Пой про кита, когда вспоминаешь обо мне

Серые облака надвигались. Аэроскаф падал и падал, а туман будто и не приближался вовсе.

Под капсулой со скоростью пули развернулся тормозной экран.

Тело вжало в кресло. На мониторе замигали показания высотомера.

Автоматика выплюнула вспомогательный парашют. Тот вытянул основной и отправился блуждать по плотной атмосфере. Крепкая ткань, устойчивая к окислителям, практически ничего не весила, но судьба её была предрешена. Законы физики беспощадны.

- Сбрось конус, - напомнил сосед.

Олег уже тянулся к рубильнику. Сенсорное управление для таких механизмов не годилось, а ручное оставляло своевременный запуск на совести пилота.

Капсулу тряхнуло. Их снова вжало в сидения. Олег сосредоточенно следил за показаниями на мониторах. Эффект оказался недолгим. Ремни впились в грудь и пояс, продавливая скафандр, из лёгких вырвался воздух.

Аэроскаф окунулся в беспросветные облака. В наушниках зашипели помехи.

В лицо пахнуло жаром и тут же обдало холодом. Пылающие ладони обняли его за шею.

- Всегда мечтала попасть на Венеру!

- Коваль, заснул что ли?!

***

- Святая, ты меня слышишь? – спросил инструктор.

- Ясно и чётко, Поселенец, - ответил по общему каналу женский голос. – У вас всё в порядке?

- Стажёр замечтался, - оправдал Егор и тут же напомнил. – Коваль, смотри за «парусом».

Олег отвернулся от иллюминатора и уставился на монитор. «Парусом» на Венере называли основной тормозной парашют.

Аэроскаф уже сильно замедлился. Но когда в полсотни километров под тобой раскалённый металл выплескивается на поверхность как вода из гейзера, пренебрегать осторожностью невольно перестанешь.

- Я вас не вижу, - подала голос диспетчер. - Глубоко нырнули.

- В курсе. Сейчас поднимемся. Высота пятьдесят пять. Олежка, командую сброс парашюта.

Коваль вдавил кнопку. Поселенец включил выталкивающие двигатели.

Мощные турбины разогнали тучу под ними. За ней оказалась другая, абсолютно непроницаемая для взгляда.

- Пятьдесят четыре восемьсот, - отрапортовал Егор.

- Ныряльщик-экстремал, - прокомментировала диспетчер.

- Космический ныряльщик-экстремал, - уточнил Поселенец. – Пятьдесят четыре пятьсот. Равновесие достигнуто.

- За давлением хоть смотрите? - спросила диспетчер. – Доиграетесь – будете на трёх движках подниматься.

- Олег, последи за датчиками.

Коваль кивнул. Рука скользнула по кнопкам. Вместо схемы модуля загорелись цифры.

- Всё в порядке.

- Вот и хорошо, - ответил наставник. – Командую подъём.

Опасная поверхность отдалялась метр за метром. Коваль чувствовал расстояние также чётко, как запах водорослей в скафандре. В иллюминаторе мелькнуло что-то странное. Оно было темнее и плотнее пара.

Олег оторвался от монитора и уставился на пузырчатую плетёнку, зависшую среди обрывков туч. Редкие солнечные лучи выхватывали куски зелёно-синего нагромождения. Оно парило прямо в воздухе. Казалось, что вот-вот махнёт хвостом и нырнёт в тёмную пучину.

- Вы там палисадник наш не побейте, – предупредила Святая. – Биологи его только позавчера отшвартовали.

- Не беспокойся, Оленька. Целы ваши розы, - ответил Егор.

Инструктаж, проведённый Поселенцем на космической станции, включил в себя все возможные нюансы «прыжков» и «подъёмов»: от внезапных требований заводчиков пристыковаться к другому шлюзу до таких вот парящих островов. Наставник специально отметил, что очень важно их беречь.

Плавали палисадники ниже контрольной высоты, поэтому задеть их было невозможно, если осуществлять нырок согласно инструкциям.

- Пятьдесят девять пятьсот.

- Отлично. Я вас вижу.

- Умница, - похвалил пилот. - Продолжаем подъём.

Облака сильно поредели. Расстояние до поверхности встало на отметке в шестьдесят три километра, когда к капсуле подлетел тягач. Шарик-кабина, утыканный соплами, был сделан из лёгких материалов. Его ресурсов хватало на два часа полёта без груза. В загруженном режиме - от силы на полчаса. Аппарат проплыл мимо иллюминатора вниз. Через минуту он поравнялся, а потом и обогнал аэроскаф.

- Потихоньку, Поселенец, - предупредила диспетчер.

- Да я ж всегда тихонько, милая. Как пёоорышко… - протянул он.

Капсулу тряхнуло так, что пилотов чуть из кресел не выкинуло. Олег ошалело уставился на наставника. Егор сосредоточенно следил за цифрами на своём мониторе. Напряжённые ладони плавно двигали рулевые ручки.

- И впрямь ювелир! – недовольно прокомментировала Святая.

- Бери на буксир, Олька!

- Уже.

Капсула ещё раз вздрогнула - не слабее, чем при стыковке - и мелко завибрировала.

- Сопла, давление, шлюз, - тихо шептала диспетчер. – Вроде всё. Ладно, - произнесла она уже громче. – Поехали.

Когда их потянуло вперёд, Егор немного расслабился. Он глянул на единственного пассажира:

- Не боись. Чай не в первый раз летаем.

- Я понял, - сдавленно просипел Олег.

К горлу подступила тошнота. Коваль насилу сглотнул густую слюну.

- За полгода-то тяжело не отвыкнуть, - подбодрил пилот. – Хорошо держишься.

Стажёр только кивнул, стараясь не водить взглядом по кабине.

У Коваля был не первый прыжок с орбиты, но дело обычно заканчивалось на твёрдой поверхности, а не где-то на середине. К промежуточному состоянию надо было привыкнуть.

- Оль, - позвал Поселенец. – Может дашь на Каську глянуть?

Святая ответила не сразу.

- Хорошо, но недолго.

Егор активировал механизм шлюза. Снаружи от капсулы отошла рама с гибким тоннелем и «присосалась» к кабине грузовика. Заработали насосы, подгоняющие давление и корректирующие состав воздуха.

По сигналу старшего пилоты вместе разблокировали перемычку. Коридор был узкий, но расстояние - всего ничего. Олег подтянулся наверх, чувствуя, как гравитация неумолимо тянет вниз, и перебрался в тягач вслед за инструктором.

Егор снял шлем и показал на большой монитор.

- Смотри, Олежка. Тебе здесь теперь работать.

Овальный экран напоминал окно в другую реальность - не сравнить с кругляшом иллюминатора. За ним сколько глаз хватало раскинулся облачный океан. Рваные волны медленно перекатывались по поверхности, за минуту меняя ландшафт до неузнаваемости.

Завороженный Олег шагнул ближе и налетел на кресло диспетчера.

- Полегче!

Худая девушка впереди задрала голову. Коваль посмотрел на неё мельком и снова уставился на панораму. В картине появилось больше деталей: из прорех белого пара выглядывали величественные «киты» островов, выше - летали автономные аэростаты.

- Младший курьер транспортного отдела Святая Ольга Аркадьевна, - представилась диспетчер.

Стажёр не сразу сообразил, что от него требуется.

- Коваль Олег Борисович, - помог Егор. – Он поди все слова растерял, Оленька.

- Извините, - смутился Олег.

- Бывает, - пожала плечами Святая.

Грузовик потянуло в сторону. Из-за края «окна» медленно выплыла станция.

- А вот и наша Кася, - представила девушка. - Прошу любить и жаловать.

Сильно вытянутый по горизонтальным осям эллипсоид сиял размытым пятном стекла и металла. На верхней части темнели квадраты солнечных батарей. На бортах зеленели палисадники. Пузырчатые растения разлетались в стороны лоскутной юбкой. Под «тарелкой» в плотном слое туч воздушные потоки пробили «пропасть» глубиной в несколько километров.

- Такого нигде кроме как на Венере не увидишь, - Егор хлопнул Олега по плечу.

У Коваля всё внутри сжалось. Он резко повернулся к Поселенцу.

- Тебе плохо, Олег? – забеспокоился инструктор.

- Подташнивает немного, - признался Коваль, возвращаясь к монитору. Он только сейчас понял, что в воздухе витает запах гари и морской воды.

- Всё, ребят, - Ольга направила грузовик в сторону. – Представление окончено.

Экран поделили между собой белизна облаков и чернота космоса, оставив комплекс справа.

Далеко-далеко над самым горизонтом мерцала точка станции, на которой Олег провёл без малого три месяца, готовясь занять место курьера.

Завод по синтезу аэрогелей стал спутником Венеры почти двадцать лет назад, как часть программы по освоению планеты. За это время люди построили научный городок в плотной атмосфере. Здесь не страшна радиация, да и сила притяжения не на много меньше земной. Просто сказка, если не брать в расчёт ядовитый воздух и вечный парниковый эффект, превращающий поверхность в плавильню.

- Скоро привыкнешь, - подбодрил Егор.

- Надеюсь, - кивнул Олег.

Если к такому вообще возможно привыкнуть.

***

На «Кассандре» Олегу сразу стало неуютно. В воздухе автономного комплекса витали странные запахи: что-то между химической лабораторией и ботаническим садом.

За долгое время, проведённое на станции тело отвыкло от собственного веса и чётким ориентирам, где низ, а где верх. Холод обнял Коваля как любимого родственника. Растерявшийся от такого «радушия» курьер буквально пробежал диагностику, оделся и вышел в коридор транспортного отсека. Здесь было ещё холоднее.

- Как самочувствие?

Святая то ли ждала его, то ли просто проходила мимо.

- Устал немного, - ответил Олег, - а так - в порядке.

- Егор с грузом сам разберётся. Я провожу до общежития.

Они молча прошли весь коридор, встретив с десяток занятых людей. Некоторые провожали Коваля заинтересованными взглядами, другие проходили мимо, приветствуя Ольгу.

Коридор закончился выходом на широкую площадку. Высокий потолок зала был туманно прозрачным. Ближе к центру по кругу росли серо-зелёные холмики какого-то лишайника. Стало заметно теплее. Святая направилась к крайнему коридору.

Зал огласил смех. В шуме отчётливо прозвучал мужской голос. Ольга замедлила шаг и остановилась, Олег тоже притормозил. Оба посмотрели в сторону «холмиков».

Снова заговорил мужчина. Судя по тону он рассказывал что-то увлекательное.

У Олега закружилась голова. Желудок подскочил к горлу. А Ольга уже шла к компании молодых людей, расположившихся за «клумбами». Ковалю совсем не улыбалось с кем-то знакомиться. Хотелось просто отдохнуть.

Высокий молодой человек улыбался как всегда ослепительно. Олег мог поклясться, что черта наследственная, хотя отец Алексея Быстрого погиб ещё до того, как они познакомились.

- Ольга Аркадьевна! Здравствуйте! – поздоровался биолог, завидев девушку. – Откуда вы?

- Встречала груз с орбиты, - неожиданно холодно сообщила Святая. – А у вас здесь внеочередное собрание, Алексей Дмитриевич?

Коваль присоединился к ним в тот момент, когда Быстрый собирался ответить что-то невообразимо остроумное. Слова застряли у биолога в горле. Он растерянно уставился на курьера. Олег приветственно кивнул.

Алексей мешкал недолго. Улыбку он всё-таки выдавил.

- Коваль, ты? – биолог шагнул к стажёру.

Они пожали друг другу руки. Здороваться по старинке оказалось проще, чем Олег думал.

- Какими судьбами? – продолжал Быстрый, как ни в чём не бывало.

- Олег Борисович - наш новый курьер, - представила Ольга. – На смену…

- Может он сам хоть слово скажет? – перебил Алексей.

Остальные биологи с интересом наблюдали за сценой. Коваль произнёс одними губами:

- Рад тебя видеть, - прочистил горло и повторил уже громче. – Рад тебя видеть.

- Взаимно, - мрачно ответил Быстрый. – На тебе лица нет. В медкрыло доберёшься или проводить?

- Спасибо. Мне бы отдохнуть.

- Смотри сам, - кивнул Алексей. – Ольга Аркадьевна, вы присмотрите, пожалуйста, за однокашником, а то вид у него совсем нездоровый.

Биолог тоже выглядел уже далеко не цветущим.

- Увидимся, - кивнул Коваль и зашагал к выходу, куда направлялся с самого начала.

В конце нового коридора пылала человеческая фигурка.

Пол и стены поменялись местами: коридор превратился в колодец. Неумолимая гравитация тянула вперёд.

- Олег, что с вами?!

Она стояла перед ним. Пламя облизывало её с ног до головы. Девушка раскрыла рот. Из него вытек вопль одновременно похожий на скулёж и скрип протираемого стекла.

Он закрыл уши руками и упал без сознания.

***

Олег очнулся через час в медкрыле. Доктор настоял на том, чтобы курьер остался на ночь.

Сначала обморок списали на переутомление. Больше всего удивляло то, что ни в аэроскафе, ни на постполётной диагностике ничего странного не заметили. Объяснения озвучили утром в присутствии Егора и руководителя транспортного блока - Смогина.

- Акклиматизация, - без предисловий объяснил врач. – Ухудшение состояния связано с резкой сменой условий. Как не крути, а углекислого газа у нас больше, чем на станции. Для Земли вполне здоров.

- А для Венеры? – мрачно спросил Смогин.

- Комиссия покажет, - пожал плечами доктор. - Коваль, если недомогания больше не чувствуете, то можете идти. Если какие-то проблемы возникнут, обращайтесь.

***

- И что теперь? – спросил начальник, когда они вышли в коридор. – Новый запрос отправлять?

- И ещё год ждать? – возмутился Егор. – Дашка уже в сад пошла. Такими темпами я хорошо, если на свадьбу к ней успею!

Поселенец часто хвастался внучкой. Он и Олегу фотографию показывал, говорил, что сильно на жену его похожа. В разводе давно, но любит до сих пор и её, и дочь.

Смогин поставил вопрос ребром:

- Где замену взять?

- Да что вы сговорились что ли? – продолжал Егор. - Зря я три месяца на тренажёрах его гонял? Он ведь с орбиты нормально аэроскаф снял. Никаких внештаток. Сидел себе песню под нос мурлыкал.

- А если его на посадке вырубит?

- Так и на посадке всё нормально было. С этими плавунцами погружаться замучаешься, вот я и взял на себя.

- Тогда какого *уя Быстрый накатал докладную?! – взорвался Смогин.

- А он-то здесь при чём? – не понял Егор.

- Самому бы знать! *б твою мать!

- Слушай, - наставник обратился к безучастному стажёру. – А ты этому «Ромео» может дорогу где перебежал?

- Егор, мать твою! Мы на научном объекте.

- Кто бы говорил! Научный-не научный, а Быстрый какого-то лешего взъелся, - Поселенец сразу определил виновника. – Олежка, скажи хоть слово! Что ты молчишь!? Тебя же прямо сейчас на Землю отправят!

Сказать было нечего. Коваль бездумно уставился в дальний конец коридора, словно надеялся найти там правильный ответ. Обмороков у него никогда не случалось. Кошмары и депрессия тоже остались на Земле.

- Я с Алексеем встречался пару раз, - ответил он. – Во время учёбы. Не помню, чтобы он против меня что-то имел.

- Это не объясняет, какого хрена он лезет не в своё дело, - заключил Смогин.

- Жень, может поговорим с ним по-человечески? – предложил Егор.

- Мне эти личные разборки уже осточертели.

- А мне надоело пахать без перерыва. Давно уже на пенсию пора!

Подводить Егора не хотелось. Единственное решение напрашивалось само.

Что такого про него успел написать Быстрый, Коваль представить не мог. Точнее мог, но не хотел, даже пытаться. Одно он знал точно – старые обиды не оправдывали бардак, который закрутился.

Егор объяснил, что биологам был нужен повод. Транспортники за год потопили с десяток разросшихся палисадников. Проблему решили сменой кадров, но осадок остался. Под Смогина копали все, кому не лень, а Коваль оказался хорошей лопатой.

- Если и правда дело личное, может, всё-таки решите, как люди, - взмолился Поселенец, - а не как бюрократы безмозглые.

Первый кандидат на звание «безмозглого бюрократа» сидел в лаборатории безвылазно. Олега, как свободные руки, поставили принимать и собирать грузы.

Время шло.

Для прохождения комиссии требовалось ещё до неё долететь. Дело тормозило отсутствие транспортного корабля, но и до него оставалось недолго.

Если бы не наставник, Олег не осмелился бы нарушить святая святых биологов, но критическая ситуация требовала решительных действий. В конце концов, Коваль оказался рядом с Быстрым.

На сей раз обошлись без рукопожатий и разыгранных сцен воссоединения старых друзей.

***

- Мне всё равно, чем ты занимаешься, - заявил Быстрый. – Можешь делать всё, что хочешь, но не на этой планете.

Он возился с образцами в дальнем углу лаборатории. Зелёная ветошь, из которой вырастали огромные острова, трепетала в склянках при каждом движении.

- Не тебе мне указывать, - хмуро ответил Коваль.

- Мало людей загубил? Ещё захотелось?

- Нет, - покачал головой Олег. – Я никого не губил, Алексей. Это было её решение.

Быстрый отставил склянку и стянул перчатки.

- Значит, - он повернулся к Ковалю и посмотрел ему в глаза. – Ты так считаешь?

- Да, - ответил Коваль.

Что-то блеснуло на краю зрения. В следующий миг Олег завалился на стол и сполз с него, хорошо приложился затылком об пол. Быстрый наскочил сверху, не рассчитал и оказался слишком близко. Коваль сгрёб его в охапку, не давая размахнуться. Алексей не растерялся, приложил старого одноклассника локтём, добавил по рёбрам.

- Какого хрена ты вообще сюда прилетел?! – прорычал он.

Коваль с трудом разбирал слова. Потолок плыл, шептали волны. Она стояла над ними и удивлённо наблюдала за происходящим.

- Отпусти!

Он ослабил хватку. Когда биолог выпрямился, курьер догнал его основанием ладони по челюсти. Что-то отчётливо щёлкнуло. Быстрый обмяк на мгновение. Олегу хватило, чтобы спихнуть его с себя. Он перебрался поближе к столу и сел, готовый давать отпор, но Алексея как выключили.

Биолог осторожно потёр подбородок, помял переносицу. Медленно поднялся.

- Может как-нибудь по-другому вопрос решим? – предложил Олег.

- Я уже решил, - Быстрый упёрся руками в стол, найдя в нём надёжную опору. – Сюда перебрался, лишь бы твою рожу не видеть. Каков результат? Ты здесь, а я тебе даже морду набить не могу.

Коваль тоже попробовал встать. Получилось со второго раза. Нижняя губа лопнула, на затылке набухала шишка. Состояние было не очень. Он вздохнул:

- Если бы дело касалось нас двоих, я бы и слова против не сказал.

- Здесь любой личный конфликт достояние общественности. Если останешься, придётся привыкнуть.

- Зачем ты это сделал, Лёха?

- Видеть тебя не хочу. Словно не было никаких пяти лет. Словно ты мне только что рассказал. Всего прям выворачивает.

В лабораторию заглянула лаборантка. Она удивлённо смерила Коваля взглядом. Стажёр отвернулся, пряча лицо.

- Катерина, что ты здесь забыла? – Быстрый наконец справился со слабостью и выпрямился.

Девушку смутила грубость биолога. Она нырнула обратно за дверь, кинув:

- Вас Люсия зовёт, Лексей.

Курьер с биологом всё так же не решались посмотреть друг на друга.

Быстрый набрал полную грудь воздуха:

- Нет. Не могу, - упрямство текло по жилам Быстрых вместо крови. - Проваливай на все четыре стороны. Хоть на Центавру шуруй. Меня в покое оставь.

- Что я мог тогда сделать? – спросил Олег.

Вопрос застал Алексея врасплох: биолог, казалось, готов был рухнуть.

- Ты только сейчас этим вопросом задался? – поразился он.

- Она сама всё решила. Меня не спрашивала. Что я мог изменить?

На несколько мгновений наступила абсолютная тишина. Они оба даже не дышали.

- Ты просто должен был мне сказать до того, как она...

- Я не мог её предать.

Алексей опустил голову, а когда поднял, его глаза влажно блестели.

- А меня смог. Ни ты, ни она обо мне вообще не подумали. Я словно пустым местом для вас был.

Он вышел из лаборатории, оставив Коваля наедине с услышанным.

***

Губа опухла, налилась пульсирующей болью. Шишка ныла, если к ней прикасаться. Коваль искал, чем занять руки, чтобы лишний раз не теребить. Спокойствие он нашёл в транспортном отсеке в компании Егора.

- Ладно, Олег, - отмахнулся Поселенец. – Ты всё, что мог, сделал.

На Венере сутки были длиннее года, поэтому вся жизнь регулировалась световым режимом самой Кассандры. Сейчас большая часть городка спала.

А наставник не мог. Перспектива пробыть здесь ещё год его подкосила.

- Прости, Егор.

Они вместе запустили виртуальный тренажёр и теперь по генерируемым данным рассчитывали правки в управлении. Надо было тыкать в экран с изображением командной панели. Пользы от упражнения было тем больше, чем меньше задумываешься при выполнении. Способность действовать автоматически – лучший результат таких тренировок.

- Да ты-то тут меньше всего виноват. Не ты им палисадники херил. До тебя все эти споры были.

- Может ещё к кому обратиться?

- Дальше только к начальству, - Егор хмыкнул и принялся ускоренно вносить корректировки. – А начальство это не Смогин, - продолжал он. – Там свояков нет. Что ж Быстрый взъелся-то на тебя?

Экран мигнул. Олег зажмурился. На обратной стороне век словно выжгли горящий человеческий силуэт.

Кто-то потрепал его по плечу - Егор приподнялся из своего кресла и дотянулся до стажёра.

- Ты если отключиться собрался, так хоть предупреди.

Сообщение на экране гласило, что пилот погиб. Олег переиграл ситуацию и всё исправил. Потом повторил, чтобы записать в уме, снова и снова…

- Значит, было, да? Не спроста у тебя эти заскоки.

- Какие «заскоки»? – напрягся Олег.

- Ты чайником-то не прикидывайся. Если бы дело меня не касалось, я бы никогда и не полез, - объяснил Егор. – Что между вами произошло?

- Дело прошлое, - сознался Коваль. – И уже ничего не исправить.

- Совсем никак?

- Совсем.

Поселенец долго молчал, а потом всё-таки спросил:

- Могилу чью-то не поделили?

Олег выключил игру и вздохнул:

- Его сестры.

- Мда, - протянул наставник. – Тяжело вам, наверно. Обоим.

Коваль уже не чувствовал тяжести. Разве что иногда душу прожигала надежда не понять на что. Мёртвых не воскресить. Прошлое больше никогда не вернётся, не даст утонуть в солёном запахе моря.

- Знаешь, что, - Егор тоже выключил программу, - есть у меня идея. Пошли прямо сейчас.

***

- Поселенец, два часа ночи.

- Самое время для тайных сговоров, - заключил Егор.

- Очень смешно.

- Оленька, ты – наша последняя надежда!

Девушка закатила глаза и вздохнула:

- Я знала, что к этому рано или поздно всё придёт.

Они втроём стояли в коридоре общежития. Святая в шортах и майке, лохматая и недовольная взирала на двоих ночных посетителей.

- Оля, поговори с ним! – сообразив, что разгорячился, Поселенец перешёл на шёпот. - Вот всё, что угодно, ради тебя сделаю, только поговори.

- Егор, я по-твоему в перебежчики записалась? – Святая тоже снизила громкость. Она то и дело поглядывала на дверь в свою комнату. – Я уже все уши ему прожужжала – ни в какую. Хоть бы объяснил, что к чему, но молчит, как партизан на допросе. Я даже представить не могла, что мы до такого докатимся.

- Совсем ни в какую?

- Да! Он, может, и рад признать, что погорячился, да Айзекова в докладную вцепилась, как в запаску. Она не верит, что кто-то кроме тебя может справиться с работой.

- Вот стерва старая. Мне что ей «Великий потоп» устроить?

- Даже не вздумай! – глаза девушки округлились от ужаса.

- Мне же выбора не оставляют, Оленька. Дочь не растил, так хоть за внучкой приглядеть хотел. И то не дают! - в сердцах воскликнул курьер.

- Егор, он тоже сам не свой. Знает, что всех подставил. Не признается, конечно, но ты б его видел сегодня. После обеда словно подменили… - она снова покосилась на дверь.

- Эх, где же ты была, «Джульетта», когда твой «Ромео» чудил?

- Сидела в медкрыле с новым «Тибальтом», - она красноречиво посмотрела на Олега. Взгляд скользнул по разбитой губе. - Саму ситуация бесит. Объяснили бы с чего всё началось.

- Дело давнее, - ответил Поселенец за стажёра, - и личное. Если не рассказывает, тогда тем более теребить не надо.

- Спасибо за совет, - сердито пробурчала диспетчер. – Мне завтра рано вставать. Ещё какие-то вопросы будут?

- Прости, что побеспокоили, Оленька. Спокойной ночи.

Девушка вернулась в комнату. Егор и Олег собрались уходить, когда она вышла обратно.

- А почему с Айзековой тет-а-тет не поговорить?

- С этой мымрой?! – не удержался наставник.

- Тише! – прошептала девушка. - Егор, вы ведь старожилы. Должна же у неё совесть проснуться хоть разок.

- Она Коваля без работы оставила просто из вредности.

- А ты вспомни, что ей Суяшев устроил.

- Я сейчас такого понаустрою, что Суяшев воплощением добродетели покажется!

Дверь в комнату Святой снова открылась. На пороге показалась высокая фигура Быстрого, которого впору было переименовать в Заспанного или Сердитого. Олег невольно отшагнул подальше.

- Оля, - позвал Алексей. – Иди спать. Я сам разберусь.

***

Поселенец так и не объяснил, почему идти разговаривать надо было ночью, но Коваль сам догадался.

Странный всё-таки коллектив был на Венере. Биологи терпеть не могли транспортников, хотя во многом от них зависели. Те огрызались, но терпели, потому что большинство осознавало важность своей работы. Заводские и химики тоже постоянно вступали в склоки. Персонал менялся редко, но уж если кто и приходил, то становился на высокий парапет из сплетен. Оставалось только молиться поскорее с него рухнуть.

- Бурлит как борщ, а заводила – баба, - объяснил Егор утром. – Ты главное в глаза ей не смотри.

- Почему? – не понял Олег.

- Окаменеешь.

Всю ночь они обсуждали, что можно предпринять. Быстрый держался отстранённо и спокойно, не проявляя никакой инициативы в решении ситуации. Коваль тоже отмалчивался. Говорил в основном Поселенец. И у него прекрасно получалось за всех троих.

В итоге с утра пораньше Смогин собрал руководителей и отдельно пригласил ведущего специалиста по генетике. Айзекову Люсию Рудольфовну до того дня Олег даже не видел.

Почтенная дама лет под пятьдесят явилась на собрание за пять минут до начала и даже удивилась, что все давно в сборе. Создавалось такое ощущение, что на кону стоит не карьера Коваля и пенсия Поселенца, а судьба разочарованной в жизни женщины.

Первым слово взял врач. Он честно и доступно объяснил ситуацию Олега. Рассказал об эффектах акклиматизации, которые порой могут иметь неожиданные последствия. Напомнил, что ещё полвека назад, нагрузки через которые сейчас проходят курьеры во время спусков и подъёмов, считались недопустимы как постоянные, однако при нынешнем уровне подготовки стали доступны.

- Мы можем самостоятельно назначить Ковалю режим для восстановления. Квалификации нашего медперсонала хватит.

Его слова решили все проблемы кроме фееричной докладной.

Но и этот вопрос разобрали быстро: Алексей официально принёс извинения. Говорил он с непроницаемым видом.

Когда собрание закончилось, оставшаяся ни с чем Айзекова пригласила Быстрого на отдельный разговор, недвусмысленно намекая, что готова спросить с него за весь стыд, неуважение и внезапное предательство, которые пережила. Алексей отправился за ней с таким видом, будто у него оскомина.

Поселенец выдал Олегу одобряющий шлепок по спине. Коваль испуганно шарахнулся от боли, но счастливый вид наставника не позволил ему возмутиться. Егор ушёл со Смогиным. Начальнику пришлось придержать кое-что из документов, и теперь вопрос с пенсией надо было решать в срочном порядке.

Стажёр в одиночестве отправился в медкрыло. Врач рассказал ему о более долгой процедуре диагностики, посоветовал строже отнестись к физподготовке. После инструктажа Олег отправился к транспортникам: Смогину со своей стороны тоже надо было предпринять какие-нибудь меры для вида.

Время Олег не рассчитал: в обед в блоке никого не осталось.

В диспетчерской горел свет. Алексей сидел в кресле, прижавшись лбом к животу стоявшей перед ним Ольги. Девушка задумчиво гладила его по голове.

Быстрый всхлипнул и что-то пробурчал. Святая успокаивающе прошептала:

- Конечно, ты ничего не мог знать, Лёша. Если есть ещё что-то, расскажи. Я… я постараюсь понять. Пожалуйста, не борись с этим в одиночку.

Она поцеловала любимого в темную макушку, обхватила руками и только тогда заметила Олега.

По лицу Оли текли слёзы. Она медленно покачала головой.

Коваль кивнул и ушёл, оставив их вдвоём.

***

Живая и невредимая Мира в скафандре сидела на месте дублёра в учебном аэроскафе.

Олег залез внутрь и устроился рядом с ней. На приборной доске не горело ни одной лампочки. Запах гари мешался с тяжёлым ароматом морских волн. Где-то за стенками раздавалось их шуршание.

Девушка потянулась. Горячие ладошки вспыхнули от соприкосновения, но это совсем не пугало. Даже успокаивало. Мира прильнула к его груди и прошептала:

- Спой мне про кита.

Олег попытался, но вместо слов из горла вылетел странный звук, похожий на скрип ладони по влажному стеклу.

Её пальцы зарылись в волосы на затылке. Коваля пробрало до дрожи. Он отнял её руку от шеи, поцеловал каждый пылающий пальчик. Огонь капал с них, как эликсир жизни.

***

- Коваль, ты чего там стоишь?!

Олег отошёл в сторону, давая дорогу погрузчику с баллонами.

- Опять замечтался? - Смогин недовольно смерил нового диспетчера взглядом.

- Засмотрелся, - он кивнул на аэроскаф, подготовленный к отправке.

После всей кутерьмы, в которую их ввязал Быстрый, Коваль забирался внутрь аппарата два раза. Первый – поднимал Поселенца на орбиту, доказывая свою профпригодность. Второй – спуская всё того же Егора, без какой-либо помощи.

Смогин поставил нужную галочку и посадил новичка на место диспетчера – встречать и провожать грузы.

На Венере готовили платформу для будущего города. Его постройка должна была ознаменовать завершение первого этапа терраформирования. Более подходящих условий, чем здесь, в Солнечной системе было не найти. Эксперимент не имел аналогов в истории человечества.

Завод поставлял детали метеорологических аэростатов и практически невесомые каркасы для островов, на которых предстояло выстроить новый мир. Заодно орбитальная станция служила перевалочной базой для грузов с Земли и Марса. Кассандра отправляла наверх кислород, возмещала постоянный недостаток воды. Иногда транспортники ловили заводские аэростаты, забравшиеся не туда, разбирали их и тоже отправляли на орбиту. Химиков с Кассандры на завод и обратно приходилось перевозить с завидным постоянством.

Сегодня был великий день: Поселенца провожали на пенсию. Сопровождала его Святая. Вещей у Егора с собой было немного.

- Ничего своего, - вздыхал наставник за час до подъёма. – Сколько лет угробил, а самое ценное на Земле оставил.

- Ладно тебе, Егор, - отмахнулся Смогин. – Зато будет что внукам рассказывать.

- Да кому я там нужен, Женя? – риторически спросил без часу пенсионер. – Ты бы послушал, что корабельные рассказывают. После того как вирусом половину видов поуничтожало, они там на Земле только и делают, что экосистему восстанавливают. Мы для них – ходячее разрушение. С меня сто шкур сдерут и всего на сквозь просветят прежде, чем до поверхности допустить. Одна морока…

Ответить на такое было нечем. Егор помолчал, а потом начал совершенно другим голосом:

- Иногда кажется, что ещё вчера таким же был, - он кивнул на Олега.

Тот стоял уже рядом с ними, задрав голову, смотрел сквозь прозрачную крышу.

- Тоже песни распевал. Знал маршрут от Луны до Земли, как пять пальцев, и всё думал, как бы дать с него дёру. Когда на Марс отправили, счастлив был, как маленький, всё наиграться не мог. И доигрался.

Коваль вернулся в реальность и спросил, будто с самого начала был участником беседы:

- А что случилось?

- Пачка писем от жены случилась, - ответил Егор, - и развод. Ей любви хотелось, устала ждать.

Они втроём постояли молча. Поселенец не первый день рассуждал о потерянных годах, но сегодня они слушали его в последний раз.

- А ты никого там не оставил, Олежка? – инструктор указал взглядом наверх.

- Никого, - пожал плечами Коваль.

- Это ты молодец. Лучше уж так.

- Что-то вы совсем о грустном, ребята, - Смогин проверил время и в очередной раз убедился, что его ещё слишком много. – Прямо в тоску вгоняете.

***

В диспетчерской горел свет. Когда Коваль зашёл внутрь, Быстрый на него даже не посмотрел. Какими путями биолог попадал к транспортникам ведал только он сам, Святая и, может быть, Поселенец.

Отношения Ольги и Алексея здесь воспринимали более толерантно. В среде биологов у девушки была плохая репутация. Она и на завод первое время подниматься не хотела. Когда Олег поинтересовался причиной, Поселенец закатил глаза и ответил: «Суяшев».

Фамилия предшественника Коваля грозила войти в первые венерианские легенды. Парень успел весь персонал поставить с ног на голову. Пришедшая вместе с ним Святая теперь расхлёбывала.

Чтобы понять её отношения с Быстрым, Ковалю интеллекта не хватало. Девушка то цвела и пахла, то ходила темнее тучи. Иногда Ольгу пробивало на «поговорить», и в такие моменты молчаливый Олег становился лучшей жертвой, то есть собеседником. Его мозг работал в холостом режиме, игнорируя одни и те же вопросы из разряда: «почему он так со мной поступает?», «что я опять не так делаю?», «почему он снова молчит?», «его в последнее время словно подменили», «Олег, ты ведь знал его в школе, он всегда таким был?»

Быстрые не были отщепенцами. Наоборот, двойняшки держались в самой гуще событий, были честными и весёлыми ребятами.

До тех пор, пока Мира не заболела.

«Китобоем» назвали вирус, который атаковал крупных млекопитающих и уничтожил несколько видов. Через некоторое время он мутировал и взялся за человечество. Болезнь развивалась стремительно и беспощадно. Улыбка Миры померкла, а её брат забыл, что такое радость.

На первой встрече на Венере Алексей больше походил на себя самого, чем во время их последнего разговора на Земле. Олег подозревал, что виной неуравновешенного состояния биолога было их нынешнее соседство.

С Поселенцем транспортники попрощались по спутниковой связи ещё вчера. Смогин официально заявил, что на следующий подъём назначат Коваля. Сегодня планировался спуск с орбиты. Наверху Ольга и ещё несколько ребят подготавливали стандартный груз для аэроскафа. Всё складывалось хорошо.

Вот только молчание Быстрого нервировало. Уж лучше б матом крыл, чем вот так тихо сидел.

- Это служебное помещение, - решился Олег заявить свои права на уединение.

- Я знаю, - ответил Алексей. – Можно я здесь посижу?

- Зачем?

- Неспокойно мне. Мирка сегодня снилась.

К Ковалю Мира приходила во снах почти каждую ночь. Она горела, а Олег пил огонь с её рук. Боли не было. Ничего не было.

Он не понимал, чего она добивается - пустоты внутри меньше не становилось.

- Снилась и снилась, - пожал плечами Коваль. – Паниковать-то зачем?

- Тебе действительно настолько безразлично?

Олег втянул через нос отфильтрованный воздух. Обоняние затеребил горький запах. Он повернулся и в упор посмотрел на биолога.

- Я уже настрадался. Устал от этого.

- По тебе незаметно… - Алексей отвёл взгляд.

Зашипела рация. На другом конце раздался голос Смогина:

- Коваль, ты на месте?

Олег переключил в режим передачи и ответил:

- Да.

- Наверху авария, - объявил начальник. – Святую плохо сбросили. Свяжись с ней немедленно.

Сзади что-то скрипнуло. Быстрый мгновенно оказался рядом в Ковалем.

Олег ответил:

- Сделаю. Ты подойдёшь?

- Уже бегу. Конец связи.

Со Святой удалось связаться с большим опозданием. Смогин успел отдышаться и успокоиться, когда девушка ответила. Сход с орбиты произошёл во внештатном режиме – аэроскафу задали избыточное ускорение. Планируемая точка взятия на буксир отпадала сама собой.

Святая пересчитывала координаты, Смогин помогал ей, подобрав данные с ближайших спутников.

Дождавшись промежуточных результатов, Коваль бросил диспетчерскую и стремглав помчался к раздевалку за скафандром.

***

Потоки воздуха гоняли тучи. Погода на Венере не отличалась спокойствием даже в верхних слоях атмосферы. Ковалю повезло застать затишье в свои первые часы на ней.

Влажный туман волновался. Внизу под вездесущими палисадниками шёл дождь из кипящей кислоты. Капли не долетали до поверхности, оставляя горячий ландшафт неприкосновенным. Облака изредка разрезали вспышки молний.

У Олега был квадрат с десять километров по диагонали и неточный период, когда там мог появиться аэроскаф.

Святая приближалась обманчиво медленно. Чёрная точка вспыхнула, обнаружив воздух плотным. Отлетел конус, раскрылся «парус», и всё равно аэроскаф падал слишком быстро.

Тормозные двигателя Ольга включила ниже контрольного уровня.

- Сорок пять, - тихо прошептала девушка по отдельной линии с диспетчером.

- Потерпи немного.

- Поторопись, - прошептал кто-то над ухом.

Коваль не обратил внимания. Аэроскаф нашёлся на сорока восьми. Две подъёмные турбины перегрелись. Аппарат буквально балансировал, грозя перевернуться в любой момент. Ольга сообщила об этом без эмоций.

У Коваля тоже всё было неладно. Грузовик на такие трюки рассчитан не был. Стыковались они практически вслепую. Вышло криво из-за разбалансировки. Соединительные люки не сошлись. Девушка оставалась внизу.

Коваль запустил подъём.

Система жалобно возвестила о перегрузке и общем критическом состоянии.

Надо было сбрасывать груз – иначе они оба могли отправиться в последнее путешествие. Святая не смогла скинуть заводскую посылку – механизм заклинило.

Кроя ситуацию последними словами, Олег скомандовал:

- Запускай шлюз.

- Коваль, я дверь не разблокирую, пока там не будет герметично.

- Запускай, *б твою мать.

- Хорошо, - помедлив ответила она.

Обод прицепился наполовину. В люк грузовика залетел поток кислого влажного воздуха, оросив Коваля с головы до ног. Ткань скафандра шипела и дымилась, но подкладка защищала от реагента чувствительную кожу.

Голова заболела от перепада давления.

Из гибкого шланга аэроскафа пошёл поток прохладного воздуха. Посередине коридор прогибался. Датчики бесились.

Коваль вытащил из запаски баллон, поставил максимальное давление и дал струю герметизирующей пены. Одна часть вылетела в дыру. Обрывки оставшейся застыли неровными краями. Ещё немного разлетелось по кабине. Олег попробовал снова. Результат был тот же – пена запекалась до пасты на горячем кислом краю и висела мокрыми хлопьями на холодном. Законам физики как всегда было плевать на желание человека.

Коваль обессилено опустился на колени.

- Олег, улетай, - попросила по каналу запертая внизу Ольга. – Бросай и улетай, пока ещё можешь.

- Дура, - произнёс курьер со злостью. – Лучше что-нибудь острое поищи.

- Олег, уле…

- Мне по-твоему так геройствовать охота? Если я один вернусь, мне голову оторвут.

Курьер снизил давление на струю. Пена потекла ручьём по теплой стенке. Олег быстро отложил баллон и принялся подгребать её к горячему краю. Дело пошло.

- Я…

- Быстро нашла отвёртку или ещё что-нибудь. Без разницы.

Истончившуюся материю перчаток прорвало одновременно на нескольких пальцах. Коваля бросило в жар от боли.

Он долил из баллона пены и продолжил работу. Аэроскаф дернуло наверх. Ладони чиркнули по затвердевшему герметику. Холодный сухой воздух раздул искру. Олег испуганно зажмурился.

- Тормозной двигатель, - всхлипнула Оля по связи. – Олег, мы падаем.

…Он просто отпустил управление, и они вдвоём понеслись к Земле. Руки тянулись к рукам. Пальцы переплетались. Она заворожённо смотрела ему в глаза, выискивая что-то.

- Проживи без меня. Живи за меня. Помни меня. И пой про кита, Олег, каждый раз, когда вспоминаешь обо мне. Пообещай…

Перчатки горели недолго, всего несколько секунд.

- Отвёртка, Оля. Ты нашла её? – спокойно спросил Коваль.

- Да.

- Умница.

Датчики наконец успокоились. Люк уменьшился на треть.

- Открывай.

Блокировку Ольга отключила. Но с её стороны люк не открылся. Девушка отодвигала его вручную. Спустя несколько мгновений в тоннеле замаячили её руки.

Коваль вцепился в них и за два рывка втянул Святую к себе. Забрал у неё отвертку и нырнул в тоннель. Он сделал несколько проколов, рванул плотный материал, в том месте, где он ещё сохранял мягкую структуру. Датчики снова заголосили. Когда курьер забрался обратно в кабину, Оля захлопнула люк. Действуя на автомате, она провела процедуру блокировки.

- Держись за что-нибудь, - крикнул Олег и скомандовал сброс.

Аэроскаф отстал и повис на продырявленном шланге перехода. Материал не выдержал нагрузки и разорвался окончательно. Тягач устремился ввысь.

В какой-то момент Олегу показалось, что обедать он будет собственными зубами, но уже через полминуты с удивлением обнаружил, что те целы и на месте.

Облака расступались, выпуская аэроскаф на безопасный уровень. Температура и давление понижались. Видеокамеры, сканирующие местность, всё ещё работали. У них запас прочности был намного выше. Наверху замаячила какая-то громада. Коваль не сразу сообразил, что это может быть, и принял за плотную тучу.

Грузовик прошил «кита» насквозь. За его тушей курьеров ждал солнечный свет.

- Теперь биологи нас на компост пустят, - в вязком шипении связи сиплый голос Ольги звучал на удивление звонко.

Коваль заворожённо наблюдал за тем, как оживший гигант уходит вниз и исчезает в туманном сумраке. Кто-то над ухом водил пальцами по мокрому стеклу и раскатисто мурлыкал. Туша махнула на прощание хвостом.

- Скорее на удобрения, - поправил он, когда действо закончилось.

Святая нервно хихикнула, потом засмеялась громче и, в конце концов, разревелась. Олег её не трогал. Главный утешитель ждал на Кассандре.

Уже на подлёте Оля закашляла кровью. Девушку чуть не вырвало. Об этом пришлось сообщить на комплекс.

Коваль внезапно обнаружил, что с обожженными руками управлять грузовиком гораздо сложнее. Он еле-еле посадил его на открытую платформу. И без того слабая Святая потеряла сознание.

Транспортники в скафандрах выскочили к ним до запуска системы очистки. Олег вытолкнул девушку через люк и дымящиеся останки коридора и вылез сам. По общему каналу связи транспортников полился витиеватый монолог Смогина. У Ольги всё стекло было крови – лица почти не видно.

- Женя, она живая, - крикнул Коваль.

- Что с ней случилось?

- Наверно, надышалась. Уносите её отсюда, пока чистка не началась.

- Не начнётся. Ты сам как? Идти можешь?

- Могу, - кивнул Олег.

Но через три шага убедился, что нет. Упасть ему не дали - под плечо подстроился высокий парень. Скафандр у него был другого цвета и на вид поплотнее – для работы в условиях ядовитой атмосферы геномодифицированными растениями.

- Спасибо, - выдохнул курьер.

Провожатый его не услышал, или сделал вид.

***

Айзекова развела скандал.

На сей раз Быстрый не побоялся поддержать транспортников. «Юный Монтеки» пообещал обратиться к Графову - гендиректору проекта «Кассандра», - даже если это грозило ему долгой разлукой с «Джульеттой», а именно, увольнением и отправкой на Землю.

Коса нашла на камень да так, что воздух заискрил.

Расследовали инцидент быстро. Виноватого нашли на орбите: один из заводских, оформляя груз, указал некорректную массу. С этого и полетел весь расчёт. Человека отстранили от работы, обрекая три месяца просидеть на станции в ожидании транспортного корабля.

Айзекова отправляла на завод гневные письма и периодически натравляла химиков. Сама она подниматься не собиралась.

Пока шли разборки, Коваль и Святая отсиживались в медкрыле. Заводские подготовили и спустили запасной аэроскаф. Тягач тоже отправили на ремонт, заменив другим. Остальные курьеры стойко восприняли уплотнившийся график.

Врачи Олегу строго-настрого запретили летать, пока обожжённые руки не восстановятся. Для Ольги прыжки и подъёмы тоже были под запретом. Ей прописали курс ингаляций. Ковалю – долгую физиотерапию. Обоих в течение года ждала отправка на Землю для прохождения комиссии. Теперь было не так страшно, но Оля расстроилась. Быстрый, наоборот, вздохнул с облегчением.

Когда Коваля и Святую выпустили из медкрыла, от вездесущих биологов пришлось прятаться в диспетчерской вместе со Смогиным. Иногда они его подменяли для удалённого координирования.

В один из таких дней Ольга хмурилась больше обычного. Олег даже начал беспокоиться, что в её личной жизни после приятного медового периода снова разошлась буря. Он уже подготовился уходить от вопросов, касающихся их с Алексеем юности, когда девушка сдалась и раскрыла причину своего недовольства:

- Я всё вспомнить не могу, что ты тогда напевал.

- Напевал? – не понял Олег.

- Когда тоннель латал. У меня всё время рация на приём работала.

- Не помню, - пожал плечами Коваль.

- Успокаивающе звучало. Там что-то про кита было…

В горле пересохло. Олег сглотнул слюну. Тонкий горький запашок напомнил о себе. Совсем слабый, но такой узнаваемый.

- Или это из разряда «тихо сам с собой» и признаться стыдно? - улыбнулась девушка.

- Ты можешь помолчать, - тихо произнёс Олег.

- Я что-то не то… - растерялась Святая.

- Ты можешь петь, - продолжил диспетчер. – Стоять или бежать…

***

…Он вздохнул свежий запах морского бриза.

- Но всё равно гореть.

Мира положила голову ему на плечо. Тёплое дыхание ласкало шею. Пальцы рук переплелись. Олег гладил её по спине. Девушка вздрагивала в такт его движениям. Это было что-то ближе самой откровенной близости, не испачканное опостылевшей похотью: касаться друг друга, чувствовать, как жизнь, замкнутая в круговороте, течёт между телами, наполняет до краёв то одно, то другое.

Горячая и сладкая.

С губ слетали слова. Ветер уносил их в ночное небо.

- Огромный синий кит

Порвать не может сеть.

Сдаваться или нет,

Но всё равно гореть.

Она прижалась к нему ещё плотнее. Перед братом и матерью Мира храбрилась и улыбалась, глотала таблетки и принимала режим, как что-то само собой разумеющееся. Когда рядом были родные, девушка боролась за жизнь.

Рядом с Олегом она без жалости тратила отвоёванное.

Боль выплёскивалась из её души. Молчаливый Коваль собирал всё без остатка, прятал глубоко внутри – в бездонном сердце.

Может, она и любила его, да признаваться было уже поздно. Смерть стояла рядом и ждала своего часа.

В ту ночь на морском берегу Мира попросила Олега прокатить её на аэроскафе.

- Это моя последняя просьба, - объяснила девушка.

Коваль даже не удивился. Он словно всю жизнь ждал её предложения.

Спустя несколько дней он выпросил для девушки место пассажира в учебном полёте. Они вместе поднялись на орбиту и несколько бесконечных секунд свободно падали.

Олег просто отпустил управление и посмотрел на Миру. И тогда он понял, что больше ничего не будет: ни звонкого смеха, ни возбуждённой дрожи, ни даже дыхания. Ночь на морском берегу, запах костра, нежность любимой женщины - всё будет стёрто. Канет в Вечность и забудется.

Мира не обиделась, не назвала его предателем.

Когда они оказались на земле целые и невредимые, девушка сказала:

- Я рада, что ты сможешь без меня.

А ещё через несколько дней она свела все счета со смертью и с жизнью. Мира предпочла первую, а Олега оставила один на один с последней.

***

- Совсем скучно? – Алексей стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. – Уже и песни распеваете.

Коваль словно проснулся. Он недоумённо уставился на Быстрого. За последние пару недель отношения между ними улучшились. До друзей было ещё далеко, но напряжение спало. По рассказам Ольги Алексей всё чаще пытался протолкнуть идею с переводом, но скорее из-за проблем с начальством, чем из-за нежеланного соседства.

- Олег, - позвал биолог. – Ты так на процедуру опоздаешь. Просили тебя поторопить.

- Спасибо, - курьер поднялся со своего места.

Быстрый предусмотрительно посторонился и спросил:

- Как пальцы?

- Лучше старых, - ответил курьер и продемонстрировал слишком светлые фаланги без ногтей.

- Это хорошо, - кивнул Алексей. – Как думаешь, сможешь к работе вернуться?

- Конечно. Надо же хоть чем-то на жизнь зарабатывать, - вздохнул Олег. – Ладно, мне и правда пора.

Он оставил их с Олей наедине. У парочки было не так много свободного времени, чтобы пренебрегать даже минутой, проведённой вместе.

Коваль зашагал по длинному коридору, так сильно похожему на колодец, но глубина его больше не пугала. Холод показался приятно бодрящим, как свежесть вечера после жаркого дня.

В диспетчерской горел свет. Пылали любящие сердца. Сиял и Олег.

Беспощадно секунда за секундой, прогорая до самой своей сути. То тускло и скромно, то ярко и завораживающе, как костёр на ночном пляже… Серый пепел уносило время, а он всё рвался в будущее с надеждой, что каждый миг, который он запомнит, осознает и прочувствует, замрёт в Вечности и никогда не исчезнет, а люди, которые ему дороги, обретут бессмертие.

Олег горел и тихо пел:

- Мы можем помолчать.

Мы можем петь.

Стоять или бежать,

Но всё равно гореть.

Гори, но не сжигай.

Иначе скучно жить.

Гори, но не сжигай…

*Слова из песни «Гореть», Lumen.