О высотках и пустоте, их наполняющей

Звук ночной телепередачи прерывает глухой удар человеческого тела о карниз. Я подхожу к окну и вглядываюсь в ночь через стеклопакет. По металлической поверхности с обратной стороны подоконника растекается пятно крови. Видимо кто-то из соседей сверху выпал и ударился головой. Из-за их бесконечного ремонта, не спал уже третьи сутки. Наверное, поэтому мои чувства притупились и капли, скатывающиеся по отливу, не возбуждают ни страха, ни интереса. Открываю окно и безучастно вглядываюсь в место куда пролетел человек, но вижу лишь сотню метров мрака. Разглядеть хоть что-то в этой мгле нереально.

Единственное что сейчас беспокоит: почему еще слышно звуки ремонта? Неужели людям, что уже месяц стучат и сверлят, все равно, что кто-то выпал из их окна? Могу понять, что им плевать на единственного соседа, но чтобы не заметить пропажи кого-то из своих…

Пора решать эту проблему радикальным способом, раз с этими аборигенами не может совладать ни полиция, ни домоуправляющая компания. Если здание новое, разумеется, что ремонтные работы будут проводиться часто, но не круглосуточно же.

***

Поднимаюсь на этаж с вибрирующими стенами. Надавливаю на кнопку звонка, колочу кулаками по двери, но в ответ только эхо грохочущих инструментов. Можно было и не надеяться: месяц не открывали, с чего бы сейчас решились. Вскрываю замок, выбивая замочную личинку стамеской.

Лязг металлического механизма отчетливо слышен в тугой тишине. Не слышно ни гула, ни грохота, вообще ничего. С непривычки голова начинает болеть. Открываю дверь и вижу белое пространство прихожей заполненное густым ничем. Захожу внутрь и меня охватывает странное чувство. Здесь так пусто: я будто смотрю у себя из-за спины. Эта пустота словно вакуум, а я вещество, что растворяется в нем.

Мне хорошо - сейчас нет ни одного раздражителя, как в камере сенсорной депривации. Мне плохо - тишина, яркий свет и белые стены сдавливают мозг.

Дверь захлопывается. “Эй!” - кричу я в надежде, что кто-то меня встретит. Эхо расходится по комнатам и возвращается, вгрызаясь в барабанные перепонки. Двигаюсь по пустому пространству, захожу в комнату, что напротив выхода. Кухонный гарнитур, холодильник, раковина. В углу сложены друг в друга две миски с надписью “Марти”. В соседней комнате нет ничего кроме груды инструментов у открытого окна. На подоконнике отпечатки подошв. Тщательно осматриваю пол квартиры и понимаю, что единственные следы человека - рисунок протектора под оконной рамой. Пора прекращать расследование, возвращаться домой и вызывать полицию.

Подхожу к выходу и дергаю ручку. Не открывается. Личинка лежит на полу, но кто-то поставил новую. Проворачиваю рукоятку замка, толкаю и тяну - дверь не поддается. Ищу ключи: заглядываю в гарнитур, холодильник, под раковину - все заставлено кошачьим кормом. Достаю мобильник и дрожащими пальцами набираю 112, а в ответ тишина. В верхнем правом углу экрана значок короткой палочки с символом “Е” над ней.

Сажусь на пол в кухне, облокачиваясь спиной на батарею, и смотрю на выход. Всегда боялся темноты, но после этого кошмара страхом станет яркий свет. Озираюсь по сторонам и под потолком вижу паутину. Веду взгляд ниже и нахожу паука. Он совсем крохотный, с тонкими лапками, но внушающий надежду: если есть паук, то есть и мухи, а если есть мухи, то есть и люди. Я здесь не один! Подношу палец и аккуратно сажаю членистоногое на себя. Никогда не любил пауков, но этот особенный. Этот - символ жизни. С мыслями о возможном спасении, засыпаю, свернувшись калачиком на полу.

***

Никогда еще не спалось так хорошо. Да, очень жестко, но зато тихо. Поднимаюсь и выглядываю в окно. Там ночь. Проспал целые сутки или выспался за 15 минут? Смотрю на разряженный телефон. Видимо я здесь уже не первый день, раз батарейка успела сесть в пассивном режиме.

Это нагоняет панику, а затем и ярость. Неужели меня не пытались спасти? Тогда выберусь сам!

Иду в соседнюю комнату и хватаю инструменты. Кувалда тщетно наносит удары по входной двери. Сверло перфоратора лишь стачивается о металл замка.

Если не могу открыть этот выход, то сделаю свой! Диск болгарки вгрызается в бетон. Кожа ужасающего пространства клочками обоев разлетается в разные стороны. Одежда намокает от пота и ее приходится снять. Голая фигура, облепленная каменной пылью, пробивает путь наружу.

Здесь я не чувствую усталости. И голода с жаждой. Все процессы организма будто остановились.

Последний удар по свежей ране стены и белый прямоугольник падает, поднимая цементную бурю. Когда пыль оседает, за проходом виднеется белая комната. Точно такая же как позади меня. Появляется ужасное головокружение, видимо, давление поднялось. Куча усилий чтобы найти продолжение тюрьмы?

Между ног пробегает кошачий силуэт. Позади слышится высокий рык. Аккуратно поворачиваюсь и обнаруживаю забившегося в угол сервала. Видимо, это Марти для которого предназначены миски. Иду на кухню, беру алюминиевые тары, наполняю их кормом и водой, возвращаюсь в комнату с кошкой. Марти недоверчиво, но с интересом шевелит носом. Оставляю миски в середине комнаты и пячусь назад. Сервал, выставляя на показ вздыбленную холку, идет на аромат.

Думаю зверя лучше оставить тут, а самому заняться делом. Переношу инструменты в новую комнату и начинаю выдалбливать новый проход. Произошедшее событие обескуражило и выбило из меня спесь. Все еще колочу по стене кувалдой, но расчетливо, без ярости. Все еще режу бетон, но аккуратно, без спешки.

Если хочу выбраться, то нужно беречь силы. Если буду упорно работать, то обязательно выйду отсюда. Не могут же комнаты быть бесконечными.

***

Я работаю уже очень долго. Возможно, несколько суток. Однако совсем не чувствую усталости. Лабиринт белых стен разрастается вглубь и вширь.

Периодически Марти приходит ко мне и пялится, пока я не пойду и не насыплю порцию корма. Милый кот, но в руки не дается: шипит и рассекает воздух когтями-бритвами. Иду на кухню, чтобы в очередной раз наполнить миски. Наблюдая как кот ест, усаживаюсь на подоконник, за которым уже (или все еще?) ночь и засыпаю.

***

Меня будит рокот гортани сервала. Марти уставился в тьму. Не сразу, но замечаю птичий силуэт на отливе. Там сидит, укутавшись в крылья, голубь. Заметив мое движение, он встрепенулся и уставился глупым взглядом во внутрь комнаты. Я открываю окно и птица семенит по карнизу, впрыгивает в квартиру, подбирается к кошачьей миске и начинает клевать корм. Марти подходит ближе и просто смотрит. Охотник и добыча договорились. Голубь доедает ужин и расправив крылья вылетает из бесконечного пространства в ночь.

Глядя на это охватывает отчаяние. Я стал свидетелем чуда: жертва договорилась с хищником. У меня же не получается обуздать даже пустое пространство.

***

Тоска разливается по полу лабиринта и я плыву в ней, осматривая изувеченные стены. Белые залы неотличимы друг от друга. Яркий свет скрывает неровности обоев.

Веду рукой по плоскости, искривленной углами и проходами и натыкаюсь на дверную ручку. Все комнаты, кроме коридора, не имели дверей, как я мог пропустить эту?

Поворачиваю рукоятку и толкаю деревянный прямоугольник. На кафеле, у стены стоит белая ванна. Подхожу ближе. Приходится зажать нос из-за зловония. В акриловой емкости плещется мутная зеленоватая вода. На гладкую поверхность, из болотца, вылезает щупальца, пытается зацепиться, но соскальзывает.

Борясь с отвращением, окунаю руку в затхлую жижу, нащупываю слив и выдираю пробку. Вода быстро уходит в канализацию и в пустой ванной показывается осьминог.

Животное все покрыто слизью и бактериальной пленкой. Его нечеловеческие глубокие глаза навевают отчаяние. Включаю душ и окатываю моллюска прохладной водой. Вместе с грязью с тела головоногого смывается и моя тоска. Кожа животного начинает переливаться желтыми и синими кольцами, пока наполняется ванная.

Такого покоя я еще не ощущал.

***

Работа над поиском выхода продолжается уже давно. Возможно несколько недель или даже больше. Марти стал даваться гладиться. Тоннели лабиринта преодолеваются все быстрее, но для меня это стало скорее хобби, чем работой. Здесь я нашел то, что искал давно - тишину в собственной голове.

Очередной прямоугольник падает на пол. Показавшаяся комната больше всех остальных, а в центре какое-то животное. Оно совсем не двигается. Через клубы пыли показывается огромное “чучело”. Это бизон или, может, зубр.

Подхожу к быку ближе. Массивная голова поворачивается ко мне и смотрит человеческими глазами. Как же я соскучился по этому взгляду, будучи одиноким еще до того как попал сюда, до того как въехал в пустой дом. Я давно был один.

Глажу жесткую шерсть и в горле встает ком. Падаю на колени и слезы падают на копыта. Тяжелый теплый воздух, выдыхаемый животным, обволакивает меня со всех сторон.

Видимо пришло время делать выбор: забвение, в вечных попытках найти выход, или смерть.

Подхожу к окну и вглядываюсь в мрак высоты.