Светлана Ледовская №1

Штрих

Штрих
Работа №351 Дисквалификация в связи с неполным голосованием

Смотрю на очертания стен Теночтитлана, и думаю – жарок ноябрь в этих широтах.

Древний край упрямых богов. Чужая земля с незнакомой травой, примятой нашими бывалыми каблуками.

Белые люди вернулись с востока. В руке у нас крест, а в сердце царит неуемная жажда наживы. Так, кажется, скажут. Может, не скажут.

Лицо ацтека из пасти ягуара. Глупое лицо, клыки над бровями. Странные обычаи.

Мой друг Эрнан в скромном кафтане. Строг и величествен.

Начинается встреча. Ацтекские вожди (сверлящие взгляды, черные очи) и аскетичное воплощение бога войны Уитцилопочтли, наш современный Кетцалькоатль.

Кетцалькоатль… как название исландского вулкана. Интере-есная аналогия. Поинтересоваться бы на досуге.

А фитиль уже тлеет. И я поворачиваю аркебузу медленно-медленно, преодолевая сопротивление необычайно густого воздуха.

Прости-прощай, конкистадор!

Пуля выползает из дула, как пчела из улья, плывет в сторону успевшего ужаснуться Кортеса. Медленно-медленно… Долетит ли? Долетит. Прости-прощай, конкистадор.

Бросаю аркебузу и… просыпаюсь… погружаюсь… пробуждаюсь.

Очнулся на волне сумбурного шума – шума, присущего привокзальным базарам, сплетенного из автомобильного гула, хрусткого звона трамваев, дробного ритма железной дороги и, конечно, из тысячи женских, мужских, детских, наивных, призывных, веселых, сердитых, хриплых, писклявых, разных акцентов людских голосов. Среди витрин в сонме солнечных отражений шагаю, шаркая, к выходу.

У входа-выхода на рынок неподвижной точкой в эпицентре урагана неизменная старушка с кипой газет и журналов. Сотни раз я здесь бывал, проходил, покупая прессу, и видел тысячи изданий и тысячи названий, а старушка всё та же, и всё тот же заискивающий, просительно-вопросительный, немного детский даже взгляд.

Беру газету. «Федеральные новости». Что это значит? Новости от Фёдора? Или о Фёдоре? Знавал я одного Федора – так себе царь... Это потом, а вот сейчас… такая должна быть синяя будочка. Как её? Ларок, по-моему. Вон она! Пломбир есть? Есть! Есть еще какие-то вечные ценности!

А теперь через дорогу, напротив, в парк.

Парк Памяти – ели, как стрелы; вечный огонь. Кому посвящен?

Медикам, погибшим в борьбе с эпидемиями. Достойно.

А вот и лавочка, где нерадивый ученик забыл географический атлас. Сажусь на лавочку, кусаю пломбир, листаю атлас до карты мира.

Никакой Ацтекии нету. Штаты и Канада в Северной Колумбии, в Южной – всё та же Бразилия. А с этой стороны Британия ужалась, Польша сократилась, Россия, Филиппины. В общем, как обычно – обыденно и скучно. А чего я хотел?

Чего бы я хотел? А хотел бы я просидеть на этой скамейке до сумерек в полном одиночестве, чтобы никто не подошел. Вдыхать, и наполнятся до пяток пылью и грязью, пока здешний воздух не станет безвкусным и незаметным. А потом пойти гулять по городу, вглядываясь в каждый сантиметр дорог, привыкая к этой нелепой современности. Смотреть на окружающих, на их жесты и мимику, примеряя лица на себя, сливаясь, мимикрируя. А дальше по ситуации. Мне в данном случае всего-то двадцать семь. Жить… Да уж.

Смотрю газету «Федеральные новости», немного волнуясь.

Итак, Президент России (Кто?!!) встретился в Кремле (А что не в столице?) с послом Франции… Увеличен объем экспорта пресной воды… (Дожили! Полвека назад нельзя было умнее быть?)… Радикальный исламизм…(Опять!?). По заявлению российского сенатора… (Ну хоть что-то нормальное. Сенат, значит есть). Саратовский губернатор… (Во-от! Тоже хорошо – губернатор. Вопрос, откуда президент и где, понимаешь, государь?). Курс монгольского юаня к венецианскому дукату… (это само собой). Футбол… (Это уже было, но не думал, что опять будет. Глупая игра. Вот метание копья, это да!).

Под газетой появились маленькие кроссовки. Кстати, гениальное изобретение. Более удобной обуви не встречал.

- День минус девять, предрожденный! Приветствуем вас.

А почему во множественном числе, если ты одна? Девушка… Боже мой! Девочка совсем, лет пятнадцать. Аллигатор, однако, гурман. Интересная девчонка. Стройная, как молодой тополек, светленькая, глаза немного раскосые, как у парфянской рыси.

- И я приветствую тебя, прекрасная незнакомка, живущая до первой звезды, - со всей почтительностью здороваюсь, поднимаясь со скамейки. Дама, всё-таки. Хоть и мотылёк. – Как там Аллигатор живёт - не живёт? В хорошем ли настроении?

- Мэтр ждет вас, предрожденный, - сухо говорит она с напускной официальностью. А голосок-то звонкий, девчачий.

- Пошли. Только я еще одну мороженку куплю.

- Это невозможно, денег у вас больше нет. Следуйте за мной.

Тонкая шея, сквозь легкую ткань – острые лопатки. Гибкая фигура, в которой есть нечто хищное и в то же время притягательное.

В этот раз едем на автомобиле. Парфянская рысь свернулась клубком на переднем сидении, я – сзади, пытаюсь вспомнить, как опускается стекло. Водитель в темных очках, не произнеся ни слова, тронулся.

Уличный макияж жизни тихого городка, корявый мирок. Люди. Они бегут через дорогу, они стоят на тротуарах. Они разные, при этом одинаковые. И остается им девять дней. Что они сделают, если узнают. Не поверят?

Представляется банальность: человек узнавший, что остается ему жизни девять дней, вдруг меняет свое поведение и либо рьяно созидает, либо фанатично разрушает в меру своего таланта или порока. Несколько дней – ограниченный срок. Иначе, как будто, срок бесконечен. Девять дней, девять лет, или девяносто… есть ли разница? Но человеку лишь бы не знать, лишь бы не знать.

Мы знаем.

Остается девять дней, если мы не найдем развилку.

А мы найдем, ибо за нами вечность. Мы не рождались.

Особняк красного кирпича – нора Аллигатора.

Крыльцо в три ступени, стеклянные двери. Гостиная с мебелью прошлых столетий. Книги на полках. Множество книг определенной тематики. Прихоть хозяина - коллекционировать произведения об изменении хода вещей, о так называемых «попаденцах». Что ж, а Сикорский мог бы собирать сказки, где упомянут ковер-самолет.

Слева лестница на второй этаж. Рысенок метнулся в дальний правый угол, растянулся на софе, надел наушники. Прямо передо мной огромное кресло, из которого ощупывает меня высокомерный взгляд круглых немигающих глаз, окруженных заскорузлыми складками кожи, похожей на засохшую и потрескавшуюся глину, присыпанную тонким слоем песка. Неприветливый, неподвижный Аллигатор. Напротив него еще одно кресло, очевидно предназначенное для меня. И журнальный столик, на котором конфеты и лимонад, тоже предназначенные для меня.

- Мэтр! – слегка кланяюсь.

Аллигатор кивает на кресло, приглашая садиться, и дергает местом, где должна бы быть бровь.

Сажусь, открываю бутылку, пью газировку. Сладко.

- Зачем? – спрашивает хозяин. Безо всякого интереса.

Я пожимаю плечами, разворачиваю шоколад.

- Он мне никогда не нравился, - у Аллигатора что-то шевельнулось под левым глазом – улыбнулся. А я говорю, слегка дурачась. – Как «зачем», мэтр? Чтобы сорвать конкистадорские мероприятия. Не по нраву мне конкистадорские мероприятия, - с удовольствием выговариваю, исподволь наблюдая за девушкой с рысьими глазами. – Индейцы, в принципе, могли отбиться. Глядишь, возникла бы страна Ацтекия.

- Государство ничего не значит…

- Да знаю я! Страны ничего не значат, любые войны не меняют, а вместо деспота – тиран. Но я просто не видел иной развилки…

По лестнице спустился огромный негр голый до пояса.

- Предрожденный Банга!.. – я встаю, обмениваемся рукопожатием.

Банга берет в баре бутыль темно-коричневого пойла, направляется обратно по лестнице. Но перед тем как уйти вдруг оборачивается и зыркает на рысёнка, при этом напрягает мышцы и белозубо скалится.

Та полыхнула похотью, глаз не отвела. Юная порочная рысь. Я почему-то испытал некую ревность. А что уж тогда испытал мэтр? Бедный Аллигатор. Хотя, как ни крути, а Банга через час исчезнет, и мэтр может забавляться сколько угодно. Тем более, девушка всегда будет жить лишь в этом дне – дне «минус девять», пока не надоест хозяину. А потом он выдернет еще кого-нибудь, и сделает себе нового мотылька, живущего до первой звезды.

- Что там про развилку, Винсенте? – Аллигатор назвал меня последним именем.

- Развилка, ведущая к концу света. Мы же именно ее ищем.

- А кто тебе сказал о конце света? – морщится Аллигатор.

- Как кто? Вы, мэтр, и сказали. Через девять дней конец света.

- Конец света… - кряхтит брюзгливо. - Да что ему сделается… Преувеличение это всё. Погибнет всего лишь одно человечество. Да и то не полностью, к сожалению.

- Ну не конец света – конец цивилизации. По большому счету без разницы. Есть ли видимое, когда нет видящего? Возможен ли видящий в отсутствие видимого?... А можно кофе?

Горячий горький кофе.

- Вкусно. За это я готов простить конкистадорские мероприятия.

- Родина кофе – Африка.

- Да? Не знал, – делаю еще один глоток. Молчу. Аллигатор тоже молчит и смотрит сквозь меня. – Не знал, хотя порой кажется, что знаю почти всё. От многознания иногда паршиво. Паршиво до удушья иногда, - смотрю на изогнувшуюся на диване девочку-рысь, допиваю кофе. – А знаете, мэтр… Отпустите меня.

Личный настроенческий барометр Аллигатора если и сместился от невозмутимости к удивлению, то лишь на одно деление.

- Допустим я сейчас выпью еще чашечку кофе, - предлагаю я свой заветный план. - Рассую конфеты по карманам, выйду на улицу и пойду гулять по городу и знакомится с дамами. Вы мне наколдуете несколько золотых монет… в том смысле, что бумажных купюр. Поживу девять дней в удовольствие, а потом… что там ядерная война? Через девять дней вместе со всеми.

- Это невозможно, - ответил он мне как идиоту, ответил как на детский вопрос с некоторой даже каплей веселости.

- А давайте по-другому, - я встаю и расхаживаю по комнате. Мне кажется, что девушка с глазами так меня взволновавшим хоть и в наушниках, но слышит наш разговор. – По-другому. Вы подбираете новую не воплотившуюся душу. Это вам легко. А я, как заслуженный предрожденый, являюсь в положенное время в этот не лучший из миров. Мотаю свой «майвэй», а когда приходит срок, вместе со всем племенем людским отправляюсь на мост Чинвад. Разве я не заслужил просто жизни? Пусть короткой, пусть нелепой просто жизни? Даже убого... даже ущербно... хочется жить. Именно собой, именно собой! Не выполняя каких-либо миссий. Пожить и умереть как человек, - Рысёнок подслушивает, я уверен. Я же отчасти и для нее завел этот разговор. – А кстати, вы так и не сказали, мэтр, что произойдет через девять дней?

Пауза. Чего-то не хватает в этой безупречно обставленной гостиной.

- Ты, Винсенте, единственный, кто не задал этот вопрос в первую же встречу.

- А зачем? Я уверен был, что смогу предотвратить. Я думал, что с первой темы найду изъян, всё исправлю. Ни с первой темы, ни с сотой не нашел. Другие предрожденные, видимо, тоже, иначе мы бы тут не находились, - сделал я тривиальный вывод. – В последнюю ходку слыхал я – есть у ацтеков легенда, что мир разрушался четырежды: огнём, водой, ураганом и почему-то тиграми. Захотелось узнать, а сейчас-то что за беда? Нежели, тигры?

- Никакой беды, развел руками Аллигатор. – Просто время пришло.

- В каком смысле?

- Так устроено, что все кончается. Человек перестал быть частью мира. Настал такой момент, что исчезновение большинства людей никак не отразится на природе, на планете. А если и отразится, то в лучшую сторону. Смерть популяции полинизейских жаб запускает цепочку причинно-следственных связей, где результат проявится в Антарктиде. А смерть людей не повлияет ни на что. Человек уже не тот. Медведь на велосипеде – не совсем медведь, ему в лесу не выжить, правильно? Отчуждение – смерть. Старики в большинстве не умирают от болезней, а умирают от ненужности, когда им места нет в наставшем настоящем времени. Так и с человечеством. Оставшаяся горстка людей начнет сначала. А в большинстве своем этот вид себя изжил. Он не первый, не последний. Одним словом, пришло время.

- Это же важная информация! Так давайте работать против техносферы. Вся наука умещается в два-три века. Гораздо проще искать развилку! Можно… - и тут, как пишут в средневековых романах, я был поражен внезапной догадкой. Аллигатор явно это заметил, дернул шершавой щекой, выражая досаду. И не понятно досада относится к тому, что до меня дошло или к тому, что дошло так поздно. – Я алкоголя выпью?

По-моему, коньяк. Теплеет.

- Мэтр! Я всегда считал, что моя миссия искать развилку в событиях, чтобы в нужный момент повернуть ход истории в сторону от апокалипсиса. И мы находимся в этом дне, называемом «минус девять», имея в виду, что этот день – точка возврата, а уже завтра ничего изменить нельзя. Но до этого дня произошел перелом, который ведет к этому концу. Я сравнивал себя с электриком, который ищет порыв в сети. А теперь я вижу, что нет изъяна в цепи, просто энергия кончилась. И через девять дней произойдет то, что произойдет, ничего нельзя изменить. Так?

- Ты прав, - грустно сказал Аллигатор.

Я несколько опьянел. Аллигатор тоже выпил несколько порций, первый раз вижу такое. Хотя зачем бы ему тогда наполненный бар с разнообразным выбором напитков?

- Неотвратимо?

- Неотвратимо…

Я понял, что всё время смущает меня в этой комнате. Здесь должны быть часы. По логике интерьера – массивные часы с маятником. Их нет. В доме вампира нет зеркал, в доме хозяина времени нет часов.

- Мэтр… а тогда я… мы… зачем?

- Зачем? Для красоты. Для полноты картины мира. Для завершенности композиции.

- А кто оценит красоту и завершенность?

- Заказчик.

Я бормочу что-то вроде «А-а-а, э-э…», закатываю глаза кверху, потом смотрю на Аллигатора вопросительно, показывая пальцем в потолок. Аллигатор утвердительно кивает, опускает губы в рюмку, без слов, без слов.

- А между тем вы сами говорили, что его нет, - с вкрадчивым обличением говорю я противным голосом. – Бога нет, его придумали люди.

Аллигатор фыркнул.

- Люди! Они не способны к такому! Люди не могут ничего придумать, но могут неправильно понять.

У меня возникает постыдное желание подняться на второй этаж, растолкать спящего Бангу, рассказать ему всё, что довелось узнать. После чего мы бы связали Аллигатора (поскольку убить невозможно) заперли бы его и предались бы пьянству и разврату (я бы - с девушкой с глазами рыси), разнесли бы этот дом по кирпичику, а потом и весь город, чтобы с полным ощущением собственного ублюдства достойно встретить долгожданный апокалипсис.

Стремления присущие конкистадору Винсенте, но не предрожденному без имени.

- Ни эволюции, ни прогресса. Ни движения, ни цели. Ни борьбы, ни результата. Просто картинка. Мэтр? Пишем роман, играем концерт, малюем пейзаж. Мы, предрожденные, ничего не меняем. Мы фразы и ноты, мазки и штрихи. Мэтр?

- Рожденные, предрожденные, живущие и умершие, все. Правильно. Кисти и краски, струны и ноты. Каждый оставил штришок, незабываемый звук, слово и смысл. А ты… Ты редактируешь, ты подчищаешь, приводишь в порядок. Вин, ты – корректор. Разве не славная миссия?

- Нет уж, мэтр. Мне это более не интересно. И прошение об отставке остается в силе. Двадцать семь лет человеческой жизни и вместе со всеми исчезнуть.

- Вин – сен – те! – Аллигатор выглядел сейчас не вершителем времени, не всесильным владыкой, а просто очень старым, уставшим человеком. Да-да, человеком, как ни удивительно, этаким старейшиной рода, поучающим отрока-хулигана, который пытается скрыться от взросления, продолжать бегать босиком и лазить по заборам, в то время как по возрасту положена пристойность и ответственность. – Вместе со всеми – это к тебе не применимо! Неужели до сих пор не понял? Ты даже не можешь умереть вместе со всеми. Ты не погибнешь! Ты остаешься! Заканчиваешь старую картину и начинаешь новую.

- А я уже не хочу ничего заканчивать! - рычу с капризной злостью, ни на что, впрочем, не рассчитывая, а просто пар выпустить. - Рисуют они мной! Надоело! Не хотите отпускать, я буду саботировать. Куда бы ни отправили, где бы ни проснулся, я вам таких дерьмовых следов наделаю! Это полотно мироздания вообще станет супербездарным! Давайте, меня в Средневековье! Я лично растащу чуму по всему свету, и вымрем мы раньше, чем вы запланировали! Или еще чего натворю, гадостей разных! Заказчику не понравится.

- А может он этого и ждет, - тихо сказал Аллигатор. – Для этого дана свобода выбора. Ты принимал решения сам всегда, и так будет впредь. Мерзкие злодеяния или добрые дела – решать только тебе. Подумай об этом. Спокойно подумай.

Я забыл, мой здешний организм - курящий? Мыслить о великом, о недоступном и чтобы при этом тлела в руке сигаретка. Это, черт возьми, красиво!

Думаю, размышляю. Но всё ясно. А что изменилось? Появились новые сведения. Существование, – как выразился Аллигатор – «Заказчика», так я всегда подозревал, вернее сказать – надеялся. Знание о том, что на результат рассчитывать не приходится, так девять десятых всей человеческой деятельности безнадежно безрезультатно. Неотчетливая перспектива начать новый виток? Тем интереснее.

Из памяти о прожитых отрезках всплыл идиотский клич: «Погнали наши городских!». И надо не забыть конфеты по карманам.

- Что дальше, мэтр?

- О-о! – Аллигатор откинулся в кресле. – Возьми вон ту открытку на столе. А! Как тебе? Стало интересно?

- Неожиданно. Но этот персонаж… этот штрих уже был исправлен.

- Ничего! Ничего! Ты, - Аллигатор выделил это самое «ты». – Ты еще не брался! Это один из лучших вариантов, согласен?

- Уговор о трех условиях в силе?

Аллигатор подтверждает. Не то это существо, чтобы торговаться в мелочах. А пакт о трех условиях был заключен еще тогда, еще в моей доутробной жизни.

- Первое. Тысячу золотых монет! На всякий случай. Второе, ящик сгущенки. Такие синие баночки. Никто не увидит, я буду очень аккуратен, вы же меня знаете.

- Знаю я вас, - бурчит Аллигатор. – Все вы гарантируете скрытность и аккуратность. А потом находят археологи авиационный алюминий в шумерских зиккуратах… Третье?

Вдох-выдох, набрался решимости.

- Третье. Отпустите её.

Ну и что ты вылупился, мэтр - Аллигатор - сторож времени - старый извращенец?! Соглашайся и разбегаемся!

- Зачем? Тебе? Это?!

- Хочу. Пойду я покурю на улице. Вы, мэтр, пока делайте то самое, что вы там делаете.

Спускаюсь с крыльца. А ведь я оказывается хромой! Заметил только сейчас. Странное слово «сейчас», существует ли этот «сейчас»? А если существует, как его поймать?

Девушка с рысьими глазами вышла из дома, подходит ко мне. Лапка дергается в плече.

- Зачем тебе это надо?

Популярный вопрос.

- Захотел! – небитый ответ.

Слезинка ползет. Какая ты рысь? Тощая кошечка, бездомный котенок.

Кладет мне руки на плечи, головой зарывается в грудь, сопит еле слышно «Спасибо».

Левой ладонью за талию легко обнимаю. Запах волос.

Закрываю глаза. Расцветает хрупкая нежность где-то под сердцем, где-то в душе. Мне хорошо и покойно.

Пытаюсь обнять ее правой рукой, но не нахожу никого.

Шарю в густом воздухе, как под водой. Исчезла.

А я поднимаюсь… просыпаюсь… пробуждаюсь…

Очнулся в сумерках у прохладной стены. Камнем мощеная улица. Тихо и пусто, воздух безвкусен.

Дальше по улице что? Санта Мария дель Фьере.

Есть план? Конкретного нет. Кое-какие наметки.

В очередной новой жизни пусть будет образ Джоконды – стройная юная дева с глазами парфянской рыси.

Как-то так. Штрих, другой…  

Другие работы:
+1
656
Гость
12:52
Рассказ, ну, как минимум читаемый. Значительных речевых и грамматических ошибок не видать, что уже хорошо.
Нам явно показывают далеко не начало истории, но и точно не конец, а пресловутое «интересное время» — главный герой (вслед за мэтром, назовем его Винсенте, хоть это, видимо, и не его имя) осознал некую важную вещь, которая принципиально поменяла его мировоззрение. Правда, что из этого следует и что было ранее, непонятно.
Также непонятно, что хотел сказать автор. Нам показали, как некий нерожденный (кстати, что именно под этим подразумевается? Судя по словам Винсенте, он как раз мог родиться, но Аллигатор не дал) пытается предотвратить конец света, но в итоге решает лишь изменить картину мира перед ним. Ни идеи, ни красивого сюжета, ни необычной точки зрения я, увы, не увидел. Из позитивных моментов — достаточно необычный подход к концу света.
Впрочем, все равно неясно, зачем что бы то ни было делать, если все равно все сгинет. Неисповедимы пути господни, конечно, но что ему с того? Красивая история? Ну так конец, как-никак, делу венец, а тут он от «дела» независим и случается все равно (судя по комментарию Аллигатора, независимо от действий людей по одном и тому же сценарию).
Опять-таки, мироустроиство не раскрыто совсем. Нам показали крохотный кусочек мира, и в нем уже какая-то каша. Ацтеки валятся в одну кучу с предположительно Иеговой и лакируются, видимо, скифами. Да и Винсенте раскрыт слабовато: переживает попытку к катарсису и возвращается восвояси. Что им движет, что у него на нерожденной душе — поди разберись.
А вообще годно. Не отлично, конечно, но прочитал с удовольствием.
13:15
+1
КРИТИЧЕСКИЙ НАЛЕТ: ДОБАВИМ ШТРИХ

Плюсы: мне очень понравился слог. Легкий, симпатичный. Текст, написанный таким вот слогом, лично я читала бы тоннами. Заинтересовало начало. У меня были примерно такие эмоции: «О, ацтеки! Здорово! Это что-то новенькое, это даже круто. Почитаем ))» В таких случаях сразу начинаешь гадать, какого класса сюжет перед тобой. Машина времени, альтернативка, посмертие, магия и тэ дэ.
К счастью, мой интерес держался и дальше. Но ровно до того момента, как герой встретил кого-то там в парке и отправился в особняк к Аллигатору. То есть, Автор, если вы это читаете, вы понимаете. Это именно то место рассказа, где читателю уже позарез надо, чтоб ему ну хоть что-то обьяснили. Да, из газетных намеков и реакции Гг понятно: это какая-то альтернативка. Параллельная реальность. Ну а дальше мы ждем обьяснений, что, собственно, происходит, к чему стремится Гг и что еще должно произойти.
А вот тут мой интерес иссяк. Почему? А потому что минусы:
1. Как ни странно, стиль. При хорошем слоге, стиллистика текста такова, что мешает восприятию, а не помогает. Да, она выглядит оригинально, рассказ выделяется из массы других, но… Большое и жирное НО. Когда хочется понять, осознать, что и как, она только запутывает. И это неправильно.
2. Апокалипсис. Я так и не поняла, какую роль он должен играть в произведении. Ясно, что так или иначе он ГРОЗИТ. Но какое отношение к нему имеет глав герой? Остальные? Что с ними будет, при чем тут девять дней и что они решают?
3. Конструкция сюжета. Первая треть рассказа сконструирована хорошо — она захватывает, цепляет. Две другие — из рук вон плохо. По сути, это мутный диалог, в котором мало что понятно. Именно потому он скучен и вызывает раздражение. Я не против диалогов как таковых, но от авторов обычно требуется тонна усилий и мастерства, чтобы сделать их по-настоящему интересными.
Концовка так же туманна. Что стало с героем? Почему? Хорошо это или плохо? Рысь там при чем? Очень надеюсь, что автор все обьяснит, когда грянет деанон. Потому как действительно хотелось бы оценить идею.
Вывод:
Неясности в повествовании страшнее Аллигатора, Уитцилопочтли и конца света, вместе взятых.
жарок;
примятой нашими бывалыми каблуками.;
Так, кажется, скажут. Может, не скажут.;

Это то, в очень малом количестве здесь представленных, что режет глаз, рвет ухо, выносит мозг.
Теперь по сюжету.
Рассказ не дает никакого представления о каком времени идет речь?
Кто такой Аллигатор?
И почему именно Аллигатор?
А, вот:

Мне кажется, что девушка с глазами так меня взволновавшим хоть и в наушниках, но слышит наш разговор.

Когда читаешь это предложение акцент приходится на слова девушка с глазами, после чего возникает естественный вопрос — а вам нравятся без глаз?

Продолжим — повествование ведется какими-то нервными отрезками, фразами обрубками. Смысл скачет, как и собственно сама мысль.
Где, кто, что, как, зачем и почему, ничего непонятно.
Смешались в кучу кони, люди… ©
Мир не прописан. Главный герой непонятен и не привлекателен.
Негры какие-то, рыси в образе девушки без глаз.
Связный сюжет отсутствует. Финала как такого нет.
Не впечатлило, не вставило, не штырило, не вкурил.
Оценки не будет, правда и минуса тоже…
Я мало, что понял в этом рассказе.
22:25
КУРИЛКА КРИТИКОВ на выезде))):
Резюме сразу, чтобы не нервировать автора: понравилось, как будто сама сочинила))))
Но думаю, что это тот самый случай, когда плюсы рассказа трансформируются в минусы. Хороший, точный, выразительный язык. Много удачных языковых «заманух», мастерских штрихов)))) С первых строк Автор схватил за руку и потащил. Притащил к Аллигатору, усадил в кресло и обещал мне алкогольные напитки ух-ты-какой-экшен. Но вместо этого решил ограничиться беседой-которая-всё-нам-объяснит. Заявка была на умный Голливуд со спец.эффектами и большим бюджетом. Но кто-то свистнул кассу и хватило только на дорогое начало (ну и, на полуголого негра). А дальше пошла-поехала главная, масштабная по сути, но статичная и поэтому несколько искусственная центральная сцена. Автор, по-моему, понадеялся, что читателю будет достаточно «прекрасного словоблудия про судьбы мира». Но, судя по комментам, мало кто чего понял. Язык, повторюсь, прекрасен. Сюжет, как по мне, так логичен и интересен. Почти все ингредиенты для хорошего рассказа присутствуют. Но, ёлы-палы, впихнуть невпихуемое — всех этих «Заказчика, предрожденных, минус девять дней, развилку, ведущую к концу света, и прочих, живущих до первой звезды» — в рассказец, имхо, не выйдет. Надо упрощать, пояснять, объяснять. Отказаться от половины придумок из центрального диалога. Либо весь этот масштаб переносить на крупную форму. Я знаю, что это одно из самых распространенных предложений авторам, когда надо как-то пилюлю подсластить)), но я бы вас почитала, автор, в объёме. Честное пионерское.
А теперь, собственно, про штрихи. Я бы негра убрала, он тут вообще зачем?))) Шучу.
Вот это вот однозначно отдайте Гоголю, пусть сожжёт, он умеет.
Та полыхнула похотью, глаз не отвела. Юная порочная рысь.
Я не про суть, а про форму. Полыхнуло тестостероном из бабского порно-фэнтези. Фух.

А вот это вот прекрасно, умело и волшебно. Так, по-моему, и надо писать подобные вещи. Таким макаром нивелируется подкрадывающийся пафос всех этих «предрожденных».
Из памяти о прожитых отрезках всплыл идиотский клич: «Погнали наши городских!». И надо не забыть конфеты по карманам.
Спасибо за эти ништяки, автор.
22:44
+1
Ха))) Мара жжёт!))))
22:26
В руке у нас крест, а в сердце царит рука и сердце одно на всех?
примятой нашими бывалыми каблуками. а вот были ли у них каблуки?
Лицо ацтека из пасти ягуара. торчит? сделано?
Мой друг Эрнан в скромном кафтане какие кафтаны у конкистадоров???
Очнулся на волне сумбурного шума – шума, присущего привокзальным базарам, сплетенного из автомобильного гула, хрусткого звона трамваев, дробного ритма железной дороги сразу и трамваи и автотранспорт и железка рядом?
Водитель в темных очках, не произнеся ни слова, тронулся. умом?
Рысенок метнулся в дальний правый угол девочка успела сменить пол?
По лестнице спустился огромный негр голый до пояса. зпт пропущ. голый снизу или сверху?
инкарнация старого мифа об ацтекском конце света\
многовато канцеляризмов
конечный смысл непонятен
негр вообще непонятно зачем введен
15:24
Рассказ поначалу глушит читателя псевдоинтеллектуализмом словно браконьер — рыбу динамитом. Увлекает, захватывает, автору доверяешься и идешь с ним в спальню дальше. Но потом настает такой момент:
Настал такой момент, что исчезновение большинства людей никак не отразится на природе, на планете. А если и отразится, то в лучшую сторону. Смерть популяции полинизейских жаб запускает цепочку причинно-следственных связей, где результат проявится в Антарктиде. А смерть людей не повлияет ни на что. Человек уже не тот.Настал такой момент, что исчезновение большинства людей никак не отразится на природе, на планете. А если и отразится, то в лучшую сторону. Смерть популяции полинизейских жаб запускает цепочку причинно-следственных связей, где результат проявится в Антарктиде. А смерть людей не повлияет ни на что. Человек уже не тот.
Так не отразится или отразится? А то в одном абзаце и то, и то. И про тех ли людей здесь говорится, которые в мировых масштабах загрязняют и убивают, убивают и загрязняют? Про тех ли людей, которые стали причиной глобального потепления и из-за которых столько видов животных ныне занесено в Красную книгу? Это их смерть ни на что не повлияет?
В общем, после этой откровеннейшей глупости, высказанной устами хозяина времени Аллигатора, я смущенно собираю свои вещи с пола спальни дочитываю до конца. Ага, рысь растаяла, Санта Мария дель Фьере, Джоконда, штрих, другой…
Ладно, в следующий раз такой наивной уже не буду, и путаным, рваным началом с претензией на великое меня уже никто не проймет.
Минуснуть бы это дело хорошенько, но зачем же человека обижать за девять дней до апокалипсиса.
Загрузка...
Светлана Ледовская №1