Шубыщ

Янка, Лялечка и Ла́клик сидели на маленьком пёстром коврике посреди комнаты и, скучая, жевали мармелад. Янка и Лаклик были дети полевых гномов, а Лялечка была обычная приехавшая к бабушке на лето городская девочка, которой не с кем было дружить, потому что детей её возраста в округе не было.

Познакомились они совершенно случайно – и сразу же подружились, Янка и Лаклик легко приняли весёлую озорную Лялечку в свою компанию, хотя она была намного выше их ростом – и при том почти вдвое младше.

В гномьем доме всё Лялечке казалось интересным и необычным: и окна были в нём совершенно круглые, и двери – совершенно круглые, и комнаты, и стол, и стулья, и ковёр, и сундучки… Так было всё кругом кругло, что голова кружилась!

И только чашки, из которых пили чай, были квадратные, как и блюдца, на которых они стояли. «Интересно, – подумала Лялечка, – а кру́жки у них тоже квадратные? Но если кружки – квадратные, то они уже и не кружки вовсе, а какие-то… квадрашки?» Впрочем, ни кружек, ни квадрашек в комнате не оказалось.

Как выяснилось, Янка и Лаклик тоже приехали погостить к бабушке – вместе со старшими братьями. Братья сегодня ушли в лес за ягодами, а Янка и Лаклик остались дома – наказанные. В прошлый раз, когда они ходили в лес все вместе, эти двое вместо того, чтобы помогать, так увлеклись игрой, что убежали далеко от братьев и едва не заблудились. Теперь приходилось оставаться дома с бабушкой, которая целыми днями что-то вязала на солнышке во дворе и только под вечер, когда все собирались за круглым столом – пить из квадратных чашек цветочный чай с квадратными пирожками, рассказывала какие-нибудь легенды: про отважного гнома-рыбака, который перехитрил медведя, или про гнома-капитана, который построил на далёком острове тайный город…

«Эх, вот бы тоже послушать», – думала Лялечка. Но ей самой приходилось быть рассказчицей: уж очень интересно было Янке и Лаклику, как устроен мир у людей, как они живут.

– И что же, у Вас дома́ и внутри квадратные? – удивлялся Лаклик, – И стены квадратные? И книжки квадратные, да? А чашки – круглые? Чудеса!..

Лялечка только кивала, а Янка и Лаклик пожимали плечами и переглядывались: разве так бывает?

– Ну, раз вы не верите, пойдёмте со мной – и сами всё увидите, – сказала наконец Лялечка.

И они, отпущенные бабушкой, весело подпрыгивая и радуясь неожиданным приключениям, пошли вместе к Лялечке в гости.

Лялечкина бабушка в этот день отправилась помогать живущей по соседству тёте Гусе, Густаве Ивановне, собирать вишню, чтобы вместе потом, как это было у них принято, варить варенье.

– Как было бы здорово, если бы росло варенье прямо на ветках, – сказал Лаклик мечтательно, когда они уже подходили к Лялечкиному дому, – вот это была бы жизнь!

– Ага, и пирожки, – добавила Янка, – с вишней! Или с малиной!

– А что вы думаете, у нас и такие деревья бывают, – сказала Лялечка.

– С пирожками?! – хором спросили Янка и Лаклик.

– И с пирожками, и с вареньями, и с мармеладками, – очень уверенно говорила Лялечка, – только они в наших краях не растут, слишком зимой холодно.

– Не может этого быть, – сказал Лаклик, – ты это специально говоришь, потому что проверить нельзя. Разве могут банки с вареньем на деревьях расти? Да их даже ветки не выдержат!

– А пирожки на ветках зачерствеют сразу же, если их вовремя не сорвать, – разочарованно добавила Янка.

– Ничего подобного, – продолжала убеждать Лялечка, – они же не на обычных деревьях растут, а на специальных, где всё предусмотрено. Сейчас чего только не изобретают…

Последнюю фразу Лялечка проговорила точь-в-точь тоном своей бабушки – и сама этому очень удивилась.

– Вот если бы вы ко мне в город приехали, я бы вам показала свою фотографию с конфетным деревом, на нём огромные конфеты растут – прямо в фантиках…

Потом Лялечке пришлось объяснять друзьям, что такое фотография, но, кажется, Янка и Лаклик ничего толком из её объяснений не поняли. Поняли только, что в мире людей чего только нет, всё, что угодно, может быть, даже то, чего быть не может.

Все трое тихонько прошли через двор, мимо спящего в квадратной будке Полкана, мимо покосившегося прямоугольного сарайчика, про который Лялечка сказала, что в нём живёт «сарайный», он рычит и кусается, если кто-то, кроме бабушки, туда заглядывает. Вошли в дом, где Янка и Лаклик всё так же удивлённо и восторженно рассматривали, как рассматривала Лялечка у них в доме. Она показывала друзьям книжки, которые задали прочитать на лето, показывала круглые тарелочки, квадратные коробочки, фотографии в прямоугольных рамочках, и гости всё это с интересом вертели в руках, передавали друг другу и даже нюхали. «Забавные они, эти полевые гномы…» – подумала Лялечка.

– Что это там такое? – вдруг, прислушавшись, настороженно прошептала Янка, – там кто-то есть?

Она показывала на бабушкину комнату. Дверь и окно в ней были распахнуты, полупрозрачная штора танцевала на сквозняке.

– Конечно, есть! – недолго думая, выпалила Лялечка, а потом резко перешла на шёпот:

– Там… в бабушкином шкафу… живёт огромный… кусачий… лохматый… Шубыщ!

Янка и Лаклик одновременно ахнули и попятились.

– Хотите на него посмотреть? – спросила Лялечка.

– Нет-нет-нет, – наперебой залепетали гости.

– Да он ведь совсем не страшный, он же никуда из шкафа-то и не выходит, – настаивала смелая Лялечка, на цыпочках направляясь в бабушкину комнату.

– А вдруг он выйдет? – делилась опасениями Янка.

– Зачем он вообще там живёт? Шкаф сторожит? – интересовался Лаклик.

– А где тут ещё ему жить? Никакого другого места для него не нашлось, – отвечала Лялечка.

Друзья наблюдали за ней, затаив дыхание.

– Может, не надо? – умоляюще пролепетала Янка, когда Лялечка уже потянула на себя дверцу шкафа.

– Не надо, да? Испугались?

Она уже собиралась вернуть приоткрытую дверцу в исходное положение и оставить неведомого Шубыща в покое, но всё пошло не по плану. В шкафу действительно что-то зашевелилось, закряхтело и заёрзало. Что-то, чего быть там было не должно…

Дверца со скрипом отворилась, Лялечка отскочила назад, гости на несколько мгновений как будто окаменели. Шубыщ взмахнул мохнатым рукавом, что-то невнятное пробормотал устрашающим басом и частично вывалился из шкафа.

– Шубыыыщ! – завопили все трое и кинулись врассыпную.

Янка и Лаклик спрятались за креслом, Лялечка – за дверью комнаты.

Через несколько минут на крики примчалась перепуганная бабушка – вместе с не менее перепуганной Густавой Ивановной. Наполовину вывалившийся Шубыщ продолжал кряхтеть и ворочаться, запутавшись сам в себе и нерешительно пытаясь то заползти обратно в шкаф, то окончательно вылезти.

– Это что же тут такое происходит? – строго спросила Лялечкина бабушка, обращаясь как будто к незадачливому обитателю шкафа.

Она была совсем не из тех бабушек, которых можно чем-нибудь напугать до необходимости пить успокоительное. Нахмурившись, она очень решительно прошествовала через комнату, наклонилась над страшным Шубыщем («А вдруг укусит? Он ведь может укусить! – шептались Янка и Лаклик за креслом) – и изо всех сил потянула его за воротник. В её руке оказалась её же огромная старая выцветшая волчья шуба, а на полу возле шкафа обнаружился тощий старичок с красным лицом и жиденькой седой бородкой. Он виновато посмотрел на хозяйку и вздохнул.

Оказалось вот что: бабушка, уходя, забыла закрыть окно в своей комнате, шёл мимо дома воришка, увидел, что хозяйка куда-то уходит, а окно открыто, вот и решил залезть: вдруг найдётся, чем поживиться… И Полкана спящего кое-как обошёл, и в окно еле-еле забрался, да всё зря: ни на полках, ни в ящиках, ни в шкатулках – нигде ничего подходящего не нашёл, полез в шкаф с одёжками, а тут и дети пришли… Намаялся «Шубыщ», сам себя наказал. «Простите, – говорит, – меня грешного, я больше не буду».

– Жалко всё-таки, что Шубыщ ненастоящим оказался, – вздыхал Лаклик, когда они с Янкой шли домой, а Лялечка их провожала, – получается, и в сарае никакой «сарайный» не живёт? И конфетных деревьев никто ещё не изобрёл?..

– Зато теперь вы можете смело похвастаться дома, что помогли поймать вора, – утешала его Лялечка, – а то ведь если бы он успел добраться до холодильника, он бы, наверное, обнаружил там бабушкин тайник в старой коробке из-под шоколада…

– Пожалуй, дома нам никто не поверит, – вздохнул Лаклик, – если только ты сама всё расскажешь…

Решено: Лялечка приглашена на семейное чаепитие к полевым гномам, она будет, как и мечтала, слушать удивительные легенды, которых никогда не слышала, – и расскажет свою, новую, не забыв щедро сдобрить её самыми невероятными подробностями.