Эрато Нуар

БУтылка

БУтылка
Работа №257

Леся приехала пораньше, потому ей пришлось пройтись по окрестностям. Она сумбурно покружила по близлежащему парку, чередуя это с глубокомысленными остановками, пока сумерки не взялись за своё дело. Потеребив уже уставшие часы, женщина прицельно двинулась по переулку. Нужная арка располагалась всего в нескольких шагах, когда ноги её отяжелели от мыслей в голове. Она поняла вдруг, что могла бы запросто пройти мимо, дальше даже располагался какой-то с виду заманчивый магазинчик, или могла бы перебежать через улицу, на которой – вот же удачный момент – только начали издалека появляться автомобили. Леся толкнула чугунную ручку, а калитка откликнулась присвистом. В витиеватых модерновых изгибах ворот будто бы скрывались черти, которые зорко стояли на посту, а петли были набатами на их службе.

Оказалось, что время стоило потратить полезнее и разобраться в лабиринте внутренних дворов и скверов. Наконец под сводами глухой арки она обнаружила удивительный вход в парадную, им оказался громоздкий старинный шкаф, слегка утопленный в стену.

– Гарри Поттер без справки! – пробубнила Леся.

В ещё один скрипучий вход прошмыгнула непромокаемая куртка того самого постного и чересчур опрятного покроя, какой носят скучные люди за сорок, даже когда им двадцать семь.

Там пахло кошками, а тусклый свет разливался из лампочки, щедро и наспех покрашенной зелёнкой. Стрелки часов уже накрутили лишнего, а Леся так никуда и не зашла. Она будто увязла на полтора этажа ниже. Лестница наполнилась синеватым дымом, и его вьющиеся волны съели насилу минутку-другую, но не более того. На последнем этаже таилась неприглядная дверь с четырьмя силуэтами содранных звонков, а на единственную кнопку нажала будущая гостья. Звука не последовало, но, когда она решила постучать, правая створка начала медленно отворяться. За метром барахла, зонтов и обувного хозяйства, лежавшего за закрытой частью двери, в глубине прихожей стоял человек в усах и песочного цвета тройке. Как он открывал с такого расстояния было решительно непонятно.

–Ну-с, – гнусаво пригласил человек.

Они прошли через видавший виды коридор и оказались в кабинете с единственной, но толстой и яркой, желтой свечой, стоявшей на старинном письменном столе. В громоздких книжных шкафах не все полки были заняты кожаными и тканевыми томами: там также стояло множество закупоренных бутыльков и баночек, жестяных коробочек, как из-под индийского чая, с причудливыми и красочными восточными сценами вместо этикеток. Позади располагался длинный во всю стену стол с грудой вещей, а под ним сундучки и свёртки. Услышав начальственное покашливание, гостья встрепенулась и демонстративно прекратила глазеть. Песочный вытянулся сбоку от готического трона, загороженного письменным столом, и сам начал глазеть на посетительницу.

– Вы знаете, я Вам звонила! Мы с вами так поговорили, что я не совсем поняла… – она стушевалась, когда заметила удивление на лице собеседника.

– Я являюсь управителем.

– Да поэтому я к Вам и пришла! – глаза его округлились окончательно.

Не вступая в новые разъяснения, управитель указал ей на пуфик, который стоял в центре комнаты. Она села, и в то же мгновение он вышел вон.

Гостья принялась осматривать помещение и почти сразу наткнулась на взгляд сурового человека в пуританской шляпе. Он, к счастью, взирал с портрета. «Вот и сиди в своем ведре», – через губу прошептала Леся свои впечатления о его головном уборе. Затем вниманием её завладел стол позади: там было столько всего, что было сложно уцепиться за что-то определённое. Рядом с химической посудой находились антикварные механические приборы и связки высушенных трав; несколько чучел белок с действительно впечатляющими хвостами сидели на жердочках среди множества замысловатых мелких вещиц; с края вазы для фруктов свисали чётки из хлебного мякиша. В связке детально сработанных черепов с ноготок скалился каждый, сверкая камушками в глазницах. Гостья тихонько подошла и потянулась за этой маленькой командой. Но вдруг зашевелилось что-то в разбросанных рядом пестрых кучах добра, запереливалось, заиграло тускло лоснившимися чешуйками в отблесках свечного пламени, которое то и дело вздрагивало без нужды в сквозняке и пускало в залихватский пляс причудливые тени по всему озаряемому загадочному мирку. Змея! Леся зажмурилась и отдёрнула руку. Она поспешно двинулась обратно, но, взглянув на стол, не обнаружила там опасности: змея, очевидно, сделала ноги.

За дверью послышались шорохи, и человек в чёрном вошёл в кабинет на два шага. Кратко осмотрев свои владения, а затем посетительницу, он отправился за письменный стол и с тяжелым скрипом придвинулся к нему в кресле. Массивные очки не сильно отвлекали от шрамов на щеке и подбородке и не скрывали сколь невыразительных, столь и непроницаемых карих глаз, а из-под полувоенного вида кепки с угловатой тульей ниспадала удлинённая прическа также тёмных волос. Спинка кресла, высокая необычайно, замысловатой резьбой напоминала сложенные крылья и довершала этот мрачноватый и пафосный образ.

– Я к Вашим услугам, – произнес Х глухо.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

Леся совсем замялась – паузы между тиками часов затянулись невероятно.

– А вы всегда в этой своей кепке?

– Это скорее фуражка. Да.

– Даже в помещении?

Он пару мгновений разглядывал её превнимательно, а затем кратко кивнул. Ветки за окном покачивались в темноте, чуть задевая покатые металлические крыши с заплатками и слуховыми окнами; голоса из подворотни пронеслись через приоткрытую форточку.

– Пьющий! – вдруг собравшись с духом, выпалила она.

– Так, так!

– Как всё это достало! Вы знаете, как я старалась?! Я что только не делала!

Она вновь заёрзала на своем месте, зажмурилась на секундочку, и её лицо приобрело затем самое горькое выражение. Казалось, что гостья опять замнётся, но на этот раз её будто прорвало – слова покатились как ком с горки. Начала она с причитаний о высокопарных разглагольствованиях ни о чём, продолжила неуместными высказываниями дома или, что хуже, на улице и в заведениях, а тем более при знакомых. Причём ещё так громко и, конечно же, это специально. Проскакивали, бывало, нарочито провокаторские фразочки. «Именинники», впрочем, по большей части недоумевали или расплывались в насмешливых колких минах, а если и сердились то только потому, что думали провести время полезнее. Закрывая глаза в те моменты, она почти видела эту тяжеловесную мерцающую панику, подгоняемую стуком крови в висках. Затем весьма суматошный рассказ перешёл в описание ругани с таксистами и фейсконтролем и закончился не слишком крупной, но неприятной суммой, систематически спускавшейся на «представительские расходы».

– Соседи мне нажаловались… Видели, как он бутылки из окна кидает пока меня дома нет! Думает не узнаю – а теперь все курсе! Позорище какое! Просто кошмар!

– Я понял Вас, – ответил Х, развлекая руку зажигалкой. – У нас была договорённость по телефону, так что предполагаю, что Вы знаете, что делать.

– Да, да! Да!

Гостья достала из-под сердца свёрток и с трудным расставанием положила его на край стола. Хозяин быстрым движением взял его и принялся втискивать в забитое пространство выдвижного ящика.

– Вы знаете…

– Так, так! – Х просто-таки превратился в обходительность.

– Ну так получилось… Не знаю, как сказать.

– Скажите, как есть. Попробуйте начать с начала.

– Ну я Вам не всю сумму отдала: там две тысячи не хватает, – последними силами выдавила Леся.

– Договорённость была не такая!

На то был дан смущённый, отдающий безнадёжностью и, похоже, натренированный кивок.

– Угу, – себе под нос засвидетельствовала женщина, – извините!

Он чуть потеребил зажигалку.

– Большой проблемы я здесь не вижу, однако давайте всё-таки обсудим сроки.

– Я так Вам признательна! Очень, очень! Я на неделе занесу! Я слегка потратилась на билеты: очень надеюсь на воскресное лото! – по-заговорщицки сообщила Леся. – Ну или в крайнем случае с получки!

– Продулась что ли?! – мысленно заподозривал Х. - Ай да ладно уже!

Немного просмотрев в окно, он продолжил:

– «Бычий глаз», «чёртова дюжина»… Я и сам порой на них рассчитываю! Расскажите ещё о Вашем кавалере: о его чертах и предпочтениях, может быть, Вы сможете сообщить мне что-то ещё полезное.

– Ой, да что там! Один этот дурацкий перцовый баллончик чего стоит!

– Получается, баллончик всегда при нём?

– Ну у Вас такие очки большие…

Х снова задумался: и об их сделке, и о новых вскрывшихся обстоятельствах, и о том, что глаза отнюдь не были самым сильным его местом, и ещё чёрт знает о чём.

– Я понял Вас. А о чём он любит поговорить? Какие у него интересы?

***

Отблески тусклых огней пробивались через окно во всю стену; как внутри, так и снаружи ещё жила уже почившая пятница. Жила в компашках, слонявшихся по улицам, в под шумную музыку проносящихся автомобилях, в тёмных любителях прогулок по каналам и в девицах, хохотавших на баре.

Ночь, как и день перед ней, складывались удачно. Тихон решил, что уже пора идти проветриваться и на этом заканчивать сегодняшние похождения. Его любимый маленький столик находился в дальнем углу паба за сервантом, обращённым к нему задом, а оставшаяся сторона на половину заслонялась ротанговой ширмой. Протиснувшись между ширмой и чужими стульями, он подошёл к большому зеркалу, чтобы упаковаться на улицу. Под тусклым светом ламп Тихон надел мафимозную шляпу, после чего облачился в тонкий хлопковый плащик, лет двадцать провисевший в кладовке, и приталил его вшитым тряпочным кушаком. Он повилял острым подбородком и пригладил усёнки. Затем Тихон рассмотрел себя и положительно оценил свой несуразный облик с претензией на ретро: в зеркале красовался человек в нескладном костюме под карикатурного шпиона из пятидесятых. Довольный, он стал на ходу зачехляться в насилу налезавшие перчатки.

– Сколько с меня?

В голосе чувствовался заход на проверку благожелательности обслуги. Бармен покопался и равнодушно положил перед гостем кожаную счётницу, а наш герой достал играясь из штанов зажим с тонким количеством денег, блеснувший бы при должном свете. На глаза Тихону попалось предложение «Освежающие конфетки на пОсоШок».

– Вижу, у вас тут указаны всякие вкусняшки! Дайте-ка мне «Весёлую дыню»!

– Их нет.

– М-да! Действительно? Тогда «Спелые Снусмумрики»!

– Тоже нету.

Здесь Тихон перебрал ещё несколько конфеток, которых там также не оказалось.

– Ягодный ураган! – козырнул он последней оставшейся строчкой.

– Нету!

– Да что у вас тут за хренотень-то такая, что у первой же проверки сложится впечатление! Тут вместо произведения обслуживания вакханалия какая-то творится!

– У отца идея конфеты с названием «Вакханалия» тоже была, но до неё пока не добрались, – ответил бармен, протирая кружку.

– Я вижу, вы и до остальных пока не добрались – и не доберётесь! А заодно и я с вами!

– Почему это?

– У вас ничего нету!

Бармен промолчал.

– И что вы думаете по этому поводу делать? – процедил Тихон, ухмыляясь так, что его и без того маленькие глазки скрылись под скученными веками почти совершенно.

– А мы вот не думаем, что тут нужно что-то делать!

– Да ну! У вас тут чепуха какая-то висит! Вот… Вот же она! И ничего нету!

– Конфет нет – стиль у барной стойки есть!

Тут уже наш герой забуксовал.

«Ну и придурок!» – подумали собеседники.

Тихон вышел из бара и сразу же оказался в руках сыроватого ветерка, который якобы рассеивал алкоголь и носил в себе запах ночи. Скамейка, чтоб подождать такси, всё не находилась: от центра ожидать другого было невозможно. И он, идя по узким улицам, представлял себя тем, кто мог бы употребить влияние, и тогда бы было обязательно выпущено распоряжение, воспрещавшее такой стиль баров и вообще всего. «И всякие придурки чтоб не думали о всяких незапретных делах так, будто они разрешены! Можно только то, что разрешено – не более!» – радовался Тихон своей логической победе. От удовольствия, по своему обыкновению, он даже зарылся лицом в поднятый воротник.

Невдалеке из подворотни появилась высокая фигура. Взгляд невольно цеплялся за красочного персонажа в чёрном, особенно за странную военную кепку и кожаные сапоги под колено. Расстояние между ними сравнялось с шириной тротуарчика, и Тихон, приподняв подбородок, чтобы взирать свысока, встал как не тот, кто обходит. Его взгляд наткнулся на лицо со шрамами и тяжелые очки.

– Добрый вечер, – обратился незнакомец.

– Здрасьте! – покривился Тихон. – Я на прогулке, а Вы тут…

– А Вы тут как шлагбаум! – беззлобно подытожил Х и глуповато улыбнулся.

– А Вы тут в бирюльки играете! Я – пешеход, так сказать! Иду по улице и имею на это своё полное право!

– Непременно!

– Вот именно! Да я тут, как всем известно, постоянно хожу! А Вы что мне тут подсовываете?

– Бирюльку!

– Я свои права знаю! Дайте-ка я Вас запишу!

– Куда?

– Куда следует! – он угрожающе полез за телефоном, чтобы заснять всё на всякий случай.

– Я, в общем, хотел бы перед Вами извиниться, особенно если это Ваш маршрут!

– Да-а, – прозвучал протяжный ответ человека, старающегося в неожиданности собраться.

– Что-то я Вас чересчур удивил…

Тихон вовсю старался придумать ловкую фразочку, чтобы ей зарубить столкновение в свою пользу, но как он ни пытался, ничего такого не выходило, и он просто утвердительно кивнул, засунув трепещущие руки в карманы плаща.

– Ну и хорошо! Тогда перейдем к делу: не найдётся ли у Вас прикурить?

Х достал видавший виды металлический портсигар.

– Так вы тут стреляете что ли?! – почти спустился к собеседнику Тихон и припомнил, что у него с собой почти новенькая турбозажигалка, сделанная под допотопную паяльную лампу. – Можно…

– Да, да! Пожалуйста! – Х утвердил слова щёлкнувшим запором. – Папиросы кручу машинкой или так. Как по настроению, в общем.

Достали по одной, после чего Тихон попросил портсигар. Он повертел вещицу в руках, при этом вензельки в её углах откликнулись на свет фонаря, но более другого захватила его надпись «Da schaut der Pferdefuß heraus», тонко выведенная швабахером.

Немецкий явился ему однажды яркой фонетической страстью, вскоре, впрочем, превратившейся в обременительную муру, и был заброшен. Равно как и готическое письмо: широкое перо упорно оставляло кляксы, буквы выходили косоватыми и неладными. Тем не менее он непоколебимо склонялся к пиву с германским дизайном этикетки и в моменты покупки такого был собой весьма доволен.

Портсигар вернулся к хозяину, а Тихон достал зажигалку и жестом уступил первенство.

– Ого! Мини-паяльник!

– Паяльная лампа, – сумрачно поправил владелец.

Недоверчивый герой затянулся мягоньким умиротворяющим табаком и спросил:

– Вы хайрат?

– Простите?

– Выглядите не как все – неформальненько.

–Я не понял, как Вы сначала сказали? Харат? Никогда такого не слышал!

– Хайрат. От слова хайр. Это по-аглицки означает волосы, – многозначительно осветил Тихон.

– You have nothing on a hoof, do you? – проговорил Х с совершенно особенной улыбкой, его собеседник подзамялся вместо ответа. На самом деле я – Арарат! – когда он по-заговорщически прибавил это, он дал щелбана в кармане – стекло под кожей в ответ звякнуло с бульком.

– Пройдёмте! – не растерялся Тихон.

И они слегка прошлись по переулкам, и как-то само собой так вышло, что попали они в довольно уютный овальный сквер с памятником, в котором и решено было задержаться. Перекинувшись парой фраз на скамейке, Х открыл бутылку и, чуть замешкавшись, с улыбкой предложил её Тихону.

– И что же это? – принюхиваясь, спросил он.

– Всё в порядке: домашнее! Будете как огурчик!

– За Вас! – кратко отчеркнул Тихон, и, горделиво отведя глаза от памятника, которому должно было стать завидно, отпил.

Время будто бы затянулось. Он подумал было оторваться от бутылки, но вдруг в этом провисшем времени он ощутил таинственную и грозную сущность ночи. Раньше Тихон считал её просто куском времени, когда нужно спать или наоборот порой не спать наперекор, а теперь его обволакивала дрожь. Он прилично отпил ещё, и, что странно, стеклянная бутылка промялась в несильной руке будто пластиковая, а когда его хватка ослабла, случилось страшное: его голова затекла в сосуд. Пока выпивоха пытался сообразить что-то, он уже целиком очутился в упавшей бутылке, которую поспешно подобрал и закупорил его собеседник. Х достал плоскую флагу, немного выпил оттуда и закурил. Потом протер трофей от песка платком и оглядываясь ретировался, по-пижонски отщелбанив окурок в тьму.

***

Сырым октябрьским вечером в квартире раздался звонок. Она подошла к двери, подозревая назойливые продажи, а как только прикоснулась к ручке, звонок запиликал снова.

– Да что ж такое!

Хозяйка открыла внутреннюю дверь и посмотрела в глазок – на площадке стояла знакомая фигура. Леся с суетой открыла дверь и отскочила, предоставляя пространство для входа, попутно извиняясь в своей нерасторопности.

– Здравствуйте, здравствуйте, хозяйка! – гулко отвечал гость, высвобождая из-под шарфа лицо, так что стало видно шрамы. – Дальше не зовите: с сапог натечёт! Как здоровье?

– Ой Вы знаете так себе, и погода ещё… – она заметила, что Х пристально и с ожиданием на неё смотрит.

Леся сбегала в комнату и, чуть покопавшись, вернулась со стопочкой денег. Он хотел было положить долг за пазуху, но остановился и вопросительно посмотрел на неё.

– Всё нормально! Там всё нормально! – звонко ответила хозяйка. Затем она продолжила: – Вы так внезапно пришли! Мы же договаривались, что я сама появлюсь у Вас!

– Ничего страшного: я проезжал мимо.

– Я же Вам не называла свой адрес…

Х подмигнул ей и ответил, что называла, но вспомнить она этого не могла решительно.

Он достал из кармана бутылку и передал хозяйке. За стеклом просматривалось лицо, стеснённое и искажённое как в кривом зеркале, напуганное так, что представлялось, будто пить оно уже больше никогда не будет. У Леси подкосились ноги, но Х неожиданно ловко подхватил её под руку.

– А что это такое?! Вы понимаете, я-то хотела… Я хотела не так и…

Х посмотрел на неё так, как только водопроводчики могут, когда хозяйка предлагает сразу три места, куда надо будет поставить стиральную машину: здесь, хотя вообще-то можно и тут или даже там.

По правде говоря, Леся припомнила суженого в кубке: она увидела такую тень в одной из гадательных вылазок юности. Но только видение начало проявляться, злокозненные карты тут же были смешаны, а дальнейшие посиделки превращены в чаепитие из фужеров, словно никогда этого и не бывало. Впоследствии предательские картинки, которые никак не желали подмастить, отправились в мусор.

Х посмотрел на Лесю и попрощался. В дверях он приложил тихий палец к губам, кратко кивнул и шумно унёсся по лестнице. А она прошла в комнату и, отрыв стеклянную дверцу шкафа, поставила бутылку пока что на полку к хрусталю, давнишним фотоснимкам и подсвечнику.

+4
12:32
224
11:08
+1
Дисклеймер: этот отзыв пронумерован. Ему присвоено кодовое имя «2-5»

Бомжур!
Моя зваться Солокью. Я немного притоптать на ваша полянка, автор. Будет чуть-чуть бабах.
Езда!


Этот рассказ должен был называться не «БУтылка», а «ПЕРловка».
Она сумбурно покружила по близлежащему парку, чередуя это с глубокомысленными остановками

Роскошное начало. Я прям вижу, как она сумбурно кружит и глубокомысленно стоит.
Вижу и думаю: «Психопатка».
Потеребив уже уставшие часы, женщина прицельно двинулась по переулку.

Эти часы… ©
ноги её отяжелели от мыслей в голове

Вот я вроде понимаю, что хочет сказать автор. А еще я подозреваю, что автор не лишен самоиронии. И циничной жестокости по отношению к читателям.
калитка откликнулась присвистом


В витиеватых модерновых изгибах ворот будто бы скрывались черти, которые зорко стояли на посту, а петли были набатами на их службе.


Без комментариев, на.
Дорогие читатели, это был только первый абзац рассказа. Нас разводят!
Пройдёмся по сюжету, может быть?
Ну щас, ещё разочек...
Гарри Поттер без справки!

Я ошибся, вот лучшее название для рассказа.

Теперь про сюжет.
Он простенький и навел меня на твердую уверенность в том, что вы, уважаемый автор, твердо знали, что делали. И этот вот перловый стиль, и едко-ироничный финал, и отвлекающая вставочка с конфетами — всё сложено, как паззл, верной рукой. Не знаю уж, кого вы хотели удивить своей оригинальностью. Я где-то на середине устал от курток, входящих в парадную, и начал читать наискосок, чтобы ухватить суть повествования.
Пересказывать ее тут не буду, пусть другие читатели тоже пострадают. Особенно те, кому вас судить.
Однако у меня есть соображение на тему того, к чему была нужна эта нарочитая перловая стилистика. Некоторые авторы используют подобные приемы, чтобы скрыть свое натуральное неумение обращаться со словом. Надеюсь, у вас не так.
Сам рассказ не вызвал никаких ощущений. В том году я начитался таких шедевральных юморесок, что сейчас, глядя на эту посредственность, только пожимаю плечами. Не постарались, хотя был ведь потенциал и объем был…
В общем, я разочарован. Минусить не буду, потому что даже отрицательной реакции рассказ не вызвал. Но и плюсовать не вижу, за что.
Мясной цех

Достойные внимания