Нидейла Нэльте

Сказка и "сказочное"

ЛИТЕХ

  • Самородок
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Сказка и "сказочное"

Рассказ-сказка "Уголек" по жанру – авторская (литературная) сказка, по стилю же она состоит из элементов сказа, авторской сказки, и даже, немножко, драмы.

Стилевые и жанровые черты текстов продиктованы условиями их использования. Под общим "зонтиком" сказки сосуществуют устные сказки в традиционной сказовой форме, авторские сказки, эклектические письменные тексты со сказочными элементами (фэнтези), разделяемые на эпические, героические и лирические. Есть сказки драматические (театральные), есть, наконец, рисованные с комментариями. Черты принадлежности к группе текстов текучи и взаимопереходны. В зависимости от аудитории (адресата) усредненный текст (фабула) приобретает те или иные отличительные черты.

В жанровом смысле, традиционная сказка это устным образом существующий текст со стилевыми чертами сказа: голосовыми ударениями, паузами, возвратами, обобщенными (психологически не-мотивированными) характерами, словесной игрой (аллитерации и ассонансы, рифмы), обращениями к слушателю. Специфический ритмический говор объединяет перечисленные сказовые черты в единую ткань, подчеркивая выделяемые рассказчиком особенности.

Собираемые фольклористами сказки (например, сборник сказок Афанасьева), как правило, даны в виде фабулы-схемы, и приобретают индивидуальные характеристики в зависимости от рассказчика, разнообразно украшающего фабулу и даже изменяющего ее в зависимости от обстоятельств. Поэтому изданные народные сказки – не образец народного сказа, а только примерная словесная схема, в которой индивидуальный рассказчик черпает вдохновение, и, держа в голове нить повествования, украшает речь риторическими фигурами: отступлениями, характеристиками персонажей, обращениями к слушателю, восклицаниями (см. в тексте: "Самая красивая, не иначе!")

Жанр влияет на стиль. Одно дело рассказывать сказку устно десятку-другому слушателей, другое дело – сделать текст для чтения "про себя" или "для сцены".

Современные сказки в стилевых решениях могут очень далеко уходить от сказки традиционной. Сказка в устной форме это один набор стилевых решений из многих. Сказка письменная, авторская, литературная это другой набор. Сказка драматическая (сказка для театра) – третий. В жанровом смысле, это три разные сказки, даже если они выполнены по одной фабуле.

Текст "Уголька" выполнен с использованием некоторых стилевых черт, свойственных устным и письменным текстам существенно более раннего времени. Поскольку эти стилевые черты берутся не как живой языковой материал, не как элементы современного конструирования текста, допустимо называть их архаизмами. Какова значимость архаизмов в разбираемом тексте?

1. Лексические архаизмы (и диалектизмы): писаная (в смысле как нарисованная) красавица, привечать, поведать, рушник, воротиться, кров, разуметь, почто, почивать, худой (в смысле неумелый), добрый (в смысле хороший), хворь, далече, зазывать, не люб, и т.д. Имена: Лесьяр, Добромир, Любава, Истислав.

Лексические архаизмы "Уголька" (приведен неполный список) не принадлежат какой-то особенной языковой области, их можно встретить в лексической базе церковнославянского языка или в других славянских языках и диалектах. Сложно было бы сказать, что "старинные" слова в тексте играют какую-то особенную роль, на мой взгляд, они используются просто как "придающий вкус" заместитель современной лексики. Таким же образом, как правило, используются диалектизмы. Слова взяты из "обыденного" словаря, слова обыкновенные, хоть и старые, не примечательные. Смыслы уже "стерты" от частого употребления в массе похожих текстов, и автору сложно таким путем добиться усиления воздействия на читателя: привычные слова и обороты "автоматизируются" в восприятии.

2. Грамматические архаизмы:

а) начало фразы с "и": "И всего у них было вдоволь, и беда обходила их дом стороной".

б) использование соединительного союза "да" в качестве "и": "жена Любава да дочь Дарьюшка", "складно да ладно".

в) грамматические конструкции "прилагательное после существительного" и "глагол после дополнений": "Не видать тропы безопасной", "почему так поздно домой воротилась", "бабушка помощь приняла".

Грамматические архаизмы соединительных частиц не несут конструктивного смысла, их употребление в тексте "Уголька" не несет смысловой нагрузки. В разбираемом тексте присутствие "и" и "да" просто указывает на виртуальный источник жанра – устную сказку или просто "старину" в широком смысле. А вот присутствующие в тексте многочисленные инверсии позволяют подчеркнуть смысловые ударения, и в этом смысле они уже работают на ритм текста. Можно сказать, что в данном тексте грамматические инверсии оправданы наличием смысловых ударений и ритмом.

3. Бытовые архаизмы: ведовство, ведуны, купцы, лесные звери, теремок, пещера. Архаизмы этого рода никак, в целом, не играют на сюжет и могут быть "осовременены" без потери смысла.

4. Ритмические архаизмы: сказка фрагментами соответствует былинной ритмике с опорой на заключительную часть строки (для чего нужны те самые инверсии). Ритм в тексте занимает значимое место. Но и здесь видна необязательность использования – ритм не поддерживается автором постоянно, он возникает и угасает. При этом, ритмическая составляющая "Уголька" наиболее целесообразна.

Поскольку использование ритма в тексте оставляет впечатление незавершенности, мне интересно понять, как цель введения ритмических структур видится самому автору.

Можно проследить, как ритмика и мелодика сказа (например, протяженность и тональность звуков во фразе) способствует усилению или ослаблению смысла. Так, сказители иногда растягивают речь в окончании строки, выделяя ее голосом и придавая смысловому ударению (для чего, в ритмическом плане, прекрасно подходит инверсия) большую значимость. Пример из текста: "И Добромир не отстаёт: про коней огнегривых да про замки подводные, и про витязей силы немереной, и про духов горных". Здесь отрывок ритмизирован в былинном ключе.

С другой стороны, сложно сказать, выигрывает ли автор "Уголька" даже от удачного использования ритмических архаизмов, поскольку сказка – литературная, письменная. Смысл сказовой ритмики в ее устном использовании, где вариативность ритмико-мелодических игр раскрывается особенно ярко. В письменном же тексте ритмика работает иначе.

Показать на примере конструктивную роль ритма в устном изложении довольно просто.

Посмотрим на другой фрагмент из текста: "Да как же мне не горевать, когда ведро тяжёлое, да воды много надо. Пока от ручья до дубочков воду носил, все ноги в кровь сбил, руки в мозоли истёр. Устал, сил нет моих даже шага ступить".

В зависимости от жанра, можно построить вариации к приведенному фрагменту.

А. Вариация с дробным ритмом. Примерная раешная ритмика, текст изменен.

Да как же-т не горевать?

Ведро тяжеленько, да много воды.

Как воду-т носил –

ноги сбил,

руки стёр.

Сил нет ни на шаг.

Так.

Б. Вариация с акцентом на последнюю гласную в строке. Примерная плачевая ритмика, текст изменен.

Да как же мне не горевать,

когда ведро тяжёлое,

да воды много надобно.

Пока от ручья до дубочков воду носил,

все ноги в кровь сбил,

руки в мозоли истёр.

Сил нет моих даже шага ступить.

Суть примера с вариациями в том, что практически один и тот же текст при минимальных изменениях тактовых/фразовых ударений может по-разному "сыграть" в разных ритмах. А ритм фразы задается расстановкой слов. Архаическая инверсия, взятая без поддержки строчно-ритмического членения, теряет свою силу и становится не живым инструментом писателя, а заимствованием, в прозаическом тексте избыточным, привносящим стилевые элементы другого текста – возможного, но неосуществленного.

Получается, что ритмические структуры, обильно рассыпанные по тексту, не выполняют своего назначения до конца. Просто потому, что автор, похоже, не решил, каким будет текст в жанровом смысле. В тексте есть определяющие элементы драмы – раскрытие психологических мотиваций через диалог, что традиционной сказке недоступно, есть незаконченный сюжет с повторяющимися элементами структуры. То есть, по некоторым критериям, "Уголек" неустойчив в сказовой форме, а значит, ритм сказа ему, получается, особо и не нужен.

Либо сказ, но тогда более последовательно в ритме, без психологизмов и с упрощенным сюжетом. Либо авторская сказка, тогда ни к чему сложности с архаизмами.

Сами по себе архаизмы не хороши и не плохи, вопрос в их адекватности задачам автора. Я предполагаю, что, в силу далеко не полного использования возможностей, архаизмы в разбираемом тексте являются всего лишь маркером "сказочности", и не несут реального значения ни для структуры текста, ни для его смысла. В этом положении они избыточны, нефункциональны (за исключением, пожалуй, функции "маркера сказки", но как раз это делает сказку одной из подобных).

Все вместе, архаизмы создают впечатление указания на привычную слуху сказку. Почему на "привычную слуху"? Потому что нет (и не было) такой "изначальной" сказки, что выступила бы образцом. Расхожее представление о сказках создается сразу по многим направлениям. В основном это бытовизмы, лексика, ритмика и грамматика, как наиболее простые способы означения "старины". Бытовизмы известны по классической литературе. Лексика черпается из общих как письменных, так и устных источников, и не может быть определена в собственной стилевой принадлежности. Сказовая ритмика широко встречается в романтических и славянофильских имитациях от середины 19 века – как в былинах, так и в стихах, например, у А. К. Толстого, любителя "русской старины", создавшего очень яркие образы "национальной" мелодики. Грамматика имеет очевидное и общедоступное хранилище в обилии текстов на церковнославянском языке.

Такой вещи как "сказка" в стилевом плане не существует. Нет особенного "сказочного" стиля. Он придуман усилиями многих авторов в 19 и 20 веках, и не только в литературе. Примерно в том же смысле, как Кун "придумал" популярные мифы Древней Греции, а Римский-Корсаков создал эталонное "сказочное" звучание. Сказка это вне-стилевой текст, основные особенности которого зафиксированы в фабуле. Но фабула это только "основа", "каркас", а не окончательное произведение. Сам же стиль изложения сказок очень разнообразен, в зависимости от места и времени рассказывания, а также – от аудитории.

Другими словами, каждый автор воссоздает сказку по-своему, в соответствии со своими потребностями изложения. Нет никакой нужды воспроизводить некий неизвестно когда сложившийся "стандарт". Вдобавок, очень хочется какой-то авторской решительности, что ли, чтобы избираемые автором выразительные средства подбирались осознанно, соответствовали жанровым и стилевым намерениям.

Нужно ли отказаться от архаизмов-маркеров? Если они не несут конструктивной роли по усилению выразительных сторон текста, то, скорее, да. В разбираемом тексте от архаизмов-маркеров отказаться можно, а вероятно, и нужно. Тогда мы увидим современную сказку, с современными смыслами, с современными лексическими и ритмическими конструкциями.

Но если автор задумает усилить конструктивную роль архаизмов-"сказочнизмов", углубится в малоиспользуемые диалектные залежи, найдет "играющие" слова, построит ритмику в связи с ослаблением и усилением смысловых частей текста, то это может оказаться очень интересным экспериментом, из тех, что нельзя не приветствовать. Конечно же, имеет смысл определиться с жанром сказки, будет это ритмическая сказка для устного чтения, письменная сказка в прозе, или же драматическая.

***

Картинка из Интернета.

+7
21:10
541
Комментарий удален
21:37
+2
Мне кажется, что здесь сказочности больше как раз в языке. Уберешь архаизмы и… Они вполне уместны, на месте. Делать их диалектными, ну, такое, если автор сам не является носителем диалекта, естественности не будет, будет вычурность. История ближе сказу. Городская среда, хоть и не играет роли, а скорее сбивает, (слишком быстро ГГ оказывается в лесу) но обозначена через место становления-роста героини — лавку с травами. Это тоже спорно зыбко в пространстве сказки, но это авторское. Скалы в лесу как бы намекают на уральское-бажовское, но не работают. А так видны ушки Аксакова, Горького. Ну в общем, к архаизмам у меня здесь претензий меньше всего)))
Прости, не смогла внятно выступить в дуэли. Читать твой разбор было интересно. Спасибо за публикацию.
21:40 (отредактировано)
+1
Все нормально, не страшно. Мои вопросы к архаизмам из разряда «может лучше без них?» А так-то — да, сказка авторская, как хочется, так и пишется.
21:41
+1
нет, сказка стилизованная, без них вообще аромат пропадет
Ну, что сказать? Разные взгляды на текст — это ж и есть самая мякотка.
21:45
+1
корочки вкуснее)))
22:16
+2
Интересный, очень хороший взгляд на произведение. Как мне кажется, эти сказочные маркеры — что в стиле, что в сюжете — как раз и создают у читателя нужный настрой. Здесь есть некое согласование приемов между автором и читателем, словно они договариваются:
— смотри, это сказка!
— а, сказка! Ну все понятно! Нормально, похоже!
Если убрать маркеры, тогда получится:
— смотри, это… ну… Такая история… про девочку…
— эээ… Чего?
И всё, ступор.
Мне видится, что многие читатели сходу не отличат например сказ от сказки, здесь работает принцип узнаваемости и похожести на более ранний опыт. Конечно, различия наглядны, но для массового читателя не имеют принципиального значения, это всё равно «что-то фольклорное».
Но точное и вдумчивое следование канонам можно только приветствовать.
Вот как раз эта «договоренность» между автором и читателем (вы очень точно это сформулировали) мне видится странной, как идея закадрового смеха. Есть смех — значит смешно, есть правильные слова — значит сказка. Такие себе внешние формы, не имеющие отношения к сказке, но зато гарантирующие «узнавание».
07:55 (отредактировано)
+1
Ну вот меня разбуди среди ночи и спроси: назови характерные черты сказки — я тоже не скажу, я ругаться начну. Я не знаю этих особенностей, но я знаю внешние признаки — и на основании этого воспринимаю текст и пишу его. Ходит, как утка, выглядит, как утка, крякает…
Есть особый стиль, настрой — мне достаточно, я не задумываюсь, это реально сказка или имитация. pardon
PS: Вот у меня тоже есть знатный гибрид — Черный скрипач, я не знаю, что это такое. laughНо вот эти грамматические архаизмы типа использования да вместо и создают ритм, помогают создать особую среду — мне эта среда важна. Это не следование канонам, это литературный фьюжн получается. То есть его можно разобрать по кирпичикам, но создавался он просто потому что так хотелось, из накопленного внутри багажа.
Против практики не пойду, конечно же )) Но вот… архаизмы в таком виде это все-таки упаковка. Разве вы не замечали, что упаковка «сказки» грешит однообразием как раз по причине схожего использования архаизмов? Я об этом и говорю: хочется авторского.
Но и вы правы: читателю и писателю важно маркетинговое согласие, быстро и эффективно получаемое архаизмами. Вот такие две позиции у нас. Может кто еще выскажется по этой теме, посмотрим, какие еще мнения есть. )
14:41 (отредактировано)
+2
Мне кажется, что в рассказе Marrtina как раз очень удачно использована архаичная форма за счет того, что наполнена она все-таки авторским содержанием. «Да» вместо «и» использовать не штука, вопрос в том, что именно соединяется с помощью этих «да». Или, скажем, конструкция типа прилагателное +существительное: если остановиться на «добрых молодцах», это слишком просто, что ли. Но если это — как у Marrtina — «мертвое золото», то уже становится авторским приемом. В общем, наверное, любую устоявшуюся форму хорошо бы наполнить своим содержанием, тогда произведение заиграет.
P.S. А песня, песня!.. Просто восторг!
Не совсем понял вас. Прилагательное+существительное (т.е. добрый молодец) это современная норма. А инверсией считается существительное+прилагательное (т.е. молодец добрый).
И еще: можете подробнее раскрыть, в чем вы видите «авторский прием»? Я не очень понял.
02:30
+2
Мне в этом разборе, тщательном и интересном, больше всего пришлась по душе мысль о том, что «хочется авторской решительности» в подборе средств выразительности. Мне кажется, «Уголек» — очень старательная сказочная имитация, и в этом есть свои плюсы, но и минусы тоже.
Немножко слишком густо даны инверсии: сказка длинная, в какой-то момент от них утомляешься. Заданный ритм от начала к концу не меняется (во всяком случае, я не заметила), и это тоже, как бы сказать… убаюкивает)).
Кроме того, немножко не хватило личности рассказчика, которая совсем спряталась за сказочными маркерами. Ну вот, например, фрагмент из сказки Е.Пермяка «Золотой гвоздь»:
— Слыхала я, Дуняша, будто тебе охота моему сыну приглянуться?

— Уж так охота, тётенька, так охота! — заливается черномазая Дунька слезами и грязь по лицу размазывает. — Себя бы наизнанку вывернула, только бы он с глаз долой не прогнал!

— Ну, коли так, будем стараться. Я ведь, Дунюшка, как и твой отец, колдую, когда придётся".

Здесь, мне кажется, личность рассказчика четко просматривается, и голос его слышен, причем рассказчик и автор -  не один и тот же человек. За это люблю эту сказку)).
А вот Е.Водолазкин в «Лавре» использует удивительный прием, который делает этот роман особенным не только по содержанию, но и по форме:
«Он сел рядом с ней на краешек лавки, и она положила голову ему на колени. — — Пребуди со мною, Арсение, до сна моего.
Сквозь одежду он чувствовал ее теплое дыхание, исходившее со словами.
— Аз пребуду с тобою до сна твоего.
— У меня кроме тебя никого нет. Я хочу крепко обнять тебя и не отпускать.
— Я тоже хочу тебя обнять, потому что мне страшно одному».

В речи героев сплетаются древнерусский, старославянский и современный русский языки, и эффект, на мой взгляд, совершенно завораживающий.
В общем, хочется пожелать автору «Уголька» смелости и творческих находок в мастерстве рассказывания сказок).
12:09
+2
По ходу чтения Уголька.
1. «Шить-вышивать мастерица» — упор. Следом «Всему дочь научила». Сбой.
2. "… чем в лесу мудрый знахарь живёт" Сбой на «живёт». А начало предложения — что в мире творится. Противопоставление. От большого без перехода к малому.
3. Про снадобье. Не хватает «бы». Скачут времена. Впереди уже есть «бы» и не одно — значит, тавтология. Тогда нужно переформатировать предложение, чтоб без «бы».
4. «Знала одно место» — начало предложения, «заглядывает» — конец. Глаголы. Без ущерба можно «заглядывало».
5. «Глянь» — мягко, невесомо. А внимание нужно привлечь, поэтому «глядь» более уместно.
«Второе „глянь“ мягкое, и тут же зубилом по металлу „почто“ — сбой.
6. „рвать листочки“ — чётко, и тут же „собрала“ те листочки. Два режущих действия.
7. „Сказала это...“ Это совсем ни к чему. Сбой. И вообще предложение полезно сократить. Сказала и пошла.
8. „Поняла всё мать...“ — ни к чему. Дочь всё внятно рассказала — не вопрос понимания.
9. »… вверх поднялась". Масло с маслом.
10. Стоило упомянуть, что бабка платок не отдала.
11. После «Увидел Ырх дымок», следующее предложение ни к чему.
Да, стилизация. Современизмы и обороты — как без них.
Сказка — это как качаться на качелях или кресле-качалке. Сказка — это ручей певучий. С детства такое отношение. Потому не берусь. Тут сбить ритмику очень легко.
Певучесть — да. Автору респект!
И как в детстве, признак интереса — когда читаешь, не отрываясь и не отвлекаясь. У меня так случилось два раза. И очень сильно хорошо зашла концовка. Не было желания искать зацепы и сбои — увлекло.
Я бы автору посоветовал немножко сократить сказку. Лаконичность только в пользу. Очень цепляли ненужные уточнения и цветистости.
Теперь к логике. Считаю, мизансцены с пареньком и старушкой не так важны. Дарья и так добра. И это читателю понятно. Тем более, что, как принято в сказках, за добро отвечают добром, а паренёк со старушкой больше не случились.
Считаю, что сказка не нуждается в эмоциональном выплеске. Не тот жанр. Здесь же автор поддавливал на эмоции чуточку. Тут ведь как дело обстоит? А обстоит в тривиальной вилке — или герой победит, или проиграет. Всё шло к победе.
Теперь о находчивости. В сказках герой её всегда проявляет. Дарья в основном пользуется подсказками — ведомая, нать.
Теперь про ударные и безударные. Тут всё просто. Дарья — уменьшительно-ласкательные, старомодье. Злые силы — чисто минор, чисто скопище согласных и интонируемая речь. Чистое противопоставление. Такие вещи чётко разделяют белое от чёрного.
Архаизмы — кирпичики для сказки. Норм. Просто некоторые не звучат.
Я, например, читал, и проговаривал текст вполголоса. Где сбивался — это однозначно либо лексическая колдобина, либо сбой ритма неправильным употреблением слова или вообще лишних словесей.
Теперь о разделке. До, во время, и после практически не меняют ритмику. Она шажная. Она верная и в такт сердцебиению здорового человека. И даже «вдруг» — вышел сказочно мягким, что хорошо. Сказка — это не про саспенс.
Общее впечатление — замечательно!
Повторюсь — я сказки не умею. Потому, завидую мальца.
Спасибо, интересный комментарий. Как я понял, вы полагаете, что усиление ритмической составляющей улучшило бы текст? Хорошо, что разные мнения собираются. Автору, возможно, будет интересно.
15:44
+1
Есть маленькая проблемка. Текст монолитный. Нет разбивки. А разбивка как раз и служит подчёркиванием.
Угольку разбивка не помешает. Потому что, как я уже упоминал, есть«до», «во время» и «после». Хотя бы для подчёркивания смены. А уж для ритмики сам бог велел.
Начало, инструменты постепенно вступают, пробуют себя, сыгрываются. Потом нащупывается мелодия-канва. А дальше — понеслось. Вся возня с цветочками и ненужными особо встречами-отдачей тех цветочков — лёгкий ветерок, наигрыши.
Чуть сильнее, чисто чётче, в такт взволнованному сердцу эпизод с молодым человеком. Тут несложно. Зарождение чувства — усиление и богатство звукового ряда.
Немного подкачала история с Ырхом. Ничего он плохого не делал лесным обитателям, просто не выпускал их. На усиление звучания не работает. Впрочем, и коды не прозвучало.
Вот поэтому весь звуковой ряд практически ровный. Чтобы отбуквалить — это сыгранный квартет: скрипка, альт, гитара и пианино. Что-то лёгенькое, ненавязчивое и не запоминающееся. Фоновое. Это ж простая и добрая сказка.
Почему такой подбор инструментов мнится? Архаизмы иногда сбоят — нужно сглаживание. С современизмами то же самое. Нужно перекрыть косяки. С рок-гитарами проще. Жамкнул ногой на примочку — взял лидерство мелодии на себя. А в камерных штучках спасаются сглаживанием.
Загрузка...
Светлана Ледовская