Ледник

(Превышение до 500 символов = -1 голос) Администрация

Открыв глаза, Льот не удивился тому, что остался жив. Смерть ждала его, но не раньше, чем он закончит своё дело. До тех пор его не могли убить ни скользкий край расщелины, ни хрупкая ледяная кромка, подломившаяся под ногами, ни падение с высоты в четыре человеческих роста в груду наметённого за зиму снега.

Он встал. Болело всё, но боль не имела значения, потому что рядом зашевелился и закашлялся Халльдор, и надо было подобрать оружие раньше, чем он придёт в себя. Но пока Льот разрыл снег и вытащил глубоко увязший клинок, прошло слишком много времени. Когда он повернулся, Халльдор уже стоял с мечом в руке.

Драться по колено в снегу было невозможно. Поодаль дно расщелины повышалось, и Льот попятился туда. Халльдор двинулся за ним.

— Тебя послал Ульф? — спросил он.

Конечно, он не узнал своего врага. Огонь, сжёгший Вальхейм, не оставил шрамов на лице Льота, но кожа с тех пор ныла и зудела от мороза. В здешних краях он не расставался с маской из бобровой шкурки. Когда он настиг Халльдора на склоне ледника, тому, должно быть, показалось, что за ним гонится обросший шерстью тролль.

— Думаешь, тебя щедро заплатят за мою голову? Гляди. — Халльдор указал мечом вверх — там через нависающие края расщелины сочился белый свет северного солнца. — Ты не выберешься отсюда, даже если убьёшь меня. А когда друзья придут за мной, тебе не поздоровится.

Вместо ответа Льот вскинул меч, ловя свет на позолоченную крестовину.

Этот меч по имени Клёнг — Коготь — был знаком каждому, кто сидел у очага в Вальхейме. Ведь славный Ульф хёвдинг, прежний владелец Когтя, и старый Валь, отец Льота и хозяин Вальхейма, приходились друг другу сводными братьями. И часто корабль Ульфа после похода бросал якорь у берегов Сверрир-фьорда, а дружина отдыхала в доме Валя, набираясь сил перед дорогой в свой Хродвик.

Ивар, сын Ульфа, в неполные двадцать вёсен уже готовился возглавить дружину. Он звал в походы и Льота, но тот лишь отшучивался. Только дурак променял бы на опасную воинскую долю любовь такой девушки, как Сигни.

Сигни была сиротой, как и Халльдор. Валь взял их в дом ради памяти их отцов — своих соратников, павших в набегах. Халльдор не знал себе равных в ловкости и любви к опасным забавам, и Ульф уже обещал ему место на своём корабле. А конопатая Сигни вдруг за один год расцвела и стала краше всех соседских девушек. И Льот считал дни до свадьбы, а Халльдор, смеясь, обещал подарить им всю свою добычу из первого похода.

Знать бы им тогда, что крылось за его смехом...

Сверрир-фьорд, Бурлящий залив, не зря носил такое имя. Между грядами подводных скал кипели водовороты, и никто, кроме Ульфа и местных жителей, не знал безопасного прохода через эту каменную пасть. Оттого обитатели Вальхейма жили без страха, не опасаясь нападения с моря.

Оттого и спали беспечно, не чуя беды, когда в дом вошла смерть.

Пастух, что вытащил Льота из-под горелых развалин, рассказал: враги пришли со стороны фьорда, перебили мужчин и захватили женщин. Льоту повезло: в сумятице его ранили, но не добили. Он упал подле лавки, и рухнувшие сверху стропила не раздавили ему спину. Но ожоги и переломы заживали медленно. Лишь к осени он достаточно окреп, чтобы идти за местью и похищенной невестой.

Он думал, что угадал предателя. Только Ульф мог войти во фьорд — Ульф, которого в Вальхейме как раз ждали, когда случился набег. Льот отправился в Хродвик, и мысль о том, что ему придется драться со всей Ульфовой дружиной, ни разу не заставила его замедлить шаг.

Но дом хёвдинга был пуст, если не считать однорукого старика с седой головой, в котором трудно было узнать прежнего Ульфа. От него Льот и узнал правду о том, как Халльдор сговорился с данами и ночью провел их корабль в залив. Как Ульф, подходя к знакомому берегу, увидел свет пожара и догнал уходящий вражеский драккар. Как пал от руки Халльдора отважный Ивар, как сам Ульф был искалечен в бою, а его корабль, лишённый половины гребцов, погиб на рифах Сверрир-фьорда, не прощающих ошибок.

"Был у меня сын, — сказал Ульф, и слёзы текли по его щекам — первые слёзы, которые Льот видел в глазах викинга. — Теперь он лежит в земле, а у меня нет корабля, нет дружины и нет правой руки, чтобы отомстить за гибель моего рода".

И Льот снял со стены Коготь и поклялся старику, что отыщет Халльдора и рассчитается с ним за честь Сигни и жизнь Ивара.

Он не мог предвидеть, что корабль, везущий его в Грюнланд, где скрылся Халльдор, встретит в море хищный норвежский драккар. Что вместо снежных берегов его ждёт византийский рынок, а путь к мести, казавшийся таким коротким, растянется на шесть лет.

За эти годы он прошёл половину обитаемого мира, потерял меч и отыскал его снова, убил многих и сам не раз стоял на краю смерти. Халльдор напрасно пытался напугать его. Льоту было плевать, что его тело упокоится в этой ледяной могиле — лишь бы труп предателя остался рядом.

Он бросился вперёд, видя только лицо Халльдора и место между шеей и плечом, где тело меньше всего защищено одеждой. Знал, что не промахнётся. Они стояли за его спиной, как свидетели на судебном поединке — горелые стены Вальхейма, курган Ивара, тень синеглазой Сигни...

Его подвела не рука, а скользкий лёд. Меч ушёл в пустоту, не достав врага, что-то сильно ударило в бок, и холод ворвался под одежду, лизнув кожу под прорехой.

Боль пришла на пол-вдоха позже — вместе с кровью, плеснувшей кипятком пониже рёбер.

Он упал. Коготь, став неожиданно тяжёлым, вывернулся из руки, отлетел в сторону. Льот замер, дыша сквозь зубы.

На лёд упала тень. Халльдор толкнул его ногой в плечо, перевернул на спину. Льот не подал виду, что жив. Шесть лет научили его терпению.

Кончиком меча Халльдор подцепил маску и сорвал её с лица Льота.

И побледнел. Нет, посерел, в цвет битого льда под ногами.

— Ты? — Халльдор осел на колени, протянул руку к его лицу, будто слепец. — Ты... как? Почему?

Нож из рукава беззвучно скользнул в ладонь. Льот приподнялся на локте, готовясь к удару, но Халльдор вдруг начал распутывать завязки на его куртке.

— Как ты выжил? Нет, молчи. Прижми вот здесь и держи. Это Ульф, да? Я узнал его меч.

Слова сыпались из него, как ячмень из дырявого мешка.

— Значит, ты был у него? Ну, ещё бы... Жаль, что он ушёл от меня! Я знал, что он оклеветал меня на тинге, но не думал, что и ты поверишь его лжи!

Он нажал на рану, и у Льота потемнело в глазах. Только голос, прерывистый и гневный, долетал из-за чёрной пелены.

— Конечно, Ивар!.. Ему нужна была Сигни, а Ульфу — серебро из наших сундуков... Я вернулся с охоты под утро. Вальхейм ещё горел, а они перепились и спали на корабле. Немногие из них проснулись! Я поджёг драккар углями от нашего дома... Но, Льот, если бы я знал, что ты жив! Если бы только знал...

Льот закрыл глаза. Что-то ломалось в нём, как ледяная гора, когда морская вода подточит её подножие. Пытаясь удержать покачнувшееся внутри равновесие, он бросил на другую чашу весов всё, что имел: пепел дома, слёзы Ульфа, дороги, пройденные за шесть лет скитаний...

— Эй, не спи! — Халльдор хлопнул его по щеке. — Терпи, скоро нас вытащат отсюда. Сигни всегда возвращается с охоты этой дорогой.

— Сигни...

Впервые за эти годы он произнёс её имя вслух.

— Ты... забрал Сигни...

Халльдор покачал головой.

— Она думала, что ты погиб. Мы бежали в Грюнланд вместе. Куда нам было деваться? Ульф убил бы её, чтобы скрыть свой позор.

И добавил с кривой улыбкой:

— Плохо же ты знаешь Сигни, если думаешь, что я мог бы удержать её силой. Когда я спустился за ней в трюм Ульфова корабля, она уже почти перегрызла свои путы!

Рука Льота соскользнула с тряпки, прижатой к ране. Кровь уходила из жил, а на её место вползал холод.

— Держись, — Халльдор больно надавил ему на бок. — Сигни не простит мне, если ты умрёшь. До сих пор боги дарили нам только дочерей, но мы уже решили, как назовём старшего сына...

Он наклонился, плотнее прижимая тряпку.

И тогда Льот ударил.

Всей оставшейся силой.

Потому что Халльдор лгал, и слова его были обманом.

Потому что не мог быть правдой такой мир, где Сигни забыла его ради счастья с другим.

Нож вошёл глубоко, пробив одежду. Халльдор вскрикнул, отпрянул назад. Повалился набок, глядя на Льота круглыми глазами.

Льот поднялся на колени. Оружия не осталось, но у него ещё были руки и зубы. И он не мог умереть, пока Халльдор дышал.

Толчок в грудь опрокинул его навзничь. Льот попытался встать и не смог. Между стенами расщелины синел узкий клин неба, и в синеве качалось чёрное древко стрелы.

И что-то ещё виднелось там, плыло крестом в вышине. Птица?..

Нет.

Сигни!..

Она спускалась к нему, ступая по воздуху. Верно, она стала валькирией и вернулась на землю, чтобы забрать его с собой.

Сигни...

Конец верёвки упал на лёд. Сигни соскользнула следом. Льот видел её спину, светлые косы, колчан за плечами.

Она не обернулась. Не бросила на него взгляда, спеша к Халльдору.

Как будто Льота не было на свете.

Сигни...

***

— Сигни!

Она вздрогнула от окрика и обернулась.

— Сигни! — Эрик помахал смартфоном. — Пару слов для новостей! Скорее, пока связь работает!

Сигни вздохнула и сдвинула шарф, открывая лицо.

— Науке известно множество ледяных мумий из полярных регионов, — начала она, глядя в зрачок камеры. — Но это всего второй случай, когда тело, попавшее внутрь ледника, осталось неповреждённым. Полагаю, что эта находка прольёт свет на прошлое Гренландии и подарит нам немало ценных открытий.

— И фото. Встань-ка рядом с ним... вот так! Отлично, отправляю!

Отходя от стены пещеры, доктор Сигни Халльдорсон ещё раз оглянулась на тёмный силуэт, застывший в дымчатой толще льда. Человек лежал на боку, подогнув ноги и простирая руку вперёд, будто указывал на что-то... или пытался дотянуться?

Сигни...

Она тряхнула головой, отвернулась и поспешила к выходу.