Юлия Владимировна

​Моя крепость

​Моя крепость
Работа №250

В нашем многоквартирном доме никогда не было спокойно. Я давно привык к этому. Бесноватые малыши, гарцующие над головой днем и ночью, истеричная дама по правую сторону лестничной площадки, что-то бубнящая по ночам старушка по левую. Да я и сам не был идеальным соседом, не гнушаясь громкой музыкой и шумной компанией по выходным. Но то, что я услышал той ночью, было совсем иным. Ни на что не похожим. Пожалуй, мне стоит начать по порядку, ведь это письмо, вероятно, станет единственным объяснением того, что случилось и еще произойдет. Пускай я и сам не знаю причин и последствий.

Я уже ложился спать, расправив кровать и приглушив работающий телевизор. Перевалило за полночь, наступила пятница, и я совсем выбился из сил за прошедшую неделю. Дом засыпал, погружаясь в размеренный сонный гул, близкий к полной тишине. Я, кажется, слышал стук двери в соседней квартире, а до этого в комнате этажом выше на пол упало что-то тяжелое. Вы, наверное, удивитесь таким подробностям. Но для меня они крайне важны, как доказательство, что я не совсем безумен и еще помню, как оно было в нормальной, сейчас очень далекой и неправдоподобной жизни.

Уже выключив свет на наощупь пробираясь через коридор к столь желанной мягкой кровати, я на секунду отвлекся. Не знаю, был ли это тот самый шум или только его зачатки. Какое-то беспокойство, нервирующее гудение, просачивающееся сквозь входную дверь и тормошащее засыпающую комнату.

Я замер, прислушиваясь. Не знаю, зачем. Стоило плюнуть на все и идти спать, но не думаю, что это спасло бы меня в тот момент. Я чего-то ждал, подтверждения своих подозрений или тишины. Тишина не пришла. Вместо нее по ту сторону двери нарастал гомон. Поначалу совсем неразборчивый, будто далеко на улице митинговала толпа протестующих, что-то бурно обсуждая. Я не мог разобрать слов, но почему-то без остановки искал их в непрерывной вибрирующей жуткой мелодии. Тогда я их не нашел.

Простояв у двери с десяток минут, словно загипнотизированный вслушиваясь в приглушенный гул в подъезде, мне с трудом удалось оторваться от этого занятия. Но сон как рукой сняло. Силой заставив себя отойти от двери и лечь в постель, я все равно инстинктивно искал вокруг не тишину, а новые незнакомые звуки. Чьи-то голоса, шаги, шепот? И они там были. По ту сторону входной двери. И они не утихали до самого утра, но я притворялся спящим. Притворялся, что все в порядке.

Наутро все было тихо. Лишь косые, какие-то понурые взгляды соседей, безмолвно подтверждающие, что я не один не мог уснуть ночью. Тогда никому из нас еще не было известно, что началось нечто необратимое. Тогда нам еще не было так страшно. Мы уже были обречены, но не осознавали этого. Блаженное неведение.

Самое печальное, никто не заметил, что нас стало меньше. Сосед с первого этажа, обычный работяга, целыми сутками пропадающий на работе, так больше и не объявился. Никому из нас не было до этого дела. Уже многим позже и до меня дошли местные сплетни, что в тот день он вернулся домой, уставший и навеселе, вот только из своей убогой «убитой» гостинки он так больше и не вышел. Никто его не искал.

Следующей ночью все повторилось. Теперь сильнее, не оставляя сомнений, что все происходит на самом деле. Шелест голосов будто поднялся выше к моему этажу или просто звучал громче. Но столь же неразборчиво. Я как безумный жался к входной двери, пытаясь разобрать хоть слово, но смысл этого загадочного разговора ускользал от меня. Мне так хотелось убрать эту преграду, открыть дверь и, наконец, услышать, что происходит снаружи, но я не решался. Боялся, сам не знаю чего. Одной мыли о том, чтобы выйти навстречу неизвестному, хватило, чтобы мое тело пугливо одеревенело, обращая меня в молчаливую статую на всю оставшуюся ночь.

Иногда мне удавалось уснуть, но это было сродни борьбе между сном и реальностью. Я пытался не прислушиваться, не искать чуждые сонной тишине голоса, но они сами находили меня. С каждой ночью они все отчетливо просачивались в мое укромное жилище и в мое сознание. Плотно укореняясь в нем. Точно так же росло мое желание открыть злополучную дверь, скрывающую от меня правду, заставляя хвататься за замок, убирать цепочку… Но здравый рассудок еще не совсем покинул меня.

Но так было не со всеми. Мое терпение и трусость долгое время спасало мне жизнь, но были те, кто оказался не столь удачлив. Оглядываясь назад, мне кажется, я должен знать ответ на главный вопрос – что же произошло с теми несчастными, но, увы, если это и так, сейчас, терзаемым бредом, я не могу свести воедино очевидные факты.

Люди просто начали пропадать. Тихо, незаметно. Кто бы мог подумать, что в столь тесном сообществе, живя через тонкую стенку друг друга и встречаясь взглядом едва ли не каждый день, в итоге, всем будет все равно. Я жил сам по себе, игнорируя других, так же поступали и остальные.

Я могу припомнить только один единственный случай, всколыхнувший наши пустеющие ряды. Молодая семья двумя этажами выше, совсем недавно въехавшая в наш дом. Я знал, что обоим родителям чуть больше двадцати, а их крошечная новорожденная девочка всегда была закутана в розовое одеяльце. Никаких имен. Каждый день они гуляли вокруг дома, напоминая идиллию из какой-нибудь приторно-едкой рекламы, поэтому сразу бросилось в глаза, когда двор совсем опустел. Но не это обеспокоило нас, потерявших бдительность граждан. А открытая нараспашку дверь в их квартиру.

Мне не хватило мужества подняться наверх в качестве понятого как просили приехавшие на место стражи порядка. Но я знаю, что комнате все также горел свет, что-то тихо бубнил телевизор, обе кровати, что детская, что взрослая двуспальная были разобраны, будто владельцы квартиры готовились ко сну. В остальном ничего. Никаких следов. Они просто пропали, оставив все свои заработанные тяжелым трудом вещи на привычных местах. Никто из нас не сказал полицейским правды. И я промолчал, хоть и точно знал – они открыли ночью дверь, впустив голоса.

Все происходило слишком быстро. Когда я начал понимать это, было уже слишком поздно. Любой мог пройтись от нижнего этажа до самого верхнего, звоня и стуча во все двери подряд, но никто не отвечал. Думаю, многие пропали, как те несчастные молодожены, а остальные боялись, не открывая двери даже знакомым. Кто-то, самый везучий, наверняка, уехал. Мне некуда было идти. У меня был только мой дом, и я наивно полагал, что смогу уберечь его от вторжения.

Было ли мне страшно? До безумия. Я силой заставлял себя уходить из дома по утрам, опасливо крадясь по притихшему подъезду. И точно так же возвращался обратно, стараясь не задерживаться допоздна. Однажды, было ли это мое воображение или нет, я слышал их за своей спиной, за секунду до того как успел захлопнуть дверь и закрыть ее на замок. Так близко. С тех пор я решил не рисковать, выходя из квартиры только при свете дня и только по крайней необходимости.

Я становился затворником, и никто не мог вырвать меня из цепких рук этого кошмара. Даже не уверен, что кто-то по-настоящему пытался. Мне самому думалось, что так не могло продолжаться вечно. И я был прав, но только и не представлял, что все закончится на мне.

Голоса, они не затихали ни на одну ночь. Все ближе и ближе подбираясь к моей двери. Звуча все громче, но не становясь яснее. Вжавшись в угол и дрожа всем телом, я отчаянно пытался вслушаться, старался разобрать, что же им от меня нужно. Но они издевались надо мной. Мучая, доводя до безумия.

Я не мог спать. Проваливаясь в беспокойную дрему днем, я вскакивал от каждого шороха, бросая лихорадочный взгляд на настенные часы и с ужасом осознавая, что их час неумолимо приближался. Каждую ночь они возвращались ко мне, громко переговариваясь о чем-то своем. А я становился вынужденным свидетелем. Слыша их зловещий заговорщицкий шепот, я пытался молиться, но вот только не знал ни одной молитвы наизусть, как и не был истинно верующим. И, казалось, мои попытки лишь злили их еще сильнее.

Стоило ожидать, что однажды терпению моих мучителей пришел конец. Возможно, я сходил с ума, но готов поклясться, в ту ночь они подступили совсем близко. Я слышал шорох и скрежет, а потом тихий неуверенный стук в дверь. Они хотели войти, а я не желал их впускать. Я притворялся, что и моя квартира давно опустела, выключив свет и оставаясь лишь в тусклом полумраке дрожащей свечи. Но они точно знали, что нас разделяла лишь тонкая стена.

Следующую ночь они позвонили. Эта дьявольская трель до сих пор холодит мою душу, заставляя задыхаться от ужаса. Один протяжный оглушительный звонок, всполошивший мою притихшую комнату. Я закрыл уши руками, но тот звон все равно стоял в голове, повторяясь как зацикленная запись. Они знали, что мне ничего не оставалось, только как впустить их. Я сопротивлялся. Так долго, как только мог. Даже тогда, чувствуя, как они налегают на дверь, слыша, как голоса звучат раздражительно громко, будто в одном со мной помещении, я еще надеялся, что смогу уцелеть. Но они были сильнее.

Прошлой ночью кто-то постучал в мое окно. Я не смел пошевелиться, так и застыв в углу прихожей, ежась от холода и страха. Они окружили меня. Стук повторялся всю ночь, от неясного скрежета до звонких четких ударов по стеклу. Мне не хватило духу подняться на ноги и встретиться с ними лицом к лицу. Я не хотел их видеть, будто тогда они могли стать по-особенному реальными. В ту ночь стало предельно ясно -им ничего не стоило проникнуть внутрь.

И что теперь. Даже дневной свет больше не дает мне желаемого временного умиротворения. Эта лишь короткая отсрочка, передышка перед очередной пыткой. Не знаю почему, но что-то мне подсказывает – времени совсем не осталось. Я пишу эти строки, и мне самому они кажутся бреднями безумца, словно и вовсе не принадлежат мне. Пусть так. Но я обязан оставить эту историю тому, кто сможет ее прочесть. Не хочу бесследно исчезнуть как остальные. После меня должно остаться хоть что-то, пусть это всего лишь несколько листков бумаги, исписанных корявым почерком. Вы должны знать, что они идут и уже совсем близко. Возможно, именно сегодня я узнаю, о чем же они шептались все это время. Это тайна не даем мне покоя.

Я хочу доказать. Доказать вам, что все описанное мною правду, но все что могу – показать. На улице уже стемнело, и шум по ту сторону двери привычно нарастает. Не дай бог, вам услышать его. Не дай бог, испытать то, что пережил я. Не открывайте! Не разрешайте им войти! Не позволяйте им обмануть себя! Держитесь друг за друга. Не закрывайте глаза.

Стук. Они теряют терпение, потому что он громкий и отрывисты. Неужели, я один уцелел? И я один оставлю вам весточку. Единственное, что может раскрыть правду. Знайте, если вы найдете мое письмо, и мой рассказ останется незаконченным, значит они…

КОНЕЦ

-1
00:55
667
11:01
+1
Так и подмывает сделать вывод: Заплати налоги и спи спокойно!!!
😀
Рассказ понравился. Словно чей то сон описан. Можно почитать)
Гость
14:17
Добротный рассказ. И идея просматривается и исполнение на уровне. Но, то ли настроение у меня паршивое, то ли съел что-то несвежее, но читалось как-то туговато.
Еще: видимо у Гг нет друзей, у которых можно переночевать, а в городе нет съемного жилья. Это я к тому, что невозможность покинуть свой дом выглядит несколько притянутой.
А еще хотелось бы хоть пол-слова о той загадочной силе, уносящей соседей, если она, конечно, является отсылкой к какой-то социальной проблеме, как основная идея: безразличие к тем, кто живет рядом (если я все правильно понял)
Но в общем, рассказ оставил приятное впечатление, хотя за душу и не особо тронул — яркости эмоций не хватило.
00:43
Соглашусь с отзывом выше. Написано, несомненно,«читабельно», но вот кульминации не хватило, пика этого страха неизвестности, что ли…

Да и концовка какая-то типичная получилась, не очень интересная. В общем-то, за слово поставила бы девять, а за сюжет и скомканную концовку — наверое, пять…
Значит, оценка —7.
17:07
+1
«Я уши заткнул, не помогает!
Никто меня не любит, никто не понимает!» © Тайм-аут

Пойду переслушаю, всяко веселее этой паранойи
17:17
Много стилистических корявостей, местами перегруз определениями (лучше одно, но бьющее точно в цель); избавьтесь от «я» и «был», их очень много в тексте. Несколько опечаток, пропущенных букв. Нужно чистить.
Сюжет интересный, хотя и не новый. Концовка предсказуемая и типичная для такого рода произведений. Герой аморфный. Мир однобок, мы видим только квартиру, из которой страшно выйти. Присоединяюсь к комментатору выше: почему не переночевать у друзей или не переехать в другое место? Если это из серии «конец света уже наступил», то надо было описать не только квартиру, но и внешний мир.
Некоторые абзацы хочется переписать.
«Уже выключив свет на наощупь пробираясь через коридор к столь желанной мягкой кровати, я на секунду отвлекся. Не знаю, был ли это тот самый шум или только его зачатки (зачатки шума? ужас). Какое-то беспокойство, нервирующее гудение, просачивающееся сквозь входную дверь и тормошащее засыпающую (ух, сколько шипящих, это уже скорее не гудение, а шипение просачивалось) комнату.» — «Выключив свет, на ощупь пробирался к постели и на секунду отвлёкся. Был ли это тот самый шум или случайный шорох? Беспокойство, нервирующее гудение просачивалось сквозь входную дверь. Я замер.»
И мне в рассказе не хватает физиологических проявлений страха.
Хорошо, что затронуто социальное — безразличие соседей.
Гость
17:17
Рассказ затягивает, но выплевывает ни с чем. Даешь вторую часть!
10:27
+1
Первая мысль тоже была про смену места жительства :)
В целом понравилось
11:29
Недоделка… Вопросы появились, а ответов автор так и не дал. Так и не стало ясно, кто нес угрозу и куда пропадали люди.
Да и непонятно, почему никто не захотел переехать/убежать/защищаться/пригласить священника в конце концов.
«Голоса, они не затихали ни на одну ночь. » — Голоса не затихали всю ночь!!! Непростительная ошибка!!!
«Следующую ночь они позвонили.» — НА следующую ночь.
Очень похоже на бред шизофреника, простите. В самом начале гг постарался доказать, что он не сумасшедший, да и пропажи соседей это подтверждают, но действительно непонятно, почему никто не попытался сменить место жительства. Или попытался — любой вариант надо бы отразить в рассказе. Не хватает внешнего мира, всё замкнуто на внутреннем страхе гг, которым он сам ни с кем не делится, как будто уже остался единственным живым существом в мире. Слово «конец» к чему? Если за гг уже пришли, то написать его он не мог. Стало быть, это конец рассказа, который обозначать вот так совершенно лишнее действие.
03:34
+1
мистика в бездарном исполнении… графоманство! видать, жителей заперли в ломе и оградили от города пятиметровым забором, чтобы барабашки съели жильцов наверняка))
Империум