Бумага
Текст:
Я была белизной, тишиной и покоем,
Гладким полем для писем, картин и стихов.
Но ты выбрал меня и коснулся рукою,
Некрасивою сделав, неровной, плохой.
Каждый сгиб, как приказ. Ты ломаешь структуру,
Нажимая ногтём, словно ставишь печать.
Что ты ждёшь от меня, оригами - фигуру?
Заставляя сгибаться, терпеть и молчать.
Чем я буду: кораблик, звезда или птица,
Я - простая бумага, в руках у творца?
И уже не смогу в ровный лист распрямиться,
Потеряв белизну, первозданность лица.
Так любуйся работой - я стану объёмной,
И обязана формой кому-то служить.
Но при этом, мой мастер, ты всё-таки помни:
Ненавидят того, кто коверкает жизнь.
Какой негодяй!
Ногтём — разговорное, вродь.
Неплохая закольцовочка с началом. Бумага проявляет непокорность)
Ненавидят того, кто коверкает жизнИ.» Разве нет?!
Мне не очень понятно и не нравится противопоставление «но я выбрал тебя», то есть лежит такой лист бумаги, весь чистый и белый, тихий и спокойный, но его всё равно выбрали. Вот ведь незадача, почему не взяли грязный и скомканный? А потому что дальше творец/мужчина/мастер начинает ломать, и рвать, и мять беззащитную бумагу/женщину. Строить из неё фигуру. Не писать-рисовать на ней, опять же что-то своё собственное, оставляя её сущность плоской и статичной, но позволяя отражать написанное-нарисованное своё Я. В классическом оригами бумага не режется, лишь только складывается и сворачивается, структура при этом не ломается а плоский безликий лист превращается во внятную фигуру. Ну и зачем клясть творца? Он как тренер, формирует из ничто новую личность, не ломая и коверкая (коверкать — резко нарушать форму предмета, портить ломать уродовать), а изменяя направления и сгибая линии. У мастера всегда чистые руки, поэтому цвет бумаги не изменится, в том числе останется нетронутой и белизна.
Мне показалось неудачным и неуместным «поход» на оригами, как аллегория сломанной жизни, но попытка неплохая.
Скажите, пусть не выдают. Иначе позову дядю Стёпу.
почему «из ничто»?
Он формирует из белизны, тишины и покоя. Это вовсе не ничто.
любые сгибы дают тени и какими бы не были чистыми руки — бумага все равно истирается, становится шершавой, бёкнет. Тем более если мастер несколько раз переделывал фигуру.
Игорь Евгеньевич, данное стихотворение можем рассмотреть со стороны вопроса:
— Чистый лист имеет ли право оставаться нетронутым? Имеет ли он право мечтать о том, чтобы остаться нетронутым?
Не общая тенденция, а частный случай. Рождённая быть с мужчиной и быть покорной мужчине, она выполняет свой долг, но желала бы остаться чистой и невинной…
безмолвную не спросили) вот незадача)) иначе бы, разумеется, взяли её товарку)
Бумага — пространство, сгиб, ноготь — приказ, печать
Есть толика драматизма и внутренней борьбы
Понравилось такое откровение
Многогранная работа. Бумага очеловечена, и она женщина, и в то же время, как художественная скульптура/эпос, и их всех нельзя калечить — либо делай прекрасное и качественно, либо отступись
Вроде и сбоев нет, и рифмы хорошие. И даже корявостей не замечено, ну кроме
Но вот восторга от красивого звучания не получилось.
Вот то, что написано от лица бумаги — да, необычно и мне понравилось. Но вот мастер оригами не равно мужчина, который коверкает жизнь. У меня параллель не проводится между этими понятиями. Оригами это искусство. Оно не может коверкать, делать грязнее, использовать и ломать.
Ну опять же, это мое восприятие.
Слова некоторые здесь есть, которые высасывают из стиха изящность, тонкость структуры — белизна, приказ, ногтем, структура, служить и т.д. они для меня какие-то «неоригамные» эти слова, что ли.
А вот тишина, покой, сгиб, творец, первозданность — да.
(Но определенно в моей голове непоколебимая ассоциация: оригами — искусство, и не может оно коверкать и делать плохо)
Вся драма здесь для меня держится на мощном противопоставлении: плоского и объемного, статики и динамики, женского и мужского. И если вдуматься в эту философию, открывается очень тонкая вещь!))
Вся магия текста построена на сравнении человеческой судьбы с искусством оригами. Я вижу здесь не просто строчки, а настоящий, живой монолог Белого Листа, который представляет собой чистое женское начало.!
Стихотворение начинается с пронзительного момента: «Но я выбрал тебя». И здесь скрывается главный внутренний конфликт. Лежит чистый, белый лист бумаги- тихий, спокойный, самодостаточный в своей первозданной невинности. Он прекрасен сам по себе и не просит, чтобы его меняли, сгибали или переделывали. Ему не нужен «тренер». И эта деталь задевает сильнее всего: почему Творец выбирает именно эту абсолютную чистоту, а не берет что-то уже грязное и скомканное? Для самой Бумаги этот выбор оборачивается личной трагедией. Её покой бесцеремонно нарушают и здесь творчество сквозь призму боли…
Да, с одной стороны, Мастер (мужское начало) действует как профессионал. В классическом оригами бумагу не режут и не рвут — структура не ломается, а руки создателя остаются чистыми, сохраняя первозданную белизну листа. Мастер искренне уверен, что созидает, что он просто изменяет направления, сгибает линии и формирует из плоскости новую, внятную фигуру, выводя личность из «ничто». Он не пишет и не рисует на ней своё «Я», оставляя её цвет нетронутым.
Но для самой Бумаги этот процесс- насилие над её природой. Её гнут, ломают и перекраивают против воли, превращая её покой в нечто «неровное, плохое». Она сгибается под руками Мастера только потому, что у неё нет выбора, но ненавидит его за эту сломанную жизнь и уничтоженный прежний мир. Это потрясающий образ бунта живой души против своего создателя.!))
Пожалуй, единственный момент, где моё сердце на секунду спотыкается — это само выражение «поход на оригами» как аллегория исковерканной судьбы. На фоне такой высокой, чистой драмы слово «поход» звучит неудачно и неуместно, оно слишком приземлённое и бытовое. Здесь хочется видеть такую же тонкую, идеальную линию слова, какими бывают сгибы на самой бумаге. Но в целом попытка автора очень неплохая.!))
Этот стих не просто качественный — он живой. Он заставляет задуматься о вещах, которые происходят со многими из нас: где проходит черта между бережным развитием человека и грубым переделыванием его природы под чужие стандарты? Автор заставил меня это по-настоящему почувствовать.!))
За эту искренность, за лаконичность образов и за то, что стих заставил душу сопереживать, я с огромным удовольствием оставляю здесь свой тёплый, уверенный ГОЛОС «ЗА». Это прекрасная, зрелая работа.!))
а еще ей мог бы кто-то довериться, душу сою открыть, шедевр с ее помощью создать, а не ломат и мять и придавать ей чужой смысл.
Лучше ли? Лг — бумага. Кричит — плохо. Что лучше для человека? Это главное. Допуски по смыслу, если их учитывать, однозначно трактую в пользу человека.
Бумага ж=/
короче, это самое — самое для меня! ГОЛОС
чего это бумага такая сварливая?
а ведь должна быть счастлива — попала в руки мастера — избранница!
из нее человека сделалиа она, вишь ли, недовольна, что не так помяли
Чем я буду: кораблик, звезда или птица
здесь бы другие склонения
в общем, у бумаги претензии к мастеру, а у меня — к стиху
вывод противоречив
бумага, белая, чистая, невинная бездельница
понимает, что ей придали объем (что явный плюс, наполнение), и недовольна тем, что обязана кому-то служить
и считает свое преображение (явно в лучшую сторону) — коверканьем жизни
и еще вопрос по теме:
а кому служит оригами?
Сложено старательно, хорошо, правильно, хотя ради правильности иногда приносится в жертву русский язык. Потеряв первозданность лица, служить формой и тд. Фразы местами на грани корявости, в угоду ритму пришлось исковеркать даже падежи. Поэтому лично мне скучно. Возможно, я просто начитался всевозможных откровений разнообразных вещей и всякого рода одушевления предметов меня уже не вставляют (хотя раньше и сам писал про стрелу, зеркало, качели и пр.), а возможно, здесь действительно пресно и безыдейно. Возможно, было бы получше сложено… Не могу по-достоинству оценить некрасивое стихотворение.
Но логика бумажных претензий показалась мне не до конца последовательной. Почему письма можно, картины можно, стихи можно, а оригами вдруг нельзя?
Ведь оригами не уничтожает бумагу, а реализует её пластические свойства. Поэтому метафора, на мой взгляд, слегка сбоит.
А сама идея изначально классная. Белый лист не просто «чистый и красивый». Он невольно вызывает ассоциации с буддийской шуньятой: до первого сгиба он ещё не закреплён ни за одной формой. Он может стать письмом, рисунком, птицей, кораблём, чем угодно, или остаться ничем.
А мастер совершает необратимый выбор. Каждый сгиб уничтожает тысячи возможностей ради одной. Тогда возникает настоящая трагедия воплощения. Причинность начинается с первого сгиба.
Но это уже мой читательский поворот темы. Автор выбрал другую трактовку, скорее социальную, связанную с насилием над личностью. Это его право. Просто мне такая метафора показалась менее органичной самому образу оригами.
Но чаще всего сухой документ, которому жить от силы три года, и судьба его — шредер…
А поделка оригами — это всё-таки искусство, воплощение живых идей в неодушевлённом, пусть и тоже недолговечное.
И моё уважение автору — сумел взбудоражить и задеть мои чувства, сначала заставил поверить и сопереживать, а потом этому же сопротивляться!
Единственно — по моему мнению — автор немного недожал в концовке.
Форма — еще не жизнь. Хотя если женщине плеснуть кислотой в лицо (не пугайтесь, это просто сравнение))), вряд ли после этого ее жизнь не поломается.
Да и мужчина после ожогов лица вряд ли скажет, что его жизнь не переменилась.
С этой стороны, конечно, понятна мысль автора.
Но как-то высказана она неизящно, по моему мнению.
Потому что жизнь здесь зависит от (товарного вида) формы.
В любом случае — стихотворение хорошее.
Может, из-за этого мелкие шороховатости, вроде «ты ломаешь структуру» (чистого листа? оригами-мастер как раз её создаёт) или несогласованных падежей, сильнее режут слух.
Тем не менее, спасибо вам за ваш взгляд!
я испорченный человек, подумала про микроструктуру. но микроструктура бумаги это уже сломанная микроструктура древесины (из нее удален лигнин). конечно взамен добавляется больше водородных связей…
Занятие вряд ли богатое.
Скорее — убогое в принципе.
Как стиранный кот вместе с джинсами.
все сделано вокруг:
лигнин, и джинсы, и коты,
и даже вы мой друг.
планшет, компьютер, телефон,
зарядка и реле.
бумага и бумажный слон.
и чашка на столе.
чай, кофе, воздух, и вода.
и тысячи вещей.
а смыслы это ерунда.
кто видел их вообще?
А смыслы, в общем, не видны,
Как ум в мозгу (в руках хирурга).
Но разум видит много дальше.
Он чист от чувств и зримой фальши.
Дело было в Узбекистане.
Врачу (опытному хирургу, монаху тайному) задали вопрос:
— Как вы можете верить в бога, если его не видно?
Он ответил:
— Я много раз оперировал мозг, но ума в нем не нашел. Выходит, если ума не видно, его нет?
Это Войно-Ясенецкий, канонизированный впоследствии.
Автор учебника по гнойной хирургии, за который получил Сталинскую премию. Потом эта книга сильно помогла врачам во время войны.
Если абстрагироваться, плоский лист бумаги для меня очень далёк от понятия структуры.
В любом случае, спасибо, что уделяете внимание нашим дуэлям.
Их сейчас действительно много.
Всё приму. Я белая страница.». ГОЛОС