Нидейла Нэльте №1

Тьма приходит с востока

Тьма приходит с востока
Работа №181

Секретарь вздохнул. Его недовольно поджатые губы было прекрасно видно и через звонок по видеосвязи между планетами в разных концах галактики.

– Сибилли, поймите. Каждый день экспедиции стоит миллионы. И вы предлагаете дальше задерживаться на бесперспективной планете только из-за предчувствий старшего исследователя?

– А пшеница, что мы нашли на Радианте? Хотя бы одна из ваших экспедиций может похвастаться чем-нибудь сравнимым по потенциалу?

Неугомонная рыжая дамочка действовала секретарю на нервы. Чтобы сбросить напряжение, он старательно почесал ухо – и тут же обругал себя за это.

"Словно впечатлительный студентишка, а не ценный сотрудник Института внеземной жизни".

– Радиантские минеральные ростки, безусловно, интересный феномен. Но почему бы вам не собрать образцы и вырастить такие же в лабораторных условиях?

– Их свойства могут быть жестко связаны со свойствами коры планеты. Нет гарантии, что в искусственной среде они проявят себя.

– Также как и нет гарантии, что они проявят себя на планете, – раздраженно воскликнул секретарь. – Зато определённо есть гарантия непомерных трат для нашей организации. Я не могу позволить вам продолжить экспедицию, Джинджер.

Медноволосая исследовательница замолкла и опустила взгляд. Секретарь обрадовался этой передышке. Он предчувствовал победу.

– Хорошо, господин секретарь. Сворачивайте экспедицию. Отправьте домой весь экипаж, кроме меня. Я одна найду на Радианте жизнь. Такая цена вас устроит?

Секретарь растерянно поморгал. Такого шага от надоедливой Сибилли он не ждал.

– Хотите остаться с одним пинцетом? Кто будет следить за оборудованием?

– Я знаю, где искать, так что хватит минимального набора экспресс-анализаторов. Что до команды… Старший инженер Пиони и навигатор Хусманн помогут мне. Предоставьте мобильную базу, чтобы нам было где укрыться от шторма.

Ещё с минуту секретарь раздумывал, поглаживая пальцами край столешницы.

– Я передам ваше решение Совету, – наконец ответил он. – Сообщу вам ответ. Рад, что вы согласились с нашими доводами.

Джинджер покачала головой.

– Не согласилась. Я пошла на компромисс. Благодарю, господин секретарь. Буду ждать указаний.

Исследовательница отключила экран. Секретарь выдохнул с облегчением и откинулся на широкую спинку кресла. Да, он не добился своего в полной мере, но переговоры наконец сдвинулись с мёртвой точки.

– Несгибаемая леди всё же поддалась, – пробормотал он, улыбаясь.

***

Касси нехотя разлепила веки. Протяжный гудок по внутренней связи повторился ещё дважды.

– Доброе утро, Радиант, – пробормотала Касси, выбираясь из постели.

Почти не открывая глаз, она привела себя в порядок, пригладила практичный ёжик коротко стриженных светлых волос. Отправляясь завтракать, скосила глаза на настенный дисплей.

"Станция Эндора.

153 сутки экспедиции.

Геомагнитное поле – 2 балла, норма.

Вероятность шторма 25% – повышенная.

Покидать станцию вне защитной капсулы запрещается".

Касси вышла из каюты и всю дорогу до столовой пыталась вспомнить, видела ли она хоть раз с начала экспедиции, чтобы вероятность шторма опускалась ниже 20 процентов – конечно, исключая несколько часов после только что завершившейся бури.

В столовой Касси встретила подруга – черноволосая лаборантка Тауни.

– Готова к покорению враждебного космоса? – спросила она, подавив зевок.

Касси ковырнула омлет.

– На все сто, как всегда.

– Зато я знаю, кто точно готов, – сказала Тауни, глядя на кого-то за спиной подруги, и торопливо провела ладонью по волосам.

– Салют, дамы!

К столику пружинистой походкой приблизился мужчина в комбинезоне инженера. На предплечье блеснула командирская нашивка. Широкая ярко-красная лямка удерживала на шее древний плёночный фотоаппарат.

– Привет, Макс, – отозвалась Тауни и метнула в инженера такой страстный взгляд, что тот должен был мгновенно воспламениться.

– Я бы предпочел – старший инженер Пиони, госпожа Балфор, – парировал он с безукоризненной улыбкой. – Рад видеть, госпожа Флинт.

Касси пробормотала “здрасьте”, давясь омлетом. Тауни уязвленно надула и без того пухлые губы.

Пиони прошел дальше, рассыпаясь в приветствиях, и наконец остановился у стола, где в одиночестве завтракал хмурый Дэйв Хусманн – главный навигатор станции. Прежде чем сесть, Пиони проделал свой обычный ритуал: вскинул фотоаппарат и заснял столовую. Сидевшие неподалеку дамы из аналитического отдела кокетливо помахали на камеру.

Тауни громко вздохнула – настолько, чтобы этот вздох услышал и бессердечный старший инженер.

– По-моему, зря стараешься. Если его кто-то и интересует на этой станции, то скорее Дэйв, чем ты. – Касси кивнула в сторону главного входа в столовую: – или она.

Девушки поднялись из-за стола, как и все, кто находился в отсеке.

На пороге стояла высокая женщина. Непокорные медно-рыжие волосы, норовившие окружить голову огненным ореолом, были скручены в тугую кичку. Серебристая униформа облегала поджарую, как у породистой гончей, фигуру.

– Доброе утро, командир Сибилли! – хором воскликнул экипаж. Она поприветствовала всех кивком, улыбаясь, словно вошла в каюту к друзьям, а не в просторную столовую исследовательской станции. Пиони послал ей воздушный поцелуй, от которого она отмахнулась, как от мухи.

– Против Джин у меня точно нет шансов, – признала Тауни, усевшись обратно. Её смуглое, подвижное лицо погрустнело.

Несмотря на всё возможное и мнимое соперничество между Джин и Тауни, командир вызывала у Касси восторг. Энтузиазм этой женщины невозможно было сломить ничем – ни бесплодными экспериментами, ни сломавшимся в очередной раз оборудованием, ни нагоняями от начальства, пристально следившего за ходом экспедиции с Земли.

Медная леди, как её называли за спиной, двинулась к столику девушек.

– Кассиопея, доброе утро, – бодро поздоровалась она и, не дожидаясь, пока Касси соберётся с мыслями, продолжила: – есть объявление для громкой связи. После завтрака загляните в командирский отсек.

– Как скажете, – пролепетала Касси, глядя в спину уже удалявшейся Джин.

Раздалось три протяжных гудка сирены.

– Внимание! На станцию движется грозовой фронт. Вероятность шторма 93 процента, прогнозируемая мощность 8 баллов. Покидать станцию строго запрещается.

Пол мелко-мелко затрепетал, словно под ним заработал старенький двигатель. Освещение мигнуло, затем потемнело – станция переключилась на грозовой режим.

Никто из завтракавших даже не поднял головы. Разговоры не затихли, а разгорелись с новой силой – в гуле слова тонули, потому говорить приходилось чуть громче. Спустя десять минут дрожь улеглась.

– Внимание! Шторм окончен. Вероятность шторма 12 процентов. Покидать станцию вне защитной капсулы запрещается.

Касси мысленно поблагодарила изобретателей прошлого, создавшего автоматическое оповещение на случай изменения прогноза. Иначе вахтенным вроде неё каждый раз приходилось бы объявлять вручную.

Она пожелала Тауни хорошего дня и направилась к выходу. Путь пролегал мимо столика, где беседовали Пиони и Хусманн.

– Я шлюз открыл, а они уже на земле лежат и не шевелятся. И дым из скафандров валит – модель ещё старая была, просторная. Подняли крайнего, а там внутри всё черное, сплошной уголь.

– Доброе утро, – пискнула Касси, обращаясь к Хусманну. Тот коротко кивнул, не поднимая взгляда. Обычно флегматично-недовольный, на этот раз он раскраснелся и отчаянно жестикулировал, иллюстрируя свой рассказ.

– Да уж, история. Радиант – то ещё местечко, – отозвался Пиони, широко улыбаясь. Возбуждённость друга явно забавляла его.

– Не планета, а сущий ад!

Касси свернула за угол и не услышала дальнейшей тирады Хусманна.

В командирском отсеке Джинджер Сибилли стояла у своего стола, опершись на край кулаками, и кусала губы.

– Вызывали? – робко спросила Касси. Медная леди вскинула голову, словно очнулась от дрёмы.

– А, Флинт…

Командир выпрямилась, сложила на груди руки и отмерила по кабинету несколько шагов.

– Как бы мне ни хотелось отсрочить этот момент, он всё же настал. Кассиопея, вы должны объявить, что миссия на станции Эндора завершена. К концу радиантских суток прибудет пассажирская капсула и заберёт экипаж.

Джин, казалось, едва верила в то, что говорила. Её лицо с выпиравшими скулами выглядело растерянным.

Касси застыла. Она ожидала любого рутинного сообщения – о прибытии нового груза с орбиты, о том, как важно соблюдать технику безопасности, о нагоняе для напортачивших аналитиков – что угодно, кроме отмены миссии.

Да, экспедиция по поиску внеземной жизни зашла в тупик ещё в первую сотню радиантских суток. Об этом не судачил только ленивый, и Тауни с Касси не были исключением. Единственное, чем могла похвастаться команда исследователей – открытие полей минеральной "пшеницы", да и то оказалось сомнительным. Как бы командир Сибилли ни жаждала отыскать в жёлтых отростках признаки жизни, одного её желания явно не хватало.

Но Касси так свыклась с мыслью, что уж она, эта медная леди, непременно добьётся своего, что новость о завершении экспедиции попросту выбила почву из-под её прорезиненных сапожек.

– Как? Всех заберут? – наконец проговорила Касси, не сводя глаз с лица Джин.

– Не всех. Я, главный инженер Пиони и навигатор Хусманн остаёмся. Мы продолжим поиски.

– Но… Кто будет следить за станцией? Проводить анализы?

Джин грустно улыбнулась.

– Станцию увезет грузовой корабль. Нам хватит маленькой мобильной базы. Что до анализов – моей подготовки достаточно для первичной обработки. Я удовлетворила ваше любопытство?

Касси кивнула.

– Я отправила вам текст объявления. Приступайте к оповещению немедленно, Кассиопея. У экипажа должно хватить времени на сборы.

Касси брела по коридорам, не замечая ничего вокруг. На экране карманного компьютера, который она сжимала в руке, светилось длинное сообщение. Глаза скользили по нему, выхватывая одиночные слова – "приготовиться", "свернуть", "документация", "отлёт" и ещё сотню буквосочетаний, воспринимать которые разум Касси отказывался.

Вахтенная каморка приветствовала её огоньками датчиков и мерцанием экранов. Сменщик Тэд поднялся с кресла с видимым облегчением.

– Каждый раз ночь всё длиннее и длиннее, – пожаловался он, – рядом с Радиантом случайно не завелась гравитационная аномалия?

– Расслабься. Это была последняя смена.

Тэд закивал. Смысл услышанного дошёл до него только спустя несколько секунд, когда Касси уже нацепила наушники.

– В каком смысле – последняя?

– Внимание, экипаж станции Эндора. Прослушайте важное сообщение от командира экспедиции.

Касси зачитывала текст, почти не задумываясь. Через камеры наблюдения она видела, как всё население станции – почти сотня сотрудников! – замерло в коридорах, отсеках и складах. Затихли разговоры и споры. Касси сама слышала себя словно со стороны и с замиранием сердца ждала оглашения приговора.

– Благодарю каждого из вас за неоценимый вклад в общее дело. Миссию "Эндора" объявляю завершенной.

Люди наконец зашевелились. Касси видела их лица через камеры наблюдения – в основном, растерянные, но встречались и радостные. В одном из лабораторных отсеков раздались аплодисменты.

– Почему Джинджер сама не зачитала обращение? Или не собрала всех лично, в той же столовой? – недоумевал Тэд.

– Думаю, она побоялась произносить это вслух, глядя экипажу в глаза. А ты бы смог? Вот так просто признать, что дело всей твоей жизни, твоя миссия, в которую ты увлек ещё сотню человек, закончилась провалом?

Тэд пожал плечами.

– Сменю тебя, как только соберу барахло, – сказал он на прощание.

***

Через двадцать часов Касси в рядах коллег, собравшихся перед входным шлюзом, наблюдала через иллюминатор, как на плато перед станцией опускается пассажирская капсула. Прибытие откладывали дважды из-за приближавшегося грозового фронта. Радиант не желал подпускать к себе ещё один человеческий корабль.

Округлый, похожий на яйцо аппарат плавно сел на площадку. В воздухе летали тучи ржаво-коричневой пыли.

– Наконец-то! – воскликнула Тауни. Утомленные ожиданием, обитатели Эндоры разразились радостными криками.

Касси отыскала взглядом Джинджер. Медная леди стояла на балконе, где располагался штаб связистов. Она выглядела спокойной и серьёзной, даже когда пришло время объявлять посадку.

Касси глубоко вдохнула и опустила защитное стекло скафандра. Повсюду мелькали серебристые комбинезоны. Людской поток устремился к капсуле, и Касси позволила ему увлечь себя.

– Прощай, Эндора, – прошептала она, минуя главные ворота. Спустя пару десятков минут за спиной закрылся шлюз капсулы – и окончательно отрезал её от сухой и недружелюбной поверхности Радианта.

***

Джин, Пиони и Хусманн задержались у посадочной площадки. Транспортная капсула тяжело оторвалась от поверхности и устремилась ввысь, к кораблю, ожидавшему на орбите.

Она забрала у Джин не только людей, но и тонны оборудования и техники. Всё, что осталось – набор для экспресс-анализов, занимавший пять килограммовых ящичков, два транспортера для быстрого перемещения по радиантским пустошам и мобильная база, "дом на колёсах", как его называл любитель старины Пиони. Такими домами исследователи пользовались в случае, если требовалось вести полевые наблюдения дольше суток.

Часом позже Джин сидела в тесной кают-кампании. На столе мерцала подробная голографическая карта – один из немногих результатов проваленной экспедиции. Пошатываясь, в отсек зашёл Хусманн. После перетаскивания вещей и приборов он весь вспотел и жадно втягивал воздух.

– Куда переносим базу, Джинджер?

Поля минеральной пшеницы простирались на многие километры, и издалека становилось ясно: "ростки" распределились по концентрическим окружностям. Джин уверенно ткнула в центр.

– Здесь точно что-то есть.

– Мы не можем обосноваться так глубоко в поле. Ты прекрасно знаешь. Дом будет катиться туда целую вечность, к тому же, пшеница не позволит проехать…

– Значит, сядем тут. – Джин показала точку на самой границе поля.

– И как ты будешь добираться до центра? На транспортере разрешено удаляться не больше чем на километр от базы.

– Ты собрался учить меня правилам безопасности?

Хусманн уставился на неё, как на предателя.

– Придётся, если ты о них забыла.

– Дэйв. – Джин заглянула навигатору в глаза. Тот нахмурился, но стойко выдержал прямой взгляд. – Это наш последний шанс доказать, что мы остались здесь не зря. Удача ждёт где-то рядом. И если не там, в центре поля – то уже нигде.

– Удача – это сгореть заживо в скафандре? Если да, то ты на правильном пути.

– Мы должны рискнуть. Я – должна.

Напряжённую тишину нарушил Пиони. Он плюхнулся на кресло и подъехал к столу. Пластиковые колесики с грохотом прокатились по рифленому полу.

– Здравый смысл спорит с безрассудством? Какой счёт? – весело воскликнул он.

– Мы отправляемся туда, Дэйв. Я ценю твоё мнение и заботу, но командир здесь я.

– Джинджер заходит с козырей, – резюмировал Пиони.

– Я вызвался остаться не ради того, чтоб созерцать твой обгорелый труп. Но ты, похоже, готова сделать всё ради этого, – проворчал Хусманн, отступая к рубке.

Пиони хлопнул Джин по плечу.

– И безрассудство одерживает сокрушительную победу! Так держать, отличница! Всегда знал, что однажды ты свернёшь с трассы рафинированных правил на лихое бездорожье самоуправства. Видел бы тебя наш старик, профессор Хэрроу!

Джин фыркнула.

– Я бы решила, что ты меня поддерживаешь, если бы не эта насмешка в голосе.

– Поддерживаю, – легко согласился Пиони и крикнул в сторону рубки: – прости, Дэйв! Ничего личного, просто шанс доказать прелесть риска!

Хусманн не удостоил его ответом. Глухо загудел двигатель. База пришла в движение: взяла курс на поле и медленно, словно крадущийся зверь, заскользила по грунту.

***

– Последние данные с Эндоры показывают, что свойства пшеницы по мере приближения к центру меняются. Возрастает активность всех слоев, идёт быстрое отложение новых ростков, – звенел в шлеме Пиони голос Джин. Она сидела на транспортере прямо за его спиной, но скрежет двигателя, наглотавшегося пыли, и шорох шин не дали бы ему услышать ни слова.

– Я хочу взять образцы минерала из самого центра. Думаю, двигаясь от краев поля к середине, можно наглядно наблюдать переход от неживых минералов к аналогу земного растения.

– Смелое заявление, – отозвался Пиони, осторожно прокладывая дорогу между ростками пшеницы. Они торчали всё гуще, поднимаясь от грунта не меньше чем на метр. Твёрдые острые кончики нещадно царапали борта.

– Ты не веришь?

– Я инженер, а не священник.

– И всё же?

– Я верю в тебя, Джинджер. А ещё помню со школьных лет, что если в твою рыжую голову попала какая-нибудь идея, ты не успокоишься, пока не получишь своё.

Транспортер остановился у очередного кольца пшеницы – последнего на пути к центру и самого плотного. Между ростками едва мог бы протиснуться человек в скафандре. Пиони защелкал фотоаппаратом, наводя его то на транспортер, то на минеральные ростки, то на Джин, напряжённую, точно сжатая пружина. Не в силах больше ждать, она подхватила пару ящиков с экспресс-анализаторами и потащила через поле. Пиони последовал за ней, аккуратно сложив камеру в нагрудный чехол.

– Всегда хотела спросить, зачем ты таскаешь этот раритет?

– Никогда не знаешь, где подвернётся счастливый кадр. Думаю, шанс выловить золотую рыбку выше, если регулярно забрасывать сети.

Исследователи остановились. В центре поля их ждала поляна диаметром в пару десятков шагов. Пиони нажал на кнопку связи, скрытую на боку шлема.

– База, это экипаж Эф. Мы на месте.

– Вижу вас по датчикам, – отозвался в шлемах мрачный голос Хусманна.

– Вероятность шторма? – спросила Джин, извлекая из самого маленького чемоданчика пинцеты и резаки.

– Двадцать процентов. Ничего особенного. Но геомагнитное поле разбушевалось, семь баллов.

– Принято. Работаем.

– Вернулись бы, пока не поздно, – проворчал Хусманн без особой надежды в голосе. Джин принялась пилить пшеничный росток.

***

Громко и монотонно пищал датчик.

– Двадцать баллов, – прошептал Хусманн, остановив взгляд широко распахнутых глаз на табло, – чёрт, чёрт, чёрт…

Он ухватился за передатчик двумя руками и глянул в иллюминатор. С востока стремительно приближалась тёмно-серая мгла.

– Экипаж Эф, это база. Джин, Пиони, приём!

За десятки километров от него, на необъятном минеральном поле, Пиони принял сигнал.

– База, приём, Пиони на связи.

Джин перестала ковыряться пинцетом в отростке минерала и посмотрела на инженера. Пиони подождал несколько секунд, тряхнул головой.

– Ничего не разобрать. Хусманн, что ты там трещишь?

– Ребята! – надрывался навигатор, перекрикивая помехи, – срочно в укрытие! Приближается шторм, прогноз двадцать баллов! Повторяю, двадцать баллов!

Пиони принялся ходить по кругу, не убирая руки с кнопки связи.

– Господи боже. Смотри! – Джин указала на горизонт с восточной стороны. Там, в глубине аквамаринового неба, зарождалось нечто пугающее.

– Неужто шторм? – воскликнул Пиони, и Джин не смогла определить, чего в его голосе больше – ужаса или восторга. – Главная достопримечательность планеты Радиант движется прямо на нас!

Джин подскочила на ноги и бросилась к траспортеру.

– Уходим!

Пиони постучал по шлему. Голос Джин он услышал не по внутренней связи между скафандрами, а через воздух и два плотных шлема, приглушенно и неразборчиво.

Джин дернула рукоять транспортера. Электродвигатель взвизгнул и вновь затих.

– Даже дисплей не включается!

Во все стороны, насколько хватало глаз, простирались поля пшеницы. Джин спрыгнула на грунт и заметалась по поляне. Жёлтые стебли тускло блестели. Поблизости не было ни одного камня или скалы.

Пиони неспешно подошел к Джин, по пути снимая на камеру приближавшиеся сизые тучи.

– Ты же прекрасно знаешь, что на поле убежищ не предусмотрено, а вся электроника уже отказала. По мере приближения шторма она ещё и сгорит…

– Вместе с нами?!

– Надо полагать, – Пиони развел руками. – На ты не предполагала такого исхода? Джин, расслабься. Мы ничего не можем сделать. Только надеяться на удачу!

Половину неба уже заволокла чернота, а через миг скрылось и солнце. Минеральные ростки мелко задрожали. Джин следила за ними, как завороженная.

– Это моя вина, – устало простонала она, – и на что я надеялась? Господи, трепещет, как настоящая пшеница на ветру...

Пиони дважды щёлкнул затвором.

– Убери камеру. Какой в этом смысл?

– Почему нет? Представь, как наши обрадуются, если эти снимки уцелеют!

Пшеница трепетала так быстро, что глаз едва улавливал эти колебания. Из ящиков с приборами потянулся едкий дымок.

На границе поляны над ростками зарябил воздух. По всему кругу вдруг заблестели пятна энергетической мембраны – подвижные, словно огромные амёбы, ползущие по невидимому куполу. Когда темнота вокруг стала непроглядной, края мембран сомкнулись в единый пузырь. Засверкали первые молнии.

– Скорее!

Пиони схватил Джин за руку и рванул к себе. Пузырь стянулся в центре поляны, так что места внутри него осталось чуть больше, чем требовалось двум взрослым людям. Аппаратура за пределами пузыря искрилась и тлела. Джин лихорадочно нащупала на груди модуль исследовательского скафандра, уже успевший нагреться.

– Больше не жжёт… Мы в безопасности?

Джин не узнала свой севший голос. Пиони снова начал снимать.

Когда шум, треск и завывание ветра достигли пика, во мгле появилось что-то ещё. Джин задержала дыхание. Фигуры!

По небу над пузырем пронеслись три аморфных существа. Они напомнили Джин привидений из старых мультфильмов. Длинные отростки-руки то соединялись, то размыкались. Пиони только успевал снимать каждое их движение.

Ветер быстро уводил шторм в сторону. Существа стремились держаться в самом его сердце.

– Готов поспорить, им для существования нужно электричество, – прокричал Пиони.

– Невероятно! – Отблески молний освещали изумленное лицо Джин. – И почему никто раньше этого не видел?

– Потому что экипажу запрещается покидать базу во время бури. Но, отсиживаясь в безопасном месте, не совершишь великое открытие. Верно, Джинджер?

Буря утихала так же стремительно, как начиналась. Спустя несколько минут на востоке показалась граница черной мглы, а за ней проступило аквамариновое небо. Стенки пузыря зарябили, истончаясь, и наконец пропали.

– Ребята! – в шлемы наконец прорвался дрожащий голос Хусманна. – Приём!

– Экипаж Эф на связи, – бодро откликнулся Пиони.

– Вы живы? Вы целы?!

– Целее не бывает, друг мой! Сейчас свернем аппаратуру, – Пиони оглянулся на жжёные пластиковые коробки, – и возвращаемся на базу. Выезжай навстречу – наш транспортер сгорел.

Джин сделала по полю пару шагов. Она разглядывала привычный красно-коричневый грунт под ногами, слушала его скрип – и никак не могла поверить, что пережила настоящий радиантский шторм. И уж тем более не верила в то, что они только что видели новую форму жизни. Ту самую треклятую радиантскую жизнь, за которой она, старший исследователь Джинджер Сибилли, охотилась почти полгода – и нашла не там, где планировала.

В поисках поддержки она оглянулась на Пиони. Осознание случившегося совершенно не мучило инженера: он складывал дымившиеся ящики, напевая легкомысленную песенку.

– Твой звёздный час, Джинджер!

– Нужно ещё убедить центр управления, что всё это правда и заслуживает изучения.

– Они поверят. У тебя есть доказательства, – Пиони похлопал ладонью по камере, – и живой свидетель.

Он подхватил тюк с аппаратурой и двинулся вперёд по тропе между ростками. Джин последовала за ним.

***

– Даже если изображения, полученные вами – только причудливый узор искрового разряда, феномен индуцированного электромагнитного барьера крайне интересен для изучения. Постановляем возобновить исследовательскую экспедицию на планете Радиант в полном объеме.

Джин склонила голову. Воздух вырывался из груди короткими выдохами. Хотелось смеяться и громко петь.

– Благодарю вас, – проговорила она, с трудом сдерживая улыбку.

На исходе следующих радиантских суток в дверь каюты Джин постучали. За порогом она обнаружила Пиони.

– С минуты на минуту Хусманн вышлет тебе оповещение, но я решил успеть первым. Сделать сюрприз. Идём со мной, – Пиони кивнул в сторону комнаты управления и вдруг взял Джин за руку – мягко, вовсе не по-уставному.

– Корабль Института заходит на посадку, – отчеканил Хусманн, когда Джин и Пиони зашли в отсек.

Медная леди выглянула в иллюминатор. Тёмно-аквамариновое небо сияло тысячами звёзд. В их окружении, высоко над капсулой, виднелся чёрный силуэт.

– Значит, работаем, – выдохнула Джин.

+4
344
03:21 (отредактировано)
Эх, а я только разогналась. И всё? А где же секреты дрожащей пшеницы и что за хатифнатты там витают? Проблема была только в том, чтобы Имбирная осталась исследовать? Автор растравил начало и свернул базу unknown
Написано бодренько, легко.
Клюнула на название, звякнуло отраженное булгаговское, и захотелось что-нибудь философского, или какого-то ещё смысла. Или уж жарить приключения. Вот, заманили, подразнили, и исследуйте дальше сами sorry
20:44
чтобы нам было зпт
лишние местоимения
20 процентов 2 балла, норма.

Вероятность шторма 25% – повышенная.
числительные в тексте, % в тексте
что тот должен был мгновенно воспламениться. Тот вернулся!!! dance
нафиг главный навигатор на исследовательской планетной станции?
что за дамы из аналитического отдела?
откуда там омлет?
были скручены в тугую кичку что такое кичка?
женщина-командор — феминистки млеют от глянцевого текста
от неживых минералов бывают живые минералы?
вторично, банально, скучно, безконфликтно
ГГ картонная и глянцевая
Загрузка...
Илона Левина №1