Светлана Ледовская №2

Размен

Автор:
Евгений Казаков
Размен
Работа №338
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен

13-е число месяца Огней.
Нашли Златослава.

26-е число месяца Огней.
Нашли Кристину.

11-е число месяца Света.
Владимир прыгнул с обрыва, чтобы не достаться Охотникам. Тела нет. Вестей нет.

Шрайк тяжело вздохнул и закрыл дневник. Новости в последнее время были хуже некуда. Оборотень засунул книжицу в неприметный мешочек и убрал в потайную щель под самой крышей.

Работа егеря в деревне Плотинка, что в тайге на окраине Предалёкого Кряжа, сводилась к простому правилу - не дай зверю сожрать человека. И для оборотня этот принцип имел двойное дно. Найдёшь ли зимой развороченную берлогу шатуна, прознаешь ли о бешеном волке, встретишь обнаглевшего барса или впавшего в безумие вапити - бей первым, пока никто не пострадал. Но главное - не дай зверю сожрать человека. Даже когда наносишь добивающий удар. Даже в себе.

Отличное место для оборотня во время Облав. То есть - последние лет восемь. Облава - это, конечно, сильно сказано, на вервольфов ополчались всем миром только первые несколько месяцев, пока уцелевшая горстка не попряталась по таким дальним городкам, что ни в сказке сказать, ни в чиновничьем реестре найти. Затем всё надолго затихло - толпа расправлялась лишь с теми немногими, кто по глупости проявлял свою сущность. А теперь - последние полгода - всё стало намного проще и страшнее. Оборотней находили охотники. Один-два хорошо подготовленных человека, и только. И всё. В лучшем случае дитя луны успевало отправить своим Весть, что его нашли. Шрайк жил в Плотинке намного меньше восьми лет - он менял города на городки, городишки и посёлки при первом подозрении - но уже успел полюбить местные леса, отроги гор... Традиции. Вот и сейчас, выходя из приземистой избушки на отшибе и без того небольшой деревеньки, егерь не стал запирать дверь. В настолько маленькой общине вор обнаружился бы моментально, да и красть в доме было нечего.

В такой глуши деньги не пользовались популярностью ввиду их постоянного дефицита - это тоже было чем-то вроде традиции. Жители помогали друг другу по-соседски, обещали выполнить рутинную работу или менялись интересующими вещами, порой доплачивая несколько медяков. Но у егеря деньги водились. В силу некоторых компрометирующих особенностей организма, Шрайк был великолепным охотником. Выследить, настичь и умертвить зверя он мог виртуозно, а ценный мех, шкуры и рога пользовались популярностью в губернском центре Зеленооркск, куда Шрайк и возил их сбывать. Порою даже заказы получал. Но единственным местом в деревне, где можно было эти самые деньги потратить, оставался трактир.

На самом деле, трактир - слишком сильное слово для этого заведения. Старина Терри получил в наследство от отца двухэтажную избу (единственную в деревне), коммерческую жилку и секреты варки алкогольных напитков. На первом этаже избы раскинулся большой зал и кухня, на втором сдавалась комната и располагалась спальня хозяина. С тех пор, как опустел шахтёрский посёлок к востоку от деревни, поток клиентов у старины Терри практически иссяк. По правде сказать, Шрайк стал его основным источником дохода. Когда оборотень пресыщался сырым мясом и кровью, он шёл в трактир за домашней едой и пивом. Сам он готовить не умел. То есть умел делать вид, что готовит, дабы вызывать поменьше подозрений - регулярно топил печь, ставил в неё горшок с кашей, пёк бульбу. Но его стряпню остерегался есть даже он сам.

Войдя в трактир, Шрайк аккуратно прикрыл за собой дверь и проследовал к стойке. В этот откровенно поздний час большой зал освещался мягким пламенем в очаге, по стенам вяло плясали тени. Посетителей почти не было, лишь у стойки сгорбился молодой парень в одежде гонца, да в самом дальнем и тёмном углу сидел человек, закутанный в плащ. Лицо его скрывалось под капюшоном, и лишь редкие отсветы раскуриваемой трубки вызывали тусклое мерцание серых глаз. Шрайк никак не отреагировал на фигуру, окутанную завесой мрачных секретов - это был Никифор, местный бездельник и пьяница. Он всегда там сидел и корчил из себя Таинственного Героя, как сам любил называться. Местные порой недоуменно шептались насчёт того, где он берёт деньги на выпивку - Никифора никто не видел за работой и милостыню он никогда не просил.

- Привет, Терри. Горшок жаркого с грибами, будь добр.

- Привет, Шрайк, дружище, я как знал, что ты придёшь - осталась порция специально для тебя.

Вскоре перед оборотнем стоял дымящийся котелок, а трактирщик самозабвенно трепался, выспрашивая и выбалтывая слухи.

- С каких пор ты кладёшь в еду чеснок, Терри? - спросил егерь, принюхавшись.

- С тех самых, как с севера пришли вести о какой-то новой болезни. Та ещё дрянь, я тебе скажу, а все лекари и ведуны в один голос говорят, что чеснок от неё спасает.

- Как от вампиров? - ехидно усмехнулся Шрайк, набивая рот снедью.

- Именно! - просиял Терри. - Точь-в-точь так же заразу останавливает, как кровососов этих поганых.

- Если точь-в-точь, то я бы не стал надеяться на такую защиту - добродушно усмехнулся вервольф, ковыряя ложкой в котелке.

- Не боишься чумы, парень? - неожиданно встрял в беседу гонец, подняв нос из кружки.

Егерь, конечно, не боялся. Крепкий организм оборотня был почти неуязвим к заразам, быстро заращивал раны, а простудой Шрайк вообще никогда не болел. Ещё бы - чихать с такой пастью было бы просто опасно для окружения.

- Боюсь. - соблюдая конспирацию, соврал вервольф. - Тут главное с больными не знаться и куда не надо не лезть.

- Это Гельмут, он с юга прибыл - трактирщик правильно понял скрытый укол Шрайка и поспешил выгородить клиента. - Так что наша деревушка в безопасности. А если сборщики податей нагрянут (все синхронно повернулись и поплевали через плечо), так они и без чумы хуже засухи.

Компания рассмеялась и оборотень, доев ужин и расплатившись, отправился домой в весьма приподнятом настроении.

О том, что не всё и не совсем в порядке, он догадался довольно быстро. Хотя и не настолько быстро, как хотел бы. "Старею? Это вряд ли. Просто пришёл в умиротворённое расположение духа. Отвратительное состояние для оборотня в бегах. То есть для любого", - подумал Шрайк, обнаружив тень, крадущуюся за ним по ночной улице уже который дом. Если честно, то егерь прошёл почти всю деревеньку насквозь, прежде чем понял это. Не оборачиваясь, потянул носом воздух. Никем из местных тень не пахла, а это означало одно - его нашли.

Не подавая виду, вервольф свернул с пути к своей избушке на тропинку, ведущую в лес.

Его лес.

Незнакомая тень и не думала отставать. Мрачно усмехнувшись, Шрайк шагнул в кусты, служившие вполне подходящим предлогом, а когда редкие ветки сомкнулись за его спиной - подскочил и дал дёру, на ходу стаскивая рубаху и произнося Слово.

Егерь бесшумно летел по ночному лесу, каждым шагом преодолевая едва ли не по три ярда. В полосах лунного света, которым удалось проложить свой путь между деревьями, мелькала уже не совсем человеческая фигура. Свет. Тень. Свет. Шрайк нёсся, подобно атлету многоверстовой дистанции. Его лицо вытягивалось, подбородок удлинялся, волосяной покров на загривке становился до неприличия густым. Свет. Тень. Свет. Фигура опустилась на четвереньки. Вервольф поддал скорости. Ближний Лес заканчивался, теперь проскочить Прямой Перешеек - и в Дальнем Лесу его уже не найдут. Шрайк усмехнулся. Нельзя позволять себе такие мысли. Найдут, конечно. Как нашли здесь. Просто он выиграет пару недель форы.

Острое, покрытое серой шерстью ухо уловило нарастающее "бзззз" и оборотень инстинктивно дёрнулся влево. Справа, оставляя густой след голубых искр, промчалось нечто сурово жужжащее и рассыпающее маленькие молнии. Неизвестная тень напомнила о себе. Любые сомнения сморщились, пожухли и отпали - это охотник. Из тех, кто просто находили оборотня - и всё, ни дна, ни покрышки. В животе Шрайка заворочался страх. До этого момента он надеялся, что можно будет завести погоню подальше от деревни, остановиться и упокоить преследователя навсегда. Как бы ни была эта мысль отвратительна его человеческой части, звериная призывала к ней, как к самой простой и разумной. Теперь же Шрайк не был уверен, что одержит в схватке лёгкую победу. А может, и вообще - что одержит.

Ещё одна цепочка лазурных огоньков под злобное "бззззз" пронеслась возле его уха. Значит, зачарованные стрелы. Или болты - скорее всего, самозарядный арбалет. Что же, было бы хуже, окажись у охотника егерская пищаль. С изобретением гремучего порошка под названием "всполох" эти трубки-убийцы даже самых суровых рыцарей, закованных в железо по самое не балуйся, разубедили в неуязвимости. А оборотней и подавно. Серебро в любом виде причиняло вервольфам нечеловеческую боль, а раны, оставленные соприкосновением, несмотря на все таланты к регенерации, заживали даже дольше, чем обычные раны обычных людей. Серебряная пуля или просто стрела, да ещё с не пойми какими чарами, оставила бы в Шрайке сквозную дырку размером с кулак.

Свет. Тень. Свет. По прогалине бежал силуэт крупного, гротескно сложенного волка с человечьим торсом и руками. Свет. Тень. Свет. За ним, не приближаясь, но и не отставая, мчалась фигурка охотника. Впереди показался Прямой Перешеек. Словно трещина в упавшей на землю великанской тарелке, он разрезал хребет невысоких, но крутых скал, разделявший тайгу на Дальний и Ближний леса. "Бзззз!" - разорвала мрак гирлянда голубых огней, и оборотень свернул влево. Сунуться в Перешеек означало бы стать лёгкой мишенью и непременно схлопотать зачарованную стрелу в затылок - он недаром назывался Прямым.

Шрайк не особо удивился тому, что уйти "чёрным ходом" не удалось. Для такого случая был и "чёрный чёрный ход". Егерь бежал, не оборачиваясь, но прекрасно чуял преследователя. Для человека тот отлично поддерживал темп. Наверное, накачался каким-нибудь зельем.

Подлесок закончился, волчьи когти зацокали по горным породам. Шрайк уже мог различить впереди заброшенную шахту - когда-то она звалась Одинокой, за то, что её жила проходила далеко в стороне от основных залежей. Теперь только тот, кто знал наверняка, мог признать в замшелой впадине скалы вход в старые штольни. Вервольф собирался воспользоваться форой и затеряться в маленьком, но совсем непростом лабиринте штреков, а самый дальний... Самый дальний штрек был его козырем в рукаве - оборотень усмехнулся, глядя на толкавшие его вперёд мохнатые руки (нет, скорее, лапы), которые вряд ли объял рукав любого человеческого кафтана. Во время служебных прогулок по тайге Шрайк раскопал этот коридор настолько, что прорыл хребет насквозь. Теперь он был единственным, кто знал больше одного простого пути в Дальний Лес.

"Бззззз!" - сердито прострекотала стрела, в очередной раз проносясь мимо него. Шрайк снова не удивился - он бежал зигзагами, резко меняя направление, бросая своё могучее тело в сторону как раз в тот момент, когда сам бы стал стрелять по подобной себе цели. Как и ожидалось, стрела не попала в него. А вот в следующий момент Шрайк удивился. Громко.

Рассыпавшая коротенькие молнии голубая полоса врезалась в склон чуть выше входа в Одинокую шахту, оглушительно бумкнула и пропала в яркой вспышке. От крутой поверхности скалы лениво откололся узкий пласт породы - шириной в ярд, а высотой в десять, - покачнулся и медленно осел к подножию, перекрывая лаз.

- Да забодай меня титан! - в бессильной ярости рявкнул Шрайк и сразу спохватился - надо было беречь дыхание. Оттолкнувшись от скалы, он невероятным прыжком преодолел половину расстояния, отделявшего его от подлеска. Вервольф развернулся. Он бежал назад, в Ближний лес. Разгребать завал или прыгать по скалам ему просто не хватало времени.

Брюхо заныло с новой силой. Шрайк бросил быстрый взгляд - не вспорол ли он кожу о какой-то сучок - но шкура была цела. Оборотни вообще редко обращают внимание на мелкие раны - они заживают, что называется, "как на собаке", но боль не уходила. Егерь знал, с чем это связано. Мандраж. Оставался последний вариант - бежать на север, прямо в дикие горы, и уповать на то, что охотник выдохнется и отстанет. А иначе - схватка лицом к лиц... Морде. И она пугала Шрайк не меньше серебряной стрелы.

Словно услышав зов, очередная гирлянда смерти прожужжала совсем рядом с правой рукой (или передней лапой - вервольф и сам называл её по-разному). Он снова метнулся в сторону и, наконец, узнал место.

Брехенвакский водопадик. Место, где рождался один из многих ручейков, питавших могучую реку Царицу. Один из крупнейших её притоков. Шрайк вдруг понял, что его сюда загоняли специально - полоска кустов, несколько высоченных сосен, голая каменная площадка и пропасть с трёх сторон. Охотник хотел, чтобы Шрайк бежал сюда. Потому что отсюда - было уже некуда.

"Совсем как в древней легенде о великом стражнике и великом бандите" - с необъяснимой грустью подумал Шрайк. "Только получилось наоборот".

Вервольф вышел в центр площадки и обернулся, готовясь встретить погоню. Резь в животе неустанно напоминала ему, что это - плохая идея, но драться - значит, драться до конца. Шрайк смертельно боялся преследователя и осознавал это. Но он предпочитал, чтобы единственным, кто вернётся в деревню, был егерь, а не охотник.

Через несколько мучительно долгих мгновений кусты качнули ветками, и на площадке появился он. Даже если бы луна не заливала светом его фигуру, вервольф всё равно бы узнал охотника. Гельмут. "Гонец с юга". Кому же ещё.

Парень медленно положил на землю лёгкий арбалет. Отстегнул и снял с бедра опустевший колчан. И принял боевую стойку, точно легавый пёс.

"Редкий садист", - отметила та часть Шрайка, что ещё могла мыслить рационально. - "Хочет убить меня своими руками, не полагаясь на оружие детей и трусов". Их взгляды схлестнулись. Дикая зелень против непоколебимого гранита. "Что же, отвечу тем же и сожру прямо тут" - вервольф прикинул пару обходных путей, возможностей прорваться в тайгу, а затем утонул в багровой ярости и с рёвом понёсся на человека громадными прыжками.

Стоило ему сорваться с места, как гонец едва различимым глазу движением выхватил из ножен тяжёлую шпагу, а левой рукой ухватился за застёжку плаща. Удар сердца - и полтора центнера животной ярости нависло над охотником. Ещё удар - и человек скользнул в сторону, широко взмахнув плащом. Ещё удар - плотная ткань накрыла вервольфа с головой, его натиск прошёл мимо цели, а охотник, перехватив шпагу двумя руками, нанёс размашистый рубящий удар куда-то вниз. Скулящий комок сукна, меха и мышц покатился кубарем, поднимая клубы пыли.

Не дай зверю сожрать человека. Даже в себе. Шрайк забыл это правило. Кое-как встав, он с воем, переходящим в рёв, сорвал с морды плащ, попутно раскроив его на две кривые половины, и оглянулся в поисках жертвы. Не охотника. Именно жертвы. Он забыл, что охотников полагается бояться. Он забыл свою мораль. Забыл о ценности жизни. Сейчас его обуревало только одно желание - схватить, раскромсать, порвать в мелкие клочки, безжалостно уничтожить и сожрать дерзкого человечишку, посмевшего разозлить дитя луны, слышать, как трещат кости и рвутся мышцы, лопается кожа и хрустят позвонки, слушать предсмертные всхлипы и чуять на морде горячую кровь.

Гельмут снова спокойно стоял между оборотнем и лесом. За две секунды, которые порой решают судьбы и жизни, он успел переложить шпагу в левую руку и достать короткий широкий нож.

Шрайк атаковал. Стремительно, яростно, без раздумий. Взмах его передней лапы мог бы свалить быка, и уж точно отправил бы в полёт человека. Если бы попал. Гельмут фехтовал, словно мангуст, дерущийся с коброй. Ловко, чётко, расчётливо. Шаг в сторону, поворот, удар по промахнувшейся лапе, открытому загривку, подставленному боку. Пусть слабый, пусть вскользь или плашмя, но неотвратимый - шпага и нож летали в его руках, точно факелы фокусника, неизменно оставляя на шкуре вервольфа досадный порез. Было не похоже, что они способны на большее.

Шрайк не ощущал боли в животе, в голове, в десятке мелких ран по всему телу. Не ощущал ничего, кроме жажды крови, смерти, мести и свободы. Даже то, что оставалось в нём человеческого, разделяло со звериным эти желания. Он устал реветь, не переставая, и боролся теперь молча, с остервенением, иногда позволяя себе резко выдыхать скопившийся гнев. Оборотень уже не знал, в какой стороне водопад, а в какой лес, полностью превратившись в вихрь когтистых лап и серой шерсти. Размах, удар, осознать то, что мальчишка вновь уклонился, жжение в предплечье - нож, похоже, с серебряной кромкой - продолжая вращение, ударить открытой стороной второй лапы, увидеть, что гонца там уже нет, заметить свежий порез на бедре, разгневаться ещё больше - хотя, казалось бы, больше некуда.

Шрайк вдруг понял одну вещь. Гонец использовал своё оружие неправильно. Все противники, с которыми его сводила судьба, пытались шпагой колоть - в шею, в живот, в грудь. Гонец резал. Вервольф никак не мог противостоять такой новизне просто потому, что не знал, как. "Что же, и мы попробуем неправильно" - мелькнула в его голове какая-то радостно-злобная мысль. И, после очередного промаха, оборотень внезапно упал ничком, словно собираясь отжаться, погасил ладонями удар о землю и мощным пинком задней лапы отбросил успевшего нырнуть ему за спину охотника.

Нижние конечности вервольфов немного слабее верхних. Они не свалят одним ударом ни быка, ни даже телёнка. Гельмут просто шлёпнулся на землю, выставил руку, совершил кувырок назад и снова вскочил в боевую стойку, но чтобы сбиться с ритма смертельного танца дуэли - этого вполне хватило.

Оборотень уже нёсся на него, выставив череп, словно живой таран. Как и в самом начале схватки, в последний момент гонец скользнул в сторону, готовясь рубануть снизу, но сам не заметил, как вновь оказался на земле. Что-то жалобно хрустнуло - кажется, это было его ребро.

Шрайк приходил в дикий восторг и боевой раж, пелена ярости отступала, приходила смекалка и рассудительность. В этот раз он бежал не на четвереньках, а на трёх лапах, пригнувшись, поэтому свободная передняя заранее достала мальчишку, несмотря на все его увороты. Развернувшись, вервольф увидел, как охотник снова встаёт, но совсем не так резво, как раньше.

Разгон. Сшибка. Шпага Гельмута словно обтекла вокруг лохматой лапы, не останавливая удар, а рассекая ладонь. Теперь полоснуть по открытому бедру... Оборотень неожиданно присел, крутанувшись, и страшные челюсти шамкнули в опасной близости от охотника. Гельмут запоздало отдёрнул руку, но обнаружил, что она пуста. Уже не он удивлял оборотня, а наоборот - Шрайк не пытался укусить, а лишь схватил зубами шпагу, наплевав на опасную возможность изрезать рот. Резкое движение лохматой башки - и полоса стали, кувыркаясь в лунном свете, улетает в водопад.

Сохраняя внешнее спокойствие, охотник сменил стойку. Широкий нож, провернувшись на ладони, лёг в его руку обратным хватом.

Вместе с рассудком к егерю возвращались и его сантименты. Не дай зверю сожрать человека. Верно. Но оставлять наглецу жизнь значило раскрыть себя. Облегчить работу тем, кто пойдёт за ним. А может и вовсе получить в спину ещё какой-нибудь охотничий фокус. Гонца придётся добить. Пожалуй, Шрайку было даже жаль.

Танец изменился - теперь Гельмут крался мягкими шагами, обходя вервольфа сбоку, а тот поворачивался к нему мордой, словно оценивая. Внезапно оборотень бросился вперёд, замахнувшись исполосованной левой конечностью. Будучи наготове, охотник легко уклонился от этого удара, но тот так и не был нанесён - вместо этого Шрайк резко сократил дистанцию и лягнул гонца под коленку. Удар сердца. Гельмут приседает на подломившейся ноге, разинутая пасть надвигается, собираясь отхватить ему голову. Удар сердца. Серая молния ножа влетает между ними, устремляясь остриём навстречу горячему дыханию оборотня. Удар сердца. Путь ножу преграждает свободная правая лапа и первый за схватку укол пробивает вервольфу предплечье. Удар сердца. Левая лапа Шрайка превращает замах в какую-то невообразимую петлю и выгибает гонцу руку под неправильным углом. Удар сердца. Повисшая плетью рука выпускает нож, а другая с отчаянной силой бьёт вервольфа под дых.

Оборотень взвыл, отшатнувшись и вытряхивая из пробитой лапы причинявший ему страдания нож. Охотник успел привстать, когда ужасающей мощи удар с разворота настиг его, подбросив, словно мешок травы. Приземлившись в нескольких метрах на загривок, Гельмут даже не смог застонать - просто повернулся так, чтобы лежать менее нелепо. Трудно было ответить, кто точнее назовёт число его целых костей - он или его противник.

Шрайк медленно приближался к охотнику, больше всего напоминавшему выпавшую из балагана марионетку. Мягкий свет луны стекал по шерсти оборотня, застревая в свежих ранах. Ему тоже крепко досталось - вернулась боль в конечностях, в желудке, в солнечном сплетении. Ныли порезанные шпагой губы. В правой лапе зияла дыра. Порез пересекал глаз - тот удар едва не отхватил ему ухо. Мелкие раны вяло кровоточили. Большая часть повреждений заживёт уже через пару часов, когда вервольф достигнет Дальнего Леса, но этот бой вполне заслуживал звания "насмерть".

Оборотень не хотел оставлять в живых свидетелей и, тем паче, опасных врагов. "А ты хорош" - подумал он вслух, шагая к беспомощному телу и размахнувшись для добивания.

Изломанный гонец, не вставая с земли, резко выбросил вперёд руку. Только нечеловеческая реакция Шрайка позволила ему уклониться от броска на таком расстоянии - оборотень успел разглядеть массивный крюк наподобие боевого багра, летевший в его сторону грозным шипом, и тянувшуюся за ним тонкую серебряную цепь. Впрочем, от цепи Шрайк увернуться не успел - извиваясь, свободный конец стегнул его по ногам, обжигая болью, и потерявший равновесие оборотень рухнул, как подрубленный кедр.

- У тебя есть пара секунд для последнего слова. - поднявшись на ноги, вервольф занёс могучую лапу, чтобы добить несносного мальчишку.

Гельмут рассмеялся:

- Один охотник на одного оборотня - отличный размен. Оборотней сотни. Охотников тысячи.

- О чём ты говоришь, падаль? - взревел Шрайк. - Ты меня не убил!

- А я и не пытался - нагло выплюнул парень и вонзил в противника прищур немигающих глаз.

В голове оборотня забегали тревожные мысли. А ведь и правда, охотник ни разу не пытался нанести смертельно опасный удар. Тревожные мысли начали биться о стенки черепной коробки и панически голосить. Дважды ошибки Шрайка предоставляли супостату шанс сделать это, и дважды он игнорировал этот шанс. Мысли уже просто истерили. Этот тип был слишком хорошо подготовлен, чтобы не заметить таких возможностей. Но тогда почему?..

- Потому что яд лучше стали, когда противник сильнее тебя в десять раз - ответил охотник на самую громкую мысль оборотня, которая, похоже, нашла-таки выход из его головы наружу. - Как тебе давешние грибочки?

Шрайк в ужасе распахнул зелёные глаза. Эта боль в брюхе была не от пореза. И даже вообще не от раны! Проклятущий щенок подсыпал яду в его котёл! Оборотень завыл от всепоглощающего звериного ужаса и всё нарастающей боли в желудке и рванулся к лежащему в нескольких шагах противнику, но серебряная цепь, обвившись вокруг лодыжки, удержала его на месте - где-то позади шип её багра крепко засел в сосне. Шрайк дёрнулся ещё пару раз и обречённо завыл, упав на колени. Ещё минута - и оборотень, свалившись на бок, скрючился и жалобно всхлипывал от затуманившей сознание рези. А ещё через пять минут луна безучастно смотрела на своё неподвижное дитя и хрипящую фигурку человека. И на коварно шуршащие кусты, из которых показалась довольная рожа Терри.

- Гельмут! Твоё снотворное свалит с ног и Слонопотама.

- А твои плесневые грибочки ускоряют процесс достаточно, чтобы оборотень не успел сбежать и затеряться.

- Нет-нет, его задержало твоё великолепное умение фехтовальщика! Я никогда не видел такого впечатляющего поединка!

- Но без твоего чеснока он учуял бы и снадобье и плесень, а весь план пошёл бы прахом.

- Да, что ни говори, а в еде я толк знаю. Мы, Торвиндсы, лучшие огородники, повара и кулинары этих мест ещё со времён Царя Гороха! Мой прапрадед, Освальд Торвиндс, был даже приглашён на кухню Воеводы Вельяминова, когда...

- Это прекрасно, Терри, но я немножко тяжело ранен.

- Ах да! Сейчас я тебя перевяжу...

- Этого-то я и боюсь - усмехнулся Гельмут, тяжело садясь с помощью трактирщика. - Обещай, что окажешь мне самую первую помощь, а потом пойдёшь за лекарем. У Торвиндсов слава великих поваров и я не хочу, едва избежав участи еды, снова превратиться в главное блюдо стола. К тому же, зелья скоро прекратят действовать и я неделю буду лежать бревном.

- Не сомневайся - притворно хмурясь, пробурчал трактирщик. - Как только - так сразу. И знахаря приведу, и ребят, чтобы Шрайка унести. И Никифор, стук... Осведомитель твой, тоже наверняка подтянется.

- Не жалеешь, что предал друга?

- О чём ты? - наигранно возмутился Терри. - Я ведь избавил его от убогого существования - один, в глуши, вечно в бегах... Да кому нужна такая жизнь?

Среди звуков ночного леса раздался сердитый рык. Не сговариваясь, они обернулись туда, где только что лежал прикованный к дереву оборотень.

Шрайк храпел.

Ноздри щекотал стойкий запах спирта. Шрайк подумал, что задремал в трактире или какими-то шутками Тьмы попал в погреб Терри, где толстяк гнал и настаивал топливо своей прибыли, но тут к спирту примешалось что-то ещё. Не раскрывая глаз, егерь пронюхивал обстановку. Дерево. Таких в N не растёт. Металл. Много. Качественный. Травы. Заморские. Несколько местных сортов, но явно молотый прошлогодний сбор. Люди...

- Как он?

Приоткрыв глаза на самую малость, оборотень увидел светлое пятно какой-то арки и стоявший в ней силуэт. Не выдавая себя, разглядеть его против солнца было невозможно, но на плечах силуэта топорщилась бахрома эполетов, а голос был подозрительно знаком.

- В порядке. Тело уже пришло в норму, но... - забормотал справа бесцветный голос, особенно пахнувший травами.

- Тогда поднимайте его, время дорого.

Шрайк прищурился и в озарённой рассветом фигуре узнал того, с кем воинская повинность свела его в далёкой молодости. Этому человеку он однажды спас жизнь и при этом открыл свою сущность.

- Сотник Ерёма? - удивлённо сел на кровати оборотень. Его ощущения подтвердились - вокруг простирался незнакомый лазарет.

- Дэээээ... Надолго же ты залёг на дно, Шрайк. Я уж давно Канцлер Еремей Щукин! - с помпой провозгласил придворный.

- Поймали вы меня ловко, - мрачно констатировал совершенно не проникшийся егерь. - Казнить когда собираетесь?

- Старик, ты путаешь. Мы тебя не поймали, а призвали. Завербовали, если хочешь.

- А просто так позвать в гости не мог? - сардонически усмехнулся Шрайк.

- Не мог. Вековые предрассудки из крестьян батогом не выбьешь, и в своём страхе перед оборотнями они дошли до таких мер, что запугали и вас. Ты бы всё равно не поверил, если бы Гельмут просто вручил тебе приглашение, только забился бы ещё дальше в свои дебри, а?

- Дерзкий щенок, - полуодобрительно буркнул оборотень. - Так за каким делом меня призвала Корона?

- Наш агент с Северного Кладбища сообщил, что мёртвым снова тесно в старых границах. Кащей поднимает своих.

- А это значит, - понимающе прищурился егерь, - Вампиры.

- Да. Намечается война. А ты, Шрайк, и твои сородичи - наше главное в ней оружие.

+2
02:30
864
Гость
11:36
Сложновато писать отзыв. Ощущение, что автор приложил определенные усилия — есть. Но и претензии имеются.
"- Гельмут! Твоё снотворное свалит с ног и Слонопотама.
— А твои плесневые грибочки ускоряют процесс достаточно, чтобы оборотень не успел сбежать и затеряться.
— Нет-нет, его задержало твоё великолепное умение фехтовальщика! Я никогда не видел такого впечатляющего поединка!
— Но без твоего чеснока он учуял бы и снадобье и плесень, а весь план пошёл бы прахом.
— Да, что ни говори, а в еде я толк знаю. Мы, Торвиндсы, лучшие огородники, повара и кулинары этих мест ещё со времён Царя Гороха! Мой прапрадед, Освальд Торвиндс, был даже приглашён на кухню Воеводы Вельяминова, когда…
— Это прекрасно, Терри, но я немножко тяжело ранен.
— Ах да! Сейчас я тебя перевяжу..."
Вот будто бы все ничего, но этот взаимный обмен расшаркиваниями и любезностями выглядит странно. Нет, я понимаю, задачу диалога — объяснить читателю, что происходит. Но реализовано неуклюже.
Странно выглядит довольно неуклюжая отсылка к Шерлоку Холмсу и Мориарти.
Странно, что преследователь при одинаковой скорости передвижения с убегающим может заставить последнего бежать куда надо.
В общем, непродуманностей полно. Ну и сама развязка — не убили, а призвали, не фонтан, на мой взгляд.
Есть неуклюжие обороты, к примеру «которые вряд ли объял рукав любого человеческого кафтана». Нет, я понимаю, хочется писать выразительно, но и меру знать надо.
Я двигаюсь по порядку и пока из того что прочел этот рассказ — лучший.
7 из 10.
Гость
07:35
Да! Это уже что-то. Это самый динамичный рассказ из всех что я пока прочитал. Но!.. До ужаса не грамотно.Некоторые выражения или даже предложения вообще приводят в лёгкое замешательство. А так, не плохой, классический ужастик. Удачи.
Гость
14:03
Автор уж точно постарался. На ошибки уже не смотрю, смотрю только на сам рассказ. Впечатлил.
09:23
Браво! Я настолько увлеклась, что не заметила ни ошибок, ни речевых неточностей. Почему-то, читая рассказ, я все время вспоминала «Ведьмака»: то ли язык у автора похожий, то ли еще что-то мне надумалось. Но произведение, по-моему, просто шикарное. Заслуживает десятки.
Вот только, как мне показалось, незаконченное — возможно, автор после конкурса озаботится продолжением? Вышла бы интересная книжечка. Язык у автора прекрасный, фантазия есть. Если все же будет продолжение, очень хотелось бы его прочитать. Автор, удачи вам и успехов в творчестве!
Анастасия Шадрина

Достойные внимания