Эрато Нуар №2

Сектор 11

Сектор 11
Работа №32

Сейша брела по учебному коридору, уткнувшись взглядом себе под ноги. За два месяца она так и не привыкла к окружающей роскоши – дерево, ковры, суперсовременная техника и зеркала, повсюду зеркала. Проклятые зеркала. Они ни на секунду не давали ей забыть, кто она. Если не смотреть на свое отражение, можно было представить, что она здесь на своем законном месте. Но после разговора с куратором все было как в тумане – даже зеркала.

– Эй, уродина! Дай пройти!

Сейша привычным движением вжалась в стену. Мимо нее с гоготом прошла стайка студентов из параллельной группы. Сейша очнулась от своих мыслей. Если бы они были в ее старой школе, она бы не спустила им этого с рук. Но они не в ее старой школе. Они в самом элитном учебном заведении города – Центральном образовательном учреждении второй ступени. Эти наглые сопляки зачислены сюда по праву рождения, а она выгрызала себе право учиться здесь днями и ночами, отказавшись от всего, кроме занятий. Они – Альфа, дети с «отредактированными» генами, а она обычная Омега из 5 Сектора.

Украдкой Сейша бросила взгляд на ближайшее зеркало. Учебная форма сидела на ее фигуре хорошо, и со спины нельзя было догадаться, кто она. Но все и так знали. Она же знаменитость. С тех пор, как открыли квоту на поступление для Омег (один человек в год), все, у кого была хоть малейшая возможность, старались отправить в Центр своих детей. Но Сейша была первой и (пока что) единственной из секторных, кому удалось сюда попасть. Когда ее провожали, родители плакали от счастья, а за улыбками соседей проступала злобная зависть. Как же, она получила билет в рай и будет обитать с небожителями. Светлое будущее гарантировано.

Никто не готовил Сейшу к тому, что в первый же день, после пафосной речи директора на всеобщей линейке и приветственного слова куратора, ее обступят одногруппники и наперебой, как сварливые чайки, начнут обсуждать ее, словно она была манекеном:

– Вы видели эти пятнышки на лице и руках?

– Вы посмотрите на ее глазные щели: они же разные!

– А нос? А брови?

– А волосы-то! Цвет никакой, и выглядят как проволока.

– Спорим, у нее зубы кривые? И желтые, как у чудовищ из сказок?

– Фу-у, Дженн, умеешь ты гадость сказать! Эй, чудище, покажи свои клыки!

Кто-то толкнул Сейшу, и она схватилась за ближайшую девушку, чтобы не упасть. Та заверещала как обезьяна и что есть силы оттолкнула Сейшу от себя.

– Отпусти меня, уродина! Сгинь!

Сейша отлетела к стене, ударившись локтем так, что слезы выступили на глазах. Не обращая внимания на занывший локоть, она проверила смартфон на запястье. Локоть она переживет, но вот смартфон… На нем было все: и ID, и пропуск, и телефон, и проездной, и ключи, и деньги. Не говоря уже о книгах, аудио, видео и прочем. К счастью, локоть весь удар принял на себя.

Лелея ушиб, Сейша подняла взгляд на девушку: прямые золотистые волосы, иссиня-голубые глаза, идеальные брови, идеальная фигура – все идеально, как и у всех Альф. Но нереальные голубые глаза источали такое холодное презрение, что Сейша почувствовала себя замарашкой у ног королевы.

– Лучше тебе уяснить раз и навсегда: ты убогая мразь и никогда не станешь одной из нас. Так что молчи и не высовывайся. Радуйся тому, что мы позволяем тебе дышать одним с нами воздухом. Моя бы воля, я бы тебя даже туалеты сюда мыть не пустила, чести слишком много.

Сейша покраснела и до крови прикусила губу, чтобы не расплакаться от унижения. Если до этого у нее и были тайные мечты, что ее примут в общество Избранных, они разлетелись как опавшие листья от мощной воздуходувки.

Родители воспитывали ее в благоговейном трепете перед Альфами. Но за два месяца жизни в Центре сквозь идиллическую картинку, нарисованную СМИ и ежедневными домашними разговорами, проступил мрачный фон реальности: Альфы не просто самые лучшие – самые умные, самые здоровые, самые красивые и, конечно, самые богатые, они иная каста. Омеги для них (не говоря уже о всех из 11 Сектора) – погань, уроды. Даже те, кто стали успешными с теми генами, которые им достались от родителей по случайности, даже те, кто, благодаря своему неустанному труду, получили право работать в Центре. Для Альф они все были нелюдями.

Сейша потерянно остановилась, посмотрела в окно, за которым сквозь зелень деревьев просвечивало майское солнце. Красиво. Здесь так красиво и так жутко. Она почувствовала приступ тошноты и заторопилась в свои апартаменты. К счастью, по пути больше никто не встретился.

Закрыв за собой дверь, она смогла выдохнуть. Почувствовала, что приходит в себя – словно постепенно отогреваются с холода руки. Легла на кровать и, повернувшись к комнате спиной, свернулась калачиком.

Месяц. У нее остался месяц, а потом она больше не сможет притворяться перед родителями, что все в порядке. Они увидят ее позор сами, в окружении многочисленных соседей. И она не может этому помешать: что бы она ни сказала сейчас, как бы ни попыталась предупредить, – они пропустят это мимо ушей. Они себе просто не представляют.

Куратор их группы, Сόриен, относился к ней лучше всех: никогда не издевался над ней ни открыто, ни в шутку, не высказывал уничижающих замечаний, в отличие от других преподавателей. При нем Сейшу не трогали. Поэтому она не ожидала никакого подвоха, когда он задержал ее после занятий.

– Сейша, – он всегда звал ее по имени, – вы, конечно же, знаете о нашем Ежегодном конкурсе талантов?

Сейша кивнула. О нем весь город знал, а сейчас даже в туалет невозможно было зайти, не услышав, как кто-нибудь обсуждает этот несчастный конкурс. Куратор негромко прокашлялся:

– Так вот…В этом году, с учетом новых обстоятельств…Дирекцией с согласия вышестоящих органов было принято решение допустить вас к участию.

Сейша уставилась на куратора, не вполне понимая, что он имеет в виду. Она на конкурс не напрашивалась. Она же не сумасшедшая. Конкурс подразумевал демонстрацию талантов в разных формах и сферах. Конкурс между Альфами.

Куратор Сориен покрутил смартфон на руке, словно тот чем-то мешал.

– Я понимаю, что для вас это может оказаться вызовом: сотни гостей, иностранные делегации, онлайн трансляция…. Подумайте, у вас есть еще целый месяц. Я готов оказать вам любую поддержку. У вас наверняка есть…то, чем вы можете с нами поделиться. Просто сделайте все возможное, и, я уверяю, мы оценим это по достоинству.

Куратор вышел из аудитории, оставив стоять онемевшую от ужаса Сейшу. Месяц. Всего месяц, чтобы откопать какой-то скрытый талант – потому что не скрытых у нее не было – и быть готовой показать его перед многомиллионной аудиторией. А пойти против решения дирекции (и вышестоящих органов) она не может, это понятно. Все предопределено. Ее участие в конкурсе – не более чем возможность еще раз продемонстрировать, что Альфы самые лучшие и – толерантные, раз готовы терпеть рядом с собой даже такое убожество. Сейша так и представила, как заходятся от смеха ее одногруппники во главе со златовласой Ледной. Так что через месяц родители увидят, в какой рай они отправили Сейшу.

Куратор Сориен… Вечно говорящий о поддержке и помощи. Ничем он ей не поможет. В отличие от Ледны и ее подпевал он ее не презирал, нет, он ее жалел. От гнева у Сейши перехватило дыхание, и она сжала ладонь в кулак.

Пораженная внезапной мыслью, она широко раскрыла глаза и, разжав кулак, уставилась в стену. Они считают, что она, как и все Омеги – амеба (по словам Ледны), ни на что не способное бесхребетное существо. Но она может сделать то, что никто из них никогда не сделает. Ей не нужна победа. Ей нужно показать, что они ошибаются.

***

В воскресенье Сейша выскользнула из корпуса под предлогом пробежки в Центральном парке, находившемся неподалеку от кампуса. Отбежав на приличное расстояние от хоженых троп, она нашла пустую скамейку у небольшого прудика. Понаблюдав пару минут за водомерками, которые бодро сновали по поверхности воды, Сейша коротко выдохнула и, еще раз убедившись, что рядом никого нет, набрала Ринса. Он не был ее другом, и уж если выбирать, кому звонить в родной 5 Сектор, то точно не ему. Но выбора не было. Она не знала никого, кто мог бы хоть как-то помочь с тем, что она задумала.

Ринс ответил с пятого гудка, когда Сейша уже собиралась отменить вызов.

– Ну?

Ни привет, ни здравствуй. Словно Сейша звонит ему с соседней улицы, а разговаривали они только вчера. В этом весь Ринс. Вечный скептик, он никогда не испытывал восторга перед Центром, не разделял всеобщее желание попасть в общество Избранных и неоднократно подкалывал на этот счет Сейшу. Но он и остался единственным из всех друзей и знакомых, кто ей не завидовал.

– Ринс, мне нужна твоя помощь, – словно воочию Сейша представила, как левая бровь юноши поползла вверх, а сам он приготовился съязвить. Она поторопилась:

– У меня нет времени на болтовню. Выслушай меня, а потом скажи, можешь помочь или нет. – После секундной паузы, Сейша добавила, стараясь передать все свое отчаяние: – Кроме тебя некому.

– Валяй, –Ринс ответил спокойно, ровно, – не понять, что у него на уме. Сейша, теряя слова и окончания, выложила ему свой план. Ринс выслушал, не перебивая, но продолжил молчать, когда Сейша уже закончила. Она даже проверила, не отсоединился ли он. Нет, Ринс был на связи. Наконец, он ожил:

– Хорошо, я тебе помогу. Дай мне час, чтобы все прикинуть, потом созвонимся.

– Я тебя наберу, – Сейша даже не успела поблагодарить Ринса, – тот уже отключился. Не в силах сидеть на месте, она целый час ходила вокруг прудика – так, что под конец закружилась голова.

Когда она снова набрала Ринса, тот ответил сразу:

– Готова?

– Да.

– С твоей стороны нужно всего ничего. Во-первых, деньги. Наличные. Думаю, тысячи должно хватить.

– Не много? – уловив в молчании Ринса неодобрение, она спасовала, – Ну ладно… А почему наличные?

– Если хочешь всем в Центре растрезвонить, что едешь в Сектор 11, то, пожалуйста, можешь и со смартфоном туда сунуться. Правда, еще вопрос, вернешься ли ты с ним обратно.

Сейша подавленно представила, как придется повозиться, чтобы все обналичить.

– Во-вторых, хоть это и так понятно. Фотоаппарат. Заряженный – все, как надо.

– Будет сделано.

– В-третьих, надень что-нибудь неприметное, ладно?

– Ладно, если…

Ринс не дал ей договорить.

– И, в-четвертых, это для меня. Какой у тебя размер обуви?

На секунду Сейша замешкалась.

– А…Тридцать шестой.

– Вот ведь. Придется поискать, ну ладно.

– А зачем?..

– Потом обсудим. Теперь главное: в какой день поедем?

Сейша в недоумении уставилась на смартфон:

– В смысле, «поедем»?

– Я с тобой.

– Я не просила тебя…

– Я знаю. Но если хочешь, чтобы я помог, едем вместе. А нет – тогда я пас.

Сейша, тщетно поискав контраргументы, сдалась:

– Ладно. Мне нужно время на обналичку. Давай через неделю – у меня снова будет выходной.

– Тогда накануне буду ждать от тебя сигнала. Если его не будет, все отменяем.

Прежде чем Ринс прервал звонок, Сейша успела вставить:

– Спасибо, Ринс.

Ринс только хмыкнул.

***

Сейша еще крепче прижала к себе рюкзак, когда двери вагона в очередной раз открылись, и внутрь ввалилась толпа из 2 Сектора. После полупустых вагонов Центра она чувствовала себя неуютно: хотя она была среди таких же Омег, наличные деньги словно прожигали рюкзак изнутри.

Ринс появился неожиданно. Они только въехали в 5 Сектор, когда на первой же остановке какой-то парень в серой ветровке и с затасканным спортивным рюкзаком протиснулся сквозь толпу пассажиров и встал рядом с ее сиденьем так близко, что Сейша испуганно вцепилась в свой рюкзак. Поезд тронулся, и парень сердито окликнул ее:

– Эй!

Сейша возмущенно подняла голову и встретилась взглядом с недовольным Ринсом. За почти три месяца, что они не виделись, Ринс слегка похудел на лицо и добавил мышц, но в остальном выглядел все так же.

– Выходим на Вокзале.

Сейша собралась забросать парня вопросами, но тот отвернулся от нее, и оставшееся время они ехали молча. Только перед остановкой Ринс бросил:

– Надень рюкзак перед собой и следи за ним.

Сейша нервно надела рюкзак на грудь и поспешила за Ринсом наружу. Она не особо представляла, какой у них план. В 11 Секторе подземки не было. Добраться можно было только наземным транспортом, но из 5 Сектора туда ничего не ходило, Сейша проверила.

Стараясь не потерять Ринса в потоке людей, спешащих в сторону вокзала, она вспомнила, как всегда недоумевала, почему Ринс не пробовал поступить в Центр учиться. Из всех, кого она знала, он был одним из самых способных, особенно что касалось точных наук и программирования. На все вопросы знакомых Ринс отмалчивался, а его мать, не меняя каменного выражения лица, пожимала плечами: «Не захотел».

Странный он, Ринс. Как был, так и остался. Задумавшись, Сейша упустила парня из виду. Лихорадочно озираясь, она заметила, что он свернул в узкий проулок в сотне метров от вокзала. В погоне за Ринсом ей пришлось кого-то толкнуть, выслушав в ответ порцию громких ругательств. Проулок не внушал никакого доверия, и Сейша в недоумении следовала за парнем, пока они не остановились у невысокого грязно-желтого здания.

– А что мы здесь?..

– Вот, держи, – Ринс вытащил из своего рюкзака черный полиэтиленовый пакет, – Здесь одежда и обувь. Заходишь, переодеваешься, упаковываешь сюда свои шмотки. Деньги делишь пополам, половину передашь мне, остальное убираешь в потайной карман в толстовке. Да, и сними смартфон и гарнитуру, спрячешь туда же в пакетик.

Сейша собралась возмутиться его командирскими замашками, но тут заметила над дверью в здание знак туалета и сморщила нос:

– Я никогда в такие не ходила.

– Значит, нужда не заставляла. Давай, время идет.

Сейша взяла пакет, с неохотой приложила смартфон к терминалу и после противного писка толкнула обшарпанную дверь. Внутри загорелась тусклая лампочка, и Сейша чуть не отпрянула. За это еще деньги берут?! Вонючий туалет словно никогда не убирали, и ее едва не стошнило от мерзопакостного запаха, грязного унитаза, который надо было смывать вручную, и переполненной мусорной корзины. Стиснув зубы, она прошла внутрь.

Переодевалась она медленно, опасаясь во что-нибудь вмазаться. Когда она наконец вышла, Ринс набросился на нее:

– Чего так копалась? Мы не на вечеринку собрались.

Сейша едва не огрызнулась в ответ, но усилием воли сдержалась. В конце концов, он ей помогает.

– Теперь что?

– Идем обратно в подземку, по пути забрасываем пакет, покупаем за нал билеты до конечной.

Сейша не выдержала:

– Зачем вся эта конспирация? Я не собираюсь совершать ничего противозаконного.

Ринс посмотрел на нее исподлобья:

– Это тебе так кажется. Ты же сама понимаешь: вряд ли твои друзья в Центре обрадуются твоей задумке. А насчет шмоток: где гарантии, что твое местоположение не отслеживается?

Не дав ей ответить, он покрутил головой в обе стороны, чтобы убедиться, что проулок пуст:

– Так, давай деньги, только быстро. Рюкзак перед собой.

Сейша передала Ринсу деньги, и проворчав себе под нос, надела рюкзак на грудь. Ринс ее бурчание не услышал.

По пути в подземку они остановились у одной из припаркованных на обочине машин, куда Ринс закинул полиэтиленовый пакет с вещами.

– Это у друга. Никуда не денется.

Сейша, разобиженная на Ринса за командование, проглотила свой вопрос. Насколько ей было известно, друзей у парня не было.

Они спустились в подземку, где Ринс за наличные купил им билеты до конечной остановки. В вагоне им удалось занять места рядом, но, как и до этого, они проехали весь 5, потом 8 и 10 Сектора молча. Без смартфона на запястье и гарнитуры в ушах Сейша чувствовала себя неуютно – оголенно и беззащитно. Ей казалось, что она потеряла что-то ценное, отчего до боли сжимала рюкзак пальцами. На конечной остановке Сейша вслед за крепкой фигурой Ринса вместе с потоком пассажиров вышла из вагона, потом – по бетонной лестнице – наружу.

10 Сектор встретил их взметнувшейся от ветра пылью и мусором. Сейша непроизвольно закашлялась в рукав серой толстовки, которую пришлось надеть в туалете. Вместе с серыми же потрепанными штанами и черными разбитыми кроссовками, которые к тому же были на размер больше, выглядела Сейша под стать унылому пейзажу, – в таком виде ее даже близко не подпустили бы к Центру.

– И как мы в Одиннадцатый попадем? – спросила она, когда пыль улеглась.

Ринс нетерпеливо повел плечом и, посмотрев по сторонам, взглянул на планшет. Сейша перевела взгляд на магистраль. У них в 5 Секторе везде, где можно, была зелень: деревья, кусты, газоны, а здесь глазу было не за что зацепиться – только невыразительные однотипные высотки, обступавшие дорогу с обеих сторон, да полудохлые кустики на обочинах. И мусор, мусор повсюду.

Ринс, оторвавшись от планшета, мотнул головой и повел Сейшу дворами. Во дворах было так же грязно и уныло. Детские площадки были полуразрушенными, качели поломанными; повсюду неопрятно разбросан песок. Несмотря на то, что был теплый весенний день, детишек видно не было.

– Как же здесь люди живут? – не сдержалась Сейша.

Ринс, обернувшись, метнул на нее раздраженный взгляд, но ничего не сказал, зашагал дальше. Они углубились во дворы настолько, что Сейша ни за что бы не нашла теперь дороги назад. Ринс соизволил бросить на ходу:

– Почти на месте.

Высотки резко сошли на нет, и Сейша с Ринсом оказались на пустыре с гаражами. Ринс, не сбавляя шага, направился к самому дальнему. Сейша шла следом, настороженно оглядываясь. Пустырь с наваленными там и сям горами строительного мусора оживляли только вездесущие сорняки.

Подойдя к гаражу, Ринс постучал в проржавевшую дверь – условным стуком. Спустя пару мгновений щелкнул замок, и дверь со скрипом приоткрылась. Ринс что-то шепнул в щель и протянул свернутые купюры. Дверь закрылась. Через какое-то время она распахнулась с протяжным скрипом – словно зевнул металлический дракон. К зевку добавился драконий рык, и на свет выехала старая покореженная машина, марку которой определить было невозможно. Коренастый водитель в солнечных очках и выцветшей бейсболке передал Ринсу ключи, что-то вполголоса сказал и, даже не взглянув на Сейшу, скрылся в гараже, закрыв за собой с лязгом дверь.

Ринс уже сел на водительское место и пристраивал планшет на древний держатель, когда Сейша забралась на свое сидение, морщась и разглядывая драный и пропыленный салон. Металлический дракон снова взревел, сидения завибрировали, и машина тронулась по кочкам пустыря в сторону выезда.

– Этот драндулет не развалится по пути? – спросила Сейша, стараясь прозвучать беспечно.

Ринс пожал плечами:

– Скорее нет, чем да.

По тому, как приподнялись уголки его губ, Сейша поняла, что его забавляет ее волнение.

– А по-другому никак?

– Можно и на автобусе, но мне приятнее думать, что, если понадобится делать ноги, мы не окажемся на милости расписания.

Сейша хотела парировать, что оказаться на милости развалюхи не лучше, но тут до нее дошел смысл его слов.

– С чего нам понадобится убегать?

Ринс оторвался от дороги, чтобы подарить Сейше тяжелый взгляд.

– Ты вообще как себе представляешь 11 Сектор?

Она замялась. Честный ответ был бы: очень смутно, по новостям и обрывкам разговоров. Между собой 11 Сектор называли Мусоркой, имея в виду мусороперерабатывающий завод, мусор на который свозился со всего города. Но в 11 Сектор также распределяли всех тех, кому не было места в городе. Вот, собственно, и все, что знала Сейша. Но ей не хотелось падать в грязь лицом. Она сделала неопределенный жест рукой в сторону хмурых высоток:

– Примерно как-то так. Только еще хуже.

Ринс презрительно хмыкнул.

– Значит, никак. Что ж, поверь на слово: личное транспортное средство нам пригодится.

Сейша присмотрелась к сосредоточенному выражению, которое появилось на лице Ринса, и нерешительно спросила:

– Ты там был?

Ответ Ринса задержался буквально на секунду:

– Был.

Сейше хотелось задать миллион вопросов, но Ринс всем своим видом показал, что болтать не настроен. Пришлось откинуться на сиденье и рассматривать сменивший высотки полузасохший лес, потянувшийся мрачной полосой по обе стороны шоссе. Сейша поежилась. Обычно сектора переходили один в другой, но 11 Сектор располагался на отшибе. А поскольку их развалюха отказывалась разгоняться без риска для жизни, добираться им предстояло еще долго. На трассе они были одни: уже много лет как мусоровозы здесь не ездили – мусор вывозился на специальных поездах. Поставки продуктов и прочего из 10 Сектора, видимо, были раньше с утра.

Через четверть часа от однообразного пейзажа Сейша была готова взвыть. А Ринсу, похоже, было все равно, – глянув на невозмутимый профиль парня, Сейша собралась было поерничать, но тут заметила торчащие из-под рукава ветровки старые механические часы.

– А это у тебя откуда? – удивилась она.

Ринс дернулся, словно хотел их спрятать, но сдержался и, не отрывая взгляда от дороги, ответил сдавленным голосом:

– Достались.

Не оставляя ей ни малейшего шанса что-то сказать, Ринс на ощупь включил древнюю магнитолу, и остаток пути они провели под треск помех, перемежавшийся со всхлипами попсы, от которого очень скоро разболелась голова.

Впереди на обочине показался покосившийся знак: Сектор 11. Сейша мгновенно подобралась:

– Останови здесь!

Ринс без вопросов остановился. Вытащив из рюкзака фотоаппарат, Сейша с облегчением вылезла из машины. В отличие от солнечного Центра, над трассой все небо было затянуто облаками, и лес казался совсем мрачным.

Сейша примерилась и сделала несколько фотографий. Подошла ближе к знаку. Под «Сектором 11» кто-то черной краской написал: МУСОРКА. Несколько мгновений Сейша сверлила подпись взглядом, потом подняла фотоаппарат.

Вернувшись в машину, она ни слова не сказала Ринсу. Тот завел рычащий двигатель, и они поехали дальше. Через несколько километров лес резко закончился. Впереди, в небольшой низине, показался 11 Сектор.

Несмотря на слова Ринса, Сейша приготовилась к ухудшенной копии 10 Сектора, но увиденное не походило ни на один из секторов. Сразу же бросилось в глаза отсутствие высоток. На фоне двух- и пятиэтажных домов высилась громада мусороперерабатывающего завода, трубы ТЭЦ, трубы крематория.

Сейша сделала знак Ринсу, чтобы выйти и сделать фото. Дорога спускалась вниз, по обе стороны раскинулись заросшие сорняками поля. Машина тронулась дальше, но чем ближе к домам, тем разбитее становилась дорога, и скорость пришлось сбросить. Ринс наконец вырубил магнитолу.

Больше всего 11 Сектор походил на странный музей под открытым небом. Словно перенесенные из прошлых веков двухэтажные деревянные дома, пятиэтажные блочные. Асфальт весь в колдобинах, самые глубокие из которых были засыпаны щебнем. На всем печать какой-то дикой, отчаянной нищеты: начиная от несуразных попыток закрасить облезшую со стен краску, но совершенно не тем цветом, до камней, которые подпирали просевшее деревянное крыльцо. В отличие от 10 Сектора, мусора нигде видно не было.

Сейша открыла окно и принялась делать фото, все время ощущая нереальность происходящего: людей на улицах почти не было, в воздухе висела вязкая тишина.

Пытаясь сделать фото сгоревшего дотла деревянного дома, Сейша пропустила тот момент, когда Ринс, выругавшись, резко затормозил. Ее дернуло, но возглас возмущения сам собой угас, когда она посмотрела вперед, на дорогу. Путь им преградили две еще более разбитые машины, из которых уже выбирались молодые ребята. Позади арендованной развалюхи послышался скрип тормозов еще одной машины. Ринс, не оглядываясь, обреченно выдохнул:

– Попали.

Сейша попыталась что-то сказать, но язык прилип к гортани. Ринс, не отрывая взгляда от парней, закрыл окно, зашептал:

– Спрячь фотик. Что бы ни происходило, молчи, не выходи. Когда я выйду, заблокируй двери. Если подам знак, перебирайся на мое место и попытайся уехать. Если надо, иди на таран, эта тачка выдержит. Я попробую их задержать. Ты ведь водить умеешь?

Сейша, кое-как затолкнув фотоаппарат обратно в рюкзак, выдавила из себя:

– Умею, но не таком корыте! – Видя, что Ринс не слушает, она почувствовала, что паника захлестывает ее: – Ринс, не надо, не выходи!

Ринс отстегнул ремни безопасности и начал открывать дверь:

– Весь маршрут задан на планшете. Там же есть телефон моего друга, на быстром вызове. Когда сможешь, наберешь его. Он подскажет, что делать.

Ринс вышел и хлопнул дверью. Дрожащей рукой Сейша нажала кнопку блокировки и взглянула назад. Из задней машины никто не вышел, видимо, просто отрезали путь. Сейша перевела взгляд вперед. Парни подошли к их развалюхе так близко, что Сейша смогла их рассмотреть. Десять человек. Одежда на них была точь-в-точь как на Ринсе и Сейше – безликая и затертая. Лица искажены от ненависти. В руках биты и палки. Но не от этого волоски на руках у Сейши поднялись дыбом. Все до одного парни были калеками.

Сейша никогда в жизни не видела калек, только на картинках. В 5 Секторе их не было, не говоря уже о Центре. Если кому-то случалось покалечиться, человеку тут же делали пластику, и, если надо, ставили протез. Если у тебя не было на это денег, в нормальных секторах тебе было не место. Сейша слышала рассказы полушепотом: некоторые предпочитали продать почку, лишь бы не отправляться в Мусорку.

Парни были возраста Ринса, может, чуть старше, но у каждого было какое-то увечье. У одного была неестественно вывернута стопа, и он хромал. У другого (Сейша вздрогнула) не было руки, а пустой рукав был небрежно заправлен за пояс штанов. У кого-то не было глаза. Не было уха. Не было пальцев.

Сейша прикрыв глаза, начала судорожно глотать и едва справилась с приступом тошноты. Тем временем Ринс, подняв ладони кверху, медленно подошел к парням. Те следили за ним настороженно и злобно.

– Ты что здесь забыл, красавчик? – проорал Беспалый, видимо, их вожак. Ринс ответил что-то миролюбивым тоном, что вызвало у Беспалого приступ лающего смеха.

– Да что ты говоришь! Чем докажешь?

Сейша напряглась, когда Ринс медленно, без резких движений опустил перед собой руки и что-то начал делать. До нее дошло: снимает часы. Но зачем?

Ринс, все так же не торопясь, на вытянутой руке протянул часы Беспалому. Тот недоверчиво сощурил глаза, но, метнув предупреждающий взгляд стоявшим рядом парням, взял часы здоровой рукой и изучающе на них посмотрел.

Сейша не представляла, какой толк в этих старомодных часах, но взмокла, почувствовав разлитое в воздухе напряжение. Было ясно: если Беспалому они не понравятся, Ринса просто так не отпустят. А ее, Сейшу, и подавно.

Она затаила дыхание, увидев, как Беспалый кивком подзывает одного из парней – с вывернутой ступней. Доковыляв, тот взял часы и через несколько мгновений медленно кивнул.

Плечи Ринса немного обмякли. Сейша выдохнула. И едва не вскрикнула, когда Беспалый подошел в Ринсу вплотную и с размаху хлопнул его здоровой рукой по спине. Затем схватил за плечи и что-то заговорил, периодически потряхивая – то ли что-то внушал, то ли пытался придать словам важность.

Ринс отвечал спокойно, кивал, о чем-то спросил Беспалого. Наконец, разговор завершился. Пожав Ринсу руку, Беспалый вернул ему часы и кивком отпустил. Напуганная бледным, похожим на маску лицом парня, когда тот повернулся к машине, Сейша не сразу вспомнила, что надо разблокировать двери. Только когда Ринс взялся за ручку, она судорожно нажала на кнопку.

Ринс сел внутрь, неспешно пристегнул ремень безопасности, заблокировал двери, ткнул пальцем в планшет. Снаружи парни отошли к машинам и стали усаживаться. Сейша едва не застонала от такой медлительности.

– Не смотри на них, – сказал Ринс вместе с ревом машины. Сейша послушно уставилась себе на колени. Они тронулись, и краем глаза она увидела, что парни на машинах их пропускают. Только когда машины окончательно исчезли из вида, Сейша поняла, что ее колотит.

– Что…что это было? – спросила она, тщетно пытаясь унять дрожь.

– Повезло. Крупно повезло. Нарвались бы на других, не ушли бы.

– Почему они нас отпустили? Что за дело с этими часами?

– Потом расскажу. Пожалуйста, Сейша, потом.

Она закрыла рот и отвернулась. Ринс первый раз за сегодняшний день назвал ее по имени. Дались ему эти часы. Странный. Нет, еще страннее, чем обычно. Глядя на перекошенные, с трещинами деревянные дома, Сейша обхватила себя руками. И она еще хотела ехать сюда одна. Что на нее нашло? Зачем она в это ввязалась? Ради дурацкого конкурса?

– Куда теперь? – спросила она, ожидая, что Ринс скажет: «Обратно».

– Ради чего приехали. Твой проект. Пацаны подсказали место.

Не удержавшись, она в упор посмотрела на Ринса, проверяя, не шутит ли он.

– А мы можем им доверять?

Бледность сошла с лица Ринса, и он совсем как раньше усмехнулся:

– Мы живы. Значит, можем. Выбора у нас все равно мало.

Помолчав, добавил:

– Главное, чтобы у тебя все получилось.

Чувствуя неловкость, Сейша поерзала на кресле, а потом ее прорвало:

– Я не уверена, что справлюсь, Ринс. Ты был прав, я совершенно не так представляла себе 11 Сектор. Здесь все другое: дороги другие, дома другие, люди… Я даже не представляю, как к ним подступиться. Тем более как передать… Я ведь не профессионал.

– Я видел, как ты фотографируешь. Твои фотографии живые. Ты сможешь. Если бы я так не считал, меня бы тут не было.

Похвала Ринса застала Сейшу врасплох, и она смутилась, зарделась. Она не думала, что он помнит. Пару лет назад она случайно показала ему несколько своих работ. Ничего такого: люди в парке – мальчик, держащий голубя, мама с карапузом в коляске, дети на карусели, семья, играющая с собакой, что-то еще в том же духе. Тогда он ничего не сказал, просто внимательно просмотрел. А оказывается, впечатлился, запомнил. Ну точно странный.

Ринс глянул на часы:

– Заскочим в магазин. Как раз успеем к прогулке, – заметив вопросительный взгляд Сейши, соизволил пояснить:

– Едем в детский сад. Купим конфет или игрушек.

Сейша закивала. Детский сад. То, что нужно. Как она сама не догадалась? Пока Ринс выскочил в маленький магазинчик, она достала фотоаппарат и отладила настройки.

Детский сад оказался в глубине дворов, так что пришлось оставить машину и пройтись пешком. По крикам, взвизгам и смеху они поняли, что идут в правильном направлении. Территория садика была небольшой, засаженной деревьями и кустами. Сам садик был двухэтажным, деревянным, разрисованным по низу цветами.

Во дворе уже бегали и играли дети, человек тридцать, с двумя воспитательницами. Ринс решительно направился к ним.

Те детишки, которые их заметили, уже прекратили игру и с любопытством уставились на них. Ринс улыбнулся и помахал им рукой, бросив Сейше:

– Я поговорю с воспитательницами.

Она ухватила покрепче фотоаппарат и неловко улыбнулась детям. В таком количестве она малышей не видела. Теперь уже все детишки смотрели на них. Некоторые, посмелее, двинулись к Сейше. Ринс уже стоял и непринужденно разговаривал с двумя среднего возраста женщинами, одна из них негромко вскликнула и о чем-то затараторила.

После парней на машинах Сейша с опаской ожидала, что у детей тоже будут какие-нибудь увечья. Но детишки были здоровы – относительно. Сейша стремительно отвела глаза, чтобы не пялиться на огромный горб маленькой светловолосой девочки, на мальчика с безобразным родимым пятном на лице, на девочку-Дауна, на мальчика с перекошенной челюстью, на… Сейше захотелось сбежать.

Детишки, подначивая друг друга, подошли совсем близко и, сгрудившись вокруг Сейши, с восторженным любопытством принялись рассматривать фотоаппарат в ее руках, тыкая в него пальчиками и пытаясь вслух решить, что это такое. Их детская непосредственность вывела Сейшу из ступора, и она широко улыбнулась.

– А хотите расскажу вам историю про человечков, живущих там, внутри? – она показала на фотоаппарат.

– Там живут человечки?

– Как они туда попали?

– А как они там помещаются?

– Расскажите!

Сейша не помнила, когда ей в последний раз было так весело и легко. Она рассказывала, строила рожицы, смеялась и фотографировала, фотографировала, фотографировала. Когда Ринс передал воспитательницам пакет с конфетами, раздался всеобщий вопль восторга. Их с Ринсом долго провожали, просили приехать еще раз, обещали посмотреть трансляцию конкурса (сердце Сейши екнуло), махали руками, но, когда они направились к машине, шарик радости вдруг лопнул, и Сейша, всхлипнув, едва не разрыдалась. Ринс покосился на нее:

– Ты чего?

– Эти дети…они заслуживают лучшего. Они же не виноваты…они же не виноваты… – бессильно повторила она.

Ринс промолчал, только ускорил шаг. Когда они вернулись в машину, на которую, к счастью, никто не позарился, Сейша поняла, что дико проголодалась.

– Давай где-нибудь перекусим. Меня уже тошнит от голода.

– Ага.

Сейше было плохо, но не только от голода. Выбраковка. Когда о ней рассуждали в передачах, это звучало убедительно. Ресурсов и так на всех не хватало, зачем плодить больных, не приспособленных к жизни и просто уродливых? Лишь избавившись от балласта, можно было рассчитывать, что корабль под названием Земля продержится на плаву как можно дольше. Но эти дети, пережившие три этапа выбраковки (до рождения, сразу после рождения и во взрослой жизни), те покалеченные парни…Сейша скрипнула зубами и стиснула фотоаппарат так, что побелели костяшки пальцев.

Они в одиночестве перекусили в крохотной кафешке, пропахшей дешевым кофе и горячим маслом. Единственный сотрудник смерил их подозрительным взглядом, но обслужил без разговоров. Сейша уже доедала свой второй сэндвич, когда хлипкая дверь распахнулась, и внутрь, кряхтя, зашел сгорбленный мужчина в залатанном пальто и с густой бородой. И борода, и волосы на голове были совершенно белыми. Старик. Глаза у Сейши округлились, челюсть отвисла, кусочек сэндвича выпал обратно на тарелку.

Сейша попыталась что-то сказать, но едва не подавилась, закашлялась. Ринс, тоже заметивший посетителя, просто захлопал глазами. Старик, повернувшись на звук кашля, радостно им улыбнулся:

– Что, молодежь, пируете? Судя по вашему виду, не часто стариков видите. И, правда, что на нас смотреть-то?

Сейша со стариком была не согласна. Смотреть как раз было на что – в Центре и в более-менее благополучных секторах стариков не было. Были зрелые индивиды, возраст которых определить мог только опытный пластический хирург. А у этого человека все – от седых волос, глубоких морщин и пигментных пятен на лице и руках до покатых плеч и шаркающей походки – кричало о его преклонном возрасте.

Полуоформленная мысль молнией промелькнула у Сейши. Она приподнялась на стуле:

– Простите, вы позволите вас сфотографировать? Мы можем вам заплатить.

Ринс поднял брови, а старик, казалось, не удивился, только шире улыбнулся, отчего очень явно проступили морщинки у глаз.

– Да мне что, не жалко. Если купите мне обед, мне будет довольно.

Сейша сама купила старику самый лучший (из возможного) обед. Вместе с Ринсом они подождали, пока Пал (как он им представился) неторопливо расправился со своей порцией, попутно сообщив им свои размышления на тему «старики – вымирающий вид, нам много не надо, надо просто оставить нас в покое, мы сами разберемся со своими делами». За все время Пал ни разу не посетовал, что живет в Мусорке.

Когда с едой было покончено, Сейша добрый час фотографировала Пала. Чтобы не сердить продавца, купили еще кофе и булочек. Сейша несколько раз просила Пала пересесть, так, чтобы свет по-разному падал на него. Ей захотелось передать ту глубину и что-то еще непостижимое, что виднелось в глазах Пала. Что-то настоящее, что-то теплое и доброе. Почему-то нестерпимо захотелось к родителям, захотелось расспросить их о своих бабушках и дедушках, которых Сейша не знала.

Они распрощались с Палом на улице у машины. С Ринсом он обменялся крепким рукопожатием, а руку Сейши просто подержал в своей. Рука Пала была большой, со вздутыми венами, мозолистой, теплой. Сейша почувствовала себя пятилетней малышкой. К горлу подступил комок. Ей не хотелось вот так просто отпускать Пала, и она еще раз предложила ему деньги, но он лишь тряхнул своей седой головой.

– Много денег – много печали. Вам спасибо, накормили, напоили, выслушали старика. Так что, бегите дальше, ребятишки.

После встречи с Палом Сейшу наполнило щемящее чувство светлой грусти. Из задумчивости ее вывел голос Ринса:

– Последний адрес, потом двинем обратно.

Ехали они долго, петляли, пару раз заехали в тупик. Наконец, сверившись еще раз с планшетом, Ринс остановился на пыльном дворе пятиэтажки.

Дом был странный, даже по меркам Мусорки. Серого немытого цвета, с крохотными открытыми балкончиками, на которых мог поместиться только один человек, он состоял из двух половин и напоминал положенный на бок кусок каменной лестницы. В каждом крыле было только по одному подъезду.

– Здесь живет одна девушка, воспитательница подсказала. Было бы здорово, если бы ты ее сфотографировала.

Сейша с опаской оглядевшись, достала фотоаппарат. В нужный им подъезд шла скособоченная деревянная дверь. Несмотря на летний день, внутри царили полумрак и прохлада. Лифта не было и в помине. Вслед за Ринсом Сейша стала осторожно подниматься по истертым ступеням, стараясь держаться подальше от ржавых перил. Почти на всех лестничных клетках оконные стекла были выбиты, стены размалеваны и исписаны похабщиной. Стоял затхлый запах, перебиваемый местами запахом мочи. Тусклый свет одиноких лампочек падал на торчащие из щитков перепутанные провода.

Ринс нерешительно застыл перед входом на четвертый этаж. Через проход виднелась дверь в чью-то квартиру и кусок коридора. На полу лежал вздутый и ободранный линолеум, местами оголявший бетонный пол. Поколебавшись, Ринс свернул налево. Сейша поторопилась следом, и едва не налетела на него. Была темень: все лампочки перегорели, а единственное окно было в самом конце длинного коридора. У Сейши появилось клаустрофобное чувство, и она вцепилась Ринсу в рукав. Тот вяло дернул рукой, но позволил держаться за него.

Покопавшись, Ринс вытащил планшет и включил фонарик. Теперь можно было не опасаться, что они споткнутся, но в свете фонарика все выглядело в разы хуже – прямо как в фильме ужасов.

Ринс осветил номер на очередной деревянной двери и остановился. Выдохнул, постучал. За дверью послышались шаги и через пару мгновений раздался голос:

– Вам кого?

– Мы от Джарины. К Лие.

Дверь открылась, и удивленная одутловатая женщина впустила их в небольшую прихожую, из которой шло три двери; двери прямо и направо были закрыты. После ужасного подъезда было ощущение чистоты и уюта. Пахло какими-то цветами – сладко, головокружительно. Сейша потянула носом воздух, и хозяйка, внимательно разглядывавшая их с Ринсом, заметила:

– Это у Лии из комнаты, не знаю, как называется. Он редко цветет, вам повезло. Вы заходите, чувствуйте себя как дома. Я пойду подготовлю Лиечку, – с этими словами хозяйка зашла в комнату напротив. Переглянувшись с Ринсом, Сейша прошла налево, в большую комнату, которая служила одновременно и кухней, и гостиной.

Ждать пришлось достаточно долго. В комнате было много книг, много цветов и обычных, в рамках, фотографий кошек. Когда хозяйка вернулась и пригласила их к Лие, Ринс неожиданно сказал, что не отказался бы от чая. Хозяйка засуетилась, поставила чайник. Сейша пожала плечами и пошла в соседнюю комнату одна.

Постучавшись, открыла дверь. И, тихонько охнув, непроизвольно сделала шаг назад. Прямо напротив, рядом с распахнутой настежь дверью на крохотный балкончик, сидела девушка на инвалидном кресле.

***

Когда они вырулили обратно на трассу, уже вечерело. В свете закатного солнца лес казался не таким уж и мрачным. Внезапно Ринс съехал на обочину, погасил планшет и нахмурился. Сейша в недоумении посмотрела на него.

– Я обещал тебе объяснить. Про часы, – Ринс забарабанил пальцами по рулю. – Но сначала…в общем, та девушка, которую ты сейчас фотографировала…Она моя сестра. Родная.

Сейша вытаращила на него глаза.

– Как?..

– Мои родители из 7 Сектора. Когда мама была беременна, выяснилось, что высока вероятность рождения больного ребенка. Ты же знаешь наш прекрасный закон, – презрительно выплюнул Ринс, – либо аборт, либо идешь на риск, но, если рождается уродец, место ему только в Мусорке. Ответственное планирование семьи, – передразнил он. – Родители решились рожать. Родилась моя сестра. Но вместо того, чтобы отдать ее органам распределения, родители добровольно переехали в 11 Сектор. Когда спустя несколько лет родился я, и они поняли, что я здоров, меня тайно отправили к тете в 10 Сектор. Она каким-то образом оформила меня на себя, и по документам она моя мать.

Голова у Сейши пошла кругом.

– Я узнал обо всем этом только год назад. В Одиннадцатом была какая-то эпидемия, и родители…Их не стало. Выжила только Лия. Тетя мне все тогда рассказала. Передала мне эти часы. Отцовские, – Ринс дотронулся до циферблата и застыл. Потом встрепенулся, продолжил:

– Отец был высококлассным врачом. Если бы они остались в Седьмом, он бы мог сделать хорошую карьеру, даже перебраться поближе к Центру. А в Мусорке он устроился в обычную больницу, хотя других-то там и нет. Он очень многим помог.

Ринс снял часы и протянул Сейше. Непривычно тяжелые, они приятно холодили.

– Ему эти часы подарил в благодарность местный часовщик. Там сзади есть надпись.

Сейша перевернула часы и прочитала: Врач Гарм Доброе Сердце. По рукам поползли мурашки.

– Не знаю, зачем взял с собой эти часы. Как талисман, наверное. Я не думал, что так получится с парнями. Оказалось, что их главный знал отца. Отец помог его матери и еще – брату, когда тот покалечился на заводе. Тому, хромому. Если бы не отец, пацан бы остался вообще без ноги.

А мама…мама была воспитательницей в том детском садике, в котором мы были. Ее тоже до сих пор помнят.

Ринс замолчал и, еще сильнее хмурясь, уставился перед собой. Сейша вдруг поняла, что он борется со слезами, и нерешительно спросила:

– А Лия?..

Когда Сейша закончила фотографировать Лию, Ринс уже вышел и ждал в коридоре.

Парень прокашлялся и посмотрел на нее покрасневшими глазами.

– Когда узнал о ней, только и думал, как бы с ней встретиться. Все изучил, познакомился с нужными людьми. При этом откладывал, боялся, сам не знаю чего. А тут звонишь ты, рассказываешь про свой проект. Я подумал, что это судьба, Провидение…не знаю. Но когда увидел, что она живет в таком месте…Мне стало стыдно. Я просто не решился. Не смог.

Ринс сжал руки в кулаки, потом бессильно опустил руки и словно очнулся:

– У тебя же для проекта достаточно фотографий и без Лии?

Сейша хотела запротестовать, но взглянув на Ринса, согласилась.

– А можешь скинуть мне ее фотографии? На планшет?

– Если у тебя есть переходник. У меня фотик же старинный.

– Сейчас.

Ринс выудил из рюкзака переходник, и они перекинули фотографии Лии. Наугад Ринс открыл одну из них – ту, где Лия была в профиль. Долго на нее смотрел, потом тихо сказал:

– Спасибо.

Сейша только кивнула.

***

Они забрали пакет с вещами из машины, и Сейша переоделась во все том же дрянном туалете неподалеку от вокзала. Прощались они у входа в подземку.

– Дальше я пешком. Хочу проветриться, – Ринс несколько мгновений смотрел на спешащих мимо людей. – Дома поговорю с тетей. Лию нельзя там оставлять… Да, вспомнил, еще вот, держи, – Ринс покопался во внутреннем кармане ветровки и протянул Сейше маленькую пластинку:

– Перед тем, как начать презентацию, приложи к экрану. Там код. Он заблокирует дистанционное управление. Если они захотят вырубить твою презентацию, им придется делать это вручную. По крайней мере, это даст тебе лишнее время. Звони, если будет нужна помощь.

Сейша разрывалась от желания сказать Ринсу тысячу вещей, но она только сжала в ладони пластинку:

– Спасибо тебе за все, Ринс.

Ринс наконец улыбнулся:

– Удачи тебе, Сейша.

***

Вечер выходного дня на кампусе был как всегда оживленным. Сейша шла мимо уже знакомых зданий, деревьев, скамеек, и ей казалось, что она попала в какое-то кино: все было нереально красивым, чистым, правильным. Нигде ни пятнышка, ни соринки. Проходящие студенты были беззаботны и счастливы, словно никакой Мусорки не было. Сейша задышала чаще. Что ж, она им напомнит.

***

Чем ближе конкурс, тем прилипчивее становился куратор Сориен – из лучших побуждений, конечно же. Наконец, Сейша сообщила ему, что выступит в визуальном отделении с фотопроектом. О красоте. В жемчужно-серых глазах куратора появилась мягкая растерянность, но Сейша уверила его, что помощь ей не нужна. Не хватало еще, чтобы он завернул ее проект, а он бы это сделал, без колебаний. Куратор оставил ее в покое.

***

Ночью накануне конкурса Сейша лежала без сна. Было тошно и душно –несмотря на кондиционер. Неожиданно пришло сообщение. Она вяло посмотрела на смартфон: Спи давай. Не хочу завтра смотреть на твою помятую физиономию. Сейша непроизвольно улыбнулась. Ну точно ведь странный, этот Ринс.

***

– Что, амеба, готова показать нам свой талант? Только не отключись от страха до выступления, не вздумай меня разочаровать, – громкий голос Ледны прокатился по коридору, заставив обернуться многочисленных студентов. Сейша стиснула зубы и, стараясь не выдать, как бешено застучало у нее сердце, прошла мимо, даже не повернув к Ледне головы. Та вместе с друзьями разразилась смехом.

***

Сейша не видела ни грандиозного открытия, ни выступлений на своем отделении, хотя сидела в первых рядах среди выступающих – ее колотило от нервов, и все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание.

Когда называли ее имя, по залу пошли шепотки, но Сейша временно оглохла. Во рту появилась горечь, голова закружилась. С трудом Сейша поднялась на сцену и, пока ее кратко представляли, загрузила со смартфона презентацию. В последний момент вспомнила про пластинку от Ринса и трясущимися руками приложила ее к экрану.

Перед глазами все плясало, во рту пересохло. Несколько раз Сейша пыталась заговорить, но не смогла. В зале – там, где блестели золотом волосы Ледны, – раздались смешки.

Глубокий вдох. Выдох. Где-то там, в 11 Секторе, на Сейшу смотрят детишки – с горящими от волнения лицами, их родители, воспитательницы, может быть, Пал, Лия. Смотрит Ринс со своей тетей. Смотрят родители. Она не может отступить. Вдох. Выдох. Она не разочарует Ледну.

Сейша заговорила спокойно, уверенно: представилась, озвучила название фотопроекта, вызвав рябь удивления и смешков. Не обращая ни на что внимания, запустила презентацию.

КРАСОТА СПАСАЕТ МИР

Издалека зазвучал «Вокализ» Рахманинова – без слов, только проникновенный голос певицы, распевающей одну гласную.

Сейша выдохнула и включила первое фото.

Знак «Сектор 11» с подписью «МУСОРКА» на фоне темного леса.

Зал испуганно вскрикнул, зашептал. Сейша уловила шокированный взгляд куратора Сориена.

Вид на сектор сверху.

Покосившиеся дома и кусок разбитой дороги с колдобинами, засыпанными щебнем.

Сгоревший деревянный дом.

Пластиковые столы и стулья в крохотной кафешке.

Изрезанное морщинами задумчивое лицо Пала.

Зал дружно охнул и зароптал.

Пал смеется над шуткой Ринса.

Пал улыбается искренне, тепло.

Убогий детский сад в сочной зелени.

В «Вокализе» начала нарастать тревога – волнами.

Стена сада с цветами, нарисованными детской рукой.

Детишки, с открытыми ртами смотрящие в фотоаппарат.

Мальчик с разорванной губой и скошенным носом.

Светловолосая девочка – с огромным горбом.

Личико смеющегося мальчика с родимым пятном на пол-лица.

Девочка с синдромом Дауна.

Мальчик с перекошенной челюстью.

Голос певицы зазвучал надрывно. Сейша, не отрываясь, смотрела на экран, на каждого ребенка. Пальцы заледенели. Она заметила копошение техников, но, видимо, пластинка Ринса работала.

Серый дом с крохотными балкончиками.

Покосившаяся входная дверь.

Угол подъезда с разбитым окном по правую сторону и ржавыми перилами на переднем фоне.

Покореженный щиток со змеящимися проводами.

Кусок стены с неприличными надписями.

Зазвучала последняя минута «Вокализа». Сейша нашла Ледну среди зрителей: обычно такое прекрасное, ее лицо было искажено от отвращения. Краем глаза Сейша заметила движение: кто-то поднимался на сцену.

Голос певицы взлетал все выше и выше – в заоблачную высь. Сейша посмотрела в объектив кинокамеры напротив. Прости, Ринс, я должна это сделать. Включила последнюю фотографию.

Перекошенная, обезображенная параличом девушка на инвалидной коляске улыбается прямо в камеру – неземной улыбкой.

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+2
218
18:00
40 тыщ знаков кончились на вступлении) Вот беда)
18:43
Не согласен. Рассказ закончен и достаточен.
18:20
Путешествие из Москвы в провинцию)
18:33
Я заскучал на середине и не дочитал до конца.
Ринс-винд?
В остальном — мне неинтересно было наблюдать за затянутыми передвижениями очередных бунтарей-подростков. Я перегорел.
Хотя язык складный и начало даже показалось перспективным. Видно, что над текстом работали.
22:10
+1
Совершенно замечательный текст. Ситуация накаляется!
08:17 (отредактировано)
+1
К самому тексту я могу попридираться: в нем практически ничего от фантастики, за исключением упоминания о редактировании генома, есть шероховатости, вроде «клаустрофобного чувства», совершенно прямолинейный сюжет и общая избитость темы сегрегации общества на здоровых и богатых и бедных и больных. Но! В моей собственной биографии есть несколько эпизодов, подобных подростковому бунту главной героини. Люблю я лезть на амбразуры. Или раньше любила, не знаю точно. Все истории из серии «вспоминать не стыдно, но глобально ничего не изменилось», собственно, как и в рассказе. Правда, в отличие от героини, я вы… пендривалась в изначально своей социальной группе и обладая неким запасом преференций, как ценный кадр, так что ни отчислением, ни увольнением, ни вылетом в социальные низы это ни разу не закончилось, чего нельзя сказать о возможном продолжении истории из рассказа. От меня плюсик за ностальгию. )))
18:42
Великолепный законченный рассказ!!! Попал бы в призы. Но в конкурсе фантастики — не знаю. Очень тронут. Один из немногих рассказов, где я не следил за курсором на экране справа — много ли ещё осталось текста до блаженного конца. С удовольствием и на одном дыхании проглотил все 40000 знаков. «Десятка» за рассказ. Но в фантастичности, честно говоря, сомневаюсь.
02:37 (отредактировано)
Очень проникновенная история, написанная хорошим языком.
Полностью солидарен с мнением, что рассказ закончен, а не представляет собой лишь вступление. Основная идея звучит ясно.
Хотя можно согласиться, что в первой части динамика действительно проседает, у меня было такое же ощущение. Но с определённого момента история меня захватила и уже не отпускала до конца.
Не могу согласиться с мнением об избитости «темы сегрегации общества на здоровых и богатых и бедных и больных». Это всё равно что сказать «тема добра и зла» избита. Это ведь универсалии, а раскрываются они в разных произведениях совершенно по-разному. И вообще, мне кажется, что не об этом речь в рассказе.
Загрузка...
Илона Левина №1