Песнь Живы

Последний день весны холодил до костей. Ветер свистел и лютовал, сводил видимость почти к нулю, ел щеки и нос.

– Кажется, впереди что-то есть, – с надеждой в голосе произнесла Айка, помогая наставнице преодолеть сугробы.

Глубокий снег и плотная буря отняли много сил. Но девочка держалась лучше наставницы. Ярина отдала ей свитку и шерстяную шапку, сама довольствовалась худеньким армяком. Магия Живы, вопреки заверениям девушки, не выдержала ледяных зубов богини Мары. Ярина хлюпала носом и слабела с каждой минутой.

– Это храм! – Айка радостно воскликнула, но осеклась на полуслове, потеряв из виду наставницу. – Сестрица? – Оглянувшись, увидела ее упавшей в снег. Девочка кинулась к ней. – Сестрица! – Помогла Ярине встать на ноги. – Осталось немного. Пожалуйста, пару шажков. Кажется впереди храм. Дайте, я понесу.

Айка забрала у нее холщовый мешок.

Они прошли последние шаги как сквозь стену и остановились перед разваленной дверью маленького деревянного полуразрушенного храма, который оказался пустым. Внутри влияние Мары заметно ослабло. Ярина упала без сил.

– Сестрица! – Девочка потрогала лоб наставницы. – Я сделаю костер.

– Нельзя… это место силы…

– Но вы же…

Ярина подняла ладонь, и, сделав усилие, села, опершись на стену.

– Осмотрись, чей это храм, – прошептала она одними губами, быстро и с толикой раздражения.

Айка зажмурилась досады. Даже сейчас наставница не изменяла себя и продолжала в таких мелочах обучать и вколачивать знания в девочку. Айка слабо верила в богов. Вернее, боги не верили в нее. Как она ни старалась, ей до сих пор не давалась Песнь Живы.

Она смотрела остатки сруба и часть кровли, заметила в центре опавшего идола. Очертания были поедены огнем, но символ давал понять…

– Это храм Даждьбога.

– А Даждьбог и Мара?

– Супруги.

– Помоги мне встать.

Ярина, при помощи девочки, осмотрелась, закрыла глаза и пропела грудное и протяжное:

– М-м-м-м-м… М-м-м-м… Не здесь, дальше. – Через пару шагов снова: – М-м-м-м-м… А-а-а-а-а… – Девушка закашляла и припала к Айке.

– Это сделаешь ты, – вымолвила Ярина.

– Но я же…

– Придется. Запомни, никакого огня.

Ярина прислонилась к бревенчатой стене храма и закрыла глаза.

– Сначала выбрать место, где голос будет звучать сильно и звонко. – Айка закрыла глаза и пропела: – М-м-м-м-м… А-а-а-а…

Айка оглянулась на спящую наставницу. Болезненно алые щеки, осовелый опавший вид и бледные губы. И как в ней сочетаются две полярности? Сама она холодная, рассудительная, упрямая, но магия Живы по ее же словам – это жизнь, радость и творчество.

Возможно, отголоски войны сделали ее такой. Разрушенные деревни, изуродованные трупы, пожженная природа. Страх, злоба и отчаяние.

Айка – один из таких отголосков.

– А-а-а-а… М-м-м-м…

Ей чудом удалось убежать от кровавой сечи в ее деревеньке. При виде трупов родителей страх заставил девочку мчаться со всех ног подальше от мечей и топоров. Позже она наткнулась на Ярину.

– М-м-м-м-м… А-а-а-а-а…

Ученица и наставница. Травы, магия и Песнь Живы. «Жива – это так же благо, ясность и покой», – с затаенной улыбкой молвила Ярина. Но о каком покое может идти речь, если Айку до сих пор преследуют ужасы?

– М-м-м-м… Кхам…

Голос девочки дрогнул.

Буря Мары завыла снаружи еще яростнее. Она уже давно преследует их. Не иначе за все деяния, которые творила Ярина под знаменем Живы. Айка потерла дрожащие руки. Лютый холод пробрался даже в храм благостного Даждьбога.

Даждьбог, по словам Ярины, замыкает зиму и впускает весну. Осталось продержаться какой-то день. Но, как назло, именно Айка должна впустить в храм солнечного божества магию его супруги.

– М-м-м-м-м…

Пой от сердца.

– А-а-а-а…

Как чувствуешь.

Голос здесь звучал звонче и сильнее.

– Кажется так правильно.

Айка усмехнулась. Это будет первый в истории случай, когда двое умерли под животворящую Песнь Живы.

Девочка вздохнула глубоко, до самого низа живота, потянула звук длинно, ровно, еле давя на связки, нащупывая голос. Через вдох звук украдкой пошел выше, мягко спустился вниз и снова немного ввысь, но увереннее, сильнее, жестче. Айка почувствовала, как звучание ее голоса растекается вокруг, касается бревен и обнимает собой упавшего идола, стремится коснуться остатков крыши.

На миг в ее голове мелькнула мысль: «А что дальше?»

Дальше – ясность, – ответил голос наставницы.

Воздух заполняет легкие, надувает живот, плечи не двигаются. Выдох. Живот опадает. Голос заполняет пространство. Айка чувствует, как пространство уплотняется, делается живым и благостным. Все как говорила наставница. Если бы нее ее слова, Айка описала бы это по-другому: пространство становится продолжением ее самой.

Затем – покой.

Мысли исчезают, остаются только звуки и ощущения. Айка чувствует: мышцы лица расслабляются, плечи опадают. Звуки звучат сами, пространство живет, и пение происходит само. Спокойно и тепло. Над головой словно разожглось солнце. Магия Мары толчками царапается и кусается за стенами храма. Айка чувствует это физически. Как будто немного колет или даже щекочет, но здесь под защитой Даждьбога ей не страшно. И Песнь Живы даже в ее исполнении звучит радостно и вдохновленно.

***

Наутро Ярина проснулась с улыбкой. Болезнь еще сидела в теле и туманила разум, но магия Живы чувствовалась вполне отчетливо, как и благодарность Даждьбога.

Ярина одним глазком наблюдала за Айкой. Девочка достала из холщового мешка сухие травы, заготовки, коренья и воду. Растерла в ладонях цветы липы и высыпала на дно глиняной чашки, отломила кусок корня алтея, размягчила и тоже растерла, добавила в чашку, налила в эту смесь воду, помешала мизинцем. Положив чашку перед собой, Айка закрыла глаза и осторожно протянула низкую ноту.

«Настраивается», – одобрила Ярина.

Девочка едва слышным голос пропела следующие строки:

– Жи-ва… Жи-ва…

В тело войди-и-и.

Жи-ва… Жи-ва…

Силы верни-и-и.

«Интонации не совсем верные, – подметила Ярина, – но посыл и настрой правильные».

Это чувствовалось по вибрациям магии в воздухе, что можно было ощутить кожей. При медленном вдохе воздух ощущался чуть более вязко. Разница мизерная, но даже в таких мелочах она имеет несколько градаций. Ярина еще не нащупала все, но и так научилась различать виды магии, и когда она сотворена полно, когда нет.

Ничего нигде не колет, значит Мара ушла на временный покой. Пространство чуть ли не звенит от благости Живы и Даждьбога.

Ярина открыла глаза.

– Сестрица! – Айка подбежала, едва не расплескав готовый напиток. – Я приготовила. Я почувствовала. Я смогла!

Но заметив взгляд наставницы, примолкла.

– Умничка, – сухо промолвила Ярина.

Девочка потупилась, скрывая смущенную улыбку. Большое количество магии вскружило Айке голову. Ничего, освоится, привыкнет. Ярина взяла чашку в руки и медленно отпила. Внутрь скользнула холодная жидкость, на что тело тут же ответило мягко возрастающим теплом. Ярина отложила чашку и взяла девочку за руки.

– Спасибо тебе, сестра. С первым днем Весны, – и притянула девочку к себе.

Айка прильнула к наставнице и закрыла глаза. Стало намного спокойнее даже в такие неспокойные времена. Впервые после всех пережитых ужасов ей не хотелось никуда бежать.

Несколько часов спустя они собрались в дорогу – делиться магией и благостью Живы.