Юлия Владимировна

Чешуя лунной рыбы

Автор:
Евгения Кинер
Чешуя лунной рыбы
Работа №5
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен

В детстве Маша понимала щебет птиц, певших об утреннем холоде. Разгадывала обрывки фраз в гудении пчел и танцах бабочек. Собаки казались совсем простыми и говорили четко, почти как люди – о голоде, дружбе и одиночестве. Кошки с важным видом произносили всякие глупости. Маша смеялась. Кошки ее не любили.

Но кое-кого она понять не могла. Когда мама вела ее мимо рынка, Маша всегда останавливалась посмотреть, как в рыбных рядах били в ведрах хвостами маленькие карасики, серебрились в банках уклейки, шевелили усами раки. Мама тянула ее за руку, но здесь было почти так же интересно как в зоопарке, где Маша бывала редко. Карпы, разложенные на льду, раззевали рты, раздували жабры, пытаясь захватить маленько воздуха. Маше казалось, что они хором исполняют какую-то песню. Непременно красивую и печальную. Потому всякий раз, когда дома на ужин появлялась рыба – Маша плакала.

- В. Рыбе. Фосфор! – мама, не надеясь на успех, отбивала каждое слово ложкой по столу. – Он нужен… Очень нужен для растущего организма!

В энциклопедии Маша мало что поняла про фосфор, но запомнила, что он светится в темноте. Красиво, наверное.

После обеда девочка выбирала из мусорного ведра крупную чешую, отмывала, терла и раскладывала на полу как мозаику. Получалась огромная круглая рыба, будто состоящая из маленьких блестящих зеркалец.

«Вода – это другой мир. Потому их голоса мне не слышны», - думала Маша, представляя поющие стаи рыб, светящиеся в глубинах океана.

Девочка наклонялась над мозаикой, и множество серых глаз удивленно смотрели на нее, отражаясь в полированных чешуйках.

---

В семнадцать Маша рисовала рыб в альбомах и на стенах квартиры. Серые и тихие они плыли по комнатам. Почти живые, но по-прежнему безгласные. А ей хотелось бы услышать их хоть раз. Почему? Разве это могло что-то изменить? Отчего-то Маше казалось, что могло. Неразгаданная тайна влекла ее.

Мама вздыхала, мечтая, чтобы дочь пошла в швейное училище, как когда-то и она. А Маша вздрагивала от одной мысли о том, что придется всю жизнь строчить на машинке и пришивать пуговицы.

Но мать настаивала, напряжение росло. И однажды ночью Маша, не сказав никому ни слова, коротко постригла волосы и с одним рюкзаком уехала в Питер. Туда, куда едут все, кто не знает, что с собой делать.

Петербург встретил холодным ветром и почти ощутимым сырым воздухом. Он заставлял двигаться медленно, как в воде. Маша глубоко вдыхала этот воздух. Он пах иначе, чем все до него. И ей это нравилось.

Почти сразу на вокзале она встретила Алика. Длинные волосы собраны в хвост, драная черная майка. Он говорил исковерканными цитатами из «Аквариума», странными, будто это тоже был язык другого мира. Обычно Маша тяжело сходилась с людьми, но тут сочла, что это знак. Группа была ее любимой. Он-то точно знал «какая рыба в океане плавает быстрее всех». Это было немного, но ее устраивало.

Алик оказался художником. Он рисовал сложные абстракции и называл их «чувствами». Маша не ощущала в них ничего.

- Не понимаешь! – снисходительно хмыкал он. - Это же будущее. Видел такое в музее Мюнхена. Скоро у нас осознают.

В захламленной холстами комнате коммуналки они сидели на полу, заляпанном краской, и пили подгоревший кофе. Мебели не было, Алик называл это мастерской, но жил тут же, спал на матрасе. Он листал Машины блокноты, на страницах которых сонно шевелили плавниками рыбы.

- Ну… Не знаю… Смешно как-то, но попробуй. Почему нет, – размышлял он вслух, свободной рукой обхватывая ее за талию и притягивая к себе.

Маша осталась у него.

---

Ультрамарин, кобальт, изумрудно-зеленая, газовая сажа и несколько серебристых мазков… Краски ложились на холст, и на Машу смотрело очередное загадочное водяное существо. Картины начали продаваться. Алик сдавал их перекупщикам на улице, и Машины рыбы поплыли по городу.

Алик продолжал писать свои абстракции. А ночью рисовал Машу. Как правило голую. А потом спал с ней. После серебряным акрилом рисовал чешую на ее бедрах и спине. Ей нравилось.

Жить стало проще. Маша и забыла, что рыбы должны петь. Она перестала понимать даже собак и кошек. Ну и пусть молчат, если им так хочется. Она устала прислушиваться. Теперь не до того.

---

- Почему только рыбы? Сколько можно? Их уже никто не берет!

Алик в очередной раз ходил предлагать ее картины, и ни одну не взяли. Маша видела, что он замерз, на плечах лужицы от растаявшего снега. Но она не знала, как его успокоить. И ничего другого нарисовать тоже не могла.

- Может продать что-то из твоих? – робко спросила она.

Он зло швырнул холсты на пол и вышел. Его картины пока так и не поняли.

«Нарисовать что-то другое… совсем другое…»

Маша натянула холст на самый большой подрамник, который у них был и, глядя в окно, принялась рисовать ночное небо. Холодное и темное. Пражский голубой, индиго, фиолетовые тени и клубы облаков. Круглая бледная луна выглянула из-за нарисованных туч. Пятна на светящемся круге вдруг сложились в плавники, серые капли стали чешуей. Луна. Только не простая, а рыба-луна. Маша вздохнула. Нет, это получается само собой, против ее желания. Ничего другого ей нарисовать.

Но эта рыба была великолепна. Алик должен почувствовать это. Похожа на ту, которую Маша в детстве собирала на полу из чешуек. Она наклонилась и в каждой чешуйке нарисовала маленький серый глаз. Рыба будто ожила и важно поплыла среди черных туч. Или волн… Это было и небо, и океан.

Маше вдруг показалось, что она слышит какие-то звуки, мягкое гудение в глубине картины. Словно ветер в трубах, далекий гул. Странная звуковая аномалия, которую чувствуешь скорее кожей, а не ушами. Маша вспомнила, что раньше, когда она рисовала, это чувство всегда было в голове и на кончиках пальцев.

Резко хлопнула дверь, звук пропал. Вернулся Алик. Настроение у него не улучшилось. А когда он увидел картину, то рассвирепел.

- Ты ненормальная? – орал он. – Опять? Ты мне это назло делаешь? Нам жрать нечего, красок больше нет! Выметайся к чертям отсюда со своими рыбами. Ты сама такая же как они! Холодная! Бесполезная!

Он рвал эскизы, засыпая пол клочьями бумаги, пинал банки с краской. Резал холсты. Ее картины, свои, все превратилось в кучу мусора.

Последней он снял с мольберта «Луну». Швырнул на пол и залил белилами.

Маша застыла и боялась пошевелиться. Голос Алика доносился до нее будто эхо. Все чувства захлопнулись внутри словно в раковине. Она знала, что если створки приоткроются и реальность хлынет внутрь, ее накроет такая волна боли, что с ней уже не справиться. Нужно было бежать.

«Добраться бы до воды. Может быть, когда я буду где-то на границе нашего и другого мира, пойму, о чем поют рыбы?»

---

Каменный берег впивался в тонкую подошву. Маша сняла ботинки и выкинула их подальше. Прямо в носках она зашла в воду. Ледяная вода Финского залива обожгла и сковала ноги. Зайдя по колено, она остановилась, сразу же поняв, что дальше не пойдет.

И засмеялась.

От облегчения, от пережитого страха. От того, что холод вытеснил душевную боль, но не оставил внутри пустоту. В темном небе в тучах сверкала глазастой чешуей ее рыба-луна. Прямо над водой носились серебристые стайки мелких рыбешек, оставляя в воздухе световые полосы. Что-то искрилось в толще воды, подсвечивая неоном волны.

Звуки неслись над водой. Гул отдавался в груди, дрожью расходился до кончиков ногтей. Маша улыбалась. Она искала не песню рыб. Они – лишь часть ее собственной песни. Ее внутреннего океана.

---

- Эй, ты зачем туда полезла? - раздался испуганный крик сзади.

Маша оглянулась, сразу почувствовав, что ноги почти окоченели. Она неловко попыталась выйти и сразу же чуть не упала. Несколько рук подхватили ее и поволокли за волнорез, где горел костер. Двое парней усадили ее на бревно возле огня, какая-то девушка стянула с ног мокрые носки и сунула в руки алюминиевую кружку.

Никто ни о чем не спрашивал ее. Ее будто бы ждали. Или просто поняли. Рядом стояли ее ботинки. Нашли? И эта кружка с вином – четвертая. Лишняя?

«А зачем вопросы, это же она – граница миров, - решила Маша. – Вот все и стало так легко».

«Я слышал, что время стирает все. Ты слышишь стук сердца - это коса нашла на камень...» Продолжил напевать под гитару парень с того места, где остановился, будто ничего и не произошло. В каждом из собравшихся звучала своя песня, а сейчас все мелодии сливались в одну. Теперь и Маше было, что добавить в общую музыку.

Костер горел, по кругу ходила гитара и бутылка вина. Это продолжалось, пока небо не стало серым, а над темной водой не появилась розовая полоса рассвета. 

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+15
06:04
785
17:06
+1
Красиво! Столько романтики и свежести, что хочется быть там, слышать и видеть и вдыхать запахи красок, холстов и подрамников, рыбы и холодного, влажного Питерского воздуха. И костер с бутылкой вина очень кстати. И люди все очень живые.
00:13
Написано очень ровно и красиво, но, на мой взгляд, чего-то сильно рассказу не хватило. Почему-то неприятный осадок от концовки. То ли бутылка вина по кругу, то ли еще что, пока не разобралась. Жаль, что так и не выстрелила рыба-луна, без этого мне концовка показалась смазанной, что ли.
Прямо в носках она зашла в воду.

Мне кажется «прямо» тут явно лишнее
17:38
+1
Согласна с Вами на все 100! У меня — те же претензии к рассказу. И, да, как-то к финишу рассказ выдохся… Получилось, что дальнейшая жизнь Маши предопределилась этой компанией и вином. А рыба-луна и музыка моря потонули в бутылке…
Или, там должно быть развитие??? «Это продолжалось, пока небо не стало серым, а над темной водой не появилась розовая полоса рассвета.»
17:42
Вот да, выдохся рассказ к финишу. Вся красота досталась завязке рассказа
18:02
А можно было бы дать интересное развитие истории! Желаю автору не останавливаться на написаном :)
08:07
Ну чего-то я большего ждал от БГ. А он там просто так…
Красивостей в рассказе много, а рассказа — не очень.
09:43
БГ просто так не бывает. Он на всю жизнь отпечаток в душе даёт.
18:46
Ну… Отпечатки бывают разные)
10:42 (отредактировано)
+1
Вот везде — просто хорошо, а тут — мороз по коже. angelbravobravoПробило…
PS: ГОЛОС здесь, за прекрасный слог, живых персонажей и чудесную атмосферу. Ну это формальное такое обоснование, а вообще редко бывает такое волшебство, когда текст незаметно заходит и играет на душевных струнках.
11:02
Очень красивый рассказ. Начало вообще прекрасно — такое обещание. Часть про Алика понравилась меньше. Очень уж он стереотипный. И как-то эта часть показалась психологически недостоверной. Дальше ИМХО Как я понимаю — Алик считает себя талантом, что для художника норма.) И тут он видит, что его работы не покупают, а покупают Машиных рыб, которые «смешно, но попробуй». Тут у парня автоматом возникает целый букет эмоций — ревность, обида, сомнение в себе, злость — трудновыносимая смесь. И у него тут два основных варианта — попытаться переломить ситуацию или рассориться с Машей до упора. А так — подсесть на шею и устраивать истерики, что она рисует неформат, который перестал продаваться. Мне кажется — это уже другой типаж должен быть.
Отдельное спасибо за Борис Борисыча!)
12:58
Очень понравилось. И рыба-луна, и богема и философский подтекст. И героиня и те, которые её ждали и приняли. Рассвет — это всегда чудесно, во всех смыслах. Хорошая нота для завершения.
23:18
+3
Замечательный рассказ. Придираться не хочется, лишь скажу, что мне немного не хвалило обоснования: почему рыбы все-таки были так важны, если всю жизнь героиня по факту искала не их песню, а свою собственную. Ну не сыграли для меня эти рыбы, особенно рыба-луна, похожая на ту, из Машиного детства. Казалось, что-то более важное тут скрыто, ан нет.
А всё остальное круто, и за что отдельное спасибо — очень хорошо передан дух Питера, с этими случайными/неслучайными встречами, заливом, воздухом.
Голос
04:58
Очень понравилось.
Но идею, сшивающую воедино голоса, рыб, картины и финал, я не разглядел.
Но всё равно очень здорово!
09:27 (отредактировано)
+1
Очень хорошо. Магию реальную Автор заменил собственной магией слова. Нужно ли так делать? Не уверена.
Концовка прям просит, по-моему, отсыпать ей колдовства.
В тексте столько хороших находок. Я зачиталась. И нежно так. Про рыб так и надо.
И про Машу опять же. Ох.
12:21
Очень хороший рассказ. Прям все зримо, характерно. bravo
Aed
12:31
Начало завлекало, середина рассказа вызывала интерес. А вот последняя треть – подвела. Романтика привела к ничему, конфликт исчез в никуда, а задумки с голосами растворились без следа. И я согласен с Аликом – героиня вышла бесчувственной и холодной, как рыба.
19:38
Мне не очень зашла эта мелодрама, для меня тут многовато вычурности, намеренности, идея языка животных брошена, Алик пошлый, финал… ну, так, в никуда.
09:41
+1
Великолепно. Я вспомнила юность, спасибо автору. Никакой магии в рассказе нет, только жизнь. Вот так художники и живут. Очень тонко автор чувствует их внутренний мир.
09:55
Разевали, кстати, с одной з, потом поправите.
19:58
+2
Всё сказанное — лишь слова одного читателя, ни больше, ни меньше. Не претендую на истину, пишу как увиделось и услышалось.

Работа-дрёма)
Такая, словно между сном и реальностью. Детство – словно лёгкие волшебные сны, в которых Маша слышит и понимает животных, а вот рыб – нет. И это для неё очень важно.
Потом сбегает она в реальность, к которой её приобщает Алик. Пусть она тоже волшебная, но уже твёрдая, осязаемая. Картины, отношения, ссора. И вот в момент ссоры возвращается сон, и она понимает, что оказавшись у воды, она разгадает тайну рыб.

Что бы сделало рассказ лучше в моих глазах? Финал на место. Там, где она смеётся и понимает, что рыбья песня – это лишь часть её собственной песни. Вот это в последний фрагмент. Это ж главная мысль в рассказе. Сейчас акцент смещённым кажется.
Илона Левина