Светлана Ледовская №1

Леший

Леший
Работа №4. Тема: Список Травкиной

«Один глаз у него синий, второй черный. Помни», - бабка кряхтит на печи. Орина поводит плечами: бабка вечно повторяет одно и тоже по десятку раз. Орина мажет углем по стене избы – черный лепесток волной, еще один, прищуривается, еще один c изгибом. Если бы она могла вынести краски из стен монастыря, были бы тут цветы и лиловые, и желтые, а так только черно на когда-то беленой стене. Но Никола видит все, говорит отец Фотий. Видит, Орина знает. «Ты ему в черный глаз не моги смотреть, сразу в полон возьмет», - бабка не угомонится. Орина вздыхает: леший, конечно, красивый – и борода кудрявая, и красные сапоги, и серьга в ухе золотая как у разбойника, но и она не девчонка, чай, несмышленая, обучена матерью-покойницей хорошо. «Ба, язык покажу и плюну три раза через конский лопух, он ничего и не сделает», - Орина смотрит на черные пальцы. «Лопух», - бабка злится, ворочается на печи, - «учили ж тебя, что надо запеть кукушкой. Ку-ку, ку-ку». Орина запрокидывает голову, смеется: «Да помню я, ба, ку-ку, ку-ку».

Лес родной. Тайный луг, что за мышиным оврагом, радуется, когда Орина приходит. Собрать марьину траву надо успеть, пока навки не примнут ее всю – любят на ней плясать, сил нет, совсем в лесу не осталось, а в соседний идти страшно, там болото, где младенцы утопленные плачут. А марьина трава от всех нечистых спасает, особенно от вредных домовых после зимы. Разошлись не на шутку и у тетки Васи, и у Петровны, уже пять ходоков просили «Марьюшку». Домовые злые, бьют, собаки, посуду, стучат ночью в сенях коромыслом, воруют яйца из-под несушек, орут дурными голосами в дымоходе. Отец Фотий ходил, не нашел ничего, ругался на местных баб. Но домовой, он хитрый, попу не покажется ни за какие коврижки.

Рвет траву Орина, делает вид, что не видит, что на дереве навка сидит. И поет. Плохо так поет то. Да они не умеют толком, а любят. Ноги свесят, волосы разложат по веткам и поют. «Ага, как же, буду я на тебя смотреть», - думает Орина, - «мне надо к полудню управиться, еще истолочь, в воск закатать, дел невпроворот, а ты только и ждешь, чтобы я уши развесила, но я ж не парень на твои пятки любоваться, меня в лес не утянешь, а если утянешь, сама и пожалеешь, я ж тебя к болоту приведу, где младенчики воют, будешь там рыдать у меня как сойка». Навка молчит, сопит. Орина кладет под дерево маленький узелок – гостинец для навки – ленты голубые. С навками дружить нелегко, обманут, да и девок не привечают, все больше парней, но травницам как Орина помощь лесного люда всегда нужна, а уж волосы навки от тяжелых родов и дурных женихов завсегда пригодятся. Бабка говорит, что мать тоже навка теперь. Только Орина не верит. Навки все русые, глаза прозрачные, как росой умытые. А мать была черная, видная, красота звериная, соболиная, лучшая травница, грибной царь ей в ноги кланялся, бабка говорила, так был ее красотой околдован. А Орина не в нее пошла – глаза серые, сама русая, как все бабы в округе. Зато к пятнадцати годам знает и умеет много: вся деревня к ней ходит, лечится, платят хорошо, бабка довольная. А у Орины другая страсть – картинки рисовать. Звери, цветы, буквицы. Третью зиму ходит к отцу Фотию в монастырь, занимается с послушниками. Парни косятся на нее, довчонка же, не положено. Но Фотий хвалит ее, говорит, нельзя зарывать талант, пущай занимается. Пользуется, что монастырь дальний, проверяльщики редко заезжают. Сам ее обучает. Не дает только святых писать. Парни, даже которые хуже ее работают, уже списки делают, а Орине не разрешает Фотий.

Бабка ворчит: «Где была так долго? Леший тебя что ли путал?». «Да я заснула в лесу», - врет Орина. Бабку не проведешь: «Вся в отца, в пустобреха-скомороха заезжего. Тоже врал хорошо, помню. Не дорого брал. Опять к Фотию таскалась? Мазала по дощечкам? Твое дело – людям помогать, хворь убирать, домовых стращать. Травницы мы. Куда тебя этот кикимор Фотий тянет? Ты меня знаешь, Орина, не буди лиха. Не перестанешь таскаться, я на Фотия наведу болотного водяного, будет животом маяться пока не отстанет». Бабка трясет желтым сморщенным кулаком. «Водяной только молодух слушает, тебя не будет», - смеется Орина, - «Не ярись, я и тут и там поспеваю. А от живота капустный лист помогает».

Косится Орина на Полкашку, рябого послушника. Пишет Николу. Старается, язык даже высунул. Да не так. Неужели не видит, что глаз один больше? «Давай, помогу», - тянет руки к доске с Николой. Морщится Полкашка, он уже битый час воюет с синей краской. А у Орины цветок пророс сквозь букву «М», алый с золотом, под буквицей кот как живой сидит, скучает, о мышах размышляет, о птичках. Получит Орина от Фотия, когда он проснется, на орехи за кота. Не канон. Фотий заснул на стуле, старый совсем. «На», - доска с Николой у Орины.

«Сам?», - Фотий держит святителя Николая, глаза мокрые, свет падает из окна на седую голову. «Сам», - Полкашка красный как рубаха на свадьбу тихо сопит. «Это тебя святой дух осенил», - гладит Фотий его по рыжей голове. Орина прикрывает ладошкой кота под буквой и шепчет: «Не бойся, не вымарают, я тебя спасу».

Тяжело зимой в деревне. Особенно роженицам. Тут Орина первая помощь им. Повитуха, конечно, свое дело знает. Но без Орины никуда. Майская крапива из покойницкого оврага – первая помощь при тяжелых родах. Мертвое завсегда живому помогает. Надо просто попросить. Орина умеет. Вот Любава целый день мучается, уже баня остыла, а дите все никак не является. «Помоги», - шепчет белыми губами роженица. «Надо идти просить», - вздыхает Орина, делать нечего.

За околицей ветер ходит, крутит снежные валуны, заплетает косы. Спят навки по медвежьим берлогам, леший и кот-баюн бродят по верхушкам елей. Кланяется Орина черным деревьям в белых овчинах, просит лесную царицу помочь, обещает на Иванов день красивых голосистых девок в лес привести. Клянется, что будут петь всю ночь, славить лесную мать, а навок она к болотам прогонит, чтоб не мешали. Ветер сильный, колючий. Кинул в лицо горсть снежную. Сомневается царица. «Все устрою», - кричит Орина.

Глаза у Любавы синие, ласковые. «Как назовешь?» - Орина улыбается. Мальчик спокойный, здоровенький, сердечко бьется ровно. Живи долго. Орина смотрит на Любаву – она светится, никакой золотой краски не надо, свет струится как от лучины. «Ждан?», - Любава улыбается. «Назови Николой, будет тебе заступником».

Бабка хрипит во сне: «Один глаз черный, не смотри, заберет, в чашу унесет». Орина ворочается на лавке: пристала бабка к ней с этим лешим. Его в отличии от навок и водяных и не видела Орина еще. Только слышала, как ходит, посохом осины обивает. Кота его видела. Здоровый как теленок. Бурый. Сначала думала медвежонок. Орет дурниной, если что не по нему. Когти точит, все березы ободрал. Но девок не трогает. Леший запретил, бабка говорит. Еще бабка говорит, что леший невесту ищет каждую весну. И не найдет никак. Черемуху ломает от злости. «Схватит зазевавшуюся девку поперек, да и поволочет в осинник». «А дальше то что?» - Орина знает ответ, но всегда спрашивает. «Знамо дело, через год выйдет из лесу уже бабой с дитенком. Родные домой не пустят. Будет причитать на пороге, а дите орать. Вот и все». Орина улыбается: боится бабка остаться одна, стращает, лешему и дела нет до Орины, у него навок вон полный лес.

Снится Орине, что Фотий разрешил ей написать Богородицу. Небывалое дело. Список с Казанской Божьей матери. Пишет Орина и понимает, что это не Матерь Божья, а Любава. Сморит на нее, глаза добрые, светятся. А Фотий кивает: да, так и надо, правильно, она это. Проснулась Орина – хорошо на душе, но страшно. Боязно.

«Икона – она живая», - учит Фотий. - «Список только тогда оживает, когда дух святой туда приходит. Список всегда свой, не похожий, там Бог через руку мастера говорит. Просите о милости». Вот как Фотия понять? Список, он, значит, свой, а Фотий завсегда ругает, когда послушники от канонов отходят. Тяжело им. У Орины змея ползет под буквой «О», у змеи красные крылья и пламя из пасти. «Придумщица», - Фотий улыбается.

Полкашка пишет Божью Матерь. Фотий после Николы обещал Полкашку наградить. И наградил. Дал список делать с Казанской. Орина все губы себе обкусала - завидует. А Полкашка не рад: не идет список.

Идет Орина выгонять домового. Распоясался у Овдотьицы. Пьет кровь у коровы, да так, что у той молоко в вымени скисает. Богородскую траву пришлось уговаривать, чтоб явилась. Травы, цветы, деревья живые. Богородская, вон, с места на места любит переходить, а еще жалуется и плачет, когда рвут. А что делать? Только она от порчи колдуна и дурного домового помогает. От настойки домовой захмелеет, тут она его и отчитает и злой дух из него выйдет. А не выйдет, так она его веником отхлестает.

Полкашка делает вид, что нехотя разрешил Орине Богородицу писать. А сам рад-радехонек. Пиши, говорит, а я пока пойдут вздремну.

Глаза Любавы у Марии. Вот она ребеночка держит как Любава. Орина старается. Святой дух призывает. А заодно и царицу лесную, и свою мать просит помочь.

Фотий сердится. Застал Орину за работой. Выгоню, говорит, делов то, раз ты такая своевольная. Сам вздыхает, душу греет Оринина Богоматерь. Хороший список, но не канон. «Если узнают», - вздыхает Фотий, - «что начнется. Содом с Гоморрою. Завтра молодой князь из Новгорода приезжает, ох, с ним народу церковного целый воз. Не оберемся».

«Надо было нечуй-ветер выпить, не так страшно сейчас было б», - бежит Орина по лесу, под рубашкой список к сердцу прижимает. Фотий решил записать «Марию-Любаву» от греха подальше. Ага, как же. Бежит Орина, но, видать, леший в сумерках решил ее окрутить, никак не выйдет на нужную тропу, все время на заячий луг попадает. Надо отдышаться, навку помочь попросить. Отдохнуть.

Один глаз у него синий. Второй черный. Леший! Орина проснулась в ужасе. Над ней стоит леший, смотрит с интересом. Бородка у него кудрявая, золотая, красные сапоги, красная шапка, румяный как девушка, красивый как черт, молодой только, а бабка не так говорила. И кот-баюн при нем. В вороного коня обратился, это он умеет. В руках у лешего Оринин список. Как попал? Неужто леший под рубашку залез? Старается Орина, не смотрит на черный глаз, только на синий. Черемухой пахнет сильно. До осинника рукой подать. Да и легкая она.

Князь Василий потрогал левый глаз: болит, вчера налетел на ветку, глаз кровью налился. Если не считать этой неприятности, в остальном сплошные чудеса ждали его по дороге в Богородский монастырь. Утром, прогуливаясь по лесу, он обрел икону Божьей матери необыкновенной красоты – она обреталась на ветках дуба и рассветные лучи сразу указали ему ее. А под деревом спала девушка, да какая милая и красивая. «На месте обретения поставлю церковь, а к девушке сегодня же зашлю сватов».

«Соглашусь, пожалуй», - думала Орина Травкина, глядя на красивого лешего, - «Бабка простит. Она добрая».

Ветер весело трепал голубую ленту, привязанную к ветке дуба.

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+16
695
04:21
+2
Это самая сильная работа по моему мнению. Догадываюсь кто аатор. ( авторша). Раньше я тольео Бабулю узнавал а теперь и вас. Почерк ярко выражен. Остальные работы авторов не узнаю, похожи по стилю а это ярко, индивидуально. Автору мое почтение, хоть и не жалуете вы меня а ваше творсество мне нравится, хоть и мрачновато оно. Не мое. Но ГОЛОС Вам.
Очень красиво и по-женски. Великолепный слог, переливами. Но я слишком простой для этой истории… blush
08:20
+3
Все рассказы бесспорно достойные, но эта Самая прекрасная работа. Один небольшой минус, слишком много внимания навкам. И резкий переход от рассказов про росписи картин, к нечистой силе. Но как написано! Какая речь. Словно окунаешься в то время, в котором никогда не жила. Фантазия переносит туда. Вот что значит машина времени) Мой голос вам
08:49
+2
И ещё одна добротная работа. Эх… Сейчас буду думать…
09:50
+2
Слог показался тяжеловатым, все эти домовые и фотии у меня попутались. И я не проникся.
10:41
+2
Очень тяжелый для меня язык. Слишком много коротких и безэмоциональных предложений, много лишних деталей, в которых тонешь. Не понимаешь, что важно для сюжета, что нет. И тяжело постоянно крутиться в мыслях героини. Короче, всё сложно.
11:43
+1
Неожиданно, и очень красиво.
Славянское сянься?)
13:07
Читал-читал, да и бросил. Не мое это, совсем.
14:07
+2
Я продрался через первую треть — как-то было тяжко. И не зря!) Может, привык, а может автор к языку приловчился — пошло дело (блин, сам сижу теперь, слова переставляю)))
Понравился рассказ. Трактовка темы хорошая, не все тебе перечни сплошные. Навок и правда много, но мне это не показалось изъяном. Сначала покривился от религиозной темы, но потом привык. Финал понравился, и хорошо выбрано название — нас весь рассказ готовили к этому Лешему, и так в итоге изящно повернули.
Спасибо, автор! Придется думать, между вашим рассказом и Ангелом.
16:47
+3
Сказка. Мне понравилось. Язык такой убаюкивающий. Понравилось как описано взаимодействие героини с рисунками, с природой, с мифическими персонажами. Уютно как-то рассказана история.
17:00 (отредактировано)
+3
Понравилось) Напомнило Бажова чем-то, не слогом, а духом. Язык не тяжёлый, но читалось медленно, каждую фразу вроде как проговаривать надо. Сюжет незамысловатый, но тут больше удовольствия именно от чтения, от созерцания, наблюдать за бытом травницы, за всеми её «фишечками».
Не знаю, за кого голосовать, сложно.
18:43
+5
Красивая история. Стиль напевный, читала со второго абзаца, как заговор)
В общем, считаю, что автору всё удалось, что он задумал) Большое спасибо.

ГОЛОС — за тонкую, чуткую историю, за переплетение язычества и христианства, за единое. За романтику и чудачество.
19:28 (отредактировано)
+2
Голос.
Очень часто подобные вещи грешат не стилем, а дурной стилизацией, кичем. Сразу чувствуется по тону в традиции автор, ил «косит под старину», от сердца у него, или жмет из себя, вот тут естественность подачи очень меня радует, поэтому и образы жизнью дышат. Понравилось.
22:13
+3
Поди навка это чудо писала. Человеку простому такое не под силу)
Царят в созданном автором мире полная гармония и лад, а вражде, зависти, злобе места здесь нет. Да и откуда им взяться, если рядом Красота — волшебные владения Лешего. И всего-то и надо людям для счастья — знать его хорошо да уметь пользоваться лесными дарами.
Живой рассказ получился, как икона.
Голос
19:03
Список Травкиной. Раздел «Угадайка»
«Вернись, Мелюзина!» К лешему этих шеритан!
00:01
+1
Слог красивый, но в конце съехал ближе к современному. Весьма неплохо
Голос?
08:38
+2
Читалось тяжело, язык стилизован правильно, согласно сюжету и времени, но тут нужно привыкнуть. Зато когда привыкнешь…
Рассказ очень наполненный, его за минуту с монитора не усвоишь, объем информации на абзац очень большой. Но это мне как раз нравится.
Да и вообще все нравится, сюжет, детальки с домовыми, русалками, котиком…

ГОЛОС тут.
10:17 (отредактировано)
Эта рассказка легко могла бы победить на каком-нибудь конкурсе, а она здесь. Автор щедр. Жаль, что Травкина пока не доросла до Орины blush
12:57
+2
Ну тут я просто влюбилась!
Рассказы то в группе все хорошие, а тут… сердце защемило!))
Понравилось все: и язык, и подача, и смешение христианства с язычеством, и будни иконописной мастерской и герлс пауэр
ГОЛОС тут
04:35
+1
два дня, как прочла рассказ и все нахожусь под впечатлением. Боюсь расплескать впечатления. Волшебно, чего уж там. Это, пожалуй, и есть самый добрый рассказ в группе. Девушка в земных людях видит святость и переносит черты людей на иконы. А чем Любава не Мария? И котик на иконе — это так по домашнему. Да, не канон. Но доброта никогда в каноны не вписывалась.
Мне не надо было вчитываться, чтобы привыкнуть к стилю. У меня легко пошло с первых слов.
И закончился рассказ правильно, как и положено сказке.
Каждой навке по ленте, а девушке — про князю smile
06:15
+1
ГОЛОС
10:52
+1
Сильная работа, что тут сказать) разбирать по косточкам и учиться хоть отдалённо также излагать)
ГОЛОС
18:24
+1
Сразу же вспомнилась «Практическая магия» — «Один глаз у него зеленый, а другой — голубой».
Увы, рассказ мимо меня. Первая часть про иконы и колдунство вполне себе (хотя написана тяжело, не для чтения «на бегу»), но концовка с внезапной свадьбой всё обесценила.
Aed
20:14
+1
Рассказ интересный и стилизован очень круто. Но очень огорчило, что в конце все скатилось к Золушке.
Загрузка...
Максим Суворов