Невозможно не заметить

— Принцесса была прекрасная и отважная.

— Как я?

— Конечно. Она легко могла приручить дракона или одолеть вампира.

— Я могу!

— Не сомневаюсь… Не раз принцесса спасала свое королевство от напастей. Но никто даже подумать не мог, что это она победила великанаи угомонила болотного духа.

— А почему?

— Да потому что злая колдунья наложила на неё заклятье невидимости.

— Сделала невидимкой?

— Не совсем. Просто никто не замечал ни её потрясающей красоты, ни отважных подвигов. Все видели невзрачную простушку, на которую хоть весь день гляди, не разглядишь ни отваги в глазах, ни чудесной улыбки.

— Надо сжечь эту ведьму.

— Ух, какая ты решительная.

— Как принцесса?

— Лучше.

Дверь приоткрылась, запуская в уютный полумрак детской наглую полоску света.

— Мама! Надо стучаться.

Давя хохот, Макс закрыл ладонью лицо и не без удовольствия наблюдал сквозь пальцы, как в изумлении вытянулось лицо сестры.

— Скажите, пожалуйста, а предупреждать о своем визите за три дня не нужно?

— Ты не понимаешь, — племяшка делала попытку к примирению, — у нас тут сказка.

— Ох, кто меня поймет, когда я буду поднимать ее высочество в садик?

— Спокойной ночи, принцесса, — прошептал Макс на пороге детской.

— И тебе, Сказочник, спокойной и самых добрых снов!

Макс вспомнил, что ему тоже рано или поздно предстоит лечь спать. Внутри, словно в комнате, погасили свет.

— Опять кошмары? — сестра поставила перед ним чашку с чаем.

— Да не кошмары это. Мне ж не страшно, — попытался объяснить без особого расчета на понимание. — Просто… Проснуться не могу.

— Так ты во сне в фонтан залез?

От напоминания о позорном пробуждении передернуло, словно водой окатили. Хорошо хоть спал одетым. Не хватало еще оказаться спозаранку в центре города в одних трусах.

— Это не фонтан был, когда я залазил.

Чтобы не встречаться с непонимающим взглядом сестры, уставился на чашку. Воронка от кругового движения ложечки затягивала, в памяти всплывали обрывки сна, он и не заметил, как пошел ко дну.

Когда уводил у цыган лучшего жеребца, был готов, что в случае провала его порежут на ремни. Но, что на берегу Утекай-реки красавец-вороной вместо задних ног отрастит себе рыбий хвост, а породистая морда его, вытянется в щучью пасть, усеянную зубами-иглами, а затем и хвост, и зубы будут всеми силами добиваться Максовой мучительной смерти, такого он представить не мог даже во сне.

Она, как всегда, была рядом, его невидимая подруга. И сеть из русальих волос прихватила. Вот только набросить на взбесившегося кельпи вышло не сразу. Макс порядком наглотался воды.

Рвало потом в кустах за фонтаном, куда в конце концов вытянула его своей сетью невидимка.

— Жениться тебе надо, — голос сестры выудил из воспоминаний. — Не до фонтанов будет.

«Отличная альтернатива: «Спасибо, дорогой братец, что поводился с племяшкой, заходи еще!» — усмехнулся про себя. Пришло время уносить ноги. Поблагодарив за чай, стал пробираться к выходу.

— А вот Женя у вас в книжном? Хорошая же девушка, — не унималась сестра.

Макс поймал себя на мысли, что, пытаясь представить Женю, вспомнил ряды книг, расставленных ею на магазинных полках, контакт в телефоне, на который он шлет смс: «Опаздываю. Прикрой», а вот спроси, какого цвета глаза Жени, он понятия не имеет. А… Еще у Жени челка.

— Не превращайся в бабу Галю, — подмигнул и запрыгал через ступеньку, сбегая от разговора.

Но от себя не убежишь, и в голове вращалось и перемешивалось: «Жениться надо. Надо жениться. Сейчас пойду и каждую встречную буду спрашивать: «Девушка, вы не замужем? А не хотите за молодого сомнамбулу в самом расцвете сил?»

Так-то он не против рассказывать сказки не только любимой племяшке, но и собственным детишкам, а потом гонять чаи с женой, а не с замороченной его проблемами сестрой, но… Единственная, с кем бы он хотел и чая, и детей, была та самая невидимка из сна: надежный товарищ, добрая душа, отважное сердце, а уж красавица она или… Впрочем, он не сомневался, что самая прекрасная на свете. Только разглядеть ее никак не удавалось, сколько ни пытался, во сне она никогда не попадала в поле зрения.

Была уверенность, что она и наяву может быть где-то рядом, в метро, в магазине, в кустах у того же фонтана (кстати, надо было поискать, что ж он…).

Но как? Как ее узнать? Спрашивать у каждой: «Девушка, а это не вы в моем сне так нерасторопно сеть на бешеного кельпи набрасывали? Вы уж в следующий раз поторопитесь, не то, глядишь, жениться на вас некому будет!». Обозвав самого себя «сказочником», решил додумать мысль о женитьбе завтра.

Едва голова коснулась подушки, как свежая могила буквально взорвалась изнутри. Комья земли забыли глаза, нос, рот. Пока Макс откашливался и отплевывался, упырь уже выбрался на поверхность. Отталкиваясь от земли непомерно длиннющими ручищами и коротенькими кривыми ножонками, гигантскими скачками понесся в сторону селения.

— За ним! — знакомый голос увлек за собой.

Догнать нежить до поворота дороги не вышло, а там он и вовсе пропал из виду.

— И где искать? — хватая ртом воздух, выпалил Макс.

— Известно где, — судя по голосу она даже не запыхалась. — В дом к младенецу побежал. Я туда, а ты вернись за разрыв-травой. Надо эту нежить отвадить, а то всю жизнь соки сосать будет, даже не выходя из гроба.

— Слушай, а может, это… колом его?

— Экий ты, решительный. Колом… Это только в сказках помогает, а тут разрыв-трава нужна.

Макс хорошо помнил прошлый раз, когда вот так же до зарезу нужен был цыганский вороной и что из этого вышло. Да и травник из него такой себе…

— А как я узнаю-то траву эту?

— По запаху.

— По какому?

Ответа не последовало, видимо, невидимка была уже далеко.

Ничего не оставалось, как вернуться на кладбище. Он перебегал от могилы к могиле, срывал пучки травы, мял в руках, нюхал вымоченные соком пальцы. Ничего особенного. Пару раз крепко ожегся злющей кладбищенской крапивой, вспомнил о несчастной Эльзе из сказки, вынужденной рвать крапиву голыми руками и вязать из нее рубашки братьям. При этом еще и не говоря ни слова. А интересно, его сестра смогла бы так ради него? Не в смысле — крапиву рвать, а вот, чтоб ни слова… Резкий, терпкий запах вынес все мысли из головы.

— Вот оно! — вырвалось вместо с пучком.

— А вот и он! — прозвучало совсем рядом.

К ногам Макса комом плюхнулся связанный по рукам и ногам упырь.

Макс отшатнулся от неожиданности, попал одной ногой во вскрытую могилу. Падая, взмахнул руками, рассыпая вокруг себя пахучую траву.

Нечеловеческий вопль пронзил кладбищенскую тишь. Упыря разорвало на части и затянуло в разные могилы.

Макс зажал ладонью рот, едва удерживая подкатившую тошноту. Рука пахла разрыв-травой. Тошнота отступила.

— А ты молодец! — Похлопали по плечу. —Галина, звони в полицию!

Макс поморщился от неожиданно зычного крика, видимо, та самая Галина была где-то не рядом.

— Оформлять будем осквернителя.

В только открывшиеся глаза врезались лучи утреннего солнца. Над городским кладбищем плыл благостный колокольный звон.

— Полынь-то зачем понадобилась? — интересовался дед-сторож, крепко сжимая Максу плечо. — Или вы, наркоманы, с конопли на полынь перекинулись? Во всем дурь найдете! Из-за вас, сволочей, даже петрушку и ту запретили, вьюнок по всему кладбищу вырвали, всю жизнь рос, красотища, кому мешал? Теперь что? Полынь выкашивать? У-у, я тя щас… — внушительный кулак угрожающе приблизился к носу, ударяя даже на расстоянии запахом табака и вяленой рыбы.

Макс решил: лучшее, что сейчас он может сделать, это молчать, как та самая Эльза из сказки.

— Пусти его, Михалыч, — вздохнула подоспевшая Галина.

Вздох был знакомый до боли в сердце.

— Че это, «пусти»? Осквернителя пожалела?

— Да не осквернитель он. Внук это мой, малахольный, ночами ходит, вот и принесла сюда нелегкая.

Михалыч отшатнулся, как от упыря, зашептал что-то про одержимого, а бабушка взяла Макса за руку, как пятилетнего, и, не обращая внимания на поток извинений, повела к церкви.

«Только не это! — пронеслось в голове, — лучше сразу на костер».

Баба Галя устроила допрос с пристрастием: когда был у врача? когда у батюшки? пьет ли таблетки? молится ли на ночь? Макс чистосердечно признавался: давно, нет и не будет.

— Тогда женись! Сколько можно по ночам бродить? Так хоть жена следить будет.

Макс не представлял, какой несчастной могло настолько хотеться замуж, что по ночам готова следить, как бы муж не удрал на кладбище.

— Вот послушай меня, старую. Ничего просто так не бывает. Все связано. И во сне ходить ты не случайно начал.

— Бабушка, да это после ковида у меня. Кто-то запахи не различает, а я вот…

— И ковид не случайно. Знамение.

— Бабушка, ну, пожалуйста! — взмолился Макс. — Ну какое знамение?

— Говорю тебе, знак! Понять только нужно, к чему это…

— К чему ковид?

— К чему полынь, дурень!

Баба Галя выхватила траву, которую он все еще перетирал в пальцах, и потрясла пахучим кустиком перед его носом.

Пообещав бабушке, что прямо с погоста пойдет в поликлинику, а потом непременно поведет первую попавшуюся в ЗАГС, Макс отправился на работу. Лучше поздно, чем никогда.

Телефон высветил семь: «Ты где?» от Жени.

Отправил стандартное: «Опаздываю. Прикрой».

— Где был? — сквозь просвет в книжных рядах мелькнула светлая челка.

Макс перебирал, какой ответ лучше: в церкви или на кладбище?

— В поликлинике.

— Что-то серьезное?

— Аллергия.

— Сочувствую.

— Норм.

— Мымра ворчала, но я ее отвлекла — новые книги пришли.

— Спасибо, друг!

— Обращайся. Кстати, из новинок «Город спит, просыпается магия» — отличный сборник.

Книга легла Максу в руки.

Пахнуло знакомо резким и терпким. Макс понюхал книгу, потом руку. Пальцы пахли мылом, а книга свежей печатью. Аромат разрыв-травы при этом никуда не делся, а даже усилился. Клонил в сон.

Открыл книгу, но тут же понял, как опрометчиво поступил, и едва дополз до подсобки. Притулившись к стене, стал наблюдать за только что вылупившимся драконом.

Тот был ростом с лошадь, но вялым, почти безжизненным и совершенно бесцветным, до прозрачности.

— Подохнет, — в голосе рядом не было ни отваги, ни тени надежды. Живая вода нужна. Много. Быстро.

Так быстро ни один Иван-дурак еще не снашивал, ни три пары железных сапог, не стачивал три каменных посоха.

В чертогах живой было видимо-невидимо, вот только разлита она была по хрустальным наперсткам. «Только бы успеть!» — стучало в висках. Не тратя времени даром, спешно сливал содержимое в кубок.

«Пора в обратный путь», — подумал с тоской, понимая, что время не на его стороне.

Из-под земли вырос вороной, встал как лист перед травой. Копытом бил, искры высекая. Был он краше прежнего — ни зубов иглистых, ни хвоста ребристого. Вскочил Макс на коня и в три прыжка вернулся в драконье логово.

Политый живой водой, дракончик обрел бриллиантово-зеленый оттенок. Жизнерадостно отряхнулся. Брызги полетели во все стороны. Обрызганный с головы до ног Макс с хохотом проснулся.

Первое, что бросилось в глаза — бриллиантово-зеленая Женина челка. Пятна зеленки на самом красивом в мире девичьем лице тоже нельзя было не заметить. Но он смотрел на другую зелень — в прекрасных Жениных глазах.

— Дракон дохнул пламенем, и где-то на Полынной улице стало на одну злую ведьму меньше.

— И стали они жить-поживать да добра наживать.

— А кто слушал, молодец! Доброй ночи, принцесса.

— И тебе, Сказочник, самых сладких снов. И Жене.

Внутри словно зажгли уютный маленький ночник.