Семя Сна

— Ну что же ты? — говорила Рита, поправляя листья робусты. — Не стараешься совсем.

Робуста выглядела вполне прилично, но не так как хотелось бы Рите. 

Здесь её часто называли Риткой-Маргариткой, хотя выращивала она никакие не маргаритки, а вполне достойные кофейные орхидеи. 

Раздумывая, чего может не хватать робусте, она посмотрела через стекло собранной из гигантских шестерней оранжереи. Прямо перед ней блестела на августовском солнце дорожка из монет — каждая размером с автомобильное колесо — и упиралась в розовый дом в слегка облупившейся штукатурке, с заросшими балконами и башнями по углам. 

Рита вздрогнула, когда над оранжереей пронеслась тень и упала на дорожку. Это был хийси — король Карне, и никто не знал, что он делает здесь, во владениях богов, куда таким как он, хода не было. Карне был высок, худощав, с четырьмя похожими на вороньи крыльями за спиной, половину его роскошной тёмной шевелюры составляли узкие перья. Одет он был в чёрный камзол, украшенный серебристыми ракушками улиток, под камзолом блестела точно из фольги сделанная рубашка. Довершали красоту круглые синие очки на длинноватом носу и галстук-боло в виде мокрицы. 

Рита затаила дыхание. Как и все обитатели владений богов, она смертельно боялась хийси, не без оснований считая их непредсказуемыми и опасными. Карне встряхнул крыльями и пешком направился к дому. В одной из башен боги выделили ему апартаменты. 

***

Карне поднялся в башню — огромное пустое помещение с гамаком, подвешенным к балке и выложенном гобеленовыми подушками, и трюмо в резной деревянной раме. На кирпичных стенах закреплены автомобильные дверцы, под стёкла вставлены репродукции Дюрера. Большое окно выходило на оранжерею, где выращивала кофейные орхидеи маленькая садовница. Все местные кофейни снабжались отсюда, это Карне знал точно, потому что успел обойти и их, и бары. Он делал вид, что не замечает, как на него смотрят со страхом, задавал вежливые вопросы, и платил невесомыми левитирующими монетками — универсальной валютой Сновидения. Он мог бы не делать этого, ведь хийси никогда не платят, но сейчас он был не в своих владениях. Ему стоило большого труда завоевать доверие Ильмаринена. 

***

Чтобы долететь до потолка лаборатории Ильмаринена — купола из матового стекла, у Карне ушло полчаса. Бог-мастер дождался, пока он спустится, и показал ему свою машину для определения фаз Луны Сновидения, которая меняла форму и всходила когда захочет и где захочет. 

Машина походила на перевернутую тележку с циферблатами вместо колёс и фигурками зайцев из лунного камня на днище. Между зайцами лежали чёрные обсидиановые шары. Вообще здесь было полно странных устройств, вроде вращающегося куба из выкрашенных серебрянкой досок, одна сторона которого всё время исчезала, гитары из тумана или металлического дерева, как яблоками увешанного обсидиановыми шарами. 

Но то, что интересовало Карне, лежало на неприметной деревянной полке с бортиком и имело вид куска тёмного янтаря. Это было Семя Хаоса.

— Ты учитывал продолжительность дня? — спросил Карне. Сила Семени упруго била ему в спину, заставляя мягкие перья на изнанке крыльев шевелиться.

Ильмаринен замер над машиной-тележкой. Прядь каштановых волос выбилась из хвоста и падала на безупречно красивое лицо. 

— Я не думал об этом, — сказал он. — Принеси шар с дерева — поправим.

***

Вечером Карне, пошатываясь, вышел из бара «Ёрш» и неуклюже взлетел со второй попытки. Он обрадовался, когда услышал смех — эти простофили понятия не имели, сколько нужно выпить хийси, чтобы захмелеть. 

Несколькими часами позже из башни Карне вылетел ворон с галстуком-боло в клюве. Луна в эту ночь приняла форму сцепленных колец. 

***

Рита с привычным страхом рассматривала Карне сквозь стекло. Тот стоял на монетной дорожке и щурился на солнце, расправляя крылья, камзол его был другим — из чёрной коры, а рубашка цвета тёмного серебра. Только галстук-мокрица остался прежним. Что-то зашевелилось перед Ритой, и это оказалась арабика. Бежевая орхидея тянулась к Карне, её листья из зелёных становились красными и прозрачными, из тычинок текли лиловые искры. 

Карне взмыл в небо, и цветок успокоился, Рита стояла, прижав ладонь ко рту. 

***

Карне завтракал булочкой с сыром и кофе с вишневым сиропом в кофейне, делая вид, что не замечает напряжения, висевшего в воздухе. Его источником в кой веки раз был не он — кто-то из посетителей даже задел его крыло и не извинился. 

— Опасный артефакт... — доносилось из угла. 

— Ильмаринен перекрыл выходы...

Карне коснулся шестипалой когтистой рукой галстука-боло и стал искать официанта — одной булочки ему было маловато.

Разумеется, его обыскали вдоль и поперёк и его так называемые апартаменты тоже, и ничего не нашли. Появилась даже громовая пара — Рауни и Укко, и хийси понятия не имел, пожаловался ли им Ильмаринен на пропажу или они сами прознали о ней. 

***

Они были красивы, но совсем разные, эти боги. Ильмаринен в гладком камзоле, похоже на тусклую латунь и с забранными в хвост волосами — какой-то небрежный, точно ему было плевать, как он выглядит. Рауни — медноволосая и прекрасная, в платье, напоминающем цветом и фактурой лазурит. Укко — тоже с длинными, но стального цвета волосами, его тёмно-серый камзол походил на доспехи. Ильмаринен беспокойно расхаживал из стороны в сторону, что-то говоря на языке, которого Рита не понимала, Рауни и Укко сидели в деревянных креслах, от которых в матовую высь уходили цепи. Рауни тихонько покачивалась, Укко был неподвижен, и цепи застыли как столбы.

Рита вышла из-за дерева с обсидиановвыми шарами и, не зная что делать, сделала то, чему учили её с детства при встрече с богами и хийси — упала на колени. 

Боги молча смотрели на неё, и потупившаяся Рита ощущала всем телом их взгляды как волны вибрации.

— Твой цветок выглядит странно, девочка, — заметила Рауни.

— Зачем ты пришла, дитя? — спросил Ильмаринен.

Укко молчал.

— Я... — заговорила Рита. — Вы... Ваш артефакт... Орхидея... Карне.

Боги поняли, о чём она говорит, хотя Рита была уверена, что из её испуганного блеяния понять ничего нельзя, а затем Ильмаринен произнёс:

— Карне.

И он упал сверху чёрной тенью, встав перед Ритой. Устало сказал:

— Я был пьян той ночью, мы, хийси, порой невоздержанны. 

Орхидея потянулась к Карне, сияя лиловым. Карне отпрянул, сверкнув очками, но опомнился.

— Я хийси, — он пожал крыльями как плечами.

— Ты замкнул его на себя, — проговорил Ильмаринен. — Весь хаос в Семени. Вот почему я не мог его обнаружить.

— Подлец! — Рауни вскочила, глаза её сверкнули синим электричеством. Следом за ней медленно и грозно встал Укко. 

— У меня — Хаос, — спокойно сказал Карне, касаясь галстука, и Рита вдруг увидела, что один из его кончиков — это янтарная бусина. 

— Ты не посмеешь! — голос Укко грянул и пара шаров упала с дерева. 

— Я — король хийси! — Карне обернулся к Рите. — Жаль, что девочка погибнет.

И всё изменилось. Риту затрясло, и она поняла, что едет в поезде, почему-то лёжа на полу. На неё надвинулся кит, невесть как пролезший в вагон, и Рита превратилась в точку, висящую в темноте, последней её мыслью было: «Пусть это будет просто сном!» И всё прекратилось.

Рита лежала на полу, а Карне упал на четвереньки, затем завалился на бок. Орхидея держала лепестками клубящийся вокруг него хаос, похожий на поезд, кита и точку, и закрывая Риту. 

Ильмаринен шагнул к хийси, тронул его за крыло. 

— Он спит, — произнёс он. 

***

Рита заперла оранжерею, после чего по монетной дорожке, мимо розового здания пошла в железный купол, стоящий прямо на земле. Внутри всё было завалено бин-бегами и низкими пёстыми диванами, в трамвае, снятом с колёс, устроили кофейню-пекарню, увитую гирляндами. У одной стены диван оккупировала стайка школьников, жующих сосиски в тесте, у другой в бин-беге сидел лысый мужчина и копался в телефоне. Кто-то делал заказ в кофейне, а посередине, в огромной кровати, спал Карне. 

Его переодели в пижаму с рисунком в виде газетных вырезок и сняли очки. До пояса он был укрыт толстым одеялом, а крылья расслабленно распластались. 

— Начинается! — прошептал кто-то, вошедший за Ритой.

Купол завололо туманом, в нём возникли гигантские каменные статуи собак со светящимися глазами. В тумане летел Карне, и все, кто был в куполе, чувствовали сырость тумана и мощь крыльев за спинами. 

— В прошлый раз ему снились море, — сказала полная женщина, выходя из кофейни с чаем в стакане.

Настоящий Карне пошевелился, туман и собаки исчезли. Женщина подошла к нему и дала ему попить.

— Мята... — пробормотал Карне. — Я король хийси, а не... атракцион... Семя... Послушало цветок...

— Спи. — женщина подоткнула ему одеяло. — Скоро покушать принесу...

Подбежала одна из школьниц и положила Карне под бок плюшевую змею. Потолок засветился золотом, из него выросли алые деревья вершинами вниз, пахнущие пачули — король хийси видел сон. Риту мучила совесть, ведь это из-за неё он всё время спит. Она на цыпочках приблизилась — Карне слегка улыбался во сне, а деревья уже доросли до пола. Рита тронула алую ветку, и та зазвенела.