Осознал, учёл, раскаялся. Что теперь?

У советских режиссёров, снимавших "не слишком идеологически выверенное кино" был такой чудный приём. Вклеить в фильм настолько вопиющую сцену, которая должна "зарезать" его целиком и бесповоротно, а на решающем просмотре кротко согласиться с гневными доводами "компетентных товарищей", да и выбросить её нафиг. Остальное, кажущееся уже не столь вопиющим, обычно не вызывало "справедливых нареканий".

Не скажу, что где-то на периферии сознания имел в виду именно этот вариант. Но он почему то вспомнился. И действие пошло по известному сценарию. Выброшенной сцены, поверьте, не жалко. Советских компетентных товарищей опричь нас больше нет, но, может быть, благополучный финал всё же возможен?

Осознал, согласился, учёл, раскаялся, исправил положение, вырезал безжалостно все указанные непотребства. Весь внимание: что-то ещё?

Клеймите, бичуйте сызнова, если получится. Даже не пробую спрятаться за уважаемого Фёдора Михайловича Достоевского. Ничего не добавляю, паче чаяния, только отсекаю фрагменты, вызвавшие справедливое негодование.

И начинаю прямо с термина, возникшего по аналогии с теми безумными ограничениями, о которых все мы помним, не надо даже прибегать к Эзопову языку. 

Инфобесие.

Это не идеологическая борьба с теми или иными высказываниями, как было во все времена. Структурной единицей преследуемой информации стало не высказывание, а слово. Смысл отдельного слова. Да и не только слова. Изображения. Взгляда. Жеста. Вздоха. Самого дыхания, наконец, не сегодня-завтра исследуемого на предмет частоты и химического состава выдыхаемого воздуха.

Мы идëм по пути абсурда всë в том же направлении похорон здравого смысла, но уже перейдя от области тела в область души. А скоро при таких темпах перейдëм и в область духа. И это не об "отдельно взятой стране", увольте. Это, похоже, о Человечестве в целом. Просто где-то парша уже хорошо разрослась и покрыла собой всё пространство, а где-то гнездится маленькими островками.

Нас вообще готовят "ИИ-шным творчеством" к "существованию в виртуальной среде" со сдвинутыми смыслами, но это уже отдельная история относительно отдалённого будущего (услышьте все любители поющего и рисующего, а также снимающего кино ИИ!)

А что же в настоящем?

Требуемое от нас "послушание в общественном пространстве" — это ограничение обмена информацией на уровне смыслов. Чëрное нельзя называть чëрным, а белое белым. Их вообще нельзя именовать.

Творцы литературных антиутопий, рассуждая о "мыслепреступлениях" не могли даже представить такое. Ближе всего оказался герой Сергея Мартинсона в фильме сороковых годов о похождениях бравого солдата Швейка.

Чтобы постичь всю глубину абсурда, представьте: вам чуть не свернули голову в подворотне, а в отделении, куда вы принесли об этом заявление, говорят: "Так писать нельзя! Срочно придумайте какой-нибудь эвфемизм, напишите о сильном головокружении посредством контакта с инородными телами. А лучше не пишите об этом вовсе. Не портите статистику".

И никакая идеология тут ни при чëм. Идеология приветствовала стихи и прозу ленинградских писателей о жизни города, сражающегося в почти накрепко замкнутом кольце блокады. Никому и в голову не приходило запретить называть зажигательную бомбу "зажигалкой", а зенитное орудие — зениткой.

Мы присутствуем на похоронах смыслов. Вернее, на казни путëм вырывания у народа живого языка.

...

Впрочем, не все хотят видеть. Не всем дано слышать. Не все ощущают потребность говорить. А человек — по определению своему словесен. 

Свобода Слова (не "демократическая", а онтологическая) не подлежит отмене никакими накатами внешних сил. Но вот словесность или бессловесность — выбор каждого, начиная от личного уровня до соборного. С нас спросится.

Пусть колокольня пристреляна, достаточно одного удара колокола, чтобы предупредить.

И не бойтесь убивающих тело, души́ же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне. [Мф.10:38]

Что примечательно, AI заменил ссылку на Евангелие от Матфея в формате [Мф.] на замятинское [Мы.]

Он безусловно что-то знает. 

PS. Не удержусь, чтобы не перенести сюда картинку из прежнего, крамольного. Картинка ни в чём не виновата, она хорошая, правильная. Она никого не оскорбляет!