Капитан Дугин

Лена посмотрела на него с интересом.

- Светлый ты человек, Дугин, - сказала она. – Но бороду зря отпустил.

Влад в капитанской фуражке стоял на палубе своего ржавого корабля и улыбался. Улыбался через эту непривычную ей бороду, лучась знакомо смеющимися глазами.

- Поехали? – позвал он.

- Ну уж нет! Плавай тут без меня, - замахала она руками. Изящная, тонкая, вся нездешняя в блестящем жёлтом плаще.

Осеннее море серыми валами толкалось в берег, а тусклое небо скрадывало и так неясный свет. Лена всё глядела на Влада, и многое было намешано в этом взгляде: и тоска; и жалость к себе, да и к нему тоже; и восхищение; и гордость. И ещё она мысленно пальцем возле виска покрутила.

***

Все они, друзья его и близкие, тогда крутили пальцем. Он улыбался, шутил, но в решение своё врос скалой, и они, вздохнув и перекрестив, отступились.

- Помнишь песню – "Я, ты, он, она…"? – спросил Влад.

- "Вместе целая страна"? Помню, - ответил Миша.

Дружили они чуть ли не с горшков. Выросли, закончили один институт, разбежались в стороны, женились оба, а всё равно дружили. К тридцати годам Миша утвердился в жизни серьёзно. Крепкий духом и телом, с добрым и уверенным взглядом он притягивал многих.

Влад стоял особняком. Миша его ценил и любил. Из них двоих Влад был и талантливее, и красивее, и ростом под два метра, и девчонки на него больше заглядывались. Но не везло Владу. Точнее, он по собственной воле сворачивал с понятной всем дороги, словно брезгуя своими преимуществами, и торил особенный путь. Женился, а она, не выдержав его вечных поисков и постоянной маяты, сбежала. Он же продолжал скакать с одного на другое, всё ему давалось легко, но ничто не цепляло по-настоящему.

Прогуливались по бульварам; каштаны уже зацвели, но жара ещё не навалилась. Миша отдыхал, а Влад думал о своём.

- Ага, "Вместе дружная семья…".

- И чего? – Миша оглянулся на красивую девчонку, та приветливо улыбнулась, задержавшись взглядом на Владе.

- А того - как услышал, тоска смертная накрыла, – заговорил горячо Влад. Он никаких девчонок не замечал. – Целая страна, дружная семья… а нету, Миш, нету! Ни большеглазых, ни озорных, ни весёлых… все порознь… и спину не выгнет радуга-дуга над полями.

- Чегой-то? Полей как раз навалом, - возразил Миша вяло.

Влад даже остановился и, глядя в упор на друга, ссутулился и весь как-то сжался.

- Навалом? - тихо повторил за Мишей и пошёл дальше.

Миша разговор этот сразу и позабыл. Только тогда вспомнил, когда после годичного отсутствия (ни слуху, ни духу) дружище объявился весь обветренный, возмужавший и с нехорошим блеском в глазах.

- Ты что физику забыл? – кричал Миша.

Кричал и заказывал у бармена ещё пива. Вокруг шумел пятничный пивняк, но друзья внешних раздражителей не замечали.

- Всё я помню, Миш. Ты не переживай, я, если и свихнулся, то нормально так, для житейских условий сойдёт, - мягко уговаривал его Влад. – Понимаешь, пройти под радугой это… как стремление, как мечта… Высшая идея.

- Ооо! – выл Миша и ронял в себя очередную порцию пива. – Ну, хоть бы Чёрное море-то?

- Нет, Миш, Белое. Север он... Чище. Правильнее, - улыбнулся Влад.

И Миша знал, что Влад прав. Что сумасшедшинка в глазах хоть и верховодит, но главная она над совершенно здравым, даже скрупулёзным (это он умел; он многое умел лучше других) подходом к "мелочам": экстерном закончил мореходку в Архангельске, купил где-то разваленный буксир РМ-376 (назвал "Радугой") и подлатал его на верфи.

Когда схлынул возмущённо-недоуменный ропот, Влад собрался и махнул в Чупу. Именно там, на Карельском берегу ждала подновлённая "Радуга".

***

- А жить ты где будешь? – спросила Лена.

Они так и не развелись. И она всё так же любила этого почти двухметрового чудака, витающего где-то там, куда она и заглянуть не могла.

- Прямо тут и буду, - Влад махнул рукой на своё судно. – Каюта, знаешь, какая уютная?

- Ага, метр на метр. Ты как раз, сложенный пополам, поместишься, - вздохнула она. – А зимой?

- Да снял тут комнатушку у бабульки одной. Классная бабулька, между прочим, - продолжал улыбаться Влад.

Лена оперлась о перила, поискала взглядом что-то в морской дали. Ладно, когда этот чудик в Москве под боком дурака валял. А сейчас… Вот как с ним? Решимость оголтелая в глазах, хоть кол на голове теши. Будет бороздить просторы, радугу свою искать…

- Надоест ведь? – прищурилась она.

Поняла, что попала – чуть дрогнуло у него в лице, словно пеленой продёрнули по глазам. Но быстро перехватил он это спотыкание.

- Может… - пожал плечами. – Но надо очень, понимаешь?

- Понимаю, - вздохнула она в который раз. – Ладно, бывай. Капитан Дугин, - усмехнулась она невесело и, не оборачиваясь, пошла с причала.

А он глядел ей вслед спокойно, и ветел трепал его пепельные волосы и неухоженную бороду.

***

Тёплый ветер нагнал духоты. На отливе поселковый пляж вытянулся косой, и ребятишки, разбегаясь по песку, бухались в ледяные воды залива.

- Тёть Дунь, ну куда мне её? – спрашивал Влад. – Это же не пароход трёхпалубный. А у меня народу сколько, и каждый с барахлом. – Посмотрел на небо, добавил: - К тому же шторм идёт. А если её укачает?

- Владик, ведь там малютка. Молочко ей надоть, - уговаривала, чуть не плача, его Авдотья.

Влад, вспомнив, нахмурился.

История прогремела на весь посёлок. Молодая семья, городские, чуть ли не из столицы, оставили всё, заселились в брошенной деревне в соседней губе. И вот что-то там не заладилось, понадобилось молоко. И не навозишься, корова нужна и нужна как можно скорее.

Откажет - никто и в мыслях не осудит. Только сам если себя высечет.

Он мотался на своей "Радуге" и в шторм, и в дождь, и в холод, ледоколом тараня льды, когда все уже давно стояли по эллингам или лежали, вытащенные на берег. Срывался обратно в ночи, хоть и только что причалил, если вдруг забрать рыбаков нужно с Заячьего острова, потому что кончилась еда и жёны истерят.

Всякий окрест знал, что Дугин отвезёт, денег не возьмёт и в срок доставит. Ещё и быстрее, чем барыги местные на крепких катерах. Знал течения и чуял воду, будто родился помором.

Да некоторые только за улыбку эту в бороде готовы были просто посидеть на палубе "Радуги". И не замечали, что тускнела от рейса к рейсу улыбка капитана.

И к этой семье он мотался уже не раз, возя туда-сюда сумрачного Андрея, отца этого отчаянного семейства. И вспомнил он бледное лицо жены его, растерянно улыбающейся над кроваткой.

Но сейчас его ждали на острове Среднем, он вёз туда врача. Заодно забили под завязку всяким барахлом – куда корову? Да и крюк делать. А завтра…

А на завтра он решил – всё, хватит. Умаялся в этой вечной гонке за несбыточной мечтой. Не смог обмануть себя, не дотянулся до радуги

***

Туча долго предупреждала, и Влад прикинул, что успеет спрятаться в губе. Врача завёз, груз сдал, народ раскидал. Корова одна и осталась. Раскоряченная, привязанная, она мычала и беспрестанно навозила.

Ломаный всполох воткнулся в горизонт, и спустя мгновение грохнул гром. Корова замычала с особым подвыванием. А потом начался ад.

Потемнело.

Сверкало, гремело и выло. "Радугу" швыряло и било. Корова перестала мычать, и Влад подумал, что ей пришёл конец. А потом и думать забыл про корову.

Буксир кренился, взбирался натужно на очередную ревущую гору. А потом, скрипя ржавым телом, ухал вниз, как в пропасть. Влад, сжав бледные губы, вцепился в штурвал и подправлял постоянно курс – развернёт лагом к волне, и всё, каюк. Оверкиль.

Среди пенистых громад разглядел узкий проход – пролив в Керетскую губу. Туда, к малютке и родителям.

- Собраться, - процедил Влад, не разжимая зубов, и со стоном повернул штурвал, направляя судно во впадину между валами и скалами. Накатила очередная водяная гора, протолкнула буксир, промелькнули камни в сантиметрах – и всё стихло.

***

Корова мычала и не хотела сходить по трапу.

- Давайте скорее, отлив вот-вот начнётся, - нервничал Влад – шторм унялся, но в отлив из этого залива не выберешься.

Наконец, столкнули бурёнку на берег, и Влад заторопился отчаливать. В суете заметил благодарный взгляд Андрея и его жены. Он помахал им рукой и побежал в рубку.

- Оставайся у нас, переночуешь, - крикнул Андрей.

- Не, там завтра… - задумался Влад, заныло внутри. - Там батюшка завтра хотел на Соловки, да и народ поднаберётся… меня не будет, ханурики цены заломят… Всё. Счастливо!

Ему замахали в ответ, и он отчалил.

С запада вдруг брызнуло заходящее солнце, и в небе изогнулась цветастая радуга. Отчаянное семейство, все трое, безмолвно глядели на удаляющийся под эту арку буксир.

Капитана Дугина ждали важные дела.