычный для города туман, смешанный с едким угольным дымом. Глаза разболелись ещё больше. Но капризы погоды не могли испортить настроения профессора, вновь находящегося в предвкушении величайшего события истории.

Локхид с премьер-министром Великобритании Невилом Чемберленом шёл на посадку в аэропорту Хестон. В иллюминаторы с правой стороны открывался вид на посадочное поле, где уже больше часа ждала ликующая толпа. Но Невил не мог ничего разглядеть. Нервное напряжение и бессонные ночи последних недель сделали своё дело: вот уже час он пытался сфокусировать взгляд, но пространство вокруг ускользало от министра. Такое уже бывало и раньше, и Нэвил знал, что зрение вернётся, если хорошенько отдохнуть, привести в порядок мысли.

- Надо к доктору, я уже не молод. Но сначала выспаться. Пережить как-то приём, доклад Королеве, всех этих подлецов-журналистов и выспаться. Смертельно устал. Собраться с мыслями. Собраться. Всё самое страшное позади. А Адольф оказался достаточно милым человеком. Похож на забавного художника с Монмартр. Да, надо будет в отпуск. Чехи в печати устроили истерику, что их не допустили до переговоров. Слепцы, они ничего не понимают и всё бы только испортили. Я спас их страну. Неблагодарные. Черчилль брызжет ядом. А что ему остаётся – это его провал. Он не верил, что с Гитлером можно договориться. Пусть теперь попрыгает на своих маленьких ножках. Приземлились. Собраться. Мои глаза.

«Я привёз вам мир!» - так я им и скажу. «Я привёз вам мир!».

Эпилог.

Мира не получилось. Через шесть месяцев вермахт в нарушение всех обещаний Гитлера займёт Прагу, а ещё через полгода с нападения Германии на Польшу начнётся самая кровопролитная война в истории человечества.

Правительство Невила Чемберлена под градом упрёков падёт через несколько месяцев после начала войны, а совсем скоро он умрёт от внезапно выявленного на последней стадии рака. В это время Люфтваффе ежедневно будут бомбить Лондон. В одной из воронок рядом с тем самым зданием университета утром патруль обнаружит тело профессора Мартина Блинда. После войны поступит предложение назвать его именем один из университетских кампусов, но в газетах всплывёт история о его сочувствии нацистам в 30-е годы, и предложение само сойдёт на нет.