Анна Неделина

...а самые страшные из всех чудовищ люди!

  • Самородок
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
...а самые страшные из всех чудовищ люди!

«Да дитя моё, на самом деле монстры существуют. И один из них как раз висит сейчас у меня в подвале»

«Нет одиночества более сильного,чем рядом с человеком, который не видит тебя в упор...»

Предупреждение: жирные спойлеры


Прошлым летом открыла для себя Монстролога. И не отпускает он меня до сих пор. С того момента я трижды прослушала все четыре книги и дважды перечитала их. И хочется мне ещё и ещё, хотя знаю почти каждую строку. Меня удивляет, как мало людей его читало. А ведь серия более чем достойная.

Начало сразу задаёт тон, главный герой к началу книги мёртв. Сохранились его дневники, которые рассказывают о жизни Уилла Генри и его опекуне — нелюдимом монстрологе Пеллиноре Уортропе. Двенадцатилетний Уилл после смерти родителей взят на воспитание бывшим работодателем отца. О докторе Уортропе ходят разные зловещие толки, но только его маленький подмастерье знает, насколько ужасными вещами занимается его опекун. А между тем Пеллинор естествоиспытатель, изучающий монстров. Человек науки, не знающий ни усталости, ни жалости. Впрочем, Пеллинор виртуозно врёт себе, потому что страстнее его натуры ещё поискать нужно. Ложь и недомолвки проходят через все четыре книги. Уилл Генри врёт себе и читателю, что ненавидит Уортропа, а тот врёт, что подмастерье для него бесполезное навязанное бремя. В конце концов, их нечестность приводит к тому, что один погибает от руки другого, а второй живёт долгую одинокую жизнь, умирая в страшном новом времени. И эта же ложь стала причиной смерти всех близких людей Уортропа.

Автор сразу даёт нам понять, что Уилл Генри — рассказчик ненадёжный. И чем старше он становится, тем изощрённее методы, которые он применяет. Что ещё могло вырасти у нечуткого взрослого, показавшего мир монстрологии двенадцатилетнему ребёнку? Зверёныш, подкормленный сказками психопата (Джона Кернса). Уортроп догадывается о методах подопечного, но предпочитает не знать о них, а Уилл предпочитает не говорить. Обоюдное избегание проблем приводит к тому, что под угрозой оказываются не только они оба, но и вся монстрология.

Янси воссоздал дух викторианского ужаса в Новой Англии, подарил читателю чудовищ, главными из которых, конечно, являются антропафаги. Их образ получился ярким и ужасающим. Чего только стоит сцена на кладбище с разрыванием трупа девушки и её белого савана. Вообще Янси сильно манипулирует чувствами читателя. Сначала он долго и со смаком облизывает что-то, а в следующий момент это «что-то» уничтожается самым чудовищным образом. В «Проклятии Вендиго» Пеллинор и Уильям отправляются на поиски его друга Джона Чанлера по просьбе его жены (Мюриэл Чанлер) и когда-то невесты самого Пеллинора. Надо ли говорить, насколько тяжёлым должен был быть сам поход эмоционально? Но он был невыносимым и физически. Голодные, замёрзшие и напуганные найденным изуродованным трупом, они едва унесли ноги, выкрав Чанлера у племени. В конце концов, Пеллинор и Уилл Генри потеряли своего проводника и потерялись сами. Доктор Уортроп остался в глухом лесу с ребёнком и умирающим другом. Обессиленный и голодный, преследуемый чудовищем леса, Уортроп выносит на себе и Джона Чанлера, и Уилла Генри. И всё это для того, чтобы потерять семью Чанлер. Говоря потерять, я не имею в виду драматический конец, нет. В случае с Янси, потерять, значит, умереть ужасной смертью. Автору особенно хорошо удаются омерзительные подробности о разложении и смерти. Он смакует каждую из них. Не нужно обладать фантазией, чтобы представить описанное. Оно более чем натуралистично.

Несмотря на обилие отличных экшен-сцен, детектива и ужаса, это всё-таки роман-размышление. И чем дальше мы уходим от начала, тем больше автор углубляется в себя самого. Последняя книга называется «Ступени, ведущие в бездну». В отличие от предыдущих названий серии, это не имеет конкретного места или явления. Это то, что происходит с главными героями, момент их падения и смерти. Уортроп спас своё чудовище, заточил его и похоронил вместе с собой, потому что оно было последним в своём роде. А Пеллинор был достаточно страстен и безумен, чтобы не суметь ни отдать монстра, ни убить его. Уилл Генри бросил наставника, потому что больше не нуждался в нём, не нуждался в порицании, оскорблениях и даже в той доли человеческой привязанности, что Пеллинор иногда позволял себе в отношении подопечного. Уилл обрёк себя на судьбу Джона Кернса. Это становится ясно ещё в третьей книге, когда убив двоих, Уилл Генри размышляет над словами Уортропа и выносит из этого свой вердикт: «Мир был не круглый, понял я. Мир был плоский»

В их последнюю встречу, Уилл думает, что общество Пеллинора ему невыносимо, потому что оба они говорят друг другу одну лишь ложь. И всё-таки он находит в себе место для жалости и милосердия: «Творец даёт прощение своей твари, а тварь отпускает грехи творцу. Прощение существует. Как существует справедливость. И милосердие».

Четвёртый роман получился коротким и рваным. Время перескакивает из будущего в прошлое и обратно. Мысли рассказчика обрывочны, словно разум престарелого мистера Генри борется с лихорадкой. Он то вспоминает родителей, то знакомство с доктором, то поиски монстра, а то вновь обращается к последней встречи с Пеллинором. Смерть Уилла Генри, которая случилась уже в новом времени, произошедшая до первой книги, наконец, обретает свою драматичность.

+8
21:40
393
22:07
+1
Всё бы хорошо, да я больше двух фамилий запомнить не могу. А если иностранных — то и две уже перебор. С тем и живу… kissing
22:34 (отредактировано)
+1
Читаете только отечественное??
22:51
+3
Своё, родное… В прямом смысле. Сам написал — сам и читаю… И знаете — не надоедает… Уже сколько лет. Но… Пора выходить в люди… Да, пожалуй, что пора.
Потрясающая самооценка jokinglyчёрт, я завидую)))
23:23
+1
А что я такого написал? Это же чистая правда! Лев Толстой переписывал свою «Войну и мир» десять раз и ему не надоело. Чем же я хуже Льва Толстого?
Ничем, конечно. Я вообще считаю, каждый может быть тем, кем хочет. Хотите быть Львом Толстым, пожалуйста. wink
23:52 (отредактировано)
+1
Нет, Львом Толстым я быть не хочу. Я физически не способен к производству такого количества слов и знаков препинания. Да и вообще, романы — не мой профиль. Мне бы что-нибудь покороче, да поострее. Я имел в виду шлифование своего писательского мастерства. Вот в этом Лев Николаевич для меня образец. Жаль, что он не в курсе… eyes
Хорошо, тогда будьте безупречным Борисом Вараксиным)
00:21
+2
Постараюсь…
Загрузка...
Светлана Ледовская №1