Черновик писателя

На письменном столе лежал чистый лист. Рядом шариковая ручка, и раскрытый блокнот. С другой стороны кружка с недопитым кофе. За окном поднималось солнце, и яркие лучи резали тучи и разливались по небосводу, даря миру новый день.

Возле стола в кресле спал писатель, очки держались на кончике носа. Во сне Семён Маркович улыбался, и от этого его лицо выглядело моложе, чем тридцать пять лет. Дверь в кабинет со скрипом распахнулась, и он вздрогнул, открыл глаза и поправил очки.

—Анечка, ты пришла слишком поздно, — подвинулся на кресле ближе к столу и ещё раз взглянул на девушку, стоящую в дверях.

— А может, слишком рано? — звонкий голос Ани, стряхнул остатки сна Семёна Марковича. — Вот пожалуюсь Ларисе Викторовне, она вам хвоста накрутит.

Мокрая тряпка в руках Анны, прошлась по подоконнику, потом по полкам с книгами.

— Не приближайся к рабочему месту! — поднимая руки и отмахиваясь, как от чумы, восклицал писатель.

— Ну, хоть кружку заберу, кофе всё равно холодный, — Аня протянула руку, но и этого Семён Маркович запретил.

— Иди, я сам, — наклоняясь вперёд и показывая указательным пальцем на дверь.

Как только хозяин остался один в комнате, он взял в руки ручку и принялся писать. Неровные буквы появлялись из-под руки творца. Белый лист спустя несколько минут исписан полностью. Поправив очки, Семён Маркович откинулся на спинку кресла с довольной улыбкой.

Он вытянул руки вперёд, поделал гимнастику пальцами и посмотрел в окно. Солнце взошло, и огненный шар катился по небу, торопя людей по делам. Семён Маркович встал, шоркая тапочками с кружкой в руках, пошёл на кухню, где Анна уже приготовила завтрак.

— Приятного аппетита, — поставила она перед писателем тарелку овсяной каши и стаканом молока.

— Я же просил, никогда не готовить мне эту замазку! — крикнул он на Анну.

— Ваша матушка Ларисе Викторовна, написала мне указания, что вам готовить, пока не приедет домой, — стараясь не смотреть на Семёна Марковича, домохозяйка повернулась к чайнику, ожидая, когда тот закипит.

Поковырял в тарелке, и пересилив себя, засунул в рот ложку с кашей.

— Аннушка, вы не поверите, я сегодня утром сочинил черновик рассказа, осталось дописать, но пока думаю над концом. Так вот, героя моего повествования, тоже заставляют, есть овсяную кашу, — прожевал и добавил. — А мне ведь сегодня никуда не надо, сейчас отдохну на диванчике в гостиной и допишу.

— Только не засните, а то обещанный роман для издательства, так и не увидит свет, — Анна провожала писателя серьёзным взглядом.

Не успел он присесть на диван, как в прихожей раздался звонок. Семён крикнул, что сам ответит, и пошёл к телефону.

— Слушаю, — приложив трубку к уху, произнес писатель. — Это я… Мила, что произошло?

На том конце провода женский голос всхлипывал и причитал. Не понимая, чем может помочь, Семён встал и скинул халат там, где сидел, быстрым шагом направился в комнату. Надел коричневый свитер, под цвет глаз и классические брюки. Он вышел и вызвал такси для быстрого перемещения по городу. Так и произошло, жёлтый автомобиль с чёрными шашечками доставил писателя в нужное место. В парке на лавочке сидела заплаканная первая любовь.

— Милочка, что случилось? — он присел рядом.

— Я из дома ушла, больше нет мочи терпеть, — женщина опять разрыдалась.

— Муж? — Семён стиснул зубы и сжал кулаки.

— Да мы давно развелись, ради детей в одной квартире жили, да и жилплощадь покупали на него. Вот такая вот глупая баба, — она уткнулась в плечо Семена.

От прикосновения Милы он разрешил себе обнять вздрагивающее её тёплое тело. Некоторое время, они ещё посидели на лавочке, а потом Семён Маркович вызвал такси и привёз Милу в свою квартиру. Анна приготовила комнату для гостей.

Семён показал, куда идти, где она сможет переночевать, а сам пошёл в кабинет. Прикрыл скрипучую дверь и сел за письменный стол, пододвинул черновик, который сочинял утром и углубился в чтение.

К середине своих записей он стал нервничать и постукивать ручкой о поверхность стола. Ритмичный звук заставлял читать быстрее, на лбу выступил капли пота. Сердце забилось сильнее, глаза зарезало, и он снял очки, вытер появившиеся слёзы. Откинувшись на спинку кресла, он закрыл глаза и прошептал.

— Не может быть, не может быть, — встал, прошёлся по кабинету, обдумывая свои мысли.

Порывался пойти к Миле, но доходя до двери, брался за ручку, но потом опускал руку и возвращался к столу. Читал последние строки и опять ходил по комнате. И когда набрался решимости, в дверь без стука вошла Анна.

— Семён Маркович, я стол накрыла, можете кушать, можно я отлучусь на три часика? — в глазах стояла мольба. — Вечером ужин подам, как обычно, в шесть вечера.

— Что? — он, погруженный в свои мысли, не услышал слов Анны. — Не понял.

Та повторила просьбу и с нетерпением ждала его разрешения.

— А, да, конечно, иди сколько надо, можешь не готовить, я ужинать буду не дома. Завтра утром придёшь, — её просьба скорректировала его дальнейшие действия.

Анна улыбнулась, пожелала замечательного вечера и убежала. Семён Маркович вышел из кабинета и подошёл к гостевой комнате. Дверь отворила Мила.

— Пойдем, Анна накрыла стол, пора обедать, — он слегка волновался и ждал её слов.

— Пойдём, правда, кушать не хочу, но от чая не откажусь, — её смущённый вид, вызывал нежные чувства молодости.

Семён сел за стол, открыл супницу и налил две тарелки борща, добавил сливок и передал Миле. Наконец, он поймал её взгляд, и время остановилось, он всё также с любовью смотрел на нее, в которую втюрился ещё в школе. Так и не женился, храня самые нежные чувства к этой обворожительной девушке, а теперь даме. Мать сватала его несколько раз, да-да, именно его сватала, но всё заканчивалось одной ночью, они не были в его вкусе. Через десять лет мать опустила руки и больше не старалась лезть в его жизнь. А он посвятил всё свободное время книгам. Его романы расходились по доброй части страны, а он считал себя отшельником и однолюбом.

Зазвонил телефон, Семён встал и пошёл в коридор, его мать хотела узнать, как дела у сына и чем он питается. Быстро ответил на все вопросы утвердительно и положил трубку.

На кухне Мила наливала чай и угадала с предпочтением хозяина. Семён нарушил молчание.

— Мы пойдём с тобой сегодня в ресторан, — он улыбнулся и подмигнул.

— Да у меня нет наряда, да и какой поход в ресторан с моим-то настроением? — она грустно села с кружкой чая на табуретку.

— Расположение духа я сейчас подниму, наряд не проблема. И поверь, все, что прочтёшь, это я написал вчера, — он отхлебнул чая и взял пироженку, что положила Анна, нарушая все законы Ларисы Викторовны.

— Ты пишешь сейчас новый роман? — неподдельный интерес вспыхнул в её глазах. — Я прочитала твои пять книг, осталось ещё четыре, но обещаю, ознакомиться с остальными.

Он большими глотками выпил содержимое кружки и взял её за руку, потянул в кабинет.

— Вот, — он дал свой лист. — Я его вчера написал.

Мила пробежалась по строчкам, а так как филолог по образованию, она нашла кучу ошибок и тыкала пальчиком, напоминая правила русского языка, чем рассмешила Семёна Марковича.

— Давно мне на ошибки никто не указывал, — он ждал её реакцию на текст.

— Это что про нас? — Мила оторвалась от листа, перевернув на другую сторону. — Ты знал всю мою жизнь? Ты знал, что я разведена?

Семён отрицательно помотал головой, взял её руку, поцеловал и прижал к сердцу.

— Ты всегда в моём сердце, здесь в черновике нет ни капли выдумки, ты всегда в моих мыслях, все книги о любви к тебе, — он прижал Милу к груди и прошептал на ушко. — Я тебя люблю.

— Только ты черновик закончи, как в сказке, все жили долго и счастливо, — Мила положила голову на плечо Семена.