Xen Kras №2

​Про Настю, Томаса и холодный кофе

​Про Настю, Томаса и холодный кофе
Работа №5
  • Победитель

— Ты не видела мой гребень? — голос матери всколыхнул сонную утреннюю лень.

Настя выдвинула ящик комода, растормошила ворох шелковых шарфов — гребень лежал среди них.

— Нет, — крикнула девушка, резко задвинула ящик и вышла из спальни.

Через несколько минут она шла по садовой дорожке. Мать склонилась над кустом роз, длинные волосы касались новых бутонов.

— Что там сегодня? — спросила Настя с надеждой.

— Только белые, слава богу… Кофе готов, — мать кивнула в сторону веранды, — идем завтракать.

Она подошла и взяла Настю под локоть.

— Гребень опять потеряла, представляешь?

— Мам, ну что ты вечно с ним. Будто реликвия. Давай, я щетку куплю?

— Не надо! — мать разозлилась, ущипнула Настю. — У меня без него весь день насмарку — сложно понять?!

Настю тоже можно было понять: мать ведет гребнем по волосам и утро застывает будто в смоле. Увязнув в тягучих нотациях и упреках, невозможно дождаться, когда закончится завтрак. Проще спрятать гребень и, наскоро перекусив, сбежать на работу.

Настя налила кофе из горячего кофейника и тут же поднесла к губам. Не обожглась. Кофе был привычно холодным — еще одна особенность бесед с матерью. Будто Настя вспоминала о своей чашке, только выслушав кучу жалоб: на нерадивых детей, хохочущих в соседском дворе; нерадивые цветы, подсовывающие розовые бутоны вместо белых; и нерадивую дочь, бросающую мать ради первого встречного.

За Матвея доставалось больше всего пощечин. Словесных, конечно. Но не менее болезненных. Каждый день мать пророчила Насте предательства и измены. И ее называла предательницей. Кто еще оставляет родного человека в одиночестве? Мать каждый раз переживает: у нее давление, сердце, мигрень. А с утра после Настиных свиданий на кусте белых роз — розовые бутоны.

Разумеется, Настя не верила в эту чушь. Про бутоны. Про давление и сердце — верила. Звонила Матвею, тоскливо отменяла следующую встречу.

Ловя Насино настроение — всегда на грани счастья и нервной печали — Матвей давно уговаривал съехаться. Просил о знакомстве с матерью — так, мол, она успокоится на его счет.

Настя и представить не хотела такого знакомства.

Было уже однажды.

Мать вышла к столу растрепанная, разглядывала ухажера с дотошностью энтомолога, устроила допрос, напирая на воображаемые изъяны в порядочности. На этом романтическая история закончилась.

Когда появился Матвей, Настя твердо решила — домой его не приведет.

И на переезд решиться не могла.

Что будет, если начнется очередной приступ? Кто присмотрит? Кроме Насти, у матери никого.

Да и у Насти других родных нет. Отец ушел. «Бросил», — уточняет мать, поджимая губы. Настя едва его помнит — по фотографиям и отпечатавшемуся в памяти жесту. Вместо приветствия и прощания он всегда козырял — руку к виску. Вот и все, что осталось. А мать всегда рядом.

Так и жила Настя который год: оставаться больно, а уйти тяжело.

Допив кофе, она целует мать в щеку и отправляется в депо.

Если бы спросили, что в ее деле самое сложное, она бы, смеясь, ответила: «Не уснуть в первый утренний рейс».

Трамвай укачивает не хуже люльки. Глаза так и норовят закрыться. На это случай Настя кладет в карман флакончик с водой. Пара пшиков из распылителя на лицо — и дрема вздрагивает, исчезает. На втором круге спать уже не хочется. Остается только удовольствие и ощущение силы: маленькая и хрупкая, она одним движением сдвигает с места двадцатитонную тяжесть!

Назад в депо Настя едет одна, высадив на конечной последних пассажиров и кондуктора. Лучшее время. Колеса стучат в унисон с сердцем, погружая в мечты и фантазии. Она оглядывается по сторонам — никого. Закрывает глаза. Пантограф делает пару пробных движений и снимается с проводов. Трамвай отрывается от рельсов и поднимается в небо.

Настя не поняла, как это случилось в первый раз. Подумала вскользь: «Вот бы полетать». И очень испугалась, когда земля исчезла из поля зрения, а небо стало надвигаться. Она отпустила педаль безопасности, но состав не думал останавливаться и приземляться. Поднялся над зелеными кронами, обогнал кудрявое облако и выровнялся горизонтально над улицей. Настя сидела не шелохнувшись, повторяя незатейливую мантру: «только не упади-только не упади».

Трамвай не упал, а плавно опустился обратно на рельсы за сотню метров до ворот депо. Настя очнулась от наваждения, поозиралась и, не увидев больше ничего необычного, вновь тронулась в путь.

Сдала смену, рассеянно расписалась на проходной и спросила у краснощекого охранника:

— Дядь Вась, вы ничего странного не видели, кога я подъезжала?

— Странного? Да вроде не было…ага... Разве что пес тебя снова ждет.

— Какой пес?

Настя выглянула в пыльное оконце: у бетонных ступеней сидел огромный лохматый ньюфаундленд.

— Это не мой… С чего вы взяли?

Охранник почесал лоб:

— Так неделю уже ходит — с тобой сюда, за тобой обратно...ага…

— Ерунда какая-то, впервые его вижу, — бубнила Настя, попрощавшись и выходя за дверь.

Увидев ее, пес поднялся и вильнул хвостом.

— Иди-иди, — опасливо посторонилась девушка, — я тебя не знаю.

Пес снова сел, но через пару мгновений побрел за Настей, держась чуть поодаль.

Девушка заново погрузилась в переживания от внезапного полета. Первоначальный испуг сходил на нет. Его место занял запоздавший восторг. Летела! Над деревьями! Над людьми! Над маленькой жизнью внизу!

Никому об этом приключении Настя не рассказала.

С того дня трамвай поднимался в небо всякий раз в конце смены. И всякий раз девушка испытывала ликование. Еще бы — гора металла рвется в облака на одном ее хрупком желании.

Она выглядывала из окна, любовалась игрушечным городом далеко под колесами. И мечтала. О том, как мама забудет о гребне и позволит розовому кусту оставаться розовым. О том, как подружится с Матвеем и избавится от болячек. О том, как детский смех будет раздаваться не только у соседей, но и у них в саду.

Конец маршрута очень кстати приходился на тихую улочку. Настя внимательно следила, чтобы никто не заметил ее проделок. Только черный пес задирал морду в небо и провожал трамвай влажными глазами.

Настя парила над миром. Во всех смыслах. Даже общение с матерью стало не таким тягостным.

Но хорошее однажды заканчивается.

Какому-то проныре удалось увидеть полет трамвая и, что еще хуже, снять на камеру. К вечеру запись была в интернете, а оттуда перекочевала на телевидение. Изображение получилось четким, и запечатлело не только номер маршрута, но и Настино счастливое лицо.

Домой она понуро брела в ожидании неприятностей.

Мать набросилась на девушку прямо с порога. Назвала ее бездумной эгоисткой.

— А что если ты свалишься оттуда?! — зло кричала она и дергала Настю за руку. — Кто обо мне позаботится? Думала ты об этом?! — и хваталась за сердце.

— Не упаду, — устало протестовала девушка.

— Самая умная? Я может тоже могла бы… может тоже… Но я всю жизнь — о тебе! Отец ушел, теперь ты. Давай — улетай от меня!

— Я не улетаю, просто немножко...

— Не хочу слышать об этом! Поняла? Чтоб никогда больше!

Она вышагивала взад-вперед, седые пряди падали ей на лицо, и она без перехода грозно спрашивала:

— Гребень мой где? Ты спрятала!

Ущипнув Настю за плечо, мать ушла в дом, шумно хлопнув дверью.

Настя налила себе холодный кофе и расплакалась.

В следующую смену поднять трамвай в небо не удалось. Толпе зевак, собравшейся внизу, осталось только ругать сетевые фейки и глупость журналистов.

За дверью проходной Настю снова ждал черный пес.

— Ну, чего тебе нужно? — буркнула девушка, почти не взглянув на него.

— Наконец-то, — хрипло отозвался пес.

Настя вздрогнула, посмотрела внимательней. Он шел рядом и тоже смотрел на нее.

— Еще и рехнулась, — пробормотала Настя.

— Не рехнулась, — возразил пес, — я в самом деле разговоариваю.

— Не бывает говорящих собак!

— И летающих трамваев — тоже...

Она остановилась, скрестила руки на груди.

— Ладно. Допустим. И что ты хочешь?

— Проводить тебя кое-куда.

Настя задумчиво смотрела на него, потом оглянулась на дверь проходной.

— Не бойся, не обижу, — пообещал пес, — я же не человек.

— Ладно. Но если что, — девушка порылась в сумочке и достала флакон с водой, — у меня — вот. Перцовый!

— Не пригодится. Идем, — и он молча побежал впереди.

Они шли по липовой аллее, чуть погодя свернули в сторону и вышли за пределы города. Асфальтовая дорога отделяла редкие домики от широкого поля. Посреди дороги стояла большая лужа. Внутри нее плыли рваные облака и летали птицы. Пес легко перескочил на другую сторону.

— Ты не отразился! — Настя отпрянула. — Я дальше не пойду…

И вдруг увидела в поле мужскую фигуру. Что-то было в ней знакомое, а что — уловить не получалось. Завидев собаку и девушку, мужчина приблизился. Подозвал пса — тот радостно понесся галопом.

— Молодец, Томас! Привел, все-таки, — и козырнул Насте, — здравствуй, дочка!

— Папа? — Настя шагнула прямо в лужу; с губ сорвался вопрос, на который никогда не находилось ответа, — почему ты ушел?

Отец подошел, протянул жилистую руку:

— Пойдем, поговорим.

Настя перебралась через лужу, и отец повел ее на другую сторону поля. Томас бежал рядом. Девушка исподтишка посматривала на отца: он не изменился, если память ее не обманывала. Даже волосы не поседели.

На краю поля замаячили темные оградки.

— Зачем туда? — спохватилась Настя.

— Потерпи немного, все поймешь, — отец приобнял ее.

Они пробрались узкими проходами между оградками и остановились у заросшего васильками холмика с надгробной плитой. Фотография на металлической табличке сильно выцвела, но взгляд и улыбку Настя узнала. Побледнела, перевела взгляд на отца, стоящего перед ней. Живого.

— Мама поначалу приходила, плакала. Укоряла, что обещал всю жизнь быть рядом. Так и не простила. Потом и приходить перестала.

— Не может быть, — шептала Настя, — получается, ты нас не бросал. Получается — тебя нет? — она вцепилась в оградку.

— Получается, — отец взял ее за руку, смахнул с ладошки приставшие кусочки облупившейся краски. — Дочка, ты ее прости. На себе это не тащи. Не трамвайчик же — не сойдешь.

— Один — мертвый, другой — ненастоящий…

Настя стояла между двух отцов, которых не было. Выдернула руку из отцовской ладони и зашагала прочь.

— Я провожу, — подал голос пес.

Отец кивнул.

Выйдя с кладбища, Настя обернулась. Отец смотрел ей вслед. Улыбнувшись, он поднес руку к виску:

— Прощай, дочка!

— Спасибо, папа, — шепнула она и повторила жест. Пес проводил ее к дороге, боднул на прощание широким лбом и убежал назад.

Войдя во двор Настя пулей пронеслась мимо матери, стоящей с секатором над розами, влетела в дом, в материнскую спальню, бухнулась на колени и вытащила из-под кровати коробку. Вывернула на пол содержимое: бумаги, справки, гарантийные талоны. Переворошила все — вот оно!

Вошла возмущенная мать.

— Что это?! — рявкнула Настя.

Мать посерела лицом:

— Как ты смеешь?

— Смею! Ты как смела?! Врунья! — она встала и нависла над матерью.

— Разве я врала? — мать прислонилась к косяку. — Он был всем. Всем! И ушел!

— Умер, мама. Он — умер! — Настя сунула свидетельство в ее руки.

— Думаешь, есть разница? — мать скомкала бумагу и бросила под ноги.

— Думаю — есть!

Настя закрылась в своей комнате, не вышла к ужину и на робкий стук в дверь не отвечала.

Утро она встретила невыспавшейся, но решительной. Оделась в рабочее, выудила из комода гребень и вышла в сад. Мать сидела с каменным лицом. Настя положила гребень на стол перед ней. Мать ожила:

— Красивый, да? Зачем ты его прятала? Я могу подарить.

— Нет, мама, это твое.

И замолчали — только шмели гудели над цветами.

Настя первая решилась:

— Матвей предлагает съехаться…

Мать потянулась за гребнем и принялась расчесывать длинные пряди. Ничего не произошло. Время не подчинилось.

— … я думаю, это правильно. Ты не волнуйся, я буду приезжать.

Мать молчала, поджав губы.

Настя налила кофе. Поднесла кружку к губам и тут же отдернула удивленно — обожглась. Мать взглянула неодобрительно.

— Ладно, мама, мне пора. Вечером обсудим.

Настя прошла мимо куста, сплошь покрытого розовеющими бутонами, и шагнула за калитку.

Липы шелестели, небо блестело синевой, галдели птицы.

— Полетаем! — шепнула им Настя.

И полетела.

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
Другие работы:
+14
2515
04:03
+2
А вот как-то даже понравилось. )
10:20
+2
Отличный рассказ. Проникновенный. Очень понравился символизм — собака-проводник, гребень, розы, кофе то холодный, то горячий. Здорово, когда повзрослев, человек начинает летать — это воодушевляет.
11:52
+2
Насино настроение
Так и жила Настя который год: оставаться больно, а уйти тяжело. Допив кофе, она целует (времена)
кога я подъезжала
Автор, поправьте потом огрехи.
На мой взгляд, гребень не сработал. И розовеющие бутоны тоже. И пёс, который вдруг возникает и уже неделю ходит, оказывается, за ГГ. Да и трамвай из этой истории можно безболезненно убрать. Многое упомянуто, но не обыграно. Папа умер. Мать, настраивающая дочь против отца, который имел наглость умереть- я встречала таких женщин, но не одобряю подобного поведения. И сама мама как мёртвая, время останавливает, чтобы дочь около себя удержать. Хорошо, что пёс не умер, но он и так был неживой. Мне кажется, рассказ можно ещё «отшлифовать».
11:52
+1
Ладная история. Вот только чего это Настя «рявкнула»? От Томаса, что ли, понабралась?
12:00
+2
А чего бы и нет? Разозлилась и рявкнула. Не поняла претензии :/
12:10
+1
Ну какая претензия… Оскомина, скорее) Для меня это сбой не только в общем образе героини, но в целом в стиле авторской речи.
21:10
+2
Все как бы и не плохо, но зачем тут летающий трамвай? Ну собака ещё как-то стрельнула, а иначе как ей на кладбище без говорящей собаки? Вот вся магия притянута в рассказ за уши, вполне и без нее можно. А в данном случае эта мистика только навредила целостности хорошей реалистичной истории. Мне прям за мой летающий трамвай обидно, у меня он полет совершил ради мечты, а тут развлечение. Автору — творческих успехов.
21:56 (отредактировано)
+1
Вот очень хорошо, ладно написано. bravo
Не всё понятно, что за что цепляется, надо перечитать ещё. Но красиво! Аплодисменты автору!
PS: Ох, очень надеюсь, что вы не останетесь без голосов, поскольку рассказ того заслуживает. Но моё сердце, увы, унеслось к другому…
06:39
+1
Легкий удобночитаемый текст. Приятный язык повествования, создающий пространство рассказа, в котором читателю комфортно, интересно и, конечно, он выступает в роли болельщика. Психологический конфликт Матери, манипулирующей близкими, и дочери рвущейся на свободу. Хороши волшебные образы гребня, этакий мифопоэтический волшебный предмет, роз, меняющих цвет с белого непорочного, на розовый девичий, или что имел в виду автор, я не знаю, горячий-холодный кофе. Да, когда мать щипает дочь, пусть даже морально, кровь стынет в жилах, не то что кофе…
Остальное типизировано: мать-эгоистка убивающая мечты дочери о свободе. Владение детьми. Психологические комплексы.
Мне не совсем ясен способ освобождения ГГ.
Медиум между мирами, пес, символ преданности, приводит к отцу, который умер. И героиня, найдя тому подтверждение, в итоге находит силы освободиться.
Да, я прочла, что отец бросил, но образ матери сразу подан отталкивающе и типически. Читатель сразу видит набор черт героя-злодея и как бы не винит отца. Рядом с такой любой мужчина сделает «под козырек», и поэтому его смерть не выводится, как оправдание и страшное сокрытие правды. Его как бы читатель и не винил. Может, если от этого танцевать в конфликте, стоило и акценты сместить. Не давать мать так прямолинейно с первых строк. Чтобы правда были сомнения в ее однозначности, мол, обожглась, хочет уберечь дочь, а в итоге-то только о себе и думает. Усилить момент виновности отца именно в ее речах по отношению к дочери. Потому что расстановка этих плюсов и минусов с первых строк убивает интригу. Разумеется, все выше сказанное, только мнение читателя.
09:30
+2
Архетипичненько. Вот такой вот образ матери — он прямо везде. И мне не близок, но это как бы ладно. Не ладно, что никуда рассказ не поворачивает. Героиня должна была вырваться из-под диктата матери — она вырвалась. Благодаря чему? В моем представлении — благодаря роялю. В общем, лично мне здесь не за что было зацепиться.
15:20 (отредактировано)
+1
Мне понравилось как написано. Развитие изложения идет от фразы к фразе, объемно и легко. Хороший слог. Подумав и взвесив, ГОЛОС оставляю здесь.
Я бы сказал, что это сказка о матери. Мать получилась ярче и интереснее с точки зрения возможностей. Три волшебных, с богатой символикой образа подряд в самом начале, чтобы показать природу матери: гребень, белые розы, быстро остывающий кофе (тут и образы зимы, и смерти). С таким могуществом мать сама может летать (я подозреваю — на метле) и какие-то дочкины ухажеры ей не помеха, превратит в лягушку без вопросов (не буквально, но именно это она и сделала однажды). Жесткость и непримиримость матери по отношению к умершему мужу работает на образ очень хорошо. И то, что мать «щиплется», тоже хорошо, как и положено в сказках. В целом, мать получиась наиболее ярко (хоть она и очень «зимняя»), она «перевешивает», а дочь выглядит гораздо бледнее, хоть и ГГ. Такое впечатление, что не мать — препятствие для дочери, а дочь — препятствие для матери. (В воображаемом мною финале мать просто подморозит свой гребень в морозилке, и тогда все вообще замрет и покроется инеем, девица остановится на выходе, снег заметет могилу отца, собака построит себе ледяной домик, трамвай примерзнет к рельсам, и все… )
Наверное, с могуществом злой ведьмы немного перебор, тем более, что могущество «сдувается» от бумажки (справки о смерти) и «рявканья» дочери, и это как-то комично.
19:28
+1
Почти готовый рассказ по мотивам. crazy
Я такое не осилю, мотив не мой… ))
05:52
+2
Мне понравился рассказ. Написано мастерски, на мой взгляд. Интересно было читать. Вот только одна деталь — как можно скрыть смерть отца? Настя с мамой не в изоляции же жили. Есть родственники, соседи. А вот кофе, как деталь, очень здорово. Холодный кофе и все не так. А потом жизнь наладилась и кофе погорячел
22:37 (отредактировано)
+1
После долгих и продолжительных размышлений отставляю ГОЛОС тут. Понравились почти все рассказы, но этот могу полностью повторить. Значит запомнился.
17:10
+1
Очень понравился рассказ. Он показался мне наиболее магреалистичным. Я бы ему дал второе место в этой группе.
19:40
Очень понравилось, как это написано: легко, воздушно, такие интересные детали — гребень, розы, кофе. И полет на трамвае показался вполне естественным, героиня мечтает вырваться из заколдованного круга. Вся магия уместна и логична. Но меня больше зацепил реализм, обычная, не очень редкая история из нашей жизни. Именно она заставила сопереживать героине и радоваться решению её проблем.
Автору огромное спасибо и ГОЛОС!
Это лучший рассказ в группе, ящитаю.
21:46
+1
ГОЛОС. За хорошую и прекрасно написанную историю, за правдоподобный конфликт и за прикольного пёселя
22:28
+1
ГОЛОС этой работе, выше в своем посте я мотивировал свой выбор. Эта работа на мой субьективный вкус, является самой яркой и в ней есть особое человеческое тепло, которое я ценю выше всего остального. Автору удачи.
12:06
+1
А вот и Гофман)))) Его гребень, меняющий восприятие действительности, и лёгкое дыхание феи роз, которая заблуждается в своей «доброте». Шучу.
Хорошо, но много. Запихнули много всего в один рассказ. И вот могилка в конце прям лишняя, на мой взгляд. Всё ж хорошо шло, волшебно. Семейный сценарий хорошо прописан. Да, он утрирован, но это и оправдано, я считаю.
А летающий трамвай такой летающий))) и внезапно попадающий в объектив. Рояль даже не в кустах, а просто прикрытый тоненькими веточками)))
И хоть тут и нет Улицы Очарования, а она тут есть) Я вижу её. Вот она.
12:19
+1
Токсичные отношения, эгоизм родителей, проистекающие из этого проблемы детей.
Попытка убежать от мира… Небольшой рояльчик в кустах (такой, на весь рассказ размером)…
Написано живенько. Без воды. Возведенный в абсолют характер матери, совершенно пустой образ дочери. Матвей… вообще не понятно, зачем был нужен. Но, это все — мелочи. Хуже с концовкой… Она — вымученная. Неживая. Да, дочь — вырвалась. Нашла в себе силы. Но…
В общем, совсем неплохо.
17:19
+1
Истинный магреализм (как я его себе представляю): бытовуха, магия, кажущаяся обыкновенной. Очень хорошо.
Сюжет вполне хорош!
Удачно
18:56
+1
Хм… История мне понравилась, я вообще люблю про токсичные отношения почитать. Но как-то очень много деталей — гребень, розы, кофе, собака, трамвай, надгробные плиты, парень… И вроде все они играют на историю, но в то же время отвлекают от основной линии мать-дочь. А хочется побольше матери, её раскрытия — уж очень любопытным вышел образ.
20:20
+2
Всё сказанное — лишь слова одного читателя, ни больше, ни меньше. Не претендую на истину, пишу как увиделось и услышалось.

История крутится вокруг отношений матери и дочери. Мать-тиранша, которая дочь на работу не отпускает без холодного кофе, упрёков и жалоб на всё, что только вздумается. Дочь не видит для себя возможности уйти (пусть бы и к любимому человеку), и довериться ему не может (а он просит познакомить с матерью), и единственное, что может – это отправить в конце рейса трамвай в небеса. Потом её полёт засняли на видео, видео утекло на телевидение, а оттуда и мама узнала. Трамвай больше не летает, зато заговаривает пёс, который вот уже неделю с лишним встречает ГГ после рейса. И отводит к отцу, который, оказывается, умер. И которого в рассказе-то до этого было так мало, что очень удивительно его встретить. А оказывается, весь сыр-бор из-за него… Ну не знаю, мне это показалось совершенно неочевидным. Но зато это на финал работает.
Мне показалось, что на самом деле истории две или даже три, и они вместе скреплены. Вроде как одной нитью – свободой, но мне показалось нарочито. Мои проблемы восприятия, полагаю.

Что бы сделало рассказ лучше в моих глазах? Более тонкое соединение воедино нескольких линий. И отец. Его больше должно быть, что он – скрытая суть конфликта между матерью и дочерью. А ещё про то, что дочь не знала о его смерти… Ну это надо оооочень постараться было, или от всего мира дочь оградить, чтобы никто не проболтался, или сама дочь забыла.
20:43
Вот и мне этот момент, что дочь не знает о смерти, показался очень натянутым
Загрузка...
Светлана Ледовская №1