Ольга Силаева №1

Крайний случай

Крайний случай
Работа №76

1.Верега

Солнце, сверкнув в окне прощальным лучом, скрылось за деревьями. Вишек, стукнув деревянным медведем по Елене Прекрасной, свалянной из шерсти, закричал:

— Все! Я тебя съел! Р-р-р!

Мичка надулась и заревела.

— А ну, бесята, быстро на печь! — дед, притворно нахмурившись, постучал посохом по полу.

Мичка и Вишек брызнули прочь. Толкаясь, забрались на печку, и, накрывшись овчиной, не мигая смотрели на деда. Дед нарочно отвернулся, словно был занят каким-то делом.

— Дедушка…— неуверенно протянула Мичка.

Дед незаметно улыбнулся в седую бороду и повернулся.

— Ну, чего?

— Сказку бы, дедушка…

— Да, да, дед, сказку! — Подхватил Вишек.

— Сказку…— дед будто бы задумался. — Ну, что ж…Разве что про Верегу?

— Ты нам не сказывал про Верегу! — завопил Вишек. — Хочу-хочу!

Дед солидно помолчал.

— Чего уж…Будет вам про Верегу. Только не перебивать, слушать молча, а не то перестану рассказывать! — старик погрозил внучатам указательным пальцем.

**

«Говорили, он пришел из-за края земли. Никто раньше не видывал его в этих местах. Был он статен, молодцеват, длинный светлый чуб обмотан за ухом, усы как пшеница перед жатвой. Единственный изъян его был — большое черное пятно на шее под затылком, отметина Лиха, как он говорил.

Назвался он Верегой. Поселили его на окраине деревни, выкопал он себе землянку на время, пока дом не построит.

Начал Верега налаживать себе житье-бытье, да приметил, что все в деревне какие-то понурые, словно беда не за горами. Порасспрашивал он мужичков, они и выложили ему все как на духу. Оказалось, донимает жителей каждое полнолуние вурдалак, утаскивает местных красавиц в лес, чтобы выпить с них всю кровь и бросить холодное тело в темной чаще на растерзанье воронью. Уже пятерых с начала года не досчитались мужья и отцы. И близится новое полнолуние, а значит, упырь скоро нагрянет в очередной, шестой от леса дом. И, мол, не берут его ни вилы, ни топор.Подсказал Верега мужикам сплести сеть, да в нее вплести украшения серебряные, потому как боится нечисть серебра страсть как. Сделали они, значит, как советовал Верега, и затаились с сетью возле шестого дома, где жила Енка-краса — ее следующую должен был украсть вурдалак. Только засели — глядь: мчится кровосос со стороны леса на четырех когтистых лапах, волосатый, пена и слюни летят во все стороны, рот полон клыков. Глаза горят от голода зеленым пламенем — за версту видать. Растянули мужики сеть и, улучшив момент, накинули ее на упыря. Пока бился вурдалак в путах, Верега втихую срезал кусок кожи с его спины и спрятал. Сплоховали мужички, и вырвался вурдалак из плена. Страшно зарычал он, сбил троих с ног и бросился обратно в лес, пообещав непременно найти то, что у него отняли. Поплевались мужики, да и разошлись по домам, так и не поняв, о чем говорил вурдалак.

Кусок кожи, срезанный Верегой, обладал огромной силой — он мог исполнять любые, самые сокровенные желания, но никто кроме Вереги, не знал об этом. Положил он кожу волшебную в ящик особый, чтобы никто из людей не смог достать ее.

Через некоторое время построил себе Верега дом, взял в жены ту самую Енку-красу, и стал жить-поживать, да сына-молодца себе на радость растить.

Много ли прошло времени, мало ли — прознали люди лихие о волшебном куске кожи. Решили они сундук выкрасть, а Верегу убить. Ворвались они в дом, но не было там хозяина, лишь жена молодая с сыном ма́лым. Умертвили они несчастную, всю избу перерыли, но волшебной кожи не нашли. Сына же не посмели тронуть, даром что нагрешили сверх меры. Так и лежал он, посапывая в колыбели. Испугавшись своих злодеяний, поспешили разбойники покинуть дом. Немного спустя приехал Верега, вошел в дом, увидел убитую жену и заревел как раненый медведь. Вскочил на коня и бросился в погоню. К вечеру настиг он злодеев и посрубал им головы. Но разве этим вернешь любимую?

Вернулся Верега домой, вынул потайной сундук, нацарапал на волшебной коже углем имя жены. Явилась она ему, да только видением бесплотным. Долго метался по углам избы Верега, воя от горя, но понял, что ничто не в силах ему помочь, никакое волшебство. Свернул он кожу вурдалачью и растаяло привидение.

Ушел Верега из деревни, согнувшись от тяжести несчастья. Три крутых горы перелез, три широких реки переплыл, пока не пришел в глухой-глухой лес. Поселился он в том лесу, взял другое имя, вырастил сына… Лишь изредка достает он волшебную кожу, чтобы полюбоваться женой, потужить о несбывшемся семейном счастье. А вурдалак с тех самых пор по ночам рыщет по всем деревням, ищет свой недостающий кусок кожи со спины, да только не может понять, куда делся Верега».

**

— Ох, деда, страшная сказка какая, — прошептала Мичка.

— Это значит, что и сейчас Верега живет в лесу? — перебил Вишек.

— Стало быть, так. — Погладил бороду дед.

— И кусок той кожи волшебной у него хранится?

— Так, — кивнул дед.

— И вурдалак, значит… — Начал было Вишек, но дед грозно его перебил:

— Но-но! Спать, бесята!

Дед, опершись на посох, встал с лавки. Кряхтя, подошел к лохани с водой. Когда он наклонился, Вишек рассмотрел на его шее черное пятно, скрывавшееся за волосами.

2.Вурдалак

За прошедшие года в избе мало что изменилось: печь так и пузатилась в своем углу,скамейка, на которой сиживал дед, продолжала стоять у стены. Изменились только Мичка с Вишеком: оба вытянулись, выросли. Она отрастила себе длинную черную косу, лицо брата же покрылось русой бородой.

— Я все не пойму, для кого ты тут красишь губы этим свекольным соком? — Вишек неожиданно явившийся с охоты, стоял на пороге и смотрел на сестру.

Мичка взвилась, сердито посмотрела на Вишека.

— Тебе-то чего!

Вишек пожал плечами, отвернулся. Их изба стояла в далеком от людей лесу, где ее решил построить дед. Вокруг ни единой души. Для кого могла красить губы Мичка? Но Вишека беспокоило другое.

— Послушай, Мичка…Тут такое дело…

Мичка, не отрываясь от своего отражения в лохани, помычала, мол, говори.

— Сегодня на охоте забрел я в самые дебри, куда даже свет сквозь ветви не проникает. И каким-то бесом в том месте оказалась старуха… — Вишек смутился. — Добрая такая, обратный путь указала и все расспрашивала меня о семье. А как про деда-то услышала…

— Тогда что?

Вишек помялся.

— Глазами сверкнула, словно зеленым пламенем ожгла. И давай выспрашивать, почему дед в лес переселился и нет ли у него чудесных вещиц каких.

— А ты что?

— Знамо дело, ничего. Что ж я, дурень какой?

Мичка подняла голову. Не мигая посмотрела на брата.

— Виш…Я должна тебе кое-что рассказать.

— Что?

— Да вот, губы, говоришь, для кого…Вчера, когда ты пошел проверять силки, был тут один мо́лодец. Еду издалека, говорит, к князю, да заплутал и наткнулся на вашу избу. Встретила я его, попотчевала, чем было. Полюбился он мне, Вишек! Так красив, так статен! Но после твоих слов… — Мичка сердито шлепнула ладонью по воде. — Ведь он тоже о семье справлялся. И услышал, что мы тут с дедом стали жить, когда отец сгинул, взгляд его сразу недобрый стал… Глаза словно сполохи зеленые сверкнули. Я думала, показалось, но теперь уверена: точно так и было!

Вишек молчал.

— Показала я ему дорогу, по которой мы ездим всякие безделушки в город продавать. Он вернуться обещал, за мной. Я и… — Мичка быстро наклонилась над лоханью и яростно начала оттирать губы водой.

— Стало быть… Нашел. — Вишек присел на скамью.

Мичка только ойкнула, прижав руку ко рту.

— И на кой бес деду сдался этот треклятый кусок кожи? — досадно махнул рукой Вишек.

— Ну он же волшебный! выполняет желания! — как-то по-детски воскликнула Мичка, сжав кулачки.

— И много дедовых желаний он исполнил? — усмехнулся брат.

— Ты же знаешь …

— О да. Знаю. Исполняет все, что захочешь, только мертвых не воскрешает. Тогда почему ж дед не попросил себе дворец? Коней? Золота? Камней всяких драгоценных?

— После смерти бабушки? Да ему вообще ничего… Эх ты, дуралей! Ничего не понимаешь! — Мичка топнула ногой и отвернулась. Глухо сказала: — Он сам ей не пользовался. И нам завещал лишь в особо крайних случаях…

— Выкинуть его, да и дело с концом, пусть вурдалак себе забирает, — буркнул Вишек. Сестра лишь гневно хмыкнула.

Вишек, все еще что-то бормоча, пошел в угол избы. Со скрипом отодвинул половицу в углу. Потом еще одну. Под ними пылился серебряный меч, коим единственным, как наказывал дед, можно убить вурдалака. Вишек извлек его и отер от паутины. На клинке мутно отразилось его лицо.

— Думаю, Мичка, сегодня он явится. Забрать свое, как и обещал.

Мичка задумчиво покачала головой. Потом заговорила:

— Всю жизнь дед ждал его… А дождались мы. — Вздохнув, еле слышно шепнула: — чур меня…

Они не ошиблись. Едва солнце скрылось за деревьями и мрак начал потихоньку разливаться своей густотой, как в лесу наступила недобрая тишина. Совы перестали ухать, сычи не кричали, даже далекий волчий вой смолк как по мановению руки. Лишь ворон уселся на конек крыши: «Кра!» — словно призывая беду.

Вишек вышел из избы и стал ждать, вслушиваясь в тишину. Через некоторое время, устав стоять, он присел на траву. Из-за тучи выкатилась луна. Где-то вдалеке закричала выпь. Неожиданно сбоку дома затрещали кусты, и парень увидел волосатую тушу, мчавшуюся на него во весь опор. Вишек вскочил. Не добежав до жертвы шагов десять, вурдалак оттолкнулся от земли и прыгнул, но Вишек успел наклониться и упырь, пролетев над его головой, исчез в кустах малинника. Зажав меч в быстро вспотевших ладонях, Вишек пристально вглядывался в кусты, но они лишь слегка колыхались, шепчась листьями.

Вурдалак, зарычав, выпрыгнул сзади, но парень оказался к этому готов: резко развернувшись, он успел рубануть мечом волосатую лапу. Вурдалак яростно взвыл и отпрыгнул в сторону. Его огромные руки с острыми когтями волочились по земле, шерсть на загривке стояла дыбом. Слюна капала на землю, отчего трава скукоживалась и жухла. Противники медленно закружились вокруг невидимой оси. Рана на ноге у вурдалака шипела и дымилась, но чудовище словно не замечало ее. Решив напасть первым, Вишек с криком рубанул мечом, но кровосос увернулся и в ответ ударил когтями его по лицу, оставив на коже глубокие борозды. Не дав шанса прийти в себя, вурдалак швырнул парня о стену избы, которая отозвалась глухим треском. Вишек медленно сполз на землю. Вурдалак, хрипло зарычав, двинулся к нему.

— Эй, образина! — На крыльце неожиданно появилась Мичка.

Вурдалак, удивленно рыкнув, посмотрел в ее сторону.

« Что это там у нее в руках?» — подумал умирающий Вишек. — «Никак кожа?»

Расплывающимся взглядом Вишек наблюдал, как Мичка что-то лихорадочно выцарапывает углем на коже, как вурдалак идет к крыльцу… А потом вдруг появился дед. Он выхватил меч из слабеющей руки Вишека и с размаху воткнул его в спину кровососу. Издав дикий рык, вурдалак закачался. Сделав еще пару неуверенных шагов, он рухнул перед крыльцом, и Вишек провалился в спасительную темноту.

**

— Ну же, родненький, открой глаза!

Вишек послушно открыл. На него смотрело заплаканное лицо Мички. Лежал он в горнице, заботливо накрытый медвежьей шкурой.

— Я подумал, что я умер. — Хрипло сказал Вишек.

— Я тоже. — Мичка вытерла слезы. — Но дед велел натирать тебя настойкой Древень-травы, сказал, ты непременно очнешься.

— Дед…

— Ушел дед, Вишек. Туда, откуда пришел.

— Но почему он не был бесплотным? Ведь кожа…

Мичка вздохнула.

— Видимо, слишком сильна кровная связь… По крайней мере, дед думает так.

— Он еще что-нибудь говорил?

— Прощения просил у нас. Виноватым кругом себя считает, и перед нами, и перед бабушкой…

Вишек задумался. Облизнув спекшиеся губы, спросил:

— Почему он ушел?

Мичка взглянула на него с упреком.

— Потому что ему место там, где он сейчас. Там он молод. Его там ждут…

Вишек вспомнил, как упырь огрел его о бревенчатую стену избы.

— А что с вурдалаком? Убрали?

Мичка указала в окно, где на колу в заборе торчала косматая голова кровососа, вокруг которой летали мухи. Вишека замутило и он поспешил отвести взгляд.

— Оставили как оберег от нечисти. Я говорила, что не надо, но дед настоял… — Оправдывалась Мичка.

— Уберем потом…

— Как он хватил тебя о стену, я думала — все тебе переломал. А у тебя лишь рука сломана, — Мичка поправила сползающую шкуру.

Вишек с удивлением обнаружил, что его левая рука сплошь обмотана берестой.

— Сколько времени-то прошло?

— Два дня колодой лежал.

— Ох…— Вишек закрыл глаза.

— Супа хочешь? С гусятины! — Спохватившись, вскочила сестра.

— С гусятины? Что-то не припоминаю, как я бил гуся…— Вишек приподнялся на локте. Огляделся вокруг. Его внимание привлек стол, заваленный всевозможными яствами.

— Откуда столько еды?

— Еды? — Мичка улыбнулась. — Написала на коже. Ведь это и есть крайний случай, правда?

+4
320
23:06
Милая сказка. И мораль, как и положено, сказочная есть: у любого Поступка есть последствия, ответственность за которые ты должен быть готов нести. Написано приятным языком очень даже в сказочном стиле. И имена приятные и вообще… понравилось. ok
Загрузка...
Константин Кузнецов