Будничное волшебство

«Смерть напоминает нам, что существование не может быть отложено, и что еще есть время для жизни.» Ирвин Ялом

Официальная часть мероприятия закончилась, начался фуршет. Стефани глубоко вдохнула и обворожительно улыбнулась официанту. На пробу, чтобы проверить реакцию. Молодой человек чуть смутился и поспешил отнести заказ заказ. Слишком торопливо, а значит, Стеф в форме. Невысокая, с интересным лицом, легким парфюмом и женственными, немного полными формами, она оставляла после себя приятное впечатление и готовность сотрудничать. С мужчинами она говорила о делах, женщин одаривала комплиментами. Иногда с последними срабатывали диалоги о домашних любимцах — у Стеф жила кошка Китти, заведенная от скуки.

Женщина уже выбрала жертв для установления деловых связей. Для человека ее профессии на подобных мероприятиях основным был фуршет, где завязывались нужные знакомства, и готовилась почва для заключения сделок. Компания, где работала Стеф, недавно разорвала контракт с одним из основных поставщиков, и потери уже грозили немалые.

Она была профессионалом. Стеф использовала природное обаяние и шарм, изысканные манеры при ведении светской беседы и внимательность к людям, не размениваясь на мелких сошек — она изначально выбирала нескольких представителей крупных компаний и бросала все силы, чтобы разжиться их визиткой и симпатией. Дальше — дело техники и юристов.

Стеф прошлась мимо шведского стола, набирая крошечные кусочки еды и внутренне отчаянно желая любимую свинину по-французски. «Я и так полная», подумала она, усилием воли уходя от соблазна, на ходу взяв бокал шампанского. Одновременно она высматривала нужных людей.

Стеф подошла к немолодой даме, заранее прокручивая шутки и реплики, которые собиралась озвучить. К ее удивлению, своей цели она добилась быстрее, чем предполагала, и плавно завершила диалог — прощание являлось ключевым в установлении связей, и Стеф это понимала. Следующим был пожилой мужчина. С ним женщина не ожидала никаких проблем, ведь с представителями сильного пола Стеф договаривалась быстро и на выгодных условиях.

Всего за сорок минут после начала фуршета она достигла желаемого и с чувством глубокого удовлетворения отправилась в номер высыпаться. Поезд домой отходил утром следующего дня, а дорога всегда немного ее пугала.

Утром она добралась до вокзала, выпила кофе в кафе, при этом старательно вырабатывая у себя привычку аристократично отставлять мизинец, после села в свой вагон. Расположив вещи, она достала свежий бестселлер по нетворкингу и принялась читать, делая пометки. К Рождеству Стеф планировала хорошие премиальные, чтобы сходить в спа-салон и подкорректировать вес и проступающие морщины. Она замечталась, представляя, как посвежеет лицо и какими комплиментами ее осыпят коллеги.

— Доброе утро, — эта фраза заставила Стеф вздрогнуть.

— Доброе, — неизменно улыбаясь, ответила она. — Вы моя соседка?

— Да. Меня зовут Элизабет.

— Стефани. Можно просто Стеф, — она вычитала, что подобное предложение называть сокращенным именем пробуждает дружеские чувства.

Соседка улыбнулась и принялась устраиваться поудобнее. Стеф вернулась к чтению и мечтам.

— Простите, вы не будете против, если я сниму парик?

— Что? — Стеф уставилась на Элизабет. Темный густой парик, болезненная худоба и серая кожа. Скуластое и широкое лицо вызывало смешанные чувства, особенно выделялись глаза, в которых скрывалось что-то странное, неуловимое для формулирования.

— От парика чешется голова. Вы не будете против, если я его сниму?

— Эм, да, конечно, — в Стеф пробуждалось любопытство. Заметив ее взгляд, Элизабет пояснила.

— У меня рак. Был.

— О! Вам, должно быть, нелегко пришлось. Но, судя по всему, сейчас уже все хорошо?

— Да, это было нелегко, — Элизабет стянула с себя парик. Смотрелось это пугающе. На сухой коже головы пробивался пух, сияющий в лучах солнца. — Несколько месяцев химиотерапии, неизвестности и ожидания смерти. О, это было чертовски нелегко! И мне удалось победить, чему я рада.

Элизабет улыбнулась, и лицо ее стало светлым и приятным. Стеф растерялась, не зная, что сказать.

— Вы знаете, кто-то из философов однажды сказал, что каждый человек рождается со своей смертью внутри. В случае с раком это чертовски верно — тебя предает собственный организм, и клетки, бывшие здоровыми, становятся раковыми и поражают ткани.

— Наверное, вам нелегко об этом говорить, — Стеф понемногу становилось дурно.

— Так многие думают, и могу их понять. Но, на самом деле, я хочу как можно большему количеству людей рассказать о мыслях, которые посещали во время капельниц и разговоров с врачами, — Элизабет немного грустно глянула на растерянную Стеф. — Я была так счастлива, когда смогла выйти из больницы на собственных ногах и почувствовать лучи солнца на коже, что могу передвигаться, где хочу, а не только на территории больницы. Я была так счастлива, что смогу еще пожить. И мне хочется передать это другим людям. Я не хочу думать, что для такого отношения к жизни нужно пройти через рак.

— Да, пожалуй, — тихо сказала Стеф, отчаянно сетуя на судьбу, пославшую ей такую соседку.

— Вам странно это слышать, — Элизабет твердо посмотрела на нее. — Я понимаю, говорить о смерти — это табу. И прошу простить меня, я, похоже, разучилась общаться с людьми.

— О нет, что вы, — солгала Стеф. — Просто я немного растерялась от неожиданности.

— Да, понимаю.

Больше Элизабет не предпринимала попыток заговорить, но Стеф внутренне содрогалась от каждого движения соседки и в страхе ожидала продолжения. Что ее так напугало, она бы не смогла объяснить. Спустя полчаса терзаний она притворилась спящей, улегшись спиной к Элизабет и положив часы рядом. Минуты шли ужасающе медленно, ей казалось, что поезд никогда не достигнет места назначения, дорога занимала целых три часа.

Самое ужасное, что почти весь разговор она запомнила. Профессиональная привычка, которую Стеф готова была возненавидеть. Фразы, вскользь сказанные Элизабет, крутились бешеным волчком в сознании и вызывали тревогу, раздражение и беспокойство.

За час до прибытия Стеф удалось забыться сном, но и там происходило нечто пугающее и темное, и проснулась она разбитой от негромкого оклика Элизабет.

— Вам скоро выходить, — сказала она. — Я на билете прочла, куда вам, и решила вас разбудить.

— Спасибо, — с искренним облегчением выдохнула Стеф, принимаясь за немедленные сборы.

Потом четыре томительно долгие минуты она сидела, как на иголках, ожидая замедления состава. Элизабет внимательно смотрела в окно, и казалось, ей нет дела до всего остального, так жадно она изучала обычный пригород. Наконец, поезд начал тормозить, и Стеф поднялась.

— Всего хорошего, — сказала она, хотя ей хотелось пулей вылететь из купе.

— Живите свою жизнь, Стеф. Живите в согласии с собой, а не сопротивляясь, — вместо прощания ответила Элизабет, кинув долгий и отчего-то теплый взгляд.

Стеф выскочила из купе, нетерпеливо потопталась у выхода из вагона и вылетела на перрон, как только открылась дверь.

Она добралась до дома на такси. Еще по дороге Стеф настигло странное чувство, будто она во сне. Она вышла из машины, достала купюру, ощущая рукой гладкую кожу кошелька и шершавую фактуру наличных, протянула таксисту со словами:

— Сдачи не надо.

— Спасибо! — просиял мужчина. — Спасибо большое!

Стеф смотрела на улицу, на которой жила несколько лет. Она вспомнила, что переехала сюда потому, что ближе добираться до работы и нет оживленного движения. Тихая, тенистая улица исторического центра со старомодными и витиеватыми домами, с брусчаткой, слегка мерцающей после легкого дождя. Где-то торчали антенны кабельного телевидения, на балконах сушилось белье и стояли цветы. Ветер слегка задевал их, и они дрожали. Небо сияло далекой голубизной, на нем лениво плавали кучевые облака, позолоченные солнцем.

Простая картина, которую Стеф наблюдала много раз, заворожила ее. Несколько минут она изучала дома, отмечала их архитектуру и украшающие мелочи, всматривалась в цветовое богатство неба, наблюдала за признаками жизни в окнах. Ее поразила мысль, что за каждым из них было множество людей со сложными, уникальными судьбами. Стеф вспомнила словосочетание из романа Джоанн Харрис, которой увлекалась в студенчестве, — «будничное волшебство». Теперь она его наконец-то поняла.

Оторвав взгляд, она открыла общую дверь и медленно поднялась по лестнице, всей рукой ощущая тяжесть небольшого чемодана и чувствуя каждую мышцу в теле. Поднявшись до третьего, она щелкнула ключом в замке, вздрогнув от звука, и прошла внутрь.

Навстречу ей лениво вышла кошка. Стеф наблюдала за ее грациозными и мягкими движениями, гибким телом и едва заметно перекатывающимися мускулами под шикарной черной шерстью. «Имя Китти ей совершенно не подходит», — отстраненно подумала Стеф. — «Она Клеопатра, никак не меньше».

Она поставила чемодан, немного послушала тишину в квартире и взяла телефон в руки.

— Служба доставки ресторана «Прага», слушаю вас.

— Здравствуйте. Мне, пожалуйста, свинину по-французски и греческий салат.