Изгнанная. Глава 2

Глава 0

Глава 1

Вольницкий выспался. С возрастом он спал все меньше – порой по четыре-пять часов, ожидая звонка будильника, который заводился чисто по привычке, с книгой в руках или у телевизора. Но это не означало, что сна достаточно. Просто биологические часы окончательно сбились и будили постепенно привыкающий организм все раньше и раньше. Тем не менее, сегодня майор открыл глаза за пять минут до шести утра и почувствовал ощущение свежести. Даже странно.

Майор бодрым шагом отправился в душ, потом на кухню – сварить кофе. Поймал себя на том, что насвистывает какую-то незамысловатую мелодию. Появилось предвкушение отличного дня. И только теперь он стал вспоминать вчерашний. Ссора с Катей, очередная, уже не новость, но это заставило поморщиться. Пожар в роддоме, клубы дыма над городом и вой сирен – Вольницкий прекратил свистеть и помрачнел. Вышел в коридор, посмотрел на дверь в зал. Закрытую. Впервые за десять лет. Метеорит, больница, нервный Аркадич, девушка с необычными шрамами. Доминика. Изгнанный ангел. Майор попробовал эти слова на вкус и не поверил ни во что. Будто вчерашнего дня не было вовсе.

За стеной послышался скрип старого матраса, шорох и тихие шаги. Доминика вышла в коридор и встретилась взглядом с мужчиной.

- Доброе утро.

Вольницкий посмотрел на нее и увидел, что она совершенно голая. Кашлянул в кулак и вместо ответа на приветствие насколько мог спокойно произнес:

- Надень что-нибудь.

- Тебя это смущает? – В ее голосе отсутствовали эмоции. Даже обычное любопытство.

- Это как бы… не принято.

- Я знаю, как принято у людей. Я спрашиваю именно о тебе.

- А чем я отличаюсь от остальных?

Доминика не ответила, но и не двинулась с места. Искала слова, волновавшие ее больше, чем правила приличия. Вольницкий повторил:

- Надень что-нибудь.

Ноль реакции. Какое-то время тишины, и девушка произнесла:

- Так странно, – она обняла себя за плечи и попыталась достать до шрамов. – Я потеряла крылья, но приобрела нечто другое, - ее руки сползли вниз, она провела пальцами по груди, соскам. – Вместо ангельской сущности – женское начало. Теперь бы понять, что это означает.

Доминика прошла мимо Вольницкого и сказала:

- Я приму душ и оденусь.

Она закрыла за собой дверь ванной, но майор успел увидеть шрамы на спине девушки. Крылья. У нее были крылья. Перед глазами встал образ Эля, который коротко кивнул и исчез. На смену пришел образ спящей Доминики. Мужчина улыбнулся и прогнал сомнения. Ангелы, Бог – лишь слова. Важнее, что в его жизни вновь есть близкий человек. Именно в это стоит верить.

Вольницкий приготовил завтрак и заслужил короткую улыбку и тихое «спасибо». Девушка расправилась с едой и кофе с гораздо большим аппетитом, чем вчера. Посмотрела в окно, за которым все еще не рассвело. Вспомнился вчерашний вечер. Сигнализация, лай собаки. Бесконечная пустота. Сегодня пустота исчезла. В конце концов, изгнание – это еще не смерть, а сила ангела – не единственная во вселенной. Она вчера решила, что не отступит. А у ангелов решения редко расходятся с делами. Доминика повернулась к Вольницкому:

- Что я могу сделать?

- В смысле? – удивился тот.

- Вчерашний пожар. Или что-то еще. Я могу помочь.

- Не дури. Чем ты поможешь? Мои ментяры - раздолбаи, но свое дело знают. А ты?

- Я - ангел! Господь сотворил меня, чтобы помогать людям!

- Или Ему?

- Это одно и то же.

Майор с сомнением качнул головой. Его атеизм оказывался полезным даже сейчас. Бог существует. Факт. Но он не верит в Него и не верит Ему. Плевать на Бога, Он тут ни при чем. А вот Доминика. Ей нужно чем-то заняться. Не сидеть же целыми днями, читая легенды о самой себе.

- Давай оставим этот вопрос до вечера. Сегодня и правда нужно на работу. А потом мы найдем тебе занятие. Обещаю.

Девушка кивнула, а Вольницкий вышел из кухни, но скоро вернулся с небольшой коробкой в руках.

- Держи. Я вчера купил телефон. Там уже есть мой номер. В случае чего – сразу звони. Инструкция внутри, я думаю…

- Справлюсь.

Майор кашлянул, пытаясь скрыть невольное раздражение.

- Хорошо. Тогда увидимся позже.

Пяти минут ему хватило, чтобы полностью одеться и выйти из квартиры. Еще через пятнадцать он парковался у городского УВД.

Дверь в кабинет Вольницкого выглядела совершенно обычной и неказистой. Самая заметная деталь – табличка «Начальник управления МВД России по городу…». Название города закрыто бумажкой с написанным от руки «майор Вольницкий И А».

В области, после отставки губернатора, затеяли тасовку должностей. Прошлый начальник, полковник Коробейко, ушел на повышение, его заместители разбежались вообще неизвестно куда. И Вольницкий остался едва ли не в пустом отделении с кучей обязанностей и зависшим в инстанциях очередным званием.

Нет, исполнителей-то хватало, а вот верхушка Управления поредела. Майор застыл в дверях. Метеоритов же больше не падало? Не хотелось бы думать, что Там тоже проблемы с кадрами. Или Эль ограничится лишь одной показательной казнью? И вновь – плевать на Эля. С этой мыслью Вольницкий вошел в кабинет и сел за стол. Как и ожидалось, папка с материалами по вчерашнему пожару уже лежала там.

Погибло двенадцать человек. Шесть детей, две матери и четыре врача, до последнего эвакуировавших новорожденных. Эмоции уже ушли, а взгляд зацепился за другое. Причина пожара – не установлена. Это информация на вчерашний вечер. Майор покосился на часы – половина восьмого. Рано пришел. Придется ждать остальных.

Как только стрелка часов перевалила за девять, Вольницкий набрал номер из заранее открытой записной книжки. В трубке послышалось сухое «да» начальника городского управления МЧС полковника Хрупова. Конечно, можно дождаться, пока договорятся друг с другом подчиненные, но майор предпочитал решать вопросы прямо и наверху. А Хрупов и так в курсе всего, это точно.

- Семен Семенович? Это Вольницкий из УВД. Я по поводу вчерашнего пожара.

- И? – больше выдох, чем вопрос.

- Причину выяснили? Вчера данных не было. Тебе что-нибудь известно?

- Да ни черта мне не известно! – взорвался полковник. – Там пиздец! Везде пиздец! Мало этого чертова метеорита! Мне ссыт в уши область, мне ссут в уши журналисты! Что ты хочешь от меня услышать?!

- Как минимум, стоит ли нам искать поджигателей?

Молчание на том конце провода длилось почти минуту. Вольницкий терпеливо ждал. Ответили ему уже спокойно:

- Послушай, у меня ничего нет. Там полная хрень. Началось все на втором этаже, в общем блоке. Но из-за чего – хрен его знает. Камеры вырубились сразу. Система тушения сработала, но будто даже не сбила пламя. Теперь там просто черные стены, сгоревшие кроватки и четыре трупа младенцев. Ну, в смысле, их-то уже унесли.

- Погоди. Во вчерашних бумагах говорится, что в общем блоке находилось пятеро. Один жив?

- Один пропал. Исчез. Растворился.

- Значит, успели вынести.

- Да туда даже не заходил никто. По словам очевидцев, жар был запредельный. Им позволительно преувеличивать, но наши-то. Спецы говорят, температура вдвое выше обычной.

- Взрыв?

- Никто ничего не слышал. Остатков взрывных устройств тоже не нашли. Короче. Своих туда не пускай. Все что мы нашли, я передам. Может, нароете что.

- А ребенок?

- Да не нашли. Ни живого, ни мертвого.

- Разбор завалов?

- Почти закончили. Разрушений мало.

- Ясно. Тогда я жду всю информацию по обычным каналам. Но если что – звони лично. Дело у меня на контроле.

- Аналогично. Отбой.

Звонок майор сбросил не сразу. Просто кинул трубку на стол и слушал далекие гудки. Думал. Вот только в голову ничего не лезло. Жаркое пламя? Да мало ли. Но дым тоже необычный. Или показалось? Еще пропавший ребенок. Или ерунда? Найдут. Очевидно только одно – пожар необычный. Значит, полноценное расследование. И много головной боли. Только этого и не хватало.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в кабинет ворвался один из лейтенантов. С таким выражением лица, какое бывает после сообщения о далеком, вроде бы, но глобальном событии. Майор уже приготовился услышать слово «война», а полицейский отдышался и почти четко проговорил:

- Тащ майор! Азарян погиб, - и пока Вольницкий пытался осознать услышанное, продолжил: – На своей же новостройке. В Шахтах.

Шахтами местные окрестили город-спутник. Настоящее его название вроде бы все помнили, но именовали все равно Шахтами. Особенно это удивляло тех, кто знал – шахт в городе не было всю историю. Но важно сейчас не это.

- Старший?

- Старший, - кивнул лейтенант. – Зарзанд. На него рухнула стена дома.

Вольницкий быстро-быстро замотал головой. Семейство Азарян во главе с Зарзандом с девяностых держало весь местный строительный бизнес. Майор спросил с плохо скрываемой надеждой:

- Несчастный случай?

Полицейский пожал плечами. Да. Все-таки война. Даже если это не убийство. Даже если авария на стройке. Так даже вероятнее. Подобный инцидент – крест на бизнесе. Стрелять-то, наверно, не будут. Но передел собственности грядет капитальный. И пришел в город писец: Самвел и юристы его судились против…

Вольницкий поднял глаза и увидел крайне удивленное лицо лейтенанта. Неужели сказал вслух? Привязалось же.

- Иди давай, не отсвечивай!

Офицер развернулся и вылетел из кабинета. Майор же откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Происходящее напоминало волну. Хотя нет. По сравнению с изгнанием ангела – это так, ничего не значащие мелочи. И все же, все же, все же…

Его размышления прервал телефонный звонок. Тимофей. Конечно же. Вольницкий даже не стал дожидаться слова «алло» и, приняв вызов, сказал сразу:

- Она в порядке.

- То есть так, да? – раздраженно спросил врач. – Вчера ты просто проигнорил мою просьбу. Сегодня хочешь отделаться двумя словами.

- Что ты хочешь услышать? – устало произнес майор.

- Подробности! Она моя пациентка, черт подери.

- Уже нет.

- Даже не надейся. И да – я хочу понять, что происходит.

Вольницкий подавил желание просто бросить трубку. Если уж Тимофей закусил удила, что с ним случалось крайне редко, то так его не остановить.

- Да ничего не происходит, - спокойно ответил майор и неожиданно продолжил: – и вряд ли что-нибудь произойдет.

Собеседник помолчал секунд десять.

- Темните, Иван Афанасьевич.

Перешел на «вы». Хороший знак.

- Вчера я объяснил причины.

Ответ снова прозвучал не сразу:

- Держите в курсе.

В трубке раздались гудки. Вольницкий второй раз за день бросил телефон на стол. Что может выяснить Аркадич? Связей у врача никаких. Если только обнаружит через некоторое время, что Доминика живет все там же. Однако, были проблемы и более насущные. Майор потянулся к селектору.

За день прошло два совещания. Сначала – со своими, по пожару. Но информации не прибавилось. Роддом просто сгорел, без виновных, без причин. И ребенка не нашли. Здесь они ничего не могли сделать, просто переливали из пустого в порожнее, ожидая хоть каких-то новостей от спасателей. Бесполезно.

Потом приехали московские эксперты. Приехали уже после того, как побывали на пустыре. На самом деле, УВД здесь особо и ни при чем, но налаживать взаимодействие надо. А теперь и пытаться держать их в узде, ибо глаза у некоторых уже лезли на лоб. Не удалось найти ни одного следа иноземных материалов. Все говорило о том, что в кратер либо не падало вообще ничего, либо упал обычный камень. Вот только вспышку видели слишком многие. И совершенно не ясно, что с этим делать.

К счастью, больше происшествий до конца дня не случилось. Вернулся наряд с места гибели Азаряна, но с этим делом майор решил ознакомиться позже. Следствие работает, а начальство может и подождать. Так размышляя, мужчина отправился домой.

Едва повернув ключ в замке, Вольницкий почуял доносящийся из квартиры запах гари. В панике майор ворвался в квартиру, но дыма и пламени не обнаружил. Негромкий шум доносился из кухни. Доминика драила большую кастрюлю, а на плите стояла сковорода со сгоревшим до черноты мясом. Вольницкий от облегчения выдавил из себя смешок и облокотился на стену.

- Умеешь ты напугать.

Девушка резко обернулась, будто только сейчас поняла, что в квартире уже не одна. Произнесла смущенно:

- Прости. Мне нужно что-то делать. Я должна отплатить за твое гостеприимство.

- Устроив пожар? – улыбнулся мужчина.

Доминика помрачнела.

- Я приношу свои извинения, - прежним «ангельским» тоном произнесла она. – Если нужно…

- Да подожди. Перестань, - Вольницкому самому стало неловко от глупой шутки, но он всегда был не сдержан на язык. – Все в порядке.

- Разумеется, нет!

- Все в порядке! – твердо повторил майор. – Я знаю, что тебе трудно. Но ты не одна. И не нужно выдумывать себе долги.

Доминика отвернулась к раковине и продолжила прерванное занятие.

- Подожди меня, я быстро.

Вольницкий вышел из кухни, но сразу вернулся, лишь переодевшись и умыв лицо. Он без всякой жалости отправил мясо в ведро, взял еще одну губку и начал аккуратно оттирать дно сковороды. Девушка посмотрела на мужчину, все еще сжав губы от обиды – то ли на него, то ли на себя. Но тишина ее явно тяготила, и она задала самый простой вопрос:

- Как дела на работе?

Вольницкий резко выдохнул и закрыл глаза. Он десять лет не слышал этого вопроса. И отвык на него отвечать. Каждый день он прокручивал в голове прошедшие события и оставлял их там.

- Нормально, - банальный ответ на банальный вопрос.

Но этого оказалось мало обоим. Майор сам не заметил, как его прорвало. Он в подробностях пересказал, что удалось выяснить о пожаре, выдал историю о деле Азаряна, пожаловался на звонок Тимофея. А Доминика слушала, молчала, но на ее лице читалась благодарность.

После того, как ужин совместными усилиями все же был приготовлен и съеден, ушли в зал. Вольницкий, может, и уклонился бы от разговора, но девушка сама дала понять, что ей это необходимо:

- Дай мне увидеть место пожара.

И майор сдался:

- Хорошо. Если хочешь – поехали завтра, посмотрим вместе, - он вздохнул. – Может, это не такая уж плохая идея. Свежий взгляд. Все равно никто ничего не знает.

На следующий день до роддома решили идти пешком. Вольницкий любил прогулки – они помогали ему систематизировать мысли. Иногда он еще доставал четки и перебирал их на ходу. Но не зимой. Впрочем, нынче потеплело, и не приходилось совсем уж закутывать лицо в шарф. Доминика шла рядом в легкой курточке.

Оба молчали. Вроде бы, хватало тем для разговора, но каждый думал о своем. Трудно начинать жить и общаться с человеком, которого вообще не знал до сих пор. А уж если этот человек – и вовсе не человек… Поэтому майор невольно бросал быстрые взгляды на девушку и пытался понять, о чем та думает. Обычно это получалось у него легко, но с ней не работало.

Сначала притормаживающий рядом автомобиль не привлек его внимания, но звук опускающегося стекла заставил обернуться. За рулем сидел респектабельного вида молодой человек в темно-синем костюме-тройке. Лицо его – немного угловатое, красивое, не злое – почему-то казалось Вольницкому неприятным. Возможно потому, что он не любил богачей. Возможно, дело было в глазах – глубоких, темных, с пронизывающим взглядом. Парень тянулся через пассажирское сиденье красного родстера с черной крышей, который продолжал катиться по обочине. Майор сначала даже не понял, что это за марка – на улицах не встречал ни разу. Потом вспомнил – Tesla. Чертов выпендрежник.

Выпендрежник, улыбаясь во все тридцать два отбеленных зуба, провел ладонью по лбу, будто пытаясь отвести несуществующую челку, потом – по своим коротким черным волосам. И, смотря прямо на Доминику, произнес своеобразным бархатным баритоном:

- Девушка, вас подбросить?

Она даже не подумала обернуться. Вольницкий во все глаза смотрел на наглеца, который не мог не видеть, что у Доминики есть спутник, но продолжал этот факт игнорировать.

- Ну что же вы? Нет смысла идти пешком, когда можно полететь.

Девушка вздрогнула. Остановилась и все же посмотрела на говорящего. По ее лицу прошла тень замешательства, но она владела собой слишком хорошо.

- Уриэль. Что ты здесь делаешь?

Вольницкий отступил на шаг. Мало ему одного ангела. Но надежды на то, что это шутка, не оставалось.

- Здравствуй, Доминион, - ухмыльнулся архангел. – Решил проведать тебя, разумеется.

- Я больше не Доминион. И ты это знаешь.

- Да. Теперь ты человеческая девчонка. И уже нашла себе папика.

У Вольницкого закружилось голова. Какой-то бред. Слова вырвались помимо воли:

- Да как ты смеешь!

- Умолкни, - коротко произнес Уриэль, и следующая реплика застряла в горле.

Теперь майор на себе прочувствовал то, о чем говорила Доминика – абсолютное подчинение. Самое страшное, что он мог говорить. Но не хотел. Это вызывало жуткий когнитивный диссонанс, но майор не способен был ничего с собой сделать.

- Так как ты здесь, Доминион? – улыбка не слезала с лица архангела.

- Не твоими молитвами.

- А теперь, очевидно, и не Его.

- И кому же, интересно, Он должен молиться? Так себе шпилька, Уриэль, уж прости.

Архангел пожал плечами, легко восприняв ее реакцию:

- Увы, экспромт не всегда удачен. Но лучше быть плохим шутником, чем изгнанным ангелом.

Вольницкий поморщился. Он мог бы многое сказать архангелу. Но не хотел. Так ему приказали.

- Уриэль, говори, зачем спустился сюда, и не трать мое время, - лицо Доминики окаменело.

- Никаких тайн. Решил посмотреть, что с тобой сталось. Чисто научный интерес. Это, знаешь ли, уникальный прецедент.

- Посмотрел?

- Посмотрел. Кто это? – он кивнул на Вольницкого.

- Друг. Он помогает мне.

- В обмен на что? – улыбка архангела стала ехидной.

- На то, что однажды я сотру эту ухмылочку с твоего лица.

- Тебе придется очень сильно постараться, Доминион, - сухо усмехнулся Уриэль и надавил на газ.

Через несколько секунд машина скрылась из виду в потоке транспорта. Вольницкий прокашлялся и констатировал:

- Я… Я могу говорить. Мне поблагодарить его, или все прошло само собой?

- Само. Его воли здесь больше нет. Ты в порядке?

- Нет. Мне очень хочется набить ему морду.

- Архангелу? – в глазах Доминики промелькнула смешинка.

- Это – архангел?! Какого черта? Я, скорее, ожидал бы такого от демона.

Доминика опустила голову и помолчала, но все же ответила:

- Когда-то давно он хотел уйти вместе с Сатаной.

- И Бог простил его?!

- Мы отговорили Уриэля от этого шага. Я лично участвовала. Но до высшей сферы дело не дошло. А Эль… Нельзя говорить о том, что Он чего-то не знает. Скажем, эта история прошла мимо Его внимания. Тогда хватало других проблем.

Вольницкий покачал головой.

- Не так я представлял себе Небо.

- Ангелы – не рыцари без страха и упрека, бросающиеся в сияющих доспехах на врага. Во всяком случае, - поправилась она, - далеко не все такие. «По образу Божию» - помнишь это?

- Разумеется.

- Речь ведь не только о внешности, - бросила Доминика и пошла вперед.

Но просто так закрыть тему майор не смог. Спросил:

- Кто он?

Девушка недоуменно обернулась и пожала плечами:

- Что ты хочешь узнать?

- Например, почему он такой мудак?

Доминика поморщилась.

- Трудно быть вечно четвертым. Особенно, если раньше был вторым.

- Как-то считается, что второе место хуже всего.

- Ты не понимаешь. Есть три архангела-иерарха – Михаэль, Габриэль и Рафаэль. Они не равны формально, но едины, как предводители архангелов, предводители Воинства. А Уриэль – первый среди тех, кто не является первым. Причем, не только на Небе, но и в сознании людей. Иерархов знают все, остальных архангелов знают единицы или вовсе никто. Уриэль же будто завис между этими категориями. Достаточно известен, чтобы о нем не забывали, но недостаточно известен, чтобы его почитали.

- И что, это оправдание?

- Нет. Но причина.

Вольницкий покачал головой:

- Ты сказала, что он был вторым. Значит – иерархом?

- Да. До Войны. Архистратиг Сатанаэль и его соратники – Уриэль и Михаэль. Вот только первый восстал против Господа. Третий повел обезглавленное Воинство против него. А второй… не принял ни одну из сторон.

- Значит, правда, что Сатана возглавлял ангелов?

- Не всех ангелов. Лишь Воинство. Говоря современным тебе языком, вооруженные силы Неба. Два низших чина – архангелы и рядовые ангелы, да и то далеко не все. Но он имел громадное влияние. Не самый высокопоставленный и не самый сильный из падших, Сатана лишь достаточно умен и хитер, чтобы за ним пошли даже несколько серафимов.

- А потом?

- А потом разразилась битва. Сатана не смог прорвать наши позиции, отступил и окопался по другую сторону баррикад вместе с третью ангелов. Это называют победой.Но единственный успех Эля – падшие не могут попасть на Землю по своей воле. И даже это – с кучей оговорок и уточнений.

- Ты воевала?

- Нет, - после короткой паузы, напряженно ответила девушка. - Господства, как и вся вторая сфера – своего рода администрация Неба. На поле боя вышли две трети Воинства – те, кто остался верен Господу – и высшие чины: серафимы и херувимы. И несколько добровольцев вроде Ахи.

Вольницкий, внимательно вслушивающийся в ее слова, медленно и настороженно произнес:

- Удивительное сходство с ангельской иерархией, принятой Церковью. Не верю, что это совпадение.

По лицу Доминики пробежала ухмылка.

- Разумеется, нет. Моя идея, кстати, слить часть информации, чтобы люди хоть немножко ориентировались в реальном положении дел.

- Не самая плохая мысль, - кивнул майор и посмотрел в сторону. – Почти пришли.

За забором раскинулся небольшой парк, в глубине которого располагался сгоревший роддом. Липы, а ближе к зданию – сирень. Тропинки, скамейки, даже несколько декоративных статуй. Красивое место. Летом. Сейчас же голые деревья торчали из утоптанного и покрытого гарью и пеплом снега.

Вольницкий шел первым, рассматривая торчащие меж стволами черные и пустые глазницы окон. Раньше покрашенный в бледно-желтый, сейчас роддом носил на себе лишь следы сажи и пепла. Хуже всего выглядел второй этаж.

Майор решительно не представлял, что можно здесь найти. Но делал это ради Доминики. Трудно назвать игрой ситуацию, связанную с гибелью больше десятка человек. Но сейчас происходящее напоминало именно игру. Интересно, понимала ли это она.

Внезапно Вольницкий осознал, что они не одни. Огляделся вокруг, но не сразу заметил небольшую фигурку у самой стены. Оставалось шагов пятьдесят, но и так было видно, что это ребенок. Он ловко скакал по обломкам кирпичей и рам, что-то высматривая на уровне первого этажа. Когда майор собрался окликнуть юнца, тот достал что-то из кармана и начал активно трясти. Ну точно. Чертов аэрозольный баллончик с краской. Надавать бы ему по ушам, но сбежит. Как пить дать сбежит.

А если… Он оглянулся на Доминику. Та посмотрела в ответ, молча, ожидая указаний. Майор улыбнулся, почуяв давно забытое чувство азарта. Показал сначала на пацана, затем, проведя рукой по дуге, на дальний конец здания. Девушка понимающе кивнула и отступила назад, выскочив на поперечную тропинку. Не издавая практически не звука. Отлично. Играть так играть.

Сам Вольницкий пошел вперед, практически не скрываясь. Он видел, как мальчишка, высмотрев между окнами относительно свободное от гари место, прекратил трясти баллончик и провел черную горизонтальную черту. За это уже можно привлекать. А лучше бы просто надрать уши, чтобы знал в следующий раз, где хулиганить точно не стоит.

Майор скосил взгляд в сторону, чтобы найти девушку, но обнаружил ее не сразу. Доминика спряталась за деревом между двумя возможными путями отхода. Образцовая засада. Он сделал еще один шаг вперед и крикнул:

- Эй!

Пацан резко обернулся. Невысокий, круглолицый, скорее всего, нет и четырнадцати. Черная куртка на пару размеров больше, старые черные штаны, изношенные ботинки. Беспризорник или детдомовец. Он посмотрел на майора цепким взглядом, будто оценивая, насколько быстро стоит драпать. А потом рванул мимо самой стены в противоположную сторону. Доминика стартовала одновременно.

Вольницкий испугался, что она по-регбийному впечатает его в стену, но дело ограничилось подножкой у самого угла дома. Мальчишка рухнул в снег, тихо охнув, а девушка насела на него сверху. Майор не стал особенно спешить. Полежит, подумает над своим поведением, может, что умное в голову придет. А отогреть его можно и потом. Небось не растает.

- А ну стоять, бояться!

Мальчишка вывернулся под Доминикой так, чтобы видеть собеседника, и тоном скорее наглым, чем испуганным, ответил:

- Дяденька милиционер! А я стоять-то не могу! Меня валькирия ваша совсем придавила.

Вольницкий расхохотался.

- Ничего себе, какие мы слова знаем! Доминика, отпусти его.

Но стоило ей чуть привстать, как пацан оттолкнулся ногой и попытался выскочить. Бесполезно – через секунду он снова лежал лицом в снегу.

- Что? Не получилось от валькирии сбежать, шкет?

Теперь говорить ему стало совсем неудобно.

- Да я тока пообней порнуться хотел! Че вы сазу даться, а?

- Не, парень, мы пока не дрались. Мы пока добрые. А теперь серьезно. Попытаешься сбежать еще раз – окажешься в отделении. И мы тебя посадим на двадцать лет.

- Невпаве!

- Не в праве? – догадался майор, усмехнувшись. – Права касаются только тех, кто слушается старших. Давай так. Будешь снова драпать?

- Неее… - разочарованно протянул пацан.

- Вот и хорошо. Доминика, отпусти его.

Девушка медленно поднялась, но мальчишка остался лежать. Встал он не сразу, постанывая и нарочито отряхиваясь, но майор прекрасно видел, что это спектакль. Пацан повернулся к Доминике, его глаза округлились:

- И правда валькирия!

- А ты как думал! Рассказывай, давай. Кто и откуда.

- Серым меня кличут. Или Смурым. Из третьего детдома я.

Третий детдом располагался за лесом, в деревеньке. Хорошее место. Небогатое, но хорошее. Проблем с ними никогда не возникало.

- Серый, значит? – переспросил майор и многозначительно замолчал.

Намек был понят правильно:

- Шмурнов я. Сергей, - пацан шмыгнул носом. – Николаевич.

- Так вот, Сергей Николаевич. Надеюсь, что ты мне не врешь, потому что я все проверю.

- Не вру, - замотал головой тот.

- Отлично. Баллончик сюда, - протянул ладонь Вольницкий.

Серый помялся, переступая с ноги на ногу, но противиться не смел. Протянул баллончик, который сразу оказался в кармане пальто.

- А теперь так. Задерживать я тебя не стану. Даже за уши не буду тягать. Но если хоть еще раз услышу, что ты вандализмом занимаешься – отметелю по полной программе. Ты понял меня?

Мальчишка кивнул, вновь шмыгнув носом.

- Ты хоть понимаешь, что здесь люди вчера погибли? Дети!

- Понима-а-аю, - протянул Серый.

- Беги, пока я не передумал.

Пацан еще раз кивнул, оглянулся на Доминику, посмотрел на нее недовольно, даже зло, показал язык и скрылся за углом. Девушка с интересом спросила:

- Думаешь, это поможет?

- Я не думаю, что трепка эффективнее. Но Марфе Кирилловне позвоню. Я ее знаю. Пусть последит за ребятенком.

Марфа Кирилловна Дотт рулила в том самом детдоме. Женщина старой закалки, полная заботы о чужих детях, потому что своих у нее так и не случилось. Но Доминика этого не знала. Она просто пожала плечами и подошла к окну роддома. Заглянула внутрь. Вольницкому ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ней.

Остатки деревянного стола, шкафа, скелет кушетки. В углу майор заметил полусгоревший белый халат. Когда-то белый. Он поморщился и взглянул на Доминику – та смотрела на последствия пожара совершенно бесстрастно. Будто и не она вчера так волновалась, что заставила Вольницкого позвонить в Управление. Она притворялась тогда или сейчас? Майор хотел спросить, но девушка отпрянула от окна и пошла влево – ко входу в здание.

- Не стоит этого делать.

- Чего? – нехотя обернулась она.

- Входить туда.

На этот раз Доминика не ответила. Просто продолжила идти.

- Стой! – майор впервые повысил на нее голос.

Девушка вновь застыла, но поворачиваться не стала. Молча ждала.

- Там опасно, как ты не поймешь. Я удивляюсь, что перекрытия до сих пор держатся.

- Значит, не нужно терять время.

Она сделала еще один шаг.

- Черт тебя подери, Доминика! Ты уже не бессмертный ангел!

Девушка крутанулась на сто восемьдесят градусов, ее лицо исказила ярость:

- Хватит напоминать мне об этом!

- А может, наоборот, мало? Что тебя туда так тянет?

- Я должна знать, что произошло!

- Зачем? – майор понизил голос до своего обычного тона, но говорил по-прежнему твердо. – Объясни мне четко и ясно. Зачем?

Девушка не отвечала, повернувшись к стене. Обдумывала слова.

- Послушай, это даже не предчувствие. Ты вчера говорил, что пожарные так и не выяснили причину. Температура. Чернота дыма. Это… - она в нерешительно замолкла.

- Ну?

- Это могло быть адское пламя.

Вольницкий сплюнул.

- Ты серьезно? И насколько часто демоны поднимаются на Землю, чтобы от балды поджечь роддом в жопе мира?

- Падшие. Да нет, не обязательно они, - пробормотала Доминика, но вслух сказала другое. – Считай, что я все еще цепляюсь за прошлое. Просто дай мне проверить.

Майор покачал головой.

- Давай быстро. Я не хочу здесь задерживаться.

Девушка кивнула и вошла внутрь. Вольницкий с тихим «черт бы вас всех подрал» отправился следом.

Внутри до сих пор пахло гарью. И смертью. Это даже не определенный аромат, а что-то неуловимое в атмосфере места. Неприятное ощущение. Пусть даже иллюзия, но оставаться здесь не хотелось даже на минуту. Майор прислушался. Тихо.

Доминика медленно двигалась вдоль стен. Проводила по ним пальцами, пробовала на вкус.

- И что ты ищешь? Серу?

- Конечно, - усмехнулась она. – И надписи кровью на арамейском. Нет, адское пламя – это почти обычный огонь. Но отличия можно обнаружить, если знать, что искать.

- И как результаты?

- Пусто. Это просто пожар…

Майор облегченно кивнул головой.

- …Но лучше подняться на второй этаж.

- Даже не думай.

- Я недолго.

Она направилась к лестнице, но Вольницкий жестко схватил ее за предплечье. Доминика попыталась вырваться, но безуспешно.

- Пока я несу за тебя ответственность, ты туда не поднимешься.

- Мне не нужен опекун.

В груди майора поднялась волна раздражения. Кто он вообще такой, чтобы указывать ангелу? Ладонь соскользнула с руки девушки. Вольницкий развернулся и вышел, не смотря на нее. Уже на улице, отойдя от роддома метров на пятьдесят, он услышал позади напряженное:

- Иван! – Майор обернулся. – Ты нужен мне!

Доминика выдавила последние слова, они явно дались ей тяжело. Вольницкий вздохнул, провел руками по лицу и волосам, не заметив, что свалил на землю шапку.

- Тогда идем домой. И не ищи демонов снаружи, если они внутри. Прошлое в прошлом.

Майор говорил это, пытаясь придать голосу уверенность, а в голове билось: «даже не сбила пламя… жар был запредельный… ни живого, ни мертвого». Может это быть совпадением? Или плевать на совпадения? Если из Ада кто-то сбежал, то придет Михаил со своим мечом, или с чем он там на самом деле ходит, и изрубит демона на куски.

Да и Уриил уже здесь. Точно. Уриил-то здесь, а Доминика упомянула, что это мог быть не только демон. Объяснение он, конечно, дал, но лучше бы проверить алиби. Вольницкий представил, как приказывает вызвать на допрос архангела, и на сердце немножко потеплело. Он улыбнулся, подошел к Доминике и обнял ее за плечи.

- Пойдем. А если что – вызовем ОМОН. Эти самого Сатану притащат за шкирку и спросят, чем еще заняться до обеда.

Девушка робко улыбнулась и прильнула щекой к его груди. Они стояли так долгую минуту. Потом она отстранилась и произнесла тихо:

- Пошли.

Вольницкий улыбнулся ей и направился прочь от роддома. Доминика же отстала, но сразу же догнала майора, надев ему на голову упавшую шапку. Он улыбнулся.

- Спасибо.

- Хоть какая-то польза от ангела, лишенного сил.

Лицо Вольницкого помрачнело.

- Доминика…

Она прервала его:

- Шутка. Всего лишь шутка.

Ее голос говорил об обратном. Но майор не стал заострять на этом внимание. Так, молча, они вышли из парка обратно на оживленную улицу. Майор невольно огляделся в поисках красной Tesla, но той не было и в помине. К лучшему. А Доминика сначала опустила голову вниз, потом подняла к небу. Обронила:

- Мне нужно в церковь.

Мужчина даже не удивился.

- Прямо сейчас?

- Да нет. Завтра как раз воскресная месса…

- Месса? – зацепившись за непривычное слово, прервал ее Вольницкий. – А православную службу ангелы не признают?

- Дело не в признании. Я даже не знаю, чего здесь больше – личного или объективного.

- Хорошо. Католический храм у нас есть. Святого архангела Михаила.

На последних словах Доминика заметно приободрилась, а глаза ее повеселели.

- Отвезешь меня утром?

- Конечно, - кивнул майор и, помедлив, продолжил. – Сходить вместе с тобой?

- Да, - почти без паузы ответила девушка.