Алекса Ди №1

​До Рагнарёка

Автор:
Лис_Уильямс
​До Рагнарёка
Работа №2. Тема дуэли: Горькая месть
  • Победитель

Экран был черным. Пронзительно, неистово черным, тем более жестоким, что в нем мучительно отражалось ее перекошенное лицо.

Ух, сколько прилагательных. Сколько наречий. Сколько лишних слов, мыслей, монологов внутри себя, и все для того, чтобы просто не двигаться дальше, не преодолевать тягучее, упрямое, агрессивное нечто. Сопротивление. Нисколько не проще оттого, что оно существует только в твоей голове.

Неподатливое вещество. Такое же черное, как экран, на который Анна смотрела – и не видела. Мерзкое, отвратительное вещество – существо – вещество. Сотканное из старых комплексов, прежних ошибок, страхов неудачи. Ее личный внутренний Веном.

Когда ты готов сорваться, просто сделай следующий верный шажок вперед.

Экран вспыхнул. Это Анна нажала на кнопку.

Итак, компьютер включен. Сделан один, очень маленький шаг.

Впереди – целая диссертация.

Черные щупальца взвились, ударили в виски. Анне хотелось кричать. Так глупо, так глупо. Не стираны вещи, не накормлена кошка, новая видеолекция вышла вчера. Впереди – целая диссертация. Ее так много, так ужасающе много, что Анна сегодня может сделать? Посмотрим лекцию, сходим за кормом кошке. Диссертация завтра. Завтра. Завтра, завтра, только не сегодня!

Сегодня так плохо. Не вовремя встала, не выспалась, усталость воткнула иголки в глаза, залезла под черепную коробку, обложила ватой мозг. Завтра! Анна, пожалуйста, завтра!

Стоп. Кто тут сказал «пожалуйста»?

Она замерла, в ужасе застыла, позвоночник – вперед, натянут торсионными жилами, как стрела скорпиона. И тут же успокоилась. «Мозг», - сказала она себе. – «Мой мозг».

Открытие программы – маленький верный шаг.

«Не хочу! Не нужно, страшно, больно!».

«Одна маленькая операция», - сказала она себе. – «Один маленький расчет. И на тебя сегодня довольно».

Быстро, скорее, пальцы – по клавишам – в бой, только бы проскочить это мгновение боли, это йоканье в сердце, эти доли секунды страха, самого мерзкого, мелкого, дрянного страха, что программа выдаст ошибку, не подчинившись твоей команде. Отвернуться, отвлечься на комара на стене, пока тебе делают укол – и все, дело сделано, ватка прижата к плечу.

Уравнение рассчитано. Одно из множества множеств, но на сегодня этого довольно. Есть результат. Анна вскакивает, спешно сохраняет эти немыслимые, ненавистные данные и закрывает программу. Бегом, бегом, за кормом для кошки.

«Ты молодец», - и Анна, привычная к этим самоутешениям, замирает на месте в одном носке. Кто это говорит? Кто?

«Мозг. Мой мозг».

Да, но… но все-таки… кто?

***

Доктор Виттерман. Доктор Анна Виттерман. Анна.

Анна, Анна, Анна…

Платье с кружевным подолом, степные травы в волосах. Он смеется, и зовет ее Аннушкой, и дарит ей эти безумные, вырванные с корнем, шершаволистные дикие ромашки – и поцелуи. Смех, объятия в высокой, волнующейся зелени, с ума сводящие запахи ковыли и полыни, и эти облака, разброшенные по небу цветами хлопка до самого горизонта…

Раз в месяц, с завидной, ненавистной регулярностью вскакивала она от этого сна.

Доктор Анна Виттерман сидела, завернутая в простыни, прислонившись затылком к стене, а перед нею был луг, и там, впереди, за темной кромкой леса садилось солнце, и Аннушка танцевала в венке из ромашек и васильков, и к ногам ее картинно падал мальчишка с такими же синими, как эти васильки, глазами.

Чеширский кот заглядывал в окно одной своею перевернутой улыбкой, и Анне слышалось шуршание страниц, и виделись ребристые края почтовых марок, и чудился запах перрона и вкус соленых слез. И голос звучал в голове.

«Ты Анна Сокольчик. Ты справишься. Справишься. Справишься».

«Нет ничего, с чем ты не смогла бы справиться».

«Ты рождена для большего».

И только в голове. Это голос звучал всегда только в ее голове.

«Мой мозг», - громко сказала Анна. Она представила, как мысль сказать это родилась в ее голове. Вот она мысль. Вот я открою рот, я скажу.

А дальше? А дальше побежали импульсы по нейронам, и рот открылся, и напряглись связки, и губы послушно легли в одну, вторую, третью привычную форму.

А до этого? Вот между этой мыслью, такой нематериальной, непонятно где пребывающей, такой немыслимой мыслью и вот этим первым импульсом, скользнувшим по аксону, между желанием действовать и началом действия – что? Какое чудо, какая искра, какой толчок? И кто его сделал?

«Мой мозг», - сказала Анна. Черные щупальца мгновенно заледенели и обвились вокруг сердца. «Там. Во мне. Мозг».

Страшно. Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.

«Все в порядке, Анна, успокойся, все хорошо. Это все глупости, ночные страхи, тени сновидений. Это пройдет. Пройдет утром».

Она не сказала этого вслух. Это прозвучало там, внутри.

Анна застонала и схватилась за голову.

***

Утром она как будто бы ничего не помнила. Мысли были заняты тезисами к конференции и сегодняшним докладом.

Перед уходом Анна взглянула на себя в зеркало. Светлые волосы собраны в пучок на затылке, твидовый костюм, на губах неуместная, не идущая ей – она и сама это понимала – помада. Ученая дама средних лет. Разведена. Содержит кошку.

Она пристально вгляделась в серо-зеленые, усталые глаза – и вздрогнула. Там, в их глубине, случайным росчерком, мимолетным блеском она увидела его. Он взглянул на нее из нее самой, насмешливо и пронзительно.

Ее мозг.

Анна вскрикнула и вылетела из квартиры, а в голове ее успокаивающе шелестело: «Ну, ничего-ничего. Обычная усталость. Старость. Легкая паранойя».

***

Ни тезисы, ни один из докладов, включая собственный, не мог ее больше увлечь. Она прочитала его отстраненно и бесцветно, а под конец и вовсе стала спотыкаться на каждом слове. Сознание – Господи, что такое сознание? – вытолкнуло на поверхность ее ночные открытия, и, тщетно пытаясь уловить миг воплощения мысли о слове в жизнь, в первое, мельчайшее движение, Анна стала то и дело сбиваться. А потом, стоило лишь задуматься, как дышать – и у нее перестало получаться.

Ее осторожно вывели из аудитории и усадили в кресло на кафедре.

«Хочу пить», - сказала она и вдруг, когда ей подали стакан, неистово оттолкнула его. «Да вправду, хочу ли я пить – или этот монстр внутри меня решил, что я этого хочу? Кто принял это решение? А что, если это чудовище уже послало импульс, а уж потом позволило мне подумать о питье, позволило допустить, что решение приняла я?»

«Нет-нет-нет, все в порядке. Ты здесь главная. Ты принимаешь решения. Ты разум, ты сознание, а мозг так, его физическое воплощение. Набор живых микросхем. Ведь у компьютеров нет сознания».

«Кто это говорит? Боже, да кто это мне говорит?».

«У нее шок», - сказал врач, приехавший на «скорой».

***

«Вам стоит быть осторожнее. Еще чуть-чуть, и Ваш мозг мог не выдержать. Он бы умер».

Слова эти не покидали ее. Не часто, нет-нет, не все время, иногда, осторожно она возвращалась к ним. Аккуратно. Краешком сознания. Когда он не слышит. Когда практически дремлет, или слишком занят, анализируя страницы таблиц, заставляя тело продолжать двигаться на беговой дорожке. Нога, другая, руки, горло, дыхание. Слишком много, слишком много всего. Он не сможет отвлечься. Не заметит. Не услышит.

Что, если убить мозг?

Этот мерзкий, неожиданно чужой орган, этого инопланетянина, живущего внутри, принимающего все решения и позволяющего ей считать, что в этом шестидесятикилограммовом, не первой молодости уже доме она – единственный хозяин. Этого кукольника, живущего в марионетке. Этого серого – серого – кардинала.

Ее мозг.

«Запредельная кома». А что, если именно так? Если смерть мозга и будет означать не что иное, как выход за пределы этих костей и сухожилий, тканей и мембран, тонких отростков и бегущих по ним импульсов? Выход вовне, без необходимости быть накрепко связанной с этой тварью?

Убить эту тварь, решившую за нее, как, с кем и зачем ей жить, что говорить и что делать – и мешающую достигнуть собственных целей одновременно. Мазохистскую тварь. Отомстить за все. Избавиться. Убить.

Но тише! Он рядом, он услышит. Он всегда здесь.

Улыбаемся. Читаем лекции. Живем, как обычно. Случайно берем в магазине лишний пакет. Выкинуть жалко. Пусть лежит. Просто так.

Вдруг пригодится.

***

Перед самым концом ей вдруг привиделся луг. Мальчишка с глазами, как васильки, стоял позади Аннушки, обхватив руками ее тонкие запястья. Он поднимал руки к небу – и их поднимала она, обнимал ее – и она себя обнимала, танцевал – она танцевала. Мальчишка смеялся, Аннушка двигалась, как большая кукла, а доктор Анна Виттерман завороженно наблюдала их движения.

«Ап», - и мальчишка закрыл одной рукою Аннушкины глаза, и Анна вдруг поняла, что если он не разомкнет объятия, если вдруг застынет, замрет – та больше никогда ничего не увидит. И Анне вдруг стало страшно. Чего она хотела? Убить? Отомстить?

«Хоп», - он накрыл другою рукой Аннушкин рот и нос, и Анна начала задыхаться. Луг был весь красен от маков, и Анна ничего не могла сделать, чтобы разомкнуть объятия.

«Ведь ты же мой! Мой!» - попыталась крикнуть она.

До самого, самого конца он продолжал смеяться.

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+7
320
01:48
+1
Скорее всего, ничего не поняла. Но красиво, черт возьми!
09:34
Ощущения автор передал. Мастерки и сочно. Но за этими ощущениями, идея тяжело просматривается. Что там? Убил? Душу загубил? А боги? Я не понял, и во всех этих витиеватостях не разберу.
13:19
Очень тяжело через текст продираться к смыслу. Ощущение мрачного безумия есть, понимания, для чего написано, нет. При чем здесь Рагнарек? Почему то Виттерман, то Сокольчик? К чему, вообще, сделан акцент на фамилиях? Слишком сложно и мрачно для меня.
20:10
Акцента я специально не ставила, просто относительно важная деталь истории героини, о которой я говорю, когда она смотрится в зеркало: Анна разведена. Сокольчик — девичья фамилия, Виттерман ей досталась от мужа. Поскольку брак оказался неудачным, мыслями она все чаще начала возвращаться к первой любви — мальчике на лугу.
09:58
+2
Рагнарёк, как я понял — это гибель всего. Написано очень хорошо, мне такой слог душевно близок — когда слова льются потоком, а не складываются в шаткую башенку из кубиков, как в других работах. Чуть можно подрихтовать, но самую малость. Очень красочная и цельная безуминка.
Сюжет есть и он, опять же, ничуть не хуже, чем у соперников.
Поэтому, безусловно, ГОЛОС тут.
20:07
Спасибо! Да, отлично, Рагнарек — это гибель всего. А значит, смерть можно рассматривать как личный маленький Рагнарек. Или наоборот — огромный и всеобъемлющий, это как посмотреть.
10:08
+1
ГОЛОС. Из трёх рассказов этот самый художественный, хотя и головоломка. А моим мозгам в лом её решать.
13:42
+2
Ирина, давай решать вместе. Меня тоже рассказ зацепил очень. Пытаюсь разобраться. Ужюе три раза, наверное перечитала. Главный вопрос у меня — кто тот мальчик на лугу? Убиенный ребенок? Аборт? Поэтому живет с кошкой?
А мозг? Это горе от ума? Организма мстит за то, что использует только мозг?
15:16 (отредактировано)
кто тот мальчик на лугу? Убиенный ребенок?

Похоже, что так. Выбрала науку, и по иронии расплату понёс как раз мозг.
Причём только тут Рагнарёк? В смысле, нужно уничтожить рациональный мир, чтоб появился новый, где правят чувства?
15:37
+3
Мне кажется, мальчик — это «мозг».
Не знаю, может я все упрощаю, но по моему мнению, у ГГ нормальное такое расщепление личности, и свою вторую личность она ассоциирует с мозгом, внутренним/присущим «хтоническим чудовищем». Отсюда и Рагнарек, когда победы быть не может, только уничтожение.
Написано, конечно, хорошо. Напряжение и безумие переданы отлично. При этом очень цельный рассказ, завершенный. Необычное раскрытие темы тоже плюс.
А сейчас фраза, которую здесь все ненавидят Но не мое. Не люблю чисто психологические рассказы, действие мне надо, действие pardon
15:51
+2
Вот я тоже про расщепление личности подумала, когда читала. Только мальчик мне не показался ни ребенком, ни воплощением мозга. Мне показалось, там какая-то любовная история. Чувства против и разума.
16:05 (отредактировано)
Может. Или просто разрушенные мечты:
Сотканное из старых комплексов, прежних ошибок, страхов неудачи.
16:14
+1
Любовная ли история, убиенный ли ребенок, жизнь, отданная науке…
Но, получается, что «горькая месть», как тема, раскрыта полностью в этом рассказе.
17:02
+2
… сразу стало хорошо dance
20:05
+2
Как обещала, отвечаю) Хотя, в общем, верный ответ уже есть.
Вообще, вдохновили на рассказ лекции Татьяны Черниговской, очень советую. Особенно поразило открытие, что решения принимаются нашим мозгом за 20 (sic!) секунд до того, как идея поступает в сознание. То, что мозг нас успокаивает, якобы это мы сами принимаем решения, тоже подсказала Черниговская.
И да — героиня движется на пути к безумию, начиная воспринимать мозг как чужеродное «хроническое» (отлично!) чудовище. Несмотря на то, что она не может не любить и не ценить свой мозг, благодаря которому сделала карьеру, она не может и не винить его, потому что, по ее мнению, это он принял решение уехать из родного маленького города, оставить первую любовь (мальчик из сна) и посвятить всю жизнь достижению того, чего, как стало казаться, ей на самом деле не хотелось.
В финальном бреду (Анна пытается вызвать кислородное голодание и убить мозг) образы первой любви и мозга смешиваются между собой — отсюда танец на лугу превращается в управление телом Аннушки (Анны в подростковом возрасте). В конечном счёте Анна понимает (безумие мешало ей это увидеть), что смерть мозга будет означать ее собственную смерть. Но, да, слишком поздно.
Так что, как видите, почти все комиентаторы были правы. И так бывает))
Уф! Наверное, в первый раз так подробно объясняю свой рассказ — и все равно далеко не все рассказала, что вкладывала. Помогло? Или лучше бы не рассказывала?
20:08
Я примерно так и подумала. Но уж больно тяжело читать было. Мозг чуть не вскипел. eyes
20:26 (отредактировано)
+1
О, я никогда не стремилась писать развлекательную литературу. Мое уважение к читетелю, как я его понимаю, заключается в том, что я никогда в рассказах досконально все не разжевываю. Интеллектуальная, порой довольно кропотливая, работа над текстом, по моему мнению, делает читателя сотворцом произведения.
17:10
+1
За интересное художественное описание диссоциативного расстройства личности, отягощенного дополнительными патологиями, заканчивающегося, по моему мнению, суицидом. Почему Рагнарек — ясно. Рассказ ---загадка. Поэтому — ГОЛОС.
20:10
Спасибо) Рада, что ясно!
17:15
+1
Есть в рассказе ещё интересные цветовые детали. Чёрный экран, поляна с ромашками-васильками, луг красных маков. Цепочка.
20:12
Супер) Вот таких читателей я особенно люблю, а то вкладываешь-вкладываешь, а ищут немногие.
22:28
+1
ГОЛОСэтому рассказу.
Автор молодец! Выставлять такой рассказ на дуэль — смело.
Написано хорошо, мастерски. Пусть не все понятно, но у каждого из читающих, если отследить по комментариям, сложилось свое видение сюжета. Мораль на поверхности не плавает, а тема сложная
20:15
+1
О, спасибо! Он вообще написан раньше «Мгновений», просто дуэли поменяли местами. И да, после предыдущей победы, помня, какой у меня на этой дуэли будет рассказ, я подумала: «Ну все, карма сделает свое дело, баланс будет восстановлен». Потому что это правда очень нетипичный для дуэли рассказ. Я даже не предполагала, что он может выиграть, думала, проиграет с треском, особенно после первого дня дуэли, когда у других рассказов появились голоса, у моего — ни одного. Так что втройне спасибо, спасибо, спасибо!)
23:02
+1
Гм… под конец увлекло. Отличная идея, сама над энтим размышляю периодически)
---натянут торсионными жилами-про поля слышала, а про жилы… no
— на тебя сегодня довольно- наверное, описка: С тебя довольно?
---запахи ковыли-ковыля?
---разброшенные-неологизм?
больше зацепило, чем предыдцщий рассказ. Но при чём тут Рагнарёк?
20:20
За торсионную метафору спасибо проекту «Времена и эпохи», где нам на экскурсии показали принцип действия скорпиона (орудия). «Торсионными (называли) – машины, в которых произошел переход к использованию энергии скручивания толстых канатов из пучков жил животных, конского волоса или человеческих волос» (А. Зорич, «Устройство и классификация метательных машин»).
Остальные поправки принимаю — но мне, несмотря на все законы грамматики, нравится думать, что ковыль женского рода))
Про Рагнарек выше marrtin написал превосходно и ёмко, я на всякий случай добавила.
17:15
+1
Такое витиеватое (я ж такое люблю crazy) и жутковатое воплощение лекций Черниговской, загнутых до параноидального состояния. Кто хозяин-то?
Жаль, что конец такой конец. Воистину разделение между душой и телом.
Написано красиво, да.
Загрузка...
Светлана Ледовская №1