Рифмы в огне
Текст:
В груди разгорается жуткий закат,
А искры вплетаются в память и речь.
Горячечный ветер — упрям и крылат —
Возможно ли спрятать его и сберечь?
Сжигает ладони, когда темнота,
Смыкает опухшие веки без сна
Дымящая рифма на грани листа.
Пегасов не манит слепая весна.
Не видно огня, что палит изнутри,
И в пламени прячется тайный ответ.
Но сколько пожар не гаси до зари —
Он выберет сердце и выплеснет свет.
Попытался представить грань листа. Не смог. Всё-таки это не параллелепипед и не икосаэдр.
А мне наоборот здесь понравилось — «дымящая рифма на грани листа», здесь представилось, как будто вот-вот бумага вспыхнет
вот что это такое:
сжигает ладони кто-что? жуткий закат или горячечный ветер?
почему дымящая рифма смыкает опухшие веки? да еще без сна, да еще на грани листа
с чего это вдруг весна слепа? не было предпосылок
Пегасов — их что, табун?
почему пожар выберет сердце и выплеснет свет? нечего светом плескаться
гореть так гореть!
светить так светить!
пылать так пылать!
Ты им помаши рукой
Голос пусть будет здесь.
Совсем не понравилось.
Сложено хорошо, но смысл некоторых слов продиктован рифмой. Например, «речь».
«Горячечный ветер рожденной строки упрям и крылат» (допустим!) возможно ли спрятать его и сберечь? ( поэт пытается это сделать!) А «тем нота смыкает опухшие веки без сна»(не спится поэту, идет процесс написания стиха) И рифма «дымится (почти сложилась) на грани листа», (но у листа нет грани! (рифма дописана и впи салась в строку, возможно) Пламя сжигает по эта изнутри и творческий процесс не прервать, пламя не погасить, пока не родится стих. И ес ли стих найдет отклик в сер дце, наступит рас свет и появится свет — готовый стих! Да, здесь не что иное, как описаеие процесса написания и рождения стиха. И этот процесс не сдержать, он как пламя, пожар, пока не будет написан стих, пожар не погасить и пламя его не унять, искры будут лететь, пожар угаснет когда про цесс написания стиха будет завершен. Довольно образно написано. Стихотворениетнебольшое по объему но написано выразительно и образно.
В целом, отличные стихи: яркие, лаконичные и андеграундные.
Немного в стиле лирики эссеистки и переводчицы с немецкого романа о природе зла «Гог и Магог» философа-экзистенциалиста Мартина Бубера/Martin Buber, петербурженки Елены Шварц, 'человека средневекового сознания', как она сама себя называла.
Тоскливо-смутным перламутром,
Чтобы царапнуть ими небо,
На волю выпуская утро.
И сгустком крови тяжким Солнце
Качнется вверх. В обнимку с тенью
Сосна закружится тихонько
До нового тьмы сотворенья.
—
Ее ресницы поседели,
Ее брезгливые младенцы
Лежат в колясках, изогнувшись.
Она берет свой легкий посох,
Постукивает им по пяткам
И дышит, дышит в глубь затылка,
В себя вдыхая тленный мозг.
И ты становишься дриадой,
Обломком корня и клюкой,
Поводырем слепой старухи,
Что любит дерево и кость.
—
Услужлива, пророчлива, мила!
Болела долго, умерла.
Гуляя во измайловских дворах
Я будто бы брела у ней на схоронах.
Немногие ее, бедняжку, проводили,
Волос не рвали. Не вопили.
Но вдруг она воспряла. Сразу
Открылись медленно ее четыре глаза.
Но жизнью просиял один лишь только глаз:
— Отец мой Ритм, он не оставит вас.
И отвернулась вся в слезах.
Скисал октябрь в измайловских садах.
Сегодня небеса как светлое болото,
В котором утонуть не страшно отчего-то.
В саду таится деревянный театр,
В котором призраки танцует па-де-катр.
К стене приклеены две горбоносых маски
Глядящих весело на струпья старой краски
Светло-сиреневой. А за стеною зал,
Где запустенье правит бал.
Он мой двойник, подобна я театру
В котором призраки твердят все ту же мантру.
Какое светлое болото это небо!
Ах, к рифме так привязчива потреба.
Хотя она, как мнится, устарела.
Но говорила, что сама хотела.
Ее подбрасывал как карту Аполлон,
Но вот поэзия истаяла как сон.
Зажигалка прозябла нежным синим листком,
Будто с древа упал, напоенного светлым огнем.
Жизнь завершается, чужда и бестелесна,
Каким-то вокруг эго ходом крестным.
Как обруч катится над бездной
Гонима хворостиною небесной.
—
Но идти нужно=)