Нидейла Нэльте

Нити света

Нити света
Работа №16
  • 18+

В этот раз Павел всё-таки успел добраться до самого дальнего участка, стоящего на отшибе. Он зашёл в баню и тихо закрыл за собой дверь, заперев её на щеколду, затем замер и прислушался. Тишина. Ему удалось остаться незамеченным. Теперь нужно дождаться заката. Глаза Павла быстро адаптировались к темноте – сказывалась привычка. Он осмотрелся.

Баня была самой простой, без каких-либо претензий на комфорт, состоящей из тесного предбанника, помывочной и маленькой парной в два яруса. Два небольших оконца были плотно закрыты тряпками, а потемневшие от влаги доски поглощали весь остальной свет. Кроме тазов и вёдер на одной из лавок лежали топор, штук десять упаковок лапши быстрого приготовления, баклажка с водой, чайник, фонарик, сложенная палатка и ещё множество кемпинговых предметов. На полу валялись пара подушек и одеяло. Баня стояла пустой на рассвете – что ж, теперь все эти вещи можно с чистой совестью считать бесхозными.

Павел сунул лапшу и фонарик в рюкзак – не Бог весть какая добыча, но хоть что-то. Воду из баклажки в свою бутылку он перельёт ночью. Это позволит протянуть ещё какое-то время, только бы добраться до города живым.

Мужчина взглянул на наручные часы. Циферблат фосфоресцировал мягким жёлто-зелёным светом. До наступления темноты оставалось чуть больше двадцати часов. Павел расстелил одеяло на полу и лёг на него, сунув себе под голову одну из подушек. Лучшим вариантом было уснуть, но взбудораженные нервы заставляли мозг лихорадочно прыгать с одного воспоминания на другое. Павел тяжело вздохнул, бросил попытки заснуть и уставился во мрак.

***

Если бы Павла спросили, с какого неправильного решения всё в его жизни пошло наперекосяк, он не смог бы ответить. Возможно, вся его жизнь была чередой неверных решений, когда одно влечёт за собой длинную цепочку других, и в конце концов наступает момент ясного осознания того, что ты – неудачник.

Такой момент, усиленный потерей работы и сложным разводом, наступил и в жизни Павла. Мужчина впал в затяжную депрессию, время от времени усугубляя её запоями.

Деньги вскоре закончились, платить за съёмную квартиру было нечем. Можно было найти жильё подешевле, устроиться на какую-нибудь менее престижную работу, но Павел понимал, что сделка с обстоятельствами, когда он должен будет смириться с другим – «похуже», только усугубит его состояние, а итогом этого консенсуса с жизнью станет её дно. В какой-то последней отчаянной попытке спасти себя Павел решил всё бросить и пожить у родителей.

Его отец этим летом собрался построить новый дом на садовом участке, и Павел с радостью ухватился за удачно подвернувшуюся возможность, сразу предложив отцу свою помощь.

Родители ни о чём его не расспрашивали и ни в чём не упрекали, но Павел понимал, что они не в восторге от того, что их сын – взрослый, сорокалетний мужик вернулся жить к маме с папой. Ни на это они рассчитывали на старости лет, а, как минимум, на парочку внуков или хотя бы на то, что их великовозрастное дитятко будет «пристроено» – к какому-нибудь дому, к какой-нибудь женщине – к жизни, в общем.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей Павел с головой погрузился в работу. Каждый день с утра до ночи он работал на стройке вместе с отцом, и довольно быстро они возвели каркас дома. Погода благоприятствовала: конец мая выдался жаркий, дождей почти не было.

Физический труд на свежем воздухе и спокойная, умиротворяющая обстановка в родительском доме привели Павла в чувство. Он загорел, посвежел и заметно повеселел.

Тот день не отличался от череды других дней в его дачной жизни. Разве что электричество неожиданно отключилось. Павел как раз принимал душ, когда свет в душевой их старого летнего домика погас.

– Па-а-ап?! – позвал Павел. – Кажется, пробки вышибло!

Ответа не последовало. Обернувшись полотенцем, Павел выглянул из душа. Пробки были в порядке. С улицы доносился оживлённые голоса. Павел быстро оделся и вышел во двор.

Родители Павла и двое их соседей по даче что-то эмоционально обсуждали.

– Что за ажиотаж? – спросил Павел, поздоровавшись с соседями.

– Оползень, – ответил Рамиль, живший на смежном участке. – В балке за садами. Огромный такой метров на пятьсот в длину и в глубину неизвестно сколько. Там прямо дыра в земле.

– Из-за этого электричества нет, что ли?

– Электричества нет? – удивился Серёга, участок которого был через улицу.

– Да, вот только отключилось. Думал, пробки, но с ними всё в порядке, – объяснил Павел.

– Может, и из-за этого, – предположил Рамиль. – Скоро приедет МЧС. Председатель сказал, что, возможно, всех заставят эвакуироваться, если решат, что провал будет расширяться.

– А если провал будет расширяться, – расстроенно произнёс отец Павла, – то сад закроют? Мы только новый дом начали строить…

– Может, компенсации какие-то…

Поговорив ещё несколько минут на тему несправедливых компенсаций и пообещав держать друг друга в курсе на случай, если станет известно что-то новое, собеседники разошлись.

Отсутствие электричества очень сужало выбор досуга, поэтому Павел, достав из шкафа одну из своих любимых книг, улёгся на диван. Незаметно для себя он заснул.

***

Павел проснулся от тихого скребущегося звука. Видимо, лёжа в темноте на мягкой подушке и погрузившись в воспоминания, он всё-таки уснул.

Звук не был случайным. Кто-то настойчиво и непрерывно скрёбся в дверь бани. Павел не шевелился. Они не могли знать, что он здесь: его не заметили. А в тёмные закрытые помещения они просто так не суются, если только их не привлечёт что-то. Но он не шумел: он спал.

– Впустите, – неожиданно раздался еле слышный шёпот. Внутри Павла всё оборвалось. – Пожалуйста-а… – умолял кто-то тихо, судя по звуку, плотно прижав губы к дверному зазору, чтобы быть услышанным.

По крайней мере, это человек. Павел, стараясь не издать ни единого звука, медленно снял кроссовки, поднялся с пола и, осторожно ступая, подошёл к двери.

– Пожалуйста-а-а… – снова прозвучал протяжный умоляющий шёпот.

Павел приложил ухо к двери и прислушался. Тишина. Человек за дверью явно старался быть бесшумным.

Мысли Павла лихорадочно метались. Он пытался сообразить, как лучше поступить. Каждое неверно принятое сейчас решение грозило не потерей работы или жены, а потерей жизни. Лучшим решением было не открывать. Каждый сам за себя. Кто бы ни стоял за дверью, вскоре он вынужден будет уйти или погибнет.

Снаружи снова поскреблись. «В конце концов, попутчик мне не помешает, – тут же рассудил Павел. – Вдвоём будет легче добраться до города».

Он медленно отодвинул задвижку и чуть-чуть приоткрыл дверь. Тоненькая ниточка света, слепившая привыкшие к темноте глаза, мгновенно протянулась по полу бани, дальше – по стене и потолку и тут же исчезла: щель закрыла чья-то фигура.

Павел с силой держал дверь за ручку, не давая возможности открыть её снаружи.

– Помогите, пожалуйста, – раздался быстрый взволнованный шёпот. – Впустите хотя бы ребёнка.

Павел мысленно выругался. Решение открыть дверь было неправильным: с ребёнком им не выжить. Но теперь, зная, кто стоит за дверью, Павел не мог захлопнуть её перед ними.

Он открыл дверь шире, ровно настолько, чтобы в образовавшийся проём смог протиснуться человек, и жестом приказал незваным гостям сохранять молчание. Когда две фигуры: сначала – маленькая, затем – большая шагнули в темноту бани, мужчина тихо закрыл за ними дверь и задвинул щеколду. Примерно минуту все трое стояли, не двигаясь и еле дыша, прислушиваясь к тому, что происходит на улице. Там было тихо.

После того, как глаза снова привыкли к темноте, Павел смог рассмотреть незнакомок. Это были молодая женщина, лет тридцати, может, немного моложе, и девочка лет семи. Вероятно, мать и дочь.

Павел достал из рюкзака бутылку с водой и жестом предложил гостям пить. Женщина кивнула и взяла бутылку. Мужчина снова жестом призвал обеих к тишине. «Хотя, – подумал он. – Если они до сих пор живы, то знают об этом лучше меня».

Напившись воды, женщина и девочка бесшумно сели на пол, прислонившись спиной к стене. Павел отдал им подушки, а сам лёг на одеяло. Оставалось дождаться темноты.

***

Вероятно, Павел проспал несколько часов, потому что, когда он проснулся, уже смеркалось. Дома было темно и тихо. «Электричества всё ещё нет», – догадался Павел. Ему захотелось пить, и он пошёл на летнюю кухню. Зачерпнув кружкой из эмалированного бака, он повернулся к окну, чтобы подтвердить свою догадку. В посёлке не было ни одного огонька. Перед домиком что-то темнело. Павел присмотрелся. То, что он увидел, заставило его выронить кружку и выбежать из дома.

Впечатление было такое, будто на выложенной светло-серой плиткой дорожке забили свинью. Большое кровавое пятно с ошмётками мяса, волос и чего-то ещё было облеплено копошащимися насекомыми.

Внутри Павла нарастало нехорошее предчувствие.

– Пап! – позвал он. – Мам!

Никто не отозвался Павел быстро пробежался по саду, разыскивая родителей. Их нигде не было. Предположив, что родители ушли к соседям на вечернее чаепитие, а такое случалось часто и в разговорах о политике, садоводстве, детях и прочих важных темах затягивалось иногда на несколько часов, Павел рванул на соседний участок.

Дом Рамиля стоял сразу у входа в сад. Громко позвав хозяина по имени и не услышав ответа, Павел прошёл дальше – туда, где стояла резная деревянная беседка, в которой обычно пили чай.

Прямо на пороге беседки в луже крови лежала рука, судя по выкрашенным в бирюзовый цвет ногтям – женская. Павел почувствовал, как его желудок сжимается в спазмах, и еле успел сделать шаг в сторону. Вытерев рот тыльной стороной ладони, мужчина всё-таки нашёл в себе силы заглянуть в беседку, стараясь не смотреть на лежащую на полу руку. Беседка была разломана и залита кровью так, как будто в ней произошло побоище.

Павел не понимал ничего. Самой здравой мыслью среди хаоса, творившегося в его голове, была мысль о нападении какого-то сумасшедшего с топором или бензопилой. Прежде чем уйти, он заглянул в дом Рамиля. Там было пусто.

Ноги Павла машинально привели его домой. Дрожащий рукой, еле попадая по нужным цифрам, он набрал номер «112». Услышав щелчок, означающий, что на вызов ответили, мужчина, не дождавшись дежурной фразы оператора, начал быстро и сумбурно говорить.

– Здравствуйте. Я нахожусь в садовом товариществе «Надежда». Здесь что-то случилось, повсюду кровь и чья-то оторванная рука у соседей. Мои родители куда-то пропали и соседи то…

– Мужчина! – перебил его женский голос. – Мужчина, послушайте меня!

Павел растерянно замолчал.

– Спрячьтесь куда-нибудь в надёжное место и ждите помощи! – продолжила оператор. – Слышите меня?! По возможности возьмите с собой воду, немного еды, необходимые лекарства – только если всё это рядом, под рукой, и как можно быстрее спрячьтесь. Сидите тихо, не шумите. И ждите помощи!

Павел ошеломлённо молчал, осмысливая услышанное.

– Что случилось? – наконец смог выдавить он из себя.

– ЧС! – в телефоне послышался треск, голос оператора временами пропадал. – Чрезвычайная … Слышите меня?! Объявлено …положение! Пря…

Вызов прервался. Павел тупо уставился на телефон. Ему казалось, что всё это какой-то дикий розыгрыш, равных которому ещё не было.

Он долго стоял на тёмной веранде, зажав телефон в руке. Затем вдруг наморщил лоб, как будто вспомнил что-то важное. Павел быстро вышел на улицу и подбежал к кровавому пятну на дорожке. Среди ошмётков плоти лежало то, что он не смог определить, взглянув на пятно в первый раз. Теперь Павел отлично понял, чем было это «что-то» по знакомому рисунку с колокольчиками. Этим «что-то» были пропитанные кровью обрывки халата его матери.

***

Незваные гости Павла и вправду оказались мамой и дочкой. Женщину звали Ириной, а её дочь – Лизой.

Через пару часов, после того как Павел впустил незнакомок в баню, он жестом попросил женщину зайти вместе с ним в парную, чтобы поговорить. Она отрицательно мотнула головой. Тогда Павел взял её за плечо и потянул за собой. Женщина упиралась.

– Я тебя не трону, – прошептал он. – Просто хочу поговорить.

Женщина несколько секунд постояла в нерешительности, затем шагнула в тесное помещение. Павел вошёл следом, плотно закрыв дверь, и включил фонарик.

При его искажающем ярком свете мужчина смог более подробно разглядеть свою гостью. Невысокая, миловидная, с тёмными волнистыми волосами, забранными в конский хвост – она была скорее похожа на старшую сестру младшей девчонки.

– Знаешь что-нибудь о том, что происходит? – тихо спросил он. – И как вам удалось выжить?

Ирина не знала. В тот злополучный день она с дочкой отдыхала на даче своих родителей. Когда всё началось, Ира с Лизой каким-то чудом успели спрятаться в гараже и сидели там до темноты, стараясь не вслушиваться в ужасные звуки, доносящиеся снаружи, и чуть не двинувшись умом от увиденного. Когда стемнело, всё стихло.

Дождавшись глубокой ночи, Ирина вышла, наказав Лизе сидеть тихо. Подсвечивая себе фонариком, женщина увидела вокруг почти ту же самую картину, что и Павел несколькими часами ранее. Рядом с домом стояла отцовская машина, но Ирина не умела водить. Тогда она и предположить не могла, что это спасёт им жизнь.

Все, чего она хотела – добраться до телефона. Первым делом Ирина набрала «112», но ей никто не ответил. Тогда она стала набирать все номера по порядку.

– Ира! Ирка! – услышала она знакомый голос. – Ты где?!

– Слава Богу, – выдохнула Ирина с облегчением. – Таня! Я на даче у родителей! Тут… такое… Таня, вы сможете меня с Лизкой забрать или хотя бы вызвать полицию?!

– Ира! Происходит что-то страшное! По телеку уже несколько часов показывают только одну заставку – оставаться всем дома, никуда не выходить и ждать эвакуации! Интернет отрубили! Со связью проблемы! Говорят, погибло много людей! А у вас там что случилось?!

Ирина побледнела. Последняя ниточка на спасение оборвалась.

– У нас? У нас, Таня, то «самое страшное» и случилось… Мама с папой погибли…Таня, что мне делать? – Ира разрыдалась от отчаяния и бессилия.

– Ира, держись! Спрячьтесь куда-нибудь и ждите помощь! МЧС передавало, что в первую очередь будут эвакуировать людей из опасных районов! Слышишь? Скорее всего, утром вас вывезут!

Больше Ирина не смогла ни с кем связаться.

Их не вывезли ни утром, ни через день, ни через неделю.

На следующий день Ирина поняла, что не стоит выходить из гаража, пока не стемнеет. С этого момента они с Лизой передвигались только по ночам, пополняя запасы воды и еды. Через два дня мать с дочерью перебрались в баню. Там было тепло по ночам, имелись лавочки, столик и можно было устроиться с относительным комфортом. Единственное окошко Ирина затемнила найденной в отцовском гараже тёмно-синей автомобильной краской из баллончика, и они стали ждать спасения. Но чем больше проходило времени, тем яснее Ирина понимала, что помощь не придёт. Лучшим вариантом было попытаться добраться до города самим, но женщина боялась, что маленькая Лиза не осилит такой путь пешком по ночам. К тому же Ира не знала, встретятся ли им по пути надёжные укрытия, в которых можно будет пересидеть день.

В поисках еды Ирине приходилось уходить всё дальше и дальше от их участка. Только один раз она встретила людей.

Ира столкнулась с ними ночью в одном из дачных домиков. Сначала она очень обрадовалась, но радость быстро исчезла, сменившись страхом. Парни были мародёрами. Они тоже рисковали жизнью, но не для того, чтобы выжить, а для того, чтобы нажиться.

На просьбу Ирины о помощи, они предложили ей пойти вместе с ними за плату. Когда она ответила, что у неё ничего нет, лишь пара недорогих украшений, что были на ней, парни беззвучно рассмеялись.

– Нам нужна другая плата, красотка, – тихо сказал один из них.

Ира бежала очень быстро, но мужчины с упорством хищников, выслеживающих добычу, бесшумно преследовали её. Каждую ночь парни по очереди дежурили возле бани, где Ира пряталась с Лизой: они знали, что голод и жажда быстро заставят женщину быть посговорчивей.

Может, Ирина и согласилась бы на их предложение, если бы точно знала, что мужчины сдержат своё обещание. Во всяком случае, она размышляла над этим. Вдвоём с ребёнком, не зная дороги и убежищ по пути, им было не выбраться.

Еда и вода у Иры с дочкой закончились через двое суток. Ещё сутки они голодали и мучились от жажды. Затем Ира решила бежать. Днём. Тянуть дальше было нельзя: мужчинам вскоре надоест ждать.

Парни ушли со своего поста, едва забрезжил рассвет. Ирина подробно объяснила Лизе, что ей нужно делать и куда прятаться в случае, если произойдёт самое страшное. Выждав какое-то время, Ира приоткрыла дверь. Тонкая полоска света нитью протянулась по полу, стене и потолку. Она была непрерывной. Ира взяла Лизу за руку, открыла дверь шире и шагнула в свет.

Они постарались уйти от своего участка как можно дальше и почти уже добежали до леса, но вдруг увидели то, что заставило Иру так настойчиво просить незнакомого ей человека или людей впустить их в своё убежище. В её случае это было меньшим из зол.

– Они были близко? – спросил Павел.

Ира мотнула головой.

– Далековато, но до леса мы бы добежать не успели.

– Да, – согласился Павел. – Эти твари очень быстрые.

– Что будем делать дальше?

Павел улыбнулся.

– Сначала поедим, а потом будем выбираться. Вместе.

***

«Надо выбираться отсюда!» – колотилась в голове Павла единственная мысль с того момента, как он понял, что его мать, и, по-видимому, отец мертвы. Все указания оператора службы «112» сразу же вылетели у мужчины из головы.

С трудом отыскав в темноте ключ от своей машины, Павел выбежал из домика. В полном безмолвии дачного посёлка он отчётливо услышал голоса, которые доносились из сада, расположенного через дорогу наискосок от участка его родителей.

Четверо человек в спешке грузили вещи в автомобиль. Калитка участка была открыта настежь – Павел вошёл, громко кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание.

– Не возьмём, мужик, даже не проси! – сказал один из грузивших – запыхавшийся тучный мужчина лет пятидесяти, вероятно, глава семейства. – Мест нет!

Женщина и двое детей-подростков продолжали складывать вещи в багажник.

– Нет, я не для этого, – успокоил мужчину Павел и показал рукой в сторону, где стояла его машина. – У меня своя есть. Может, знаешь, что случилось? Везде кровища, люди погибли…

– А ты не видел, что ли? – уже более миролюбиво спросил тот, убедившись, что к ним не будут набиваться в попутчики. Его жена и дети рассаживались по своим местам в автомобиле.

– Нет, – развёл руками Павел.

Здоровяк усмехнулся.

– Тебе повезло! Это похлеще, чем в фильмах ужасов! Мы тоже мало, что видели, в лесу в это время были, слава Богу, поэтому и целы. Но и того, что увидели, по гроб жизни хватит! Так что уноси отсюда ноги, мужик, пока цел! – закончив своё напутствие мужчина сел в машину, завёл двигатель и включил ближний свет.

Павел растерянно побрёл к своей к своей машине. Неожиданно за его спиной раздался громкий хлопок, как будто резко выгнулся металлический лист. Павел обернулся.

Все четверо человек, несколько секунд назад сидевшие в готовом тронуться автомобиле, парили в воздухе метрах в трёх от земли, как марионетки, поддерживаемые за ниточки кем-то невидимым. Они были мертвы. По их безжизненно болтающимся рукам и ногам, свернутым набок шеям и скальпированным головам было ясно, что этих людей силой выдернули из машины. Павел опустил взгляд. Раскуроченная машина с выгнутыми дверями, разбитыми окнами и стекающими струйками крови по рамам красноречиво подтверждала страшную догадку.

Висящие в воздухе мертвецы плавно покачивались вверх-вниз. Их что-то держало. Павел инстинктивно сделал шаг назад и увидел что. Длинные изогнутые отростки-щупы, толщиной в человеческую руку, пронзившие каждое тело насквозь, мягко пружинили, удерживая свою добычу на весу.

От страха Павла парализовало. Он боялся пошевелиться, да что там – вздохнуть. Рот знакомо наполнила тягучая слюна, желудок болезненно сжался. Павел медленно, боясь, что даже движение глаз будет замечено пока невидимым полностью врагом, взглядом попытался проследить, от чего или кого исходят эти смертоносные гибкие щупы.

Включённые фары машины освещали пространство далеко впереди себя, но за автомобилем не было видно ничего. Только кромешная тьма.

Павел закрыл глаза, медленно вдохнул полной грудью, пытаясь прийти в себя, и плавно, почти не отрывая ногу от земли, сделал шаг вбок – в темноту.

***

Люди тщательно подготовились к выходу до наступления темноты: пополнили запасы воды из баклажки, которая была в бане, поровну распределили необходимые в дороге вещи и съестное, обмотали свою обувь тряпьём, чтобы она издавала как можно меньше шума.

Павел понимал, что с ребёнком они смогут продвигаться на очень маленькие расстояния, и тридцать семь километров до города растянутся на недели пешего хода, тем более, что ночи в это время года были короткими – белыми.

Единственным выходом было найти велосипед. Павел думал об этом и раньше, но теперь это стало насущной необходимостью, к тому же наименее шумной среди прочих вариантов, не считая своих двоих.

Бродя по садам в поисках еды, воды и укрытия, он заприметил несколько велосипедов. Оставалось только забрать один из них.

Когда стемнело, Павел приоткрыл дверь. На стоящих в напряженном ожидании людей повеяло ночной прохладой и свежестью. В узкую щель приоткрытой двери виднелось чёрное небо с отметинами звёзд. На улице было тихо.

Павел запомнил место, где он видел добротный мужской велосипед. Минут за сорок, шагая друг за другом по узкой тропинке между садами, они дошли до нужного участка. По пути им встречались разрушенные домики, поваленные заборы, смятые постройки – следы другой, смертоносной для людей жизни.

Велосипед стоял на месте. Привязав к багажнику подушку, чтобы было помягче, Павел усадил на него Лизу, наказав ей крепко держаться за седло. Ирину он посадил впереди себя, также предусмотрительно намотав на раму для удобства какую-то кофту, взятую из бани.

В первую ночь они проехали совсем ничего, потратив много времени на поиск велосипеда и его подготовку к поездке. Часто приходилось останавливаться и подкачивать колёса, спускающиеся от большой нагрузки.

Перед рассветом Павел свернул с дороги к лесу. Мужчина давно сообразил, что твари туда без нужды не совались, видимо, это было связано с большим количеством деревьев, в которых отростки «терялись». Глаз в обычном понимании у них не было, «видели» они как-то иначе, а деревья сбивали их и запутывали.

Сойдя с велосипеда, люди зашли глубоко в лесную чащу, перекусили и залезли в спальники, укрывшись сверху брезентовой накидкой. Днём людям нужно было спать, чтобы набраться сил к ночи, но, главное, чтобы стать невидимыми.

***

Павел долго, почти двадцать минут, стоял на одном месте, боясь шевельнуться. Он был надёжно укрыт темнотой и, вероятно, невидим для чудовищных щупов-отростков.

Он не двинулся с места даже тогда, когда эти щупы, корневища, отростки или, бог знает, что ещё, разорвав тела на части, стали как будто всасывать в себя куски человеческой плоти. Каждое такое «всасывание» заканчивалось отвратительным хлюпающим звуком и разлетающимися кровавыми ошметками. Павел вспомнил о пятнах на дорожке у себя в саду и у Рамиля. К горлу снова подкатила тошнота.

После «пожирания», а Павел не знал, каким словом можно было назвать увиденное им, отростки какое-то время нащупывали что-то рядом с машиной, затем легко подхватили её и без усилия смяли. Фары погасли, отростки бросили искорёженный автомобиль на землю, потеряв к нему интерес, а затем исчезли во тьме.

Выждав какое-то время, Павел медленно двинулся в сторону своего дома. Стало ясно, что отростки-щупы реагировали на свет и, вероятно, на шум. Уехать отсюда на машине теперь было невозможно. Неожиданно Павел вспомнил слова оператора. Его же должны спасти! Нужно только укрыться и ждать, как она говорила.

Павел зашёл в дом, закрыл дверь на оба замка и задвинул занавески на окнах. В доме было тепло, но Павел дрожал, его морозило. Оставалось только дождаться помощи.

Остаток ночи он не мог уснуть, да и не пытался: перед глазами постоянно возникала картина болтающихся в воздухе тел и последующего их пожирания. Павел старался найти хоть какое-то логичное объяснение происходящему, но не мог. Вопросов было гораздо больше, чем ответов, но теперь хотя бы стало ясно, что произошло на их участке, в саду Рамиля и куда все подевались. Отростки сделали своё дело без лишнего шума, когда он спал. Да, эти твари знают толк в тишине и внезапности! Он был в пяти метрах от той машины, но не услышал ничего, кроме звука мнущегося металла: люди не успели даже вскрикнуть. Значит, отростки очень быстрые, бесшумные и нападают неожиданно.

По-видимому, они реагируют на свет. Пока тот мужик не включил фары, их не было. С шумом пока не совсем понятно, но Павел сделал для себя вывод, что не шуметь лишним не будет: жизнь дороже.

Вопрос о том, откуда взялись эти твари, неотступно вертелся в голове мужчины. Он пытался вспомнить малейшие детали, предшествовавшие нападению. Отключили электричество, оползень, провал…возможно, они лезут из провала? Интересно, то, что творится здесь, в посёлке – единичный случай или происходит во многих местах? Голос у оператора был взволнованным. Павел не знал, что и думать.

Незаметно рассвело.

Мужчина подошёл к окну и через небольшую щель между занавесками стал наблюдать за тем, что происходит на улице. Этот рассвет ничем не отличался от сотен других рассветов, которые он с самого детства видел на этой даче. «Да, только родителей больше нет», – машинально продолжил свою мысль Павел. Стараясь не думать о страшной и внезапной смерти родных, чтобы не накрыло, он решил немного отвлечься и взбодриться. Вода в термопоте ещё не до конца остыла. Понимая, что тёплый растворимый кофе по вкусу будет напоминать помои, Павел в терапевтических целях всё-таки развёл себе эту бурду. Попивая отвратительный напиток и морщась после каждого глотка, он вернулся к окну.

Отростки уже хозяйничали по всему посёлку. Их было много, очень много – сотни. Извивающиеся упругие щупы выбивали окна и проникали в домики, бороздили землю, ломали теплицы, подкидывали кверху садовые тележки, лопаты, грабли, как будто искали что-то. С виду они напоминали конечности насекомого – состояли из небольших сочленений, но были очень гибкими, могли втягиваться и удлиняться.

Оказалось, не все люди погибли. Некоторые успели спрятаться. Во всяком случае, те двое человек через пять-шесть участков от Павла, вытащенные щупами из домика прямо через окна, разорванные и проглоченные ненасытными отростками у него на глазах. Впрочем, кровавые фейерверки на фоне утреннего голубого неба были видны в разных частях посёлка.

Мгновенно оценив «безопасность» дома, Павел нырнул в погреб. Просунув в ручку с внутренней стороны крышки погреба старую кочергу, лежавшую сверху кирпичной облицовки для того, чтобы можно было подцепить мешок или корзину, не спускаясь, Павел тихо сидел напряжённом ожидании, что крышка вот-вот будет сорвана и упругий щуп вытащит его отсюда. «Успокаивает только одно, – с сарказмом подумал мужчина, – умру я быстро и безболезненно, ничего не почувствовав».

Раздался звон бьющегося стекла. Павел задержал дыхание. Щупы шарили по дому, с грохотом переворачивая мебель. Сверху, со старых половых досок на мужчину сыпалась пыль и труха, попадая в глаза, забивая ноздри. Павел зажмурился. Через несколько минут в домике всё стихло. «Значит, они орудуют днём, – тяжело вздохнул он. – Надо перебираться в укрытие без окон».

Павел просидел в погребе до самой ночи, продрогнув до костей. Помощи в этот день он так и не дождался, впрочем, как и в последующие семь. Связь пропала на второй день, еда закончилась на четвёртый, на пятый день Павел решил выбираться из посёлка и идти в город.

***

За вторую ночь они проехали двенадцать километров. Это был успех по сравнению с четырьмя километрами первой. Очень много времени отнимал заход в лес и маскировка.

«Если всё пойдёт хорошо, – проснувшись на закате, размышлял Павел, – то примерно через шесть-семь километров доберёмся до заправки. Там есть мини-маркет, может, ещё осталась какая-нибудь еда и вода, да и поспать под крышей куда приятней. На заправке передохнём немного, а то вся задница уже стёрлась».

– Ты спишь? – услышал Павел шёпот Ирины из соседнего спальника.

– Нет, – прошептал он в ответ. – Если хотите в туалет, придётся ещё подождать.

– Нет, я просто спрашиваю…страшно, а когда слышу твой голос, то не так уже страшно.

Это было странно, но Павлу отчего-то вдруг стало приятно. Он улыбнулся.

– Паша, – снова позвала его Ирина. – Давай, когда до города доберёмся, то будем дальше вместе держаться…Ты…очень хороший. Я и Лизка будем тебя слушаться…

По дороге они мало говорили, но во время коротких передышек узнали друг о друге главное: оба потеряли родителей и разведены. У Иры в городе была своя квартира – туда она и хотела попасть в первую очередь. Павел же планировал направиться сначала к другу.

Услышав предложение Иры, Павел беззвучно рассмеялся. Опасность заставляет людей держаться ближе друг к другу, а с ним Ирина чувствовала себя относительно защищённой – вот и весь её «хороший». Павел искал логическое объяснение «порывам» женщины, всё больше и больше понимая, что и ему не хотелось расставаться с девчонками. Он первый раз в жизни заботился о ком-то, взял на себя ответственность за кого-то. Это было непривычно. Рядом с Ирой и Лизой он снова ощутил себя мужчиной.

– Ладно, – неожиданно для самого себя ответил Павел, даже не успев додумать до конца мысль о том, что в такое время обуза в виде слабой женщины и ребёнка – не самая лучшая компания для выживания, и добавил:

– Только если будете делать всё, как я говорю. Без возражений.

– Обязательно, – послышался счастливый шёпот Иры. – Видишь, я уже начала не возражать.

«Ну-ну», – усмехнулся про себя Павел тоже почему-то по-дурацки счастливый.

Три километра пути, которые они без происшествий преодолели наступившей ночью, он с наслаждением вдыхал аромат волос Ирины и иногда, когда ему казалось, что она не почувствует, касался губами её макушки. Но если бы Паша видел, как Ира улыбается в темноте, то он бы сразу понял – она всё знает. Между мужчиной и женщиной зарождалось чувство, и, хотя их поездка была далека от романтических катаний на велосипеде вдвоём, она дарила им обоим короткие, а потому бесценные мгновения счастья.

Велосипед, неловко накренившись, упал. Как Павел ни старался, он не смог удержать равновесие с тремя людьми «на борту». Ира и Паша, насколько смогли, заглушили шум падения, но всё же грохот был приличный, да и Лиза тихонько вскрикнула. Замерев, все трое какое-то время лежали на дороге, распластавшись, с расширенными от ужаса глазами, каждую секунду ожидая нападения. Вокруг было тихо, но это ничего не значило. Сами отростки всегда двигались бесшумно, но об их приближении можно было узнать – отростки «не видели» объекты неживого мира, редко от них отклонялись, в основном, пронзали насквозь, разрушали, впрочем, как и людей.

Лопнула шина. Павел тихо выругался. До заправки было ещё километра четыре, при плохом раскладе все пять. Но если постараться, можно дойти за час.

– Что будем делать? – Ира выжидающе смотрела на Павла.

– Пойдём пешком, – Павел поднял спавший рюкзак.

– А велик? Как мы без него…Может, починить как-нибудь?

– А «не возражать»? – отрезал Павел.

Ира хотела что-то ответить, но сдержалась и, взяв Лизу за руку, обиженно пошла вперёд. Павел тяжело вздохнул, прошептал «На черта мне это всё надо?» и пошёл следом за ними.

Начало светать, а заправки всё не было. Ирина нервно оглядывалась по сторонам, но молчала. Павел шагал внешне абсолютно спокойный, но в душе он переживал, что ошибся с подсчётами и теперь им это дорого обойдётся.

Наконец Ира не выдержала.

– Паша, может, нам пора уже свернуть в лес? Скоро совсем станет светло, а заправки даже не видно.

– Ещё минут двадцать пройдём, а там … свернём тогда, – Павел знал, что заправка должна быть уже близко. .

– Мам, я устала, – дёрнула Лиза за руку мать.

– Потерпи, – обняв дочь, шепнула ей Ирина. – Недолго осталось.

Они прошли ещё двадцать минут и увидели знак. До заправки оставалось восемьсот метров. Уже рассвело. Лиза капризно дёргала Ирину и еле волочила ноги. Павел передал Ирине свой рюкзак с вещами и посадил Лизу себе на плечи. Они прошли метров пятьсот, прежде чем прямо перед ними выросла арка.

Особенностью щупов-отростков было то, что они не могли вытягиваться до бесконечности. Когда их удлинению наступал предел, отросток «нырял» в землю, буравя её, и получалась своеобразная колышущаяся арка. Но весь ужас был в том, что через минуту из этого же отверстия «вырастало» несколько новых отростков. Однажды Павел увидел сразу пять «вновь проросших» отростков. Но чтобы убить троих людей достаточно было и одного.

Люди остановились, как вкопанные. Вдруг Павел почувствовал, как что-то тяжёлое перестало давить ему на плечи – Ирина мгновенно сдёрнула Лизу с него и побежала с ней к лесу. Его рюкзак остался лежать на дороге. Павел бросился за Ириной. Краем глаза он увидел три щупа, вылезшие из земли. «Поздно!» - мелькнула в его голове мысль. В десяти шагах белело бетонное кольцо канализационного колодца. Добежав до него Павел, невероятным усилием рванул на себя ржавый люк, вырвав сразу три ногтя и, не глядя, прыгнул вниз – ему нечего было терять.

***

Когда Павел очнулся, день был в самом разгаре. Он хотел поднять руку, чтобы взглянуть на часы, но не смог, видимо, она была сломана. Всё тело болело. Мужчина пошевелился, пытаясь понять, что ещё повреждено. Правая нога онемела, он не чувствовал её. «Надеюсь, хоть на месте» – подумал Павел. Нога была при нём, неловко подвёрнутая, скорее всего, вывихнутая. Колодец оказался почти пустым, не считая грязной вонючей жижи высотой где-то полметра. Павел полулежал, прислонившись плечами к стенке колодца. На его дне было большое количество набухших от влаги веток, листьев и хвои. Они смягчили падение. До края колодца было метра четыре, не меньше. Дорожкой вверх шли ржавые скобы, вбитые в бетон.

Дождавшись темноты, Павел вылез из колодца. Это заняло у него почти час: держаться приходилось только одной рукой, а вывихнутая нога при каждом движении заставляла мужчину стонать от боли.

Впереди белела заправочная станция. Павел, превозмогая боль, постарался доковылять до неё как можно скорее – уже светало. Рюкзак, брошенный Ириной, так и лежал на дороге. Павел не стал его подбирать – у него попросту не было на это сил. Надежда на то, что Ирине с Лизой удалось выжить, таяла.

Металлические жалюзи на окнах заправочного мини-маркета были опущены и закрыты на замки, значит, велика вероятность, что на заправке нашли себе укрытие люди. Павел добрался до входа. Стеклянные двери изнутри были плотно, без малейшего зазора закрыты рекламными баннерами. Павел постучал в дверь, тут же представил, как глупо это выглядит в нынешних обстоятельствах, и тихо рассмеялся. Ноющая нога снова дала о себе знать снопом искр из глаз. Павел застонал и тихо так же, как и Ира несколько дней назад, попросил помощи.

– Я знаю, что здесь кто-то есть. Впустите… пожалуйста. Я безоружен, у меня сломана рука и что-то с ногой. Прошу, помогите…Я не причиню вам вреда. Я просто хочу добраться до города, – Павел чувствовал, как его сознание угасает, сказывались боль, обезвоживание и сутки, проведённые в грязной воде холодного бетонного колодца. – Впустите…пока не рассвело…

За дверью послышалось шуршание, и она медленно приоткрылась. В глазах Павла помутнело: он не видел тех или того, кто стоял внутри. Мужчина сделал шаг и, потеряв сознание, ничком упал на пол.

***

Павел пришёл в себя часа через два. Открыв глаза, он долго пытался сообразить, где он находится. Когда перед ним появился Рамиль, изумлению и радости Павла не было предела.

– Ну, ты даёшь, Пашка, – произнёс тот в своей обычной балагурной манере. – Хорошо, что я узнал твой голос, а то не впустили бы тебя. Где тебя так угораздило?

Рамиль помог Павлу приподняться.

– В колодец нырнул на досуге, – отшутился Павел. – Я так рад тебя видеть, Рамиль. Как ты здесь оказался? Я забегал к тебе тем вечером. Там…

– Да, – помрачнев, ответил Рамиль. – Я тогда у председателя был, помогал ему с МЧС связаться…Мы оба в подпол успели залезть…а потом уже его самого…днём. Не знали ещё, что днём выходить нельзя... Я к себе побежал, когда ночь наступила, и всё затихло, думал, может, успели спрятаться…вся семья, Пашка… – на его глазах навернулись слёзы. – А твои?

Павел отрицательно мотнул головой.

На заправке находилось восемь человек: трое из них работали здесь до того, как всё началось, остальные добрались до неё разными путями – кто из садов, кто из ближайшего посёлка. Пока Павел был без сознания, ему вправили вывих, наложили на руку самодельную шину и обработали ссадины.

Первым делом после короткого разговора с Рамилем Паша спросил об Ирине с Лизой. Но ночью на заправку никто, кроме него, не приходил.

Ему предложили воду, чай и небольшой перекус в виде чипсов и конфет – больше ничего не осталось. Павел мигом почувствовал, как он проголодался, и с благодарностью набросился на еду. Затем он попросил принести ему аптечку и выпил по таблетке парацетамола, анальгина и кетонала. Боль отпустила. Павел ожил и ощутил прилив сил. До заката оставалось около двенадцати часов. Он окинул взглядом зал.

Все стеллажи были сдвинуты к окнам и нагромождены друг на друг, как баррикады. Наверное, туда их сдвинули в самом начале, потому что, учитывая невероятную мощь отростков, это было бессмысленное действие. Люди – кто, полусидя, прислонившись к стене, кто, лежа на расстеленных надувных матрасах и пляжных ковриках, в основном, спали в ожидании ночи.

– Кто-нибудь в курсе, что происходит? – негромко спросил Павел, обращаясь ко всем, кто не спал.

– Единственное, что знаем – становится только хуже: эти твари начали вылезать, – ответил высокий худой парень в синем комбинезоне, сидевший недалеко от Павла и читавший книгу, видимо, один из здешних работников.

– Вылезать? – в голосе Павла звучало недоумение.

– Да, – кивнул тот. – Сначала мы видели только усы, ну, отростки, а теперь и сами твари повылезали.

– Ты их видел? – Павел был ошеломлён.

– Только издалека, сильно издалека и в темноте, как ты понимаешь – усмехнулся парень, сделав акцент на слове «сильно».

– Как они выглядят?

– Жуткие громадины метров пять-семь высотой, издали по форме похожи на колокол. А снизу, из-под колокола, и лезут эти усы. Я так понял, твари плохо передвигаются, да и смысла, наверное, им быстро бегать нет, усы-то метров на двадцать-тридцать могут вытягиваться. А когда сожрут всё вокруг, тогда и переходят на новое место.

Павел молчал, поражённый услышанным. Значит, и правда, становится только хуже и помощь не придёт.

– А где ты их видел?

– В нескольких местах, – парень показал рукой на стену заправки, за которой находился лес. – Одного, прямо за этим самым леском, к примеру. Теперь ты понял, откуда перед вами так внезапно возникла арка? И парочку там, – он снова показал рукой, только в другую сторону, – по пути к городу. Видимо, к кормушке побольше подбираются…

– Что планируете делать? – спросил Павел.

– Хотели, как и ты, в город идти, – ответил подошедший к ним Рамиль, услышав разговор двух мужчин. – А теперь вот не знаем, что и делать. Может, лучше будет здесь пересидеть, выждать, пока твари отползут в ту сторону. Опять же, с едой напряжёнка…Скоро, конечно, овощи пойдут, выкопать можно будет на огородах в посёлке, но мы в вылазках за едой уже семерых потеряли. Вот, думаем…соображаем…

– Когда стемнеет, я уйду, – Павел поправил шину на руке, проверяя, насколько она будет ему мешать при ходьбе или беге. – Я должен найти Иру с Лизой. Вдруг они ещё живы.

– С ума сошёл, – Рамиль громким шёпотом попытался вправить Павлу мозги. – Они точно погибли! Ты же видел арку! Мне очень жаль, но такое случается. Ты занимаешься самообманом, Паша. Это чувство вины в тебе говорит. Ты просто бессмысленно погибнешь.

– Может, ты прав, – голос Павла звучал уверенно. – Но это я виноват в том, что мы не свернули вовремя в лес. Так что я должен попытаться найти их…или хотя бы убедиться в том, что они мертвы.

Оставшееся до темноты время Павел на каждом листе найденного им на заправке блокнота писал одну и ту же фразу «Ира, идите на заправку. Павел».

***

Как только стемнело трое тихо выскользнули из мини-маркета. Рамиль решил не отпускать всё ещё прихрамывающего Павла одного. Он не хотел терять единственную ниточку, связывающую его с прошлой жизнь. Максим – парень в синем комбинезоне, с которым Павел разговаривал накануне выхода, как хороший знаток местности, вызвался их сопровождать, чтобы те не заплутали ночью без фонариков в лесу.

Предположив, что Ирина с дочерью могли всё же прятаться где-то, мужчины долго думали над тем, как подать ей знак, что её ищут. Шуметь было нельзя, светить чем-то тоже. Оставался только запах. Все автомобильные ароматизаторы не подходили для этой цели: на расстоянии трёх метров их аромат уже не чувствовался. Решили использовать бензин. Перед уходом на всякий случай Павел написал на каждой из стен здания заправки большими буквами «Я здесь. П.».

Первым делом мужчины отправились туда, где Павел видел Иру с Лизой последний раз: лежащий на дороге рюкзак отлично выполнял роль сигнального маячка. Втроём они тщательно исследовали путь от места, где был оставлен рюкзак, до леса. Ничего, похожего на кровь или остатки человеческой плоти, они не обнаружили. Павел оставил на рюкзаке одну из записок.

Мужчины вошли в лес. Хруст веток под ногами казался очень громким. Изредка Павел нанизывал на сучки деревьев записки. Мужчины шли, растянувшись цепочкой в трёх метрах друг от друга, часто плеская топливом из бутылей, в крышках которых были пробиты дырки, в разные стороны. По всему пути их следования стоял жуткий запах бензина. Прошёл час. Максим сделал знак остановиться и подошёл к Павлу, который шагал в центре их цепочки.

– Пора возвращаться, – шёпотом сказал он. – Мы ушли слишком далеко. Если не повернём сейчас, к рассвету вернуться не успеем.

– Возвращайтесь с Рамилем вдвоём. Я останусь в лесу. Посплю здесь, – ответил Павел. – Когда наступит ночь, продолжу поиски.

– Я останусь с тобой, – сказал подошедший Рамиль.

– Как знаете, – пожал плечами Максим. – Я возвращаюсь. Ночью постараюсь вас нагнать.

Максим развернулся и исчез в темноте.

До рассвета оставался примерно час. Рамиль с Павлом просто шли вперёд, не ориентируясь в ночном лесе. Через некоторое время у Павла не осталось записок. Нога адски болела, руку ломило, видимо, действие принятых перед выходом с заправки таблеток закончилось. Вскоре закончился и бензин.

Нужно было устраиваться «дневать». В поисках места поровнее, а вокруг были сплошные деревья, кусты и корневища, мужчины вышли на небольшую полянку, и Павел неожиданно почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Он резко обернулся. Перед ним стояла Ира.

***

«Они на земле» неровными буквами было выведено на одной из его записок, которую Ира сунула ему в руку, одновременно жестом давая понять, что нужно сохранять молчание.

Рамиль, стоявший неподалёку от Павла, увидев Ирину, обрадованно сделал шаг в их сторону. В немом испуге Ира замахала руками, жестами призывая всех не двигаться.

Так вот, что это были за корневища. Павел словно взглянул на стерео-картинку под другим углом.

Начало светать. Отростки-щупы или усы, как их называл Максим, были повсюду. Длинными безжизненными плетями они распластались по земле, прикрытые травой и кустами. Ночью твари впадали в какое-то подобие спячки, темнота «ослепляла» их. Видимо, не ориентируясь в лесу в полной темноте, мужчины незаметно для себя двигались к той самой твари, которую Максим ранее заметил за лесом.

Ира дала знак следовать за ней. Павел увидел, что она почти шаг в шаг возвращалась по тому пути, которым пришла: тоненькой белой ниточкой в глубь леса уходили обрывки его записок, которые она бросала на землю, чтобы пометить дорогу.

Они шли друг за другом. Цепочку замыкал Рамиль. Иногда какой-нибудь из отростков дергался, и люди застывали в той позе, в которой их застал этот момент. Затем осторожно они снова делали шаг вперёд.

Павел почувствовал запах бензина: всё-таки сработал план. И записки. Несмотря на всю опасность ситуации, он мысленно улыбался, глядя на подпрыгивающий в такт движению хвостик тёмных волос впереди себя.

Они шли минут десять. Щупов уже не было видно. Совсем рассвело. Павел увидел закутанную в брезентовую накидку Лизу, которая сидела на Ирином рюкзаке возле очень высокой голой сосны – хорошего ориентира. Ира всё так же молча сделала Лизе знак подняться, и они все вместе, ускорив шаг, двинулись в сторону заправки. В лесу теперь оставаться было нельзя.

До выхода из леса оставалось совсем немного, когда тварь проснулась. Сразу несколько арок выстроились справа и слева от людей. Их заметили, терять было нечего – они побежали. Павел бежал последним – вывихнутая нога давала о себе знать.

Отростки, почуяв добычу, валили деревья и бороздили землю, пытаясь схватить беглецов. Деревья были им помехой, они частично дезориентировали щупы, давая людям шанс вырваться. Ирина, схватив Лизу в охапку, начала сильно отставать – тяжёлая ноша была ей не под силу. Прямо перед ней, нырнув в землю, встала арка. Не колеблясь, Ирина проскочила под ней.

Несколько новых щупов, словно ядовитые ростки, ту же вылезли на месте погружения материнского. Они уже видели Ирину. Ещё несколько секунд…

– Рамиль! – не колеблясь, во весь голос крикнул Павел. У них был только один шанс. Рамиль, бежавший первым, обернулся.

Павел показал рукой на Ирину и махнул в сторону заправки. Затем он резко отскочил к ближайшему дереву и вовремя: гибкий отросток глубоко воткнулся в то самое место, где секунду назад стоял мужчина.

Паша понял: ему не выбраться. Неправильно было брать с собой попутчиков, тащиться в лес ночью искать чужую женщину с чужим ребёнком, отказаться вернуться с Максимом…Череда неправильных решений. Но Павел никогда в жизни ещё не был так уверен в своей правоте.

Он достал из кармана парки бутыль. Нескольких капель бензина, оставшихся на дне, будет достаточно. Нащупав зажигалку, как всегда, предусмотрительно взятую на заправке, Павел крутанул колёсико, выбив искру. Бутыль вспыхнула сразу, сильно хлопнув. Павел бросил её прямо в клубок отростков, которые, хищно извиваясь, чувствуя рядом человека, прощупывали лес метр за метром.

Огонь разгорался хорошо. Бензин не пропал даром. Отростки, увидел огонь, бросались на него, как мотыльки, и горящие, разбрызгивая вокруг себя снопы искр, втягивались вглубь леса.

Вскоре лес вокруг Павла запылал. Щупов уже не было видно. Можно было попытаться выбраться, но сил уже не хватало, воздуха тоже. Лёгкие наполнил дым, кожу обжигало горячим воздухом. В какой-то последней отчаянной попытке спасти себя Павел всё-таки поднялся с земли и сделал шаг.

***

С заправки горящий лес был виден очень хорошо, как и извивающиеся пылающие отростки, исчезающие за ним. Все ждали только одного – маленькую, тёмную фигуру человека, которая вот-вот должна выйти из объятого огнём леса.

Лес горел три дня. Затем прилетели самолёты. Никто из людей и подумать не мог, что звуки взрывов станут самой прекрасной музыкой, которую они когда-либо слышали в своей жизни.

Все три дня до прихода помощи каждые несколько часов Ирина на пару минут приоткрывала дверь и, не отрываясь смотрела на тонкую ниточку света, скользящую по полу – ниточку надежды на то, что Павел всё-таки вернётся. И каждый раз она, как девчонка, мысленно загадывала про себя только одно: если ниточка не прервётся, то Паша жив. Просто он где-то там, один или, возможно, встретил кого-то, и так же, как все остальные, пытается выбраться, преодолевая страх, боль потерь и заставляя себя вновь и вновь двигаться дальше. Может быть, открывать дверь было опасно и неправильно, но что такое человеческая жизнь, если не череда неправильных решений, нанизанных на тонкую нить надежды.   

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
Другие работы:
+4
22:01
333
16:54
+2
Хороший рассказ. Легко читается, чем-то напомнил «Войну миров»Герберта Уэллса. Только конец хотелось бы определенней.
13:18
Согласен, похоже на Уэлса. А концовка такая и должна быть — неопределенность, которая заставляет переживать…
23:12
+1
Да. Рассказ действительно хороший. Хотелось бы, чтобы автор после конкурса завершил его. Все равно как. Непоставленная точка оставляет чувство неудовлетворённости. Зачем читал? Ради чтения?
В таком случае я, например, не стану читать другие произведения этого автора. Потому что он обманывает читателя.
Если автору нужна аудитория — пусть прислушается. На будущее.
А пока — успехов в конкурсе.
Сильный рассказ.
23:48
Язык отличный. Физика монстров не очень в голове уложилась. Концовка ( выше писали) не очень отчётливая. Но умение выстраивать историю всё перевешивает. Удачи автору. Достойная вещь.
Светлана Ледовская №2

Достойные внимания