Дело о чайнике

Игнату никогда не нравились выезды на «казнь». В официальных документах эта процедура называлось «Обнуление Аномалии», но все в Отделе по Надзору за Аномальной Бытовой Техникой (ОНАБТ) назвали это именно так – казнь. Звучало, конечно, мрачно, но этот термин всё же прижился.

Сегодняшний приговор был вынесен электрическому чайнику модели «Урал-3».

Пока служебный «Москвич» с остановками тащился по улицам в автомобильных пробках, Игнат ещё раз быстро пролистал дело.

Чайник обрёл самосознание примерно полгода назад. Сначала это проявлялось в мелочах: он закипал под любимую песню хозяйки, отказывался работать, если в розетку рядом включали пылесос, очевидно, из-за личной неприязни, и иногда менял цвет воды на слабо-розовый. На это нарушение была серьёзная статья: «Несанкционированное изменение физико-химических свойств жидкостей».

Но последней каплей, переполнившей чашу терпения Отдела, стало то, что чайник начал воровать время.

Каждый раз, когда он закипал, он отщипывал от окружающей реальности от трёх до пяти минут. Это было незаметно для людей, но очень заметно для темпоральных датчиков Отдела.

Для города эти скачки можно было сравнить с микроинсультами в ткани пространства-времени. Ещё пара месяцев и в районе могли бы начаться неконтролируемые временные петли.

Поэтому приговор Отдела для чайника был однозначен: обнуление.

Игнат вздохнул, поставил на пол тяжёлый кейс с «Нейтрализатором-7М» у квартиры с покосившимся номером 76.

Дверь ему открыла невысокая старушка в пушистом халате. В документах она значилась: Антонина Павловна Петрухина.

– Вы из «Рембыттехники»? – сразу спросила она. – Я звонила вам вчера, и мне обещали, что мастер придёт сегодня. Мой Петрович что-то совсем расклеился.

– Петрович – это кто? Чайник?

- Конечно, не может же он быть безымянным, - подтвердила старушка.

Игнат кашлянул. Петрович. Ещё и имя ему дали, это всегда усложняло дело личной привязанностью человека к предмету.

– Не совсем, – уклончиво ответил он. – Я из надзорного органа по поводу вашего чайника.

Они прошли на кухню, маленькую, уютную, с геранью на подоконнике. В центре стола стоял чайник голубого цвета.

– Мне предписано нейтрализовать данный прибор, и в крайнем случае, утилизировать, – казённым голосом начал Игнат, открывая кейс.

«Нейтрализатор» напоминал громоздкий кассовый аппарат с проводами, лампочками и тумблерами.

– Да что вы! Утилизировать! Это невозможно! – всплеснула руками Антонина Павловна. – Ведь Петрович почти член семьи!

Игнат, не обращая внимания на причитания старушки, надел резиновые перчатки и стал подключать к чайнику провода с зажимами-крокодильчиками. Процедура была стандартной: «Нейтрализатор» создавал сильное электромагнитное направленное поле, которое нейтрализовало аномальное поле объекта, превращая его в обычный предмет обихода с обычными бытовыми функциями.

В тот момент, когда первый зажим коснулся металлического бока чайника, тот издал жалобный, дребезжащий звук. А потом… послышалась музыка. Это была не просто трель, из носика чайника полилась печальная мелодия «Лунной сонаты».

Антонина Павловна схватилась за сердце. Игнат замер. Его обучение говорило ему о возможной манипуляции предмета, чтобы вызвать сочувствие, надавить на жалость, заставить оперативного сотрудника сомневаться.

Но Пункт 7.3 инструкции гласил: «Не поддаваться на эмоциональные провокации со стороны аномального объекта».

Но одно дело это знать в теории, и совсем другое дело – ощущать на практике. Вдобавок видеть, как слеза медленно ползёт по щеке старушки под аккомпанемент чайника,

– Не надо, – прошептала старушка. – Он же живой, он всё понимает.

Игнат чувствовал себя крайне неудобно.

Петрович тем временем перешёл на траурный марш Шопена. Атмосфера на кухне стала совершенно невыносимой.

– А если… – вдруг сказала Антонина Павловна, вытирая слёзы. – А если ему пару подобрать, а? Может, ему скучно, вот он и балуется.

– В смысле? – не понял Игнат.

– Может, ему компания нужна, друг, товарищ, – она вдруг оживилась, её глаза заблестели.

– Постойте-ка!

Она вышла в комнату и вскоре вернулась с сахарницей. С красивой, пузатой сахарницей, расписанной синими птицами.

– Познакомьтесь, это Аглая, – торжественно представила она сахарницу. – Представляете, она ведь тоже с характером, иногда сахар в соль превращает, если я её не похвалю, но в основном она хорошая, послушная.

Игнат уставился на сахарницу. Датчик на его служебном браслете едва слышно пискнул, подтверждая наличие слабой, но стабильной аномалии. Две аномалии в одной квартире. Это уже тянуло на ЧП районного масштаба. По инструкции он должен был вызвать подкрепление и обнулить обоих.

– Поставьте их рядом! – скомандовала старушка.

Машинально, словно под гипнозом, Игнат снял с чайника провода и подвинул его ближе к сахарнице.

Траурный марш тотчас оборвался, чайник замолчал. Игнат и Антонина Павловна, затаив дыхание, смотрели на эту парочку.

И тут произошло чудо.

Чайник тихонько, почти застенчиво, свистнул короткую, весёлую трель. В ответ крышечка на сахарнице чуть приподнялась и опустилась, словно в вежливом поклоне, затем сахар внутри сахарницы начал тихонько шуршать. Антонина Павловна немного приподняла крышечку, и Игнат увидел невероятное - крупинки сахара на поверхности складывались в узоры, похожие на морозные рисунки на стекле.

Петрович ответил тихим музыкальной трелью, а синие птицы на боку Аглаи, казалось, взмахнули крыльями.

Игнат медленно поднял руку с темпоральным датчиком. Поле вокруг чайника, которое до этого хаотично пульсировало, выровнялось и застыло. Он больше не воровал время - он был занят флиртом.

– Вот видите! – просияла Антонина Павловна. – Всякому существу нужна пара, даже если это чайник!

Игнат сел на табуретку. Он проработал в ОНАБТ двенадцать лет. Он обнулял левитирующие холодильники и материализующие еду микроволновки. Он видел много чего, но ему никогда не доводилось присутствовать при рождении симпатии, если не сказать, любви, между чайником и сахарницей.

Он начал упаковывать «Нейтрализатор» обратно в кейс.

– И что теперь, как вам поступить? – с любопытством спросила хозяйка.

Игнат задумался. Нужен отчёт о проделанной работе.

«Приговор не приведён в исполнение по причине вступления объекта в стабильные социально-магические отношения»? Начальник его на смех поднимет.

Он достал бланк и написал:

«Объект „Урал-3“ подвергнут процедуре экстренной гармонизации аномального поля путём введения в его ближайшее окружение объекта-стабилизатора (сахарница, гжель, арт. 78-б). Временные флуктуации прекращены. Угроза искажения временного поля нейтрализована. Объект оставлен под наблюдением владельца.

Рекомендация: Перевести объект в категорию «Условно-стабильный».

Звучало солидно. Он убрал отчёт в портфель, огляделся, помедлил. На кухонном столе стояла ваза с букетом ромашек. Игнат взял несколько ромашек и положил их между чайником и сахарницей.

За всё время работы Игната это была самая странная казнь, которая обернулась свадьбой.

Спускаясь по лестнице, он вдруг подумал об одиноких вещах и предметах, что лежали в хранилище Отдела. О самовлюблённом зеркале, которое показывало только то, что ему хотелось, о часах, которые останавливались, когда оказывались в темноте. Скорее всего, им тоже была нужна пара, как и этому чайнику.

Мысль показалась Игнату и абсурдной и логичной одновременно. И эта мысль дополняла, делала его работу чуточку более живой или, в данном случае, более человечной.