Про отношения

Я по молодости была эмоциональная, поэтому первые два мужа не прижились.

С первым было так горячо, что мы едва не поубивали друг друга от ревности. Второй подлил бензина и увёл меня, но жить не смог, потому что любила я первого.

Третий сразу сказал, что прибьёт за упоминание и первого, и второго. Звучало убедительно. От сообщения про близнецовую схожесть с первым я воздержалась.

С ним я поняла, что главное правило счастливой семейной (и не только) жизни — умение вовремя затыкаться. Не сразу. Лет этак через десять. Для этого пришлось даже разойтись на год. Тут без претензий: сам ушёл, сам вернулся.

А до этого было весело. Ругались люто. Несколько раз — почти до драк. Ну как может драться КМС по борьбе с пятьюдесятью пятью килограммами козьего психа… Так, пропустить из вежливости разок, куда попала, и свалить в закат, крикнув: «Дура!» — уже из‑за двери. Дальше я скандалила сама с собой.

Небьющаяся посуда — миф, бьётся ещё как. Надо только размахиваться сильнее и подальше от стены отходить. Потом пока осколки собираешь, есть время чего-нибудь в СМС написать: чем гаже, тем лучше. Можно ещё звонить, но он трубку не брал. Телефоны тоже летели в стену, но намертво не бились: видимо, срабатывал внутренний инстинкт, что тарелок в доме завались, а телефонов — максимум два.

Сейчас мы отношения выясняем редко и до безобразия скучно. От «хули?» до «доколе?» — не больше пары минут. Не вспомнить, как он мне жизнь испортил, не левых баб перечислить… Сугубо по делу: по чистым полам натоптано, «через полчаса» и «в восемь вечера» — разные вещи, в отпуск не едем. Дальше он по привычке дверью хлопает, а я иду мыть унитаз и прочую сантехнику. Почему унитаз? Ну, во‑первых, это оскорбительно и образно. Во‑вторых, успокаивает. В‑третьих, руки заняты. Он звонит обычно минут через тридцать: «Можно возвращаться? Или ещё чего‑нибудь ляпнуть — кухню помоешь?»

Как‑то блогов про отношения начиталась.

— Ты чувствуешь то же, что и я?
— Тоже писать хочешь?
— Я про любовь.
— Ну, я б тебя любил, даже если бы ты была мужчиной.
— Это ещё кто кого.
— Согласен, лучше не надо.

Переезд планировали. Запутались в двух бригадах грузчиков, кто из них «дятлы», кто «пингвины», наорали друг на друга. В итоге обозвала «дебилом» и «полудурком». Сидим, сопим. Думаю: «Вот что за на?! И так с переездом засада, ещё и мириться теперь». За коленку трогает: «Ладно, не расстраивайся так. Живёшь с придурком — вот прям новость».

Мне иногда романтики не хватает. Дурацкой, как в кино. С беганьем по аэропортам, криками: «Я не могу без тебя!», чтоб аж вороны от звуковой волны падали, букетами размером с дирижабль, ужинами при свечах и кружевными трусами на люстре.

Я тогда права пытаюсь качать.

— Ты меня не любишь! Цветов и подарков не даришь, романтик не устраиваешь и вообще!
— А курсы по стилистике и новая лопата? Цветы ты не ешь, от кружевов чешешься, свечи посбиваешь и дом спалишь.
— Ну хоть рафаэллок?
— Ага, сожрёшь всю коробку за десять минут, а потом мне мозг, что ты теперь толстая. Дальше неделю на кабачках будешь сидеть, и я вместе с тобой.
— Так не ешь.
— Не могу, мне жалко смотреть, как ты ими в одиночку давишься.

Какая, на хрен, романтика. Кабачки жевать — это круче, чем дракона победить: дракон одноразовый, а кабачки — регулярно.

Мы по воскресеньям иногда оба дома. Тогда валяемся и смотрим «Невский». Там актёры классные, а сюжетные линии местами бредовые. За некоторые моменты сценаристам хочется руки оторвать. Про это как‑нибудь отдельно напишу, может быть.

Короче, сцена следующая. Лена, бывшая Михайлова, из благодарности бросается ему на шею и впивается страстным поцелуем. В этот момент заходит Инга, нынешняя Михайлова, видит всё это, заламывает ручонки и с криком: «Ох!» — практически выбив дверь, уносится.

Фигня какая‑то: она ж следачка, у неё даже пистолет есть и папа — генерал.

Спрашиваю у тела по соседству: «А я бы что сделала?»
— Подошла бы и под жопу от души пнула.
— Почему?
— Для развода пока аргументов мало, а пендель — вполне конкретный вопрос. Я б тоже так сделал.

Молодец, я это даже додумать не успела.

День как‑то был тяжёлый. Едем вечером домой, молчим мрачно.

Смотрю в окно, в голову приходит: «Эх, сейчас бы куда‑нибудь далеко,  чтоб люк открыт и „Сплины“ в динамиках».

Люк открывается, радио затыкается, и врубается «Романс» на полную. Да, блин, он про существование люка не вспоминает, а дисков в проигрывателе шесть, лишь один из них — Васильев.

— Как ты узнал???
Ржёт.
— Ты чувствуешь то же, что и я?

Хорошего вам всем воскресенья и счастья в личной жизни)