Дарья Сорокина №1

Дыхание

Дыхание
Работа №130 Автор: Нефёдова Елена Викторовна

Если повторить какое-то слово много раз, оно теряет смысл.

Попробуйте:

Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь.
На девятом повторе оно еще что-то значит.
Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь.
На двадцатом — уже просто набор слогов.
Дождь. Дождь. Дождь. Дождь. Дождь.
На сто тридцатом — просто звук. Без содержания.
Дождь. Дождь. Дождь. Дждь. Дждьдждьждьждьжжж

Соне семь. Она — Сонечка, Сонюша, Соник для мамы. И Мышоночек для папы.

Папа шумный, огромный, пахнет печеньем. Он катает Соню на плечах по выходным и смеётся, когда она прокрадывается по утрам в родительскую спальню.

-Везде норку найдешь, мой маленький Мышоночек.

Мама пахнет духами, лаком для волос и немного мятой. Мама часто смеётся, обнимает папу и прижимается щекой к макушке Соне. Мамин поцелуй оставляет запах клубничной помады на коже на весь день.

Дни бегут золотые с зелеными всполохами. Небо синее. Оно заглядывает Соне в комнату, когда та просыпается. Девочке не нужен будильник, чтобы вставать. Весь мир ждет её и она бежит к нему навстречу.

Хвост у Сони нежный. Покрыт мягкими, ещё светлыми волосками. Девочка гладит его кончиками пальцев и тихонько смеётся от мурашек, бегущих вверх. Мурашки пробегают спину к самой шее и вызывают маленький фейерверк в верхней части головы. Когда никто не видит, девочка посасывает кончик хвоста. Но не сильно. Соня хорошая девочка. Не грызет ногти, не ковыряет в носу и не играет с хвостом. По крайней мере, пока кто-то рядом.

Когда голые щиколотки и непокрытая голова считались неприличными, женский хвост, представленный на общее обозрение, был равносилен голой груди. Девичье тело от макушки до пяток должно быть скрыто от чужих глаз. Так учили благородных девиц, что чинно прогуливались стайками по паркам. И только у самых смелых модниц из-под юбок то и дело кокетливо выглядывал нежный хвост в кружевах.

Сейчас показать хвост — все равно что надеть топ на тонких бретелях. Если позволяет возраст и собственное чувство стиля — почему нет?

А что за прекрасный вид открывается на пляжах в жару. Сильные, гибкие, легко покачивающиеся у щикотолок хвосты. Татуированные, загорелые, идеально гладкие, пушистые, стриженные, крашенные. Мода редко оставляет хвост в покое. Переплетенные в дружеский захват или романтичный узел. Робко приближающиеся к объекту воздыхания. Перекинутые через плечо в знак протеста.

Хвост — неотъемлемая часть мира. Неотъемлемая часть человека. В античность хвост считался связью с богами. Чем ещё человек так сильно отличается от животных? Наличием хвоста. Даже человекоподобные обезьяны — и те не получили хвост в процессе эволюции.

На хвост Сони никто никогда не покушался. Прятать под юбкой не учил. Да и сама юбка в гардеробе была не более чем дань гендерным предпочтениям.

Тот день стал всего лишь одним из многих. Утром вся семья планировала собрать нехитрый перекус, полотенца, мячик, книжки и пойти на речку, пока солнце не стало совсем невыносимым.

Девочка прыгала вокруг папы накануне вечером и бесконечно напоминала, что надо взять ещё карты. Что папа обещал играть с ней в дурака и не жульничать. Потом она бегала вокруг мамы и повторяла, что папа будет учить её фокусам и рассказывать смешные истории, и может быть даже покажет, как строить самый устойчивый в мире карточный домик. И уговаривала маму игратьс ними. Потому что вместе веселее. А её детективы может и ужасно (ужжжжжжжжасно) интересные, но когда ещё папа не будет жульничать.

И мама опять громко смеялась, а папа страшно рычал и говорил низким замогильным голосом: «А кому это я сейчас бочоооок откушу? А у кого это ручка или хвостик лишние?». Соня бежала из комнаты с криком: «Осторожно! Белая акула!». И захлебывалась хохотом.

Утром небо все также заглядывало Соне в окно синим. Солнечные блики подрагивали на стене. А в кровати сидела семилетняя кроха и внимательно изучала свой хвост.

Точнее темные маленькие пятна, которые были видны под нежным светлым пушком на коже.

На завтрак Соня вышла в юбке, которую не надевала с конца учебного года. Юбка синяя, колючая, хвост приходилось сворачивать баранкой, чтоб он не терся о грубую ткань.

В тарелке яичница. Белое озерцо белка, два островка солнечного желтка и крепость из зеленого горошка. Обычно Соня роет ямку в горошинах, отделяет один желток от белка и аккуратно переносит его в выемку. Сердце в этот миг стучит «ух-ух». Главное — не допустить аварии — не повредить желток прежде, чем композиция выстроится в полном объеме. В то утро сердце не просто ухало. Оно яростно стучало и стук этот передавался прямо в пальцы. Вилка в руках девочки дрожала мелко, будто Соне было не семь, а семьдесят семь или все сто семьдесят семь.

При Сонином триумфальном появлении в столь официальном виде, папа широко улыбнулся и предположил, что дочь соскучилась по любимой математике. Но затем увлекся рассказом рецепта нового пирога, который он доводил до ума. Мама слушала и рассеянно улыбалась. День определенно предвещал быть самым обычным, как многие до него.

Соня даже начала напевать дорожную песню во время захватывающих строительных работ. А когда мама прикоснулась к предательски торчащему из-под юбки хвосту было уже поздно.

На пляж в то лето они больше не ходили.

Соню госпитализировали в срочном порядке. Болезни хвоста — это очень редко и очень опасно.

Месяцы заточения в больнице девочка запомнила, как бесконечное ожидание чего-то. Соседи по палате менялись. С кем-то было очень весело. С кем-то грустно. Самые веселые чаще уходили навсегда. Некоторые возвращались. Родители навещали так часто, как могли. Папа рассказывал по телефону, о чем новая серия её любимого мультфильма. Мама привозила собственноручно испеченные имбирные печенья.

Мама! Мама взбивала яйца, месила тесто, чихала от муки, портила маникюр. И как только папа пустил её к плите, смеялись они потом все вместе.

Через полгода наконец всё решилось и Соню выписали домой. Устроили веселую вечеринку на троих с поеданием мороженного и сахарной ваты. А когда Соня пошла спать, папа обнял её и сказал:

-Прости нас, Мышоночек, мы совсем не знали, что делать. Совсем не знали.

***

В четырнадцать Соня первый раз пришла домой в слезах.

Была та пыльная ветренная часть весны, когда небо бесконечно далекое и свежее, снег давно растаял и на дорогах только высохшая грязь. Каждая клеточка кожи, которую греет жаркое солнце, кричит о близости лета.

И коленки. Везде появляются девичьи коленки в тонюсеньких колготках.

Кровь будоражат намеки, легкие улыбки, едва заметные взгляды. А ночи наполняются восхищенным ожиданием чего-то нового, ещё неизведанного.

В такую весну Соня пришла домой в слезах.

-Мы не берем к себе таких, — сказал ей на большой перемене Егор. Он старался не смотреть в её сторону и даже немного отступил назад.

-К-какаих? — голос Сони резко охрип и уши её затеплели.

-Ну. Таких. Да ты сама понимаешь, — сердито ответил ей парень. — Что я буду с тобой делать, припадошная? Это театр. Не балаган. Понимаешь?

-Н-не поним...

-Ну что ты блеешь, а? — Егор выплевывал слова вместе со слюной. — Откуда я знаю, чего от тебя ждать? Может ты откусишь палец на глазах у всех. Или наблюешь посреди сцены. Или грохнешься в обморок. Детка, мы не ставим стихийный авангард. Бесхвостыш чертов.

Уши у Сони в тот момент не просто тлели, и даже не горели. Уши пылали.

Пока она мысленно сотни раз репетировала этот разговор, Егор отвечал ей отказом в половине случаев. И она всякий раз находила остроумный ответ. Но в мечтах ей не отказывали так прямо указывая на то, что у неё нет хвоста.

Соня шла домой и слова ответа вертелись, менялись, не могли успокоиться. Они кружили, застревали в горле, вызывали тошноту и острое желание исчезнуть прямо здесь и сейчас.

-Я контролирую себя, — могла бы сказать девочка.

-Я не бросаюсь на людей, — она бы вызывающе скривилась.

-Но могу начать с тебя, — гордо закончила бы Соня.

Ах, как сладко она шла бы домой, если бы язык вовремя ожил.

Ах, как сладко.

А дома был папа. Он больше не пах печеньем. И хотя его руки всё также ласково гладили Соню по голове, смеха в папе почти не осталось.

Последние его частички унесла мама. Как и запах мяты, и клубничные поцелуи.

Сначала мама много плакала. За дверью спальни по ночам. За дверью ванны под шум воды. В закрытой машине, где она вновь начала курить. Выходя из укрытия, мама порывисто обнимала Соню и, покачиваясь вместе с дочерью, говорила, что любит её.

Потом мама перестала плакать и начались долгие разговоры с папой по ночам. Все дети должны спать по ночам. И Соня спала. Первые тихие беседы проходили мимо её ушей.

Сколько их было до того, как спать стало невозможно? До того как мамин голос по ночам окреп?

-Как ты не понимаешь, — громко, слишком громко отвечал ей папа, — если мы сейчас скажем себе и миру, что она такая... не такая... не такая, как мы, то она этим и будет.

-Этим? Этим?! — мама захлебывалась. Соня сжималась в комочек под одеялом в своей комнате, но все равно слышала. — Не будь трусом!

-Это ты считаешь её инвалидом! Как их называют? Бесхвостыши? Припадошные? У неё всё хорошо. Да, она немного замкнутая, но это результат потери. Это пройдет. Я читал...

-О боже! Ты слышал врача.

-Да что они понимают. Две минуты на осмотр и всё.

-Милый. Если много раз сказать стулу, что он кошка, мурлыкать этот чертов кусок мебели не начнет.

После этого папа приходил к Соне и тяжело садился на кровать.

-Прости нас, Мышоночек, — он клал руку на одеяло. — Я совсем не знал тогда. Совсем не знал

-Пап, всё будет хорошо, — отвечала Соня и ложилась щекой на его ладонь.

-Всё будет хорошо, — повторяла она и закрывала глаза.

Первый раз мир стал пластмассовым на уроке истории.

Соне было тогда тринадцать. Мама с папой ещё были вместе.

Соня смотрела в окно и наблюдала, как на ветку клена садится ненастоящая ворона. Как от неё расползается лужа пластмассовости. Как мир становится таким ярким, что хотелось зажмуриться. Соня видела царапины на стволе дерева. И капельки краски, свисающие с кончиков листьев. Ворона повернула голову на шарнирах к девочке и скрипнула: «Кар». Тогда-то Соня и закричала.

Тот приступ быстро прошел. Правда школу пришлось сменить. А ночные споры родителей внезапно прекратились.

Через месяц после второго приступа мама зашла к Соне, обняла её и сказала:

-Я не могу смотреть, как ты уходишь от нас.

И ушла сама.

***

Соня открывает глаза. Небо в окне ещё темное. Если присмотреться, можно увидеть последние бледные звёзды.

Соня медленно встает и надевает красные носки. Сначала на левую ногу. Спустя пару долгих вздохов на правую. Пятки сухие. Кожа шершавая, цепляется за красную махеровую нить.

Сегодня Соне двадцать. С вечера она надела праздничную футболку-пижаму с пингвином в вязаной шапке. В красной вязаной шапке, что так нравится папе.

Она идет на кухню, где слышно как закипает чайник.

Там в кресле сидит папа.

-Здравствуй, Мышоночек, — говорит он, — с днем рождения, моя кроха.

-Доброе утро, пап. Ты опять всю ночь не спал?

Папа качает головой и долго молчит, слишком долго — целых четыре Сониных вздоха.

-Спал. И мне снился чудный сон. Мне снился яблочный пирог, который мы готовили на твой десятый день рождения. Помнишь?

-Помню.

-Как твой мир сегодня?

-Чуть более настоящий, чем хотелось бы, пап.

Чуть более — вздох — настоящий — вздох — чем хотелось бы — вздох — пап.

Соню научили этому в реабилитационном центре.

Дыхание — это жизнь. Ты дышишь — ты настоящий. Ты настоящий — мир вокруг реальный.

Соня молодец. Она продержалась очень долго. Уже целых тринадцать лет.

Пятна на хвосте семилетней Сони сначала пытались лечить медикаментозно. Потом удалять поврежденные участки, сжигать, охлаждать, колоть, заговаривать. Их становилось всё больше. Однажды в её палату пришел врач и сказал:

-Мы можем только предполагать, чем это закончится, но 9 шансов из 10, что болезнь пойдет дальше.

Родители решились на ампутацию.

А через три месяца, когда первые пятна все же появились на руках девочки — её смогли излечить. Благодаря её же отрезанному острым хирургическим ножом хвосту. Фактически, она спасла многих от своей судьбы.

Легче ли ей от этого? Девочке, которая считает вздохи?

Соня говорит себе: «Да. Только очень жалко папу».

Человек без хвоста — человек без якоря. Он физически здоров, трудоспособен в меру и медленно сходит с ума. Теряется в этом мире.

Газеты называют это синдромом потери.

Есть теория, что причиной ему служит неравномерное распределение каких-то там гормонов. Секретов выделяемых железами человеческого организма. А ещё, что хвост — это антенна для связи с Космосом. Есть сотни теорий.

Правда в том — что никто точно не знает.

Правда в том — что у всех, кто лишился хвоста, мозги не на месте. Кто-то становится агрессивным, кто-то плачет сутками.

Правда в том — что все они в итоге оказываются в одном месте. В тихом городе бесхвостых людей, мирно глядящих вдаль и считающих вздохи.

Город — аккуратная грядка.

Папа наливает чай. Целует Соню в лоб. И говорит:

-Прости, Мышоночек, мы совсем не знали, что делать.

-Ты знаешь, пап, если повторить что-то много-много раз — это теряет всякий смысл.

Ты знаешь, пап — вздох.

если повторить что-то — вздох.

это тер — вздох.

яет вся — вздох

кий — вздох

смы — вздох.

сл.

+2
661
12:20
+2
Интересно и трогательно. Считаю, что текст годный и важный.
18:29
Спасибо на добром слове :)
Гость
15:57
Улыбнуло, что в основном большинство рассказов этого жанра начинаются ДОЖДЁМ, а здесь прям ливнем из этого слова))) Щедро! В целом неплохо, но и не восторг. До конца не дочитал. Не голосую. Как говориться или хорошо, или никак. Промолчу. Отзыв писать не собирался, но многократный ДОЖДЬ вначале… заставил черкнуть. Всё равно удачи автору.
19:06
Очень хороший стиль, написано легко и интересно, но по задумке я не поняла unknown мне кажется, это рассказ про социальную изоляцию больных и эйблизм. Но это можно сказать о любой тяжелой болезни. Почему хвост… unknown видимо, автор не хотел обращаться к реальному и сделал такое вот метафоричное обобщение. Утрата хвоста. Но, по-моему, от этого оно не становится фантастикой. Это такой… литературный артхаус, что ли. Просто, по-моему, есть принципиальная разница между метафорой и фантастическим допущением. Мир, где все ходят голые, и это символизирует вседозволенность там или вмешательство в частную жизнь — это не фантастика. Хотя на ту же тему полно фантастики про порабощение людей социальными сетями и всякими технологиями. Так и здесь. Мне кажется, в таком контексте само наличие хвоста — это не фантастическое допущение.

Но это если я правильно поняла замысел.

В общем, написано очень хорошо и эмоционально, но по существу я не уверена, что поняла про хвост.
00:14
«видимо, автор не хотел обращаться к реальному и сделал такое вот метафоричное обобщение» — может просто хотел поучаствовать в конкурсе фантастики=)).
00:17
Литературный артхаус — это прикольно=)).

«по-моему, есть принципиальная разница между метафорой и фантастическим допущением» — почему вы считаете, что расширенная литературная метафора (действительно интересная и оригинальная) не может плавно сливаться в фантастическое допущение и вообще — рождать свой, необычный (то есть, фантастический) мир?
00:31
Ну если все ходят голые, и это символ, метафора, то мы не должны задаваться вопросом, не холодно ли им. Мы должны думать над смыслом символа. А фантастика должна быть рациональной. Да, в ней могут быть условности, но они другого порядка. Метафора — это один уровень абстракции, а фантастика — другой. Фантастика — это не символ и не условные обозначения, а конкретные обстоятельства. Но это я так трактую понятие фантастики. Можно в принципе любую странную фантазию о том, чего нет на самом деле, назвать фантастикой. Тогда фантастикой и метафора может быть, и что угодно.
00:38
Ох, боюсь увязнем мы тут в дебрях спора… Надо ли оно кому на ночь глядя?+)). Это я к моменту «Метафора — это один уровень абстракции, а фантастика — другой», поскольку считаю, что никаких уровней тут нет и быть не может. Художественная метафора — это частный пример фантастики вообще, вот просто буквальное явление фантастического. Поскольку в рациональном, приземлённом, реалистичном мире никакой метафоры вживую быть не может. Вы видели когда-нибудь живую метафору чего-либо?

«Фантастика — это не символ и не условные обозначения, а конкретные обстоятельства» — опять же не согласен. Я про метафору выше уже написал собственно…

«Тогда фантастикой и метафора может быть, и что угодно» — чайная ложка — это фантастика? Автомобиль — это фантастика? Смартфон — это фантастика? А вы говорите, что ей может быть всё, что угодно.

«Можно в принципе любую странную фантазию назвать фантастикой» — вот и именно.
00:49
Неа, не нужен нам спор))
00:54
Метафоры вживую вот просто повсюду. Человек всюду окружен символами, ритуальными предметами, вещами, поступками, явлениями, которые нужно понимать не буквально, а поднявшись на уровень абстракции. По моему мнению, фантастические допущения на этом уровне жить не должны. Хотя некоторые авторы пытаются, но выходит плохо. Выходит псевдофилософская муть, когда автор пытается вместо сюжета и конкретного прагматического мира подсунуть символы и условные обозначения.
13:40
«Метафоры вживую вот просто повсюду» — я-то спрашивал про живые метафоры в их овеществлённом состоянии, которые можно потрогать руками (как стол, стул, кошку там или что-оибо ещё). Так чего, — такие существуют?+)).

Вот вы дальше правильно пишете про абстракции. Ну всё верно, метафора — это абстрактное понятие. И как любое абстрактное оно фантастично само по себе (да-да, это как раз таки та самая псевдофилософская муть, которой вы боитесь, но это же так и есть). А раз само по себе понятие фантастично, то почему не усилить эту фантастичность на идейном уровне, придав метафоре глубину и объём целого произведения? Конечно, не у всех получится что-то цельное, цепляющее, интересное, наверное, многие авторы скатятся действительно в философские бредни, но ведь и получится же у кого-то нечто из ряда вон выходящее.

Я как яркий пример такого рода произведения-метафоры опять же приведу уже, наверное, навязшего в зубах раннего Пелевина, а конкретно его рассказ «Онтология детства». Почитайте (или перечитайте) — вот такая она вот доведёная до логического завершения фантастическая метафора в тексте.
14:01
+1
Читала Пелевина давно, и все его творчество слиплось у меня в ком чего-то странного. Помню, что читала «Жизнь насекомых», а что еще — не помню. Но Жизнь насекомых моему представлению о фантастике не соответствует. Хотя на вики это помечено как турбореализм, что, в свою очередь, цитирую: «самоназвание направления, возникшего в российской фантастической литературе в начале 1990-х. По мнению некоторых критиков и не участвующих в движении писателей явился результатом попытки отмежеваться от считающейся «низким жанром» фантастики как таковой. Турбореализм можно определить как философско-психологическую интеллектуальную фантастику, свободно обращающуюся с реальностями»

Ну, ладно, пусть так. Я просто ничего, кроме низменной обычной фантастики, фантастикой не признаю. И по мне проблема этих многозначительных авторов в том, что через многозначительные странные образы и метафоры они передают очень простые тривиальные мысли, живущие в их головах. Гнаться за этими мыслями обычно неинтересно, потому что есть масса других авторов, которые те же мысли выразили в форме понятной и интересной истории. Философско-психологическое интеллектуальное, как правило, комбинация из трех пальцев. Но автор делает вид, что мысли его так сложны, что он вынужден прибегнуть к языку образов, а то никто не поймет. Попытка странной формой прикрыть простенькое содержание — прием известный, но по мне лучше бы и форма была эээ низменной. Не высокой я души человек.

Опять же, спор чисто терминологический, а не принципиальный.

Данный рассказ не мутный, не перегруженный символами, мне понравилось. Если рассказ про эйблизм, то хвост — метафора, а не фант допущение в низменном смысле. Но, может, рассказ не про эйблизм. Может, рассказ про хвост. Я не знаю.
14:21
+1
Я больше не могу это скрывать и напишу вам, что специально отслеживаю все ваши комментарии, настолько они хороши, по делу и вообще несут функцию просветления в массы.
Надеюсь, что вы участвуете в конкурсе. Очень бы хотела прочитать ваш рассказ.

P.S. «Жизнь насекомых» Пелевина читала, когда мне было двенадцать лет. Но до сих пор так и не определила для себя, что же это было)
14:38
+1
ох ты, как неожиданно и приятно blush спасибо.
Теперь боюсь вас разочаровать jokingly в конкурсе я участвую, но с чем бог послал. Всего за две недели до окончания приема работ узнала о конкурсе. Оправдашки, оправдашки… pardon
21:21
Но затем увлекся рассказом рецепта нового пирога, который он доводил до ума. рассказом о рецепте
Соня даже начала напевать дорожную песню во время захватывающих строительных работ. что за дорожная песня, что за работы?
И как только папа пустил её к плите, смеялись они потом все вместе. кто с кем вместе смеялся?
Секретов выделяемых железами человеческого организма зпт после секретов
текст неплох, хотя раскрыт не полностью
4+
22:21
Первооснова очевидна, но подача настолько хороша, что плюсую. Сколько бесхвостых вокруг в реальности, сколько потерь! Рассказ зацепил эмоционально, заставил задуматься. Фантастическое допущение вполне обоснованное.
21:45
Здравствуйте, Автор. Я тут мимо пробегала, увидела, что комментов много. Заглянула и не пожалела. Хотя комменты абсолютно не по делу. Люди развели срач, вместо того, чтобы сам рассказ пообсуждать.
Во-первых, о достоинствах. Хорошая задумка. Очень! хорошие стиль и язык. Просто глаз радуется. Начало такое, как доктор прописал. Сначала несколько слов от имени обыкновенной девочки, а потом бац, хвост. Мне понравилось. Захотелось читать дальше.
Что, как мне кажется, надо поправить (только мое читательское мнение, ни на что не претендую, никому не указ).
Немедленно поменяйте название. Вы, конечно, это уже поняли, когда в своей же группе увидели второй «Дождь». Что-нибудь привлекающее читателей. Да хотя бы «Зарядка для хвоста».
Далее, в самом начале, после вступления про Соню, идет смена фокала (ребенок так рассуждать не может) и объясняловка про хвосты. Это не есть гуд. Рассказ сбивается. Я понимаю, вам хотелось рассказать о придуманном мире. Надо бы как-то по другому.
И последнее, в рассказе, как я поняла, две идеи: как трудно в обществе быть непохожим и как мучительно быть неизлечимо больным.
На такой короткий рассказ — многовато. Я бы сконцентрировалась на чем-нибудь одном. А так вы разбрасываетесь, путаете читателя.
И еще, почему папа все время извиняется, ведь потеря хвоста была неминуема. Без операции девочка бы умерла.
Надеюсь, вы на меня не обиделись. За рассказ ставлю плюс.
Загрузка...
Дарья Сорокина №1