Ольга Силаева №1

Волька

Волька
Работа №170
  • 18+

В то жаркое утро Волька стал свидетелем жестокого убийства.

Как обычно, топая в школу, он играл в собственноручно придуманную «охоту на демонов». Игра увлекала всё его детское существо, добавляла новых звуков, запахов, острых ощущений. В эти моменты Волька чувствовал себя быстрым, ловким и чутким воином-охотником.

Его ум придумывал весьма затейливые истории, а уж отыгрывал он их так красочно, что даже знакомые ребята, постарше его, втягивались десятками.

Вот и в этот день, топая в школу, Волька преследовал какую-то нежить, настраивая боевой амулет и пытаясь приблизиться для магического удара.

Существо скрылось среди полуразобранных руин старого завода, и как Волька не колдовал на чуткость, ощущал он пока лишь запах пыли, да слышал гул окружающего города.

И вдруг неожиданно почуял резкий запах собачьей шерсти. Нестерпимо захотелось чихнуть.

Перетерпев, полез по лабиринтам криво сложенных бетонных плит. Затем прополз по сваленной плите, укрытый высоченной крапивой, растущей по краям. И в итоге очутился в тёмном закутке у самого забора из тех же плит.

Где и увидел полураздетую окровавленную женщину, в шею которой вцепился кто-то тёмный в капюшоне. Руки и ноги жертвы дёргались в агонии, а существо довольно урчало, заливаясь тёплой кровью.

Волька как стоял на четвереньках, так и замер. Разве что рука сильнее сжала амулет, а губы машинально пролепетали заклинание…

Да вот беда – амулет и заклинания были выдуманные, а Зверь самый что ни на есть настоящий.

Неохотно оторвавшись от своего занятия, убийца повернул голову. Небрежно вытер кривой, украшенный клыками рот. Наклонил голову набок, осматривая нежданного визитёра.

– А… а… АПЧХИ! – не выдержал Волька щекочущего запаха шерсти. Зачем-то пролепетал. – И… извините!

Почему-то Вольке показалось, что тот скажет «будьте здоровы!». Это добавило бы колорита к общей картине. Но Зверь лишь глухо, утробно зарычал, подняв из травы окровавленный нож-сечку, поднялся во весь рост.

Низковат для взрослого, но широкий и толстый. Верхнюю половину лица закрывала зелёная марля. Нижнюю «украшали» длинные острые клыки, с которых капала кровь.

А больше Волька ничего не разглядел, так как дал стрекача прямо по плитам. Да так, что и физрук Степан Палыч, оценил бы.

Благо, лабиринт из плит тоже был возле забора, залезть наверх и спрыгнуть – плёвое дело. А за оградой тротуар с десятком измученных жарой обывателей и полная машин дорога.

Волька затесался в толпу, под чью-то ругань, что молодёжь пошла не та, одни лодыри да сволочи. Не слушая, он трусил дальше, обгоняя пешеходов, а сам мучительно думал – с кем же свёл его Покровитель Охотников?

Вампир? Кровь же пьёт! Но чего тогда шерстью от него несёт?

Или оборотень? Но жертву не грызёт. И клыки совсем не волчьи.

Но дневного света не боится, хотя глаза прикрывает.

– Вампироборотень! Мутант! – окончательно решил Волька.

Он не заметил, как подошёл к школе.

До уроков почти час. Волька любил рано вставать и пользовался этим часом, чтобы поиграть без помех. Обычно даже опаздывал порой заигравшись. Но сегодня подошёл к совершенно пустой территории с закрытым зданием. Школа была пуста.

А у калитки, опираясь на решетчатый забор, стоял Зверь.

Настолько близко, что можно было разглядеть шнуровку на берцах. Всё такой же невысокий, с капюшоном на голове, только вместо тряпки, теперь большие солнечные очки.

Ощерившись клыкастой пастью, тот помахал Вольке отрубленной рукой. Бледная, со скрюченными женскими пальчиками, и кольцом на мизинце, она походила на игрушечную, если б не кровь, всё ещё капающая на асфальт.

В ноздрях нестерпимо завоняло псиной. И Волька, яростно чихая, выскочил на дорогу, под сигнал водителя маршрутки, и под его же ругань, забурился в салон, больше всего боясь, что Зверь заскочит следом.

Расплатившись под ворчание водителя, вышел на остановке и помчал домой.

Ткнул магнитным ключом в вечно заедающий домофон, затравленно осмотрелся.

У подъезда было пусто. Кто на работе, кто в школе, кто дома телевизор смотрит или вообще на морях.

Но снова пахло шерстью.

Наконец, Волька заметил округлую фигуру в капюшоне, что тихо катила на электросамокате, пересекая дорогу вопреки всем ПДД.

Голова, спрятанная в капюшоне и больших тёмных, словно квадратных очках, не сводила с Вольки взгляда.

Взмолившись всем богам электроники, Волька скрёб ключом по замку. Замок, как всегда, тупил, отказываясь понимать, чего от него хотят. Волька давил, тёр, водил кругами, выдавая все открывающие заклинания, какие только помнил.

Сердце колотилось так, что руки затряслись.

– Открывайся дверь! За мной погнался Зверь!

Зверь тем временем едва не столкнулся с такси.

– Глаза залил, идиот?! – заорал таксист, высунувшийся из окна. Зверь приблизился, снял очки, сунув в карман и достал нож-сечку.

Водитель юркнул в салон и, объезжая Зверя, дал газу, заехав на бордюр, проломившись через кустарник и тротуар. Выскочил на дорогу, где едва не получил удар в бок и умчал за горизонт…

Зверь снова повернулся к Вольке. Тонкие губы искривились в усмешке. Клыков, кстати, уже не было.

– Сейчас же починись, немедля отворись!

Залился трелью электронный замок. Волька рванул дверь на себя, заскочил внутрь и, попытался закрыть дверь, но замедлитель мешал, упирался. А в следующую секунду, брошенная с двух десятков метров отрубленная рука застряла в дверях.

Волька увидел, что она вцепилась бледными пальцами в порожек и даже услышал тихий пищащий смех. Вскрикнул, шарахнулся, споткнувшись о лестницу, и едва не на четвереньках помчал вверх по лестнице.

Внизу слышался гулкий стук тяжёлых берцев.

Дверь была не замкнута. Волька забыл, когда уходил, а мама не проверила. Зато теперь влетел в квартиру, защёлкнул замок на два оборота, накинул дрожащими руками цепочку и сполз по двери, жадно хватая ртом воздух.

Сердце колотилось как бешеное, руки тряслись так, что наверно он не смог бы написать ни слова в контрольной по русскому, которая как раз первым уроком…

Дверная ручка медленно повернулась.

Сжавшись, Волька разом позабыл про все школьные дела. Завороженно он пялился на неё, словно это живое существо.

Потом поднялся кое-как и заставил себя всмотреться в глазок.

Там, ничего не было видно. Ночное освещение уже выключено, и лишь мутная тень на весь обзор.

Волька ударил кулаком по выключателю. Вспыхнула лампочка. Зверь проявился во всей красе. Глаз у него сильно косил, видно было даже отсюда. Большой рот растянулся в кривой усмешке.

Наклонив набок голову, словно собака, он неподвижно замер.

Потом потянулся рукой вверх, и свет тут же погас…

– Та-ак!

Волька подпрыгнул на месте и влипнув в дверь, с ужасом уставился на маму. Растрёпанная с косметичкой в руках, она хмуро смотрела на Вольку.

– Ты почему не в школе?

– Та… там Зверь! – выпалил он. – Вампироборотень! Он охотится на меня!

Мама тихо вздохнула.

– А твоя учительница охотится на меня! За твои постоянные опоздания. Я тебя обещала вчера без компьютера оставить? М? Вот и не обижайся.

– Ну мам…

– Собирайся! Сейчас расчешусь и поедем.

– Ну там, он!…

Спустя десять минут Волька героически пытался защитить маму от двери. Но мамин окрик оказался сильнее страха. Волька отступил, с ужасом глядя, как она заглядывает в глазок, а затем открывает дверь.

– Привет, Миш. Что случилось?

– Привет. Лампочка у вас разбилась. Опять ночью какие-то уроды гулеванили. Никак не поймаю.

– Ясно… Вечером заменим.

Повернулась к Вольке, поправила растрепавшиеся волосы.

– Поехали! Горе ты моё луковое!

Волька вздохнул, взял портфель и поплёлся к выходу. Машинально отметив, что первый раз портфель он не взял.

Бывает…

***

Всю дорогу Волька смотрел по сторонам. Время от времени всматриваясь в зеркало заднего вида, страшно опасаясь, что с заднего сиденья вылезет оскаленная морда.

По школьному двору прошёл медленно, озираясь и выискивая в каждом кустарнике толстый низкорослый силуэт в больших тёмных очках с кривой ухмылкой. И кровью, капающей с клыков.

Добравшись до класса, обессиленно рухнул за парту, боясь даже выглянуть в окно.

Первый урок просидел, как зачумлённый, вздрагивая от каждого шороха.

Пропустил вопрос Ольги Тимофеевны, получил предупреждение, кое проигнорировал, чего с ним раньше не бывало.

– Что стряслось, Владимир Алексеевич? – учительница всегда называла Вольку исключительно по имени-отчеству. В отличие от мрачного громилы-Амира, который у неё был «Ясным солнышком», ну или Славика, который просто Славик.

Волька вздохнул и выложил Ольге Тимофеевне чистую правду. Приукрасив разве что самую чуть. Не больше половины.

– А ещё, у него глаза через очки красным светятся и клыки сами в рот заползают!

– Понятно, – вздохнула учительница и продолжила урок.

На перемене к нему подошли друзья – Славик и Амир.

К его рассказу отнеслись серьёзно. И дело даже не в том, что и сами с удовольствием участвовали в ярких Волькиных придумках. Просто особой детской чуйкой безошибочно уловили главное – не врёт!

На перемене Славик сбегал домой и притащил две блестящие пульки. Примчался к самому звонку. И пока кто-то из класса позорился у доски, а остальные дохли со скуки, тихонько передал пули Вольке.

– Настоящие серебряные! – прошипел на весь кабинет, заглушив шёпотом неуверенное мяуканье отвечающего. – У соседа выменял! У него папа ювелир…

– Так, Славик! – отчеканила Ольга Тимофеевна, положив руку на плечо несчастной жертве школьной доски. – А ну, повтори, что вот он сейчас сказал?

– Кто? – встрепенулся Славик и получил заслуженный «цапарь».

Волька радостно сжал пульки в руке. Серебро вроде как тяжелее быть должно… ну да ладно. Раз папа ювелир, наверно знает. Серебра эти… боятся!

Сам Волька серебро видел только у мамы на шее, подержать цепочку она ему не разрешила.

Вскоре в класс зашёл здоровенный, молчаливый и вечно сонный Амир. Терпеливо выслушал нотацию, он кое-как изобразил вину с последующим раскаянием и уселся по соседству с Волькой.

Дождавшись вызова очередной жертвы к доске, извлёк из портфеля пружинный пистолет, быстро сунул Вольке в руку.

– Держи! С возвратом!

Волька тут же зарядил оружие первой Славкиной пулькой и убрал в портфель. Вторую сунул в карман. Пистолет был однозарядный. Но мощный. Амир в начале учебного года им стекло в школе случайно рассадил. Отец приходил менять.

Однако легче отчего-то не стало. После уроков Волька не решился выходить из школы. Сел у дверей и стал осторожно высматривать окрестности, старательно принюхиваясь. Попутно дожидался друзей. Ребята ушли на секцию, но обещали проводить, когда вернутся.

Всё равно мама раньше восьми-девяти вечера домой не появлялась.

Увидев бледного пацана, воровато высматривающего что-то на улице, охранник связался с учительницей, а та позвонила маме Вольки.

– Заберите его, пожалуйста! С ним что-то не так.

***

– Аааапчхи! – Волька подскочил как ужаленный, позабыв про подаренную охранником конфету. В ноздрях щекотало шерстью.

– Будь здоров! – весело сказал охранник. – Эй, ты куда?

У входной двери среди потока школоты двигался низкорослый, похожий на толстого подростка человек, если это можно было назвать человеком…

– Сюда нельзя! – вскочил охранник. – Если вам кого-то надо вызвать…

– Сюда можно – послышался шипящий бас с жутким дефектом речи и каким-то неуловимым, на грани восприятия, тембром.

– Что… – потерялся охранник.

– Можно! – повторил Зверь.

– Да… – выдохнул охранник, спешно уходя с дороги, – Сюда можно! А вы… работаете тут? Извините…

Не обращая больше на него внимания, Зверь прошёлся по коридору, замер. Принюхался. Медленно поводил головой, остановил взгляд на лестнице и направился к ней.

Волька залетел в пустой класс, закрыв дверь и подтащив парту.

Распахнул окно напротив. Покосился на цветочный горшок с любимым учительницей «денежным деревом».

Дверь медленно открылась, отодвинув скрипящую парту. Зверь зашёл и снова принюхался. В пухлых пальцах поигрывал острый как бритва одноручный нож-сечка, которым обычно режут овощи.

В лицо ударил сквозняк от распахнутого настежь окна. На полу лежал разбитый горшок, на рассыпавшейся земле отпечаток босоножка. Второй, ещё более заметный отпечаток виднелся посреди белого подоконника.

Высунувшись, Зверь осмотрелся. Углядел тропку, ведущую в кустарник. Старшики тайком бегали туда курить. Дорожка упиралась в решётчатый забор, в котором уже давно проделан относительно широкий проход.

Развернувшись, Зверь быстрым шагом пошёл к выходу. Хлопнула дверь. Запах шерсти резко убавился.

Волька стоя на выступающем в полкирпича обводе, медленно полез обратно. От волнения закружилась голова и он едва не полетел вниз, но вцепился во что-то и удержался.

Осторожно заглянул внутрь. Убедился, что там пусто и только потом, забрался, стараясь не вляпаться в цветочный грунт.

Достал из-под шкафа свои босоножки, вытер грязную подошву о половую тряпку и, не решившись их обуть, так и пошёл босиком.

Мама стояла у дверей кабинета директора, раздражённая и уставшая.

– Горе ты моё луковое! Что у тебя опять?!

Волька лишь засопел и молча ткнулся в тёплый мамин живот. Мама молча прижала к себе, теребя коротко стриженную русую голову.

– Да ничего страшного, – успокоила Ольга Тимофеевна. – Пройдёт с возрастом.

А Волька кутался в тёплые мамины объятия и думал, что последний раз они так обнимались аж на Новый Год, который провели вдвоём. Мама много работает, устаёт, ей не до обнимашек…

– Ладно, пойдём, что ли? – смягчилась мама, поцеловав его в макушку. Волька кивнул.

– Мур!

***

– Я сегодня уезжаю, приеду поздно – смущённо сказала мама, выруливая к стоянке.

Волька не ответил, всматриваясь в окружающую местность. Знакомого силуэта не было, шерстью не воняло…

Спохватившись, повернулся к матери.

– Что? А почему?

– Я... сегодня встречаюсь с мужчиной... – мама смутилась ещё сильнее. – Надо же нам нового папу найти, правда?

Волька молча пожал плечами. Он и старого-то не знал, что ему до нового...

– Только не ходи по безлюдным местам! – предупредил он. – В городе охотится вампирооборотень! Хорошо?

– Хорошо, Воль! – мама чмокнула его в щёку. – Помнишь кафе возле вокзала? Там мы будем. Там много людей и всё освещено.

– Это аж другой конец города! – выдохнул Волька. – Может, домой его позовёшь!

– Нет, так не делается! – мама сильно смутилась. – В дом кого попало не приглашают.

– А он кто попало? – спросил Волька.

– Надеюсь, что нет… – вздохнула мама.

***

В подъезде подозрительных лиц не оказалось. Разве что дядя Миша, крепкий широкоплечий мужик со сросшимися бровями и красным от пьянства лицом, спускался по лестнице.

И чего мама едет непонятно куда за новым папой, если вон дядя Миша бесхозный? От него жена ушла. Они скандалили раньше громко. Аж стена тряслась. А теперь он наверно скучает, и поэтому после работы в пивнушке сидит. Благо пивная тут, у подъезда, прямо под Волькиной квартирой. А так дядя Миша – серьёзный, даже начальником подъезда работает. Регулярно людей собирает. Волька правда не понимал толком о чём взрослые говорят, но что дядю Мишу слушают – заметил.

– Ну всё, – мама сухо, по-обычному, чмокнула его в макушку. – Я пошла.

– Угу.

Замкнув дверь и накинув ещё цепочку, Волька пошёл на кухню.

Пора чистить оружие, готовить противовампирное зелье, может, ещё пару амулетов успеет зарядить…

Пистолет оказался с трещиной в корпусе. Спусковой механизм работал плохо, заедал. Опять небось Амир младшему братику в садик давал, злую собаку прогонять.

Волька разложил на кухне газетку заголовком «Пора спасать молодёжь!» и глупо толстым лыбящимся дядькой, похожим на Нургла. Эти газеты постоянно клали в почтовый ящик, Волька уже давно привык считать их своей собственностью.

Разобрав оружие, он почистил механизм от пластилина – точно, без Амирова братика не обошлось! Достал вату из аптечки, смочил мамиными духами и тщательно протёр.

Собранный пистолет работал как новый. Пулька летела через всю комнату, глухо стукаясь о стену.

Слабовато, правда. Но ведь пуля серебряная, ей достаточно коснуться Зверя…

Затем Волька нашёл чеснокодавку. Уж чеснок кровососы точно не любят!

Он достал из овощной корзины головку, тут же разобрав его на зубчики. Готовить частенько приходилось самому, поэтому Волька хорошо знал, где что лежит.

Но не успел он почистить первые пару зубчиков, как прозвенел длинный дребезжащий дверной звонок.

Волька застыл, покосившись на прихожую.

Дверь дёрнули, медленно провернув ручку, затем пару раз стукнули кулаком.

Быстро запихнул в себя очищенные зубчики, Волька, морщась, разжевал их в кашу, сплюнув содержимое в ладонь.

Едва переставляя ватные ноги, подошёл к двери. В руке угрюмо чернел пистолет.

– Открывай, это я!

Голос мамин вроде бы...

– А как зовут моего любимого героя? – подозрительно спросил Волька, кривясь от лютой чесночной горечи.

– Да я откуда знаю! – возмутились с той стороны. – Смотришь всякую фигню… Открывай! Я спешу!

– Но хоть меня как звать? – не унимался Волька.

– Волька ибн Алёша! – сдалась мама и Волька радостно открыл дверь. Так его называла только она.

– Сумку забыла! А в ней ключи, – пояснила она на ходу, скрывшись в своей комнате.

Вернувшись, принюхалась.

– Ой, а чего так чесноком воняет. И… духами? Чего ты тут делаешь?

– Я?… – Волька смутился, украдкой сунув пистолет в задний карман шорт. – Чеснок грызу.

Мама зашла на кухню, подозрительно осмотрела аккуратно постеленную газетку, на которой рассыпом лежали зубки чеснока. Снова повернулась к нему.

– Грызёшь чеснок?

Волька медленно кивнул. Мама прищурилась:

– Ты сидишь на кухне и грызёшь чеснок?

Волька снова кивнул. Мама приложила ему ладонь ко лбу. Ладонь у неё мягкая, прохладная.

– Ну ты… ещё чем-нибудь сегодня займёшься? – уточнила она.

– Ага!

– Вот и… хорошо… Ну, давай, пока!

Она снова чмокнула его в макушку и выскользнула в подъезд. Волька помахал ей вслед, провернул замок, накинул цепочку и только после этого бросился к умывальнику плеваться и полоскать рот.

***

Надавленный чеснок аккуратно лежал на тарелке.

Волька прошёлся по кухне, на предмет ёмкости. Швырять в Зверя чесноком было бы глупо, так можно и не попасть. Надо размешать его в воде.

Он долго размышлял над выбором ёмкости. Как назло, мама на выходных провела ревизию ненужной тары и всё сбыхала бабушке, приславшей для этого дедушку на стареньком авто.

Своих же ёмкостей у Вольки не оказалось.

Взгляд остановился на большой баклажке с концентрированным уксусом. Интересно, помешает ли уксус волшебным свойствам чеснока? Вряд ли. А вот глаза щипать будет даже вампирооборотню! Волька как-то «умылся» в уксусе, в процессе сваривания очередного зелья и хорошо помнил, что это за дрянь и как она глаза щиплет.

Без колебаний он открыл большую пластиковую бутыль, вылил треть, запихал туда чеснок, весь какой надавил. Закрыл крышку и хорошенько встряхнул.

Готово!

***

Он как раз высыпал очистки в корзину, когда услышал слабый скрежет ключей.

Мама?

Однако звук был другой. Словно кто-то пытался отомкнуть замок не тем ключом. Потом ещё одним, и ещё…

Волька застыл, опасаясь даже дышать. В воздухе отчётливо запахло шерстью. Собачьей немытой набившейся в ноздрях шерстью.

Не выдержав, Волька громко чихнул, а потом, очнувшись, заметался по комнате, в поисках укрытия.

Уверенно щёлкнул замок, провернувшись на один оборот. А потом и на второй.

Это… это он!

Волька разом позабыв и про бутылку, и про пистолет и вообще про всё на свете.

Куда? Куда?!!!

Щёлк!

Дверь открылась. Пахнуло холодным подъездом, подгоревшими котлетами и приглушённой вонью мусоросброса. Волька едва сдержался, чтобы не вскрикнуть.

Дверь открылась, но тут же замерла – сработала накинутая цепочка.

Шкафчик! В шкафчике под умывальником нет пола, туда можно залезть и проползти под кухонной стенкой до самой конфорки.

По двери глухо стукнули, цепочка со звяканьем отлетела прочь. Послышался гулкий звук тяжёлых берцев и дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.

В наступившей тишине слышалось бормотание, то и дело перемежавшееся тихим воем. Отчаянно завоняло шерстью.

У Вольки яростно чесался нос, на сей раз не только от шерсти – нюхнул пыли, не убиравшейся здесь примерно никогда. Вспомнился чей-то совет, тереть переносицу, чтобы не чихнуть…

Прямо у его лица с глухим топотом появилась нога в берцах. Волька застыл статуей и лишь указательный палец едва слышно растирал переносицу. Глаза слезились, закрывались, тело отчаянно хотело чихнуть…

Пройдя по кухне, визитёр медленно открыл дверцу, отшвырнул мусорную корзину, заглянул туда, где красовалась открытая чесночно-уксусная бутылка и полное помойное ведро, не вынесенное ещё со вчерашнего дня.

Зверь фыркнул и захлопнув дверь, вышел из кухни.

Мимо него с ужасом промчался кот Барсик со вздыбленной шерстью и расширенными зрачками, и нырнул под конфорку. Как раз рядом с Волькой.

Схватив кота, Волька уткнулся в него лицом и таки чихнул…

Выполз, стараясь слышать каждый шорох.

В голове пульсировала одна мысль – получилось! Зверь испугался чеснока! Он ткнулся в бутыль, валяющуюся у ведра, и сбежал!

Бледный и грязный, Волька крался по коридору. Зверя было слышно на всю квартиру. Ворча и подвывая, он возился в маминой комнате.

Дверь в мамину комнату была распахнута. Её кровать стояла прямо у двери, что позволило спрятаться. На краю кровати спиной к Вольке сидел Вампирооборотень, с наслаждением обнюхивая мамино бельё.

Обычно мама запирает свою комнату, но в спешке позабыла. Ключ так и остался торчать в замке снаружи.

Волька отошёл к кухне, достал бутылку с зельем и питьевую кружку. Дрожащей рукой перелил часть бутыли в кружку, стараясь не шуметь. С бутыли неудобно плескать, с кружки удобнее. Старая железная, кружка эта ещё от прабабушки досталась. Такая любое зелье выдержит!

Завинтив бутыль, сунув её в карман бриджей, Волька на цыпочках вернулся к порогу маминой комнаты.

Бормотание Зверя, разбросанные по комнате мамины вещи, запах открытых духов. Тихо колышется в стакане смесь чеснока и уксуса. Отягощают карманы бутыль и пистолет.

Приноровившись, Волька метнул в Зверя кружкой, и тут же попытался достать пистолет. Тот зацепился мушкой за край кармана и как Волька ни дёргал, не вылезал. Кружка же, описав дугу, с глухим стуком прилетела вампирооборотню прямо по голове.

Зверь как-то совершенно по-человечески ойкнул, вскочил, размахивая руками, а потом заревел так, что у Вольки затрепетало в ушах.

Волька выскочил из комнаты, схватился за дверную ручку.

Зверь, не прекращая отряхиваться, быстро шёл к выходу. Но не успел. Дверь захлопнулась, Волька провернул ключ дважды.

В дверь тут же резко стукнуло. Затем ещё. В неё скреблись, дёргали ручку, били ногой, то и дело слышался протяжный глухой вой. Дверь жалобно похрустывала под ударами, и неясно было, что кончится раньше, Вампирооборотень от чеснока или дверь?

Волька засеменил к выходной двери через коридорчик, едва не споткнувшись о собственный портфель, как всегда валяющийся у порога, и естественно набитый всеми учебниками, какие только бывают в пятом классе.

Дверь не открылась. Волька только сейчас осознал, что означал тот щелчок замка.

Он её запер!

Ключ... где ключ? Ключ где!

Дверь спальни жалобно всхлипнула от мощного удара. Следом ахнул ещё один, послышался хруст ломаемых тонких досок…

В портфеле? Нет... В шкафу... в зале. Тоже нет…

Волька метался по всем знакомым ему «ключным» местам, яростно ругая себя за разведённый бардак и дырявую голову.

Последний удар был особенно страшен. Дверь сломалась, и чёрная рука жадно шарила пухлыми пальцами по ручке, пытаясь её открыть. Потом до Зверя дошло, что дверь замыкается отнюдь не поворотом ручки, а ключом. И это открытие привело его в неистовую ярость. Он бил, пинал и кромсал останки двери, окончательно её доламывая.

Где же ключ? Где?

В КУРТКЕ!

Точно!

Волька метнулся к вешалке, где висела его дождёвка.

Под хруст погибающей двери он судорожно шарил по карманам, пытаясь понять, зачем тут флешка, шишка, жёлуди и авторучка в виде грузовика?

Ключ!

Волька нащупал его во внутреннем кармане.

Дверь буквально вылетела, рассыпавшись по полу.

Дрожащие руки никак не могли расстегнуть липучку, отделяющую его от заветного ключа.

Зверь показался в коридоре. На одежде мокрое пятно и следы чеснока, в кармане пачка женских трусов, в руке нож с большим округлым лезвием.

Рот ощерился в злобном оскале.

Волька бросил куртку и нырнул в зал, затем в лоджию едва успев открыть окно. Зловонное дыхание Зверя ощущалось за спиной, но он запутался в диком нагромождении сумок, веников, пакетов с картошкой и тремя рядами сушащегося белья...

Щёлкнул пистолет, Зверь снова ойкнул. Замер, осматривая болящую руку.

Волька выиграл свои пару секунд.

Распахнув окно, он и прыгнул, пытаясь попасть на толстую ветку, чтобы не лететь два этажа камнем вниз.

Ветка, даром что толстая, его не выдержала и с хрустом обломилась.

И Волька грохнулся на асфальт прямо возле пивной.

***

– А я тебе говорю... что она круглая! И вертится!

– Ты бухай поменьше, дружище! Плоская она. И не вертится ни фига.

– Обоснуй!

– Ща... Всё будет! Слышь, Зин, когда немецкое подвезут?

Полная женщина средних лет, неохотно повернулась к двум ценителям пенного, с запотевшими пластиковыми «бокалами» в руках.

– Скоро... скоро подвезут. Ждите!

– А это... слышь, Зин. А ну, повертись?

– Чего?!

– Повертись, говорю! Хотим глянуть, плоская ты или нет.

– Ой, иди нахер!

– Ну, что я тебе говорил. Ничего она не вертится...

Волька, прихрамывая, проковылял мимо них, не отводя взгляда с бликующей в вечернем солнце лоджии.

– Эй, пацан, ты чего с крыши упал?

Волька вопрос не услышал. Постояв, немного поковылял дальше.

– Какая крыша! Бежал, да и упал. Вот ещё двое бегут…

– А-а! Точно! Ну да, мы в детстве и не так сигали.

– Знатно сигали! А нынешняя мелкота, это так… со всем одурели со своими смартфонами, мать их так…

Белый как мел, с пистолетом в руке, припадая на правую ногу, Волька медленно двигался через толпу пьяненьких мужиков, высматривая капюшон, клыки, пытаясь ощутить запах шерсти.

Ведь Зверь прыгнул за ним?

Или нет?

Но он же бежал за ним! Значит, прыгнул!

Или не прыгнул?

– Волька! Воленька! Ты чего хромаешь, лап? Ножку подвернул? А ну, сядь!

Тётя Зина силой усадила его на ступеньки, ведущие в пивную и, сбегав за аптечкой, туго перебинтовала ему ступню. Только сейчас Волька осознал, что нога саднит не по-детски. В другое время и разревелся бы от такой боли.

Но не сейчас.

Взглянув на его бледное как мел лицо, что-то внимательно высматривающее в толпе, тётя Зина коснулась Волькиной щеки.

– Что с тобой?

– Ничего… тёть Зин, упал я… играем!

– Ах, играете... – с сомнением протянула она. Аккуратнее надо… – и впившись в него взглядом, быстро спросила:

– Может, матери позвонить?

Волька решительно мотнул головой. Медленно поднялся, отошёл за лестницу, где его не видят.

Аккуратно взвёл пистолет.

Чеснок Зверя не убил. Может, концентрация маленькая? Серебро… попал в одежду. Надо попасть на открытый участок кожи.

Хотя всё равно корчило его здорово. Наверно ранен!

Ветер принёс с собой пыль, выхлопы и… усиливающийся запах шерсти.

Волька спрятал пистолет в карман, чтобы не привлекать внимание. Другой карман отягощала полупустая бутыль с зельем.

Где он?

Вокруг человек десять не меньше. Закон запрещал жаждущим потреблять в самом заведении, вот они и роились рядом. Как рой мух, постоянно зудящий под балконом – так о них мама говорила.

Воняют так, что и вампирооборотня стошнит… хотя нет, запах всё сильнее. Волька чихнул, быстро вытерев нос.

Зверя не пугает запах пивняка! Он тут, среди них.

Кто?

Вон этот тощий, сгорбленный бородатый мужичок, слишком худой. Он кажется, живёт этажом выше. А вот его собеседник с брюшком и двумя подбородками. Незнакомый, но зато с ним общается сосед, дядя Миша! Тоже кстати не дюймовочка ни разу. А рядом ещё двое дядек, с тщательно натренированными «трудовыми мозолями», которые как мама говорит – не от пива, а для пива. Один из них вроде бы даже знакомый… А может, и нет. Да какая разница, главное – их пять! И день в разгаре, Зверь пока ещё слаб!

– Здрасти, дядь Миш.

Широкоплечий детина с двумя пивными бокалами в руках одновременно, повернулся, с интересом глянул на мальчишку.

– О, Волька! Как дела?

– А… Хорошо… А у меня вампирооборотень завёлся. Охочусь, вот…

– Дело нужное! – одобрил дядя Миша. Его губы растянулись в улыбке, а густые брови приподнялись.

А второй, худой как щепка усатый мужичок, подмигнув, спросил.

– Чеснок, серебро заготовил?

Волька кивнул.

– Молодец! – сказал один из тех толстячков, и все они начали давить лыбу.

А вот Вольке было совсем не до смеха.

Ибо именно от них шибало шерстью, и слегка мамиными духами. От всех пятерых.

Ветер дул в лицо, нагоняя запах. А за ними не было никого.

Голова закружилась, страх только что отпустивший, вернулся снова. Тело забила крупная рябь.

Волька понял. Зверь никуда не прыгал. Он просто взял, да и вышел через подъезд, спустившись по лестнице. Выйти наружу ведь можно и без ключей. Да и дверь входная, вон, распахнута настежь.

Но почему остальные его не чуют? У них что, у каждого стая собак живёт?

Волька сглотнул тягучую слюну. Битая нога отдавалась пульсирующей болью.

Накатила противная слабость.

Уйти бы отсюда… уйти подальше… Куда-нибудь. К Славику в новую игру поиграть, ему разрешили купить… Зверь днём слаб, боится напада́ть среди людей…

Можно простой дойти до остановки, вон она – рукой подать. И всё…

Нет, не всё.

День закончится и придёт ночь. Вернётся мама.

И Зверь… тоже вернётся.

А он не должен вернуться!

Больше никогда!

Набрав воздуху в грудь, Волька попятился назад, ткнув рукой по направлению к мужикам и закричал что есть мочи.

– ДЕРЖИТЕ ЕГО! ОН УБИЙЦА… ЛЮДЕЙ! ДЕРЖИТЕ! УБИЛ!…

Неловкая пауза.

Оборачивающиеся редкие прохожие.

Полупьяные мужики, пытающиеся воткнуть что происходит.

Выскочившая пулей тётя Зина, полная подтвердившейся тревоги за сбрендившего пацана, который всегда был не в себе.

И Зверь, разом потерявший людской облик.

От пьяненького толстячка с двумя подбородками вмиг не осталось ничего. Рябое лицо перекосилось тиком. Голова мелко затряслась. Пустой, подобранный с земли пластиковый стакан, улетел прочь, а ощерившаяся пасть издала жуткий вой.

В два прыжка он оказался возле Вольки. В пухлой руке сечка.

Махнул – промазал. Волька перекатился, и не замечая боль в ноге, прыгнул в сторону подъезда.

Зверь догнал его, сбил с ног. Сечка снова взвыла вверх...

Волька закрылся руками, крик застыл во рту.

– Ты чё, бля? – взревел дядя Миша и одним ударом сложил толстячка вдвое. Сечка со звоном выпала на асфальт. – Ты чё творишь, урод…

Волька на четвереньках бросился к двери. А дядя Миша не заметил, как подвывающий толстячок, вытащил из кармана электрошокер.

– Пацаны, держи… – просипел дядя Миша, сползая на землю.

– НАЗАД! – прорычал-прошипел Зверь оскалившись. – НАЗААД!

В спортивной кофте, с рябым лицом с двумя подбородками, дёргающуюся от нервного тика – он не показался бы особенно страшным. Но приходя в раж, мог взглядом заставить жертву бессильно смотреть, как её медленно и со вкусом режут…

Мужики, застыв в бессильном ужасе, смотрели, как корчится в пыли дядя Миша, как Зверь разворачивается в сторону Вольки, заползшего в дверь и пытающегося её закрыть.

Сменив шокер на сечку, Зверь в один прыжок добрался до двери. Подставленная нога, не дала ей закрыться. Безумный взгляд шарил в полумраке подъезда. Физиономия ощерилась в оскале.

А следующий миг в неё влетела струя уксусно-чесночного противовампирного зелья. Зверь выл, тёр глаза, прыгал на месте, вопил что-то нечленораздельное, перемешивая хаотично звуки, да и сами кое-как произнесённые слова.

Потом ввалился внутрь и дверь, клацнув, закрылась.

Волька продолжал пятиться назад, вверх по лестнице.

Всего лишь второй этаж. Два пролёта. Вряд ли Зверь замкнул квартиру, выходя из неё. А замок можно заблокировать если оставить в нём ключ.

Вот только нога…

Нога распухла и ходить отказывалась. Волька прыгал здоровой ногой на очередную ступеньку, подтягиваясь руками за перила. Вторая нога, хоть и не сломалась при падении, как первая, но сильно болела. Да и набегался Волька уже так, что в другое время рухнул бы без сил.

Жадно хватая воздух ртом, он прыжок за прыжком удалялся от вопящего и катающегося по полу убийцы.

Прыжок! Подтянулся на перилах. Ойкнул от боли. Ещё шаг от смерти. Прыжок…

Но вот Зверь встал. Поплевав, как-то вытер глаза.

Послышались до боли знакомые тяжёлые шаги в берцах.

Волька застонал от бессилия. Попытался прыгнуть на две ступеньки, но не получилось. Говорила мама – занимайся спортом…

Мусорный бак!

Он ближе квартиры на целый пролёт! Волька худенький, он влезет!

Давно хотел проверить, можно ли там спуститься…

И каких-то три ступеньки осталось…

Прыжок! Подтянулся на перилах. Ойкнул от боли.

– Ну, давай! Давай же! – умолял он сам себя. Сердце словно хотело выпрыгнуть из груди, нога превратилась в сплошной комок боли.

Зверь шёл неуверенной походкой, держась за отбитую печень и протяжно, страшно выл. Щурился, пытаясь разглядеть Вольку слезящимися глазами.

И снова, и снова выл.

Внизу послышалось пиликанье двери. Подъезд залило светом.

– Эй…

– Чё там?

– А хрен его… Эй? Кто тут?

– Зайди!

– Сам заходи!

Прыжок… Подтянуться на перилах… Волька уже не ойкал, а стонал беспрерывно от сверлящей кость беспощадной боли.

Почему-то боль эта не спасала от страха, его трясло до клацанья зубов, слёзы катились по щекам. Но одеревеневшие руки и единственная работающая нога, продолжали выполнять свой долг:

Прыжок! Подтянулся на перилах…

МУСОРКА! ДОШЁЛ!

Ещё прыжок, ещё. Упал… поднялся на четвереньки, вцепился в широкую, сваренную кем-то абы как рукоятку.

Зверь, подгоняемый шепотками внизу, прибавил темп. Перестал выть и лишь глухо протяжно рычал. А может, и не рычал, а хрипел, едва одолевая эти два проклятых лестничных пролёта.

Волька с трудом поднялся. Перед глазами высилась толстая, синяя, плохо покрашенная труба, вся в застывших каплях краски. Рядом светилось закрытое наглухо окно, прожаривающее подъезд тысячами острых раскалённых солнечных игл.

В ноздри ударила приглушённая вонь мусоропровода.

Волька возликовал.

Крышка!

Поднять!

Залезть!

И всё – мягкое вонючее спасение на десятках мусорных пакетах.

Зверь тоже выполз на площадку. Щурясь, осматривался, пытаясь полуослепшими глазами засечь, где же спрятался сволочной пацан.

Слишком много запахов. Слишком много этого пацана вокруг, в мучительном мареве яркого дня. Слишком болит отбитая печень…

Волька схватил руками ручку мусоропровода и рванул на себя. Лязгнул ржавый металл, зазвенела цепь. Крышка резко замерла.

Волька дёрнул ещё раз. Без толку!

Ещё раз!

В залитых потом глазах белела надпись:

МУСОРОПРОВОД ЗАБИЛСЯ!

ПРОСИМ ВЫНОСИТЬ МУСОР САМОСТОЯТЕЛЬНО!

Волька перечитывал эту надпись и всё дёргал и дёргал крышку.

– ДАВАЙ! – кричал он. – СВОЛОЧЬ! ОТКРЫВАЙСЯ, РАСЦЕПЛЯЙСЯ, ОТ ВАМПИРА УДАЛЯЙСЯ! НУ… НУ!

Зверь его услышал. Трудно было бы не услышать.

Вот он, прямо перед ним, с сечкой в руках. Лицо красное, язык высунут, один глаз закрыт, второй постоянно щурится.

– ВОООЛКАААА… ВОООЛКАААА…

Голос мерзкий, противный и страшный.
Но у Вольки закончилось всё то, чем обычно пугаются. Глубинным в миллионы лет чутьём, он пронзительно ясно осознал.

Всё.

Конец.

Но это же древнее чутьё запрещало погибать просто так. Даже увешанный десятком волков, истекающий кровью лось всё равно идёт, идёт и идёт. Ведь остановиться – это страшнее всего.

Дрожащей рукой, Волька достал игрушечный пистолет Амира. Попытался оттянуть боёк, но скользкие от пота, слабые пальцы соскочили.

Ещё раз! Зацепился, что ли...

Ещё!

Ещё…

Зверь, хрипло дыша, сделал шаг и отвесил ему тяжёлую оплеуху. Волька стукнулся о мусоропровод и грохнулся на пол.

Мир померк…

Зверь, ликуя, поднял нож. Наконец-то! Снова! Это чувство! Адски сильное чувство, ради которого стоит тянуть эту проклятую жизнь.

Жертва его! И весь мир подождёт! Он всегда ждёт его…

Замах сечкой.

Звериный оглушающий рык. Даже у мужиков там внизу затрепетало в ушах.

Странное, ненормально спокойное выражение лица у пацана.

И расплывчатое пятно, похожее на пистолет.

Направленный в оскаленную пасть.

Волька-таки взвёл пружину…

Громко хлопнул выстрел.

Рык сменился сдавленным хрипом. Зверь выронил нож и схватился за горло, тщетно пытаясь выдохнуть застрявшую в глотке пулю.

Он сипел, булькал, бил себя рукой в грудь и по спине, плевался. Накладная челюсть вылетела из кармана, покатившись по лестнице.

Вскоре и сам зверь, споткнувшись, покатился кубарем, считая немеющим телом острые ступеньки…

***

– Может его потрясти…

– … себе потряси… тут этот нужен… приём Геймера. У него чё-то в глотке застряло… Держи его… РАЗ! ДВА! Держи, говорю! РАЗ! ДВА! Ну, чё? Вышло?

– Из жопы дышло! Хера ты ему кишки мнёшь! Иксперд, мля… Выше возьмись!

– Куда выше?

– Под дых, мля!

– А я куда беру?!

Мужики толпились галдели, советовали друг другу и тому, кто взялся спасать умирающего. И продолжалось всё это минуты три, пока бледный Миша не зашёл в свой подъезд и не прекратил спасательную операцию.

– Хорэ, эскулапы! – хрипло рявкнул он. – Кончился он.

– А?

– Бэ! Ментам звоните.

– Да Зинка вроде уже позвонила…

Подволакивая распухшую ногу, Волька медленно спускался по лестнице.

Внизу стояла суета и кипиш. Мужики бродили около покойника, что-то судили и рядили.

И только дядя Миша, рефлекторно держа бутылку с отбитым дном, словно нож, удивлённо смотрел на бредущего пацана.

Он всё понял.

Волька опёрся на перила, слабо улыбнулся.

– Дядь Миш… а этот… дохлый?

Дядя Миша медленно кивнул, не сводя с пацана глаз.

– Ты-то живой?

– Ага… – кивнул Волька. И с трудом ворочая языком, добавил:

– Ней пей больше, дядь Миш! Ходишь медленно…

***

Волька сидел на раскладном стульчике, принесённым тётей Зиной. Сверкал белизной загипсованной ноги, прихлёбывал ароматный квас «за счёт заведения». Смотрел на то, как толпятся зеваки, как сигналит Скорая, как суетятся полицейские, задающие кучу вопросов всем вокруг.

И как выносят тело Зверя.

Безжизненные руки свисали, растопырив пухлые пальцы. Берцы с металлической обойкой болтались в такт ходьбы санитаров. Лицо, наспех закрытое какой-то тряпкой, тоже колыхалось. Он сейчас походил на сломанную куклу, только большую и дурацкую.

Тело погрузили в Скорую, Волька проводил её немигающим взглядом.

На коленях лежал разряженный пистолет. В кармане упирались в кожу накладные челюсти.

Вскоре они, протёртые ватой с мамиными духами, окажутся среди трофеев – обломков летающей тарелки и древнего меча, найденного в деревне у бабушки…

***

– Господи! Волька! Что за бардак!

– Мам… я… его… Зверя развоплотил.

– Ты весь дом развоплотил! Сколько можно уже! Бардак кругом! А что… с ногой?

– Да так… – Волька виновато улыбнулся. – Пока с вампирооборотнем дрался, ногу сломал…

– Блин! Тебя одного оставить можно, а?!

Она ещё выкрикнула пару-тройку восклицаний, а затем смолкла, откинувшись на спинку дивана. Да так и застыла, теребя руками телефон и неотрывно глядя в одну точку.

Волька осторожно прихрамывая подошёл к маме. Присел рядом.

– А как свидание?

Мама молча мотнула головой, продолжая глядеть в пустоту.

– Второй папа плохой оказался, да?

Волька снова подумав о дяде Мише. В голове уже вертелись кое-какие планы на сей счёт…

– Он не пришёл, – глухо сказала мама. – Просто взял и… и не пришёл! А обещал… доделает одно дело и…

Спохватившись, обняла Вольку.

– Извини… я сегодня не очень… тебе больно, да?

Волька прижался к ней, ощущая тепло маминого тела.

– Мур! Всё хорошо, мам. Мне врачи гипс сделали, и тётя Зина волшебным квасом напоила. От него кости быстро срастаются. Да-да! Дядя Миша подтвердил. Они ж взрослые, знают!

Мама, улыбаясь, погладила его по голове.

– Срастаются, конечно! У тебя всегда всё быстро срастается…

Потом отвернулась, нахмурившись, зло сказала:

– А ну его к чёрту! Надоел…

Достала телефон, открыла контакты и нажала самый первый из них.

– Алло. Наконец-то! Где ты был? Ка… какой майор? Что…? Что с ним? О Господи! Я? Знакомая… просто… Подъеду, конечно. Завтра утром, можно? До свидания…

Телефон выпал из онемевших рук, гулко стукнувшись о ламинат, под звук пары всхлипов.

– Что там, мам? – вынырнул из подмышки Волька.

Мама не ответила. Лишь прикусила губу, машинально поглаживая сына по голове.

– Он… ушёл, да? – спросил Волька с надеждой в голосе.

Мама хотела что-то сказать, но сильно прижав зубами гулу, лишь несколько раз кивнула.

– Ну ничего, ничего! – успокаивал Волька, едва сдерживая радость в голосе, и погладил маму по спине. – Найдёшь ты нового папу! Вот я тебе точно говорю! Ну, а если и не найдёшь, ничего! Я же у тебя есть!

Мама снова несколько раз кивнула, глядя в никуда, а потом словно только заметив Вольку, крепко прижала его к себе.

– Мой родной! Родной мой… о Боже…

– А я вампирооборотня развоплотил! – похвастался Волька, с удовольствием кутаясь в мамино тепло. – Представляешь, он на нас охотился! Но я его победил! Мам, я молодец, а?

И замолк, глядя на красные от слёз глаза. На прикушенную губу, что она делает каждый раз, чтобы не расплакаться.

Всхлипнув, мама нежно поцеловала его в макушку, потрепала по вихрастой голове.

– Молодец… Волька… ты мой защитник!

+3
07:01
603
18:25
Хорошо! Дяде Мише давно пора жениться снова, чтобы жизнь мёдом не казалась.
15:54
Зачётно. Хорошая история — динамично, сочно, ярко. И сюжет хороший.
Загрузка...
Аня Долгова