О сути творчества (не претендую на универсальность)
Менее всего это можно назвать графоманией. Графомана прëт писать. А я себя понуждаю. Но понуждаю так, что что-то выходит. Причëм делаю это подпольно. Почему? Обстоятельства моей жизни не в компетенции читателей, извините. Чаще пишу стихи, потому что их можно писать везде — при помывке посуды, вынося мусор, в транспорте, особенно в поездах дальнего следования. Но теперь проще писать и прозу: для этого есть "Заметки" на смартфоне. Т9 только подгаживает, так, что потом и родную прозу не узнаешь. Но иногда и подсказывает, лепит что-нибудь этакое в рифму, до чего и не додумался бы. Больше литературных негров у меня нет.
И да, "самовыражение", "звукопись", "послевкусие" для меня лютые ругательства. Тужиться, струиться и дегустировать — кто-то иной, где-то в другом месте. Я скорее доисторический фотограф, проявляющий снимки при свете древнего красного фонаря, и это не определëнного рода фонарь из кварталов Амстердама. Моя муза проституцией не занимается. Проявляю, закрепляю, как когда-то научен. Совершенно без "творческих мук", и чаще всего без так называемого "вдохновения", с полпинка, с толкача, как старая карбюраторная "копейка" полуитальянского производства. Как своекорыстный итальянец-импровизатор в исполнении Сергея Юрского.
А что получается при проявке мимолётных, толком не рассмотренных при нажатии на кнопку снимков, иной раз удивляет меня самого. Надеюсь, и вас, в хорошем смысле. Не прожжëнных Розенталем критиков, а "просто читателей", к каковым и себя отношу.
На сегодня достанет с меня танцев на столе. Освобождаю площадку для чинной вечерней трапезы.
