Однажды в августе

Даша встала из-за стола и, не выключив монитор, направилась к выходу из комнаты.

— Не шлялся бы ты ночью, Матвей. В городе какая-то дрянь объявилась, то ли питон, то ли анаконда. Весь интернет в жутких сообщениях.

Даша скрылась за дверью ванны, и в то же мгновение пушистый черный кот с длинными белыми усами и белыми лапами запрыгнул на стол и уселся перед монитором. На экране зависла мутная серая с черным картинка. Надпись под картинкой сообщала, что в городе Балтийске, среди прочей нечисти, хорошо известной и не приносящей особого вреда, появилось нечто невиданное и творящее по ночам жуткий беспредел. К жертвам этой твари за прошедшую неделю причисляли двух бомжей, четырёх собак и одну черепаху, найденных бездыханными без следов насильственной смерти, но с искаженными ужасом лицами и мордами

Матвей спрыгнул со стола, промчался на кухню, открыл лапой холодильник, после чего выпрыгнул в форточку с зажатой в зубах сосиской. Дверца холодильника возмущенно хлопнула.

— Уф, — выдохнул Матвей, опуская сосиску на пол, — ты как? В порядке?

— А что мне сделается? — пожал плечами Сергей.

— Весь интернет гудит: в городе двух бомжей убили.

— Так я ж не бомж. Мне участковый даже хотел прописку сделать.

— Чего ж не сделал?

— Так у меня паспорта нет.

Сергей занимал ветхое, но внушительных размеров здание бывшей администрации заброшенного парка аттракционов. Пару лет назад он случайно забрёл туда. А так как он, не требуя вознаграждения, убирал прилегающую к зданию территорию, был человеком мирным, то органы правопорядка его милостиво не замечали, а жители близлежащих домов подбрасывали работу в виде нуждающихся в починке утюгов, кастрюль и старых радиоприёмников.

Сергей положил сосиску в алюминиевую кружку, залил водой и поставил вариться на одноконфорочную электрическую плиту.

— Я тебе вот что скажу, Матвей, никто этих бомжей не убивал, они сами померли. Увидели василиска и померли от страха.

— У нас тут василисков отродясь не было.

— Кто знает, что было а чего не было. Может он спал 100 лет здесь в канализации, а сейчас вылез. Я бы не говорил, если бы сам его не видел. Ты меня знаешь, зря не болтаю.

— Как же ты выжил, если василиска видел?

— Так с умом ко всему надо. Если ему в глаза не смотреть и руками не трогать, то нормально. Ну, ещё следить, чтобы его отраженный взгляд, ну, от зеркала там, или от лужи какой, не поймать, а то превратишься в камень. Да, не бойся ты так, — увидев что Матвей вскочил на ноги, сказал Сергей, — я тут уже с черным петухом бабы Клавы договорился выследить гада и прогнать куда подальше. Они ведь только петухов и боятся… Ты куда, Матвей! Сосиску будешь?

Матвей уже не слушал. Он мчался по дорожке по направлению к дому. Там на кухне осталась открытая форточка. Вскоре Матвей вспомнил, что василиск, змея огромная и толстая, в форточку не пролезет, и перешел на бег трусцой, а затем и вовсе на быстрый шаг. К дому он неторопливо подошел, запрыгнул в форточку, вышел из кухни в коридор и замер на пороге спальни: перед зеркалом, в ночной рубашке, стояла Даша. За спиной Даши в незашторенное окно заглядывала полная луна, ярким диском отражаясь в зеркале.

— Даша, — крикнул Матвей, подбежал и потёрся о её ноги.

Даша не отозвалась. Ее ноги были твердыми и холодными, как камень.

Матвей метнулся на кухню, выскочил в форточку и прошмыгнул в маленькое окошко, ведущее в подвал под домом. В дальнем углу подвала жил огромный старый паук-птицеед Арно. Так как птиц в подвале не было, то питался он мышами и крысами. Изредка паук вспоминал о своих обязанностях и пугал жильцов, пожирая ночью яйца в холодильниках или опутывая коконом из паутины спящих.

— Привет, Арно,— сказал Матвей.

Паук не пошевелился.

— Ты спишь что ли? Вставай, на работу пора.

— Чего прицепился? Заняться нечем? Выспятся днем, затем шляются по ночам, покоя не дают.

Матвей рассказал о василиске, и Арно с гордостью сообщил, что единственное противоядие против того — яд паука-птицееда. Но когда Матвей потребовал от Арно немедленно ползти и расколдовать Дашу, выяснилось, что паук до смерти боится василиска. Через пять минут уговоров Матвей схватил паука зубами за ворсистую спину и помчался домой.

Даша по-прежнему камнем стояла перед зеркалом. Увидев ее неподвижную фигуру, Арно на мгновение лишился чувств, а затем медленно пополз к выходу из комнаты. Заметив отступление паука, Матвей резко поддел его лапой под зад. Арно взлетел в воздух и опустился на плечо окаменевшей Даши.

— Давай, никчемное ты создание, — прошипел Матвей, — делай, что ты должен делать? Кусай, царапай…

— Сам попробуй камень поцарапать.

Арно скрёб плечо Даши всеми своими 6 лапами, оставляя следы смертельного паучьего яда на гладкой каменной поверхности, бывшей когда-то тёплым плечом.

Даша оставалась неподвижной.

— Никакого толка от тебя, — рассвирепел Матвей и со всей силы деранул когтями по ноге своей безмолвной хозяйки.

Тут Даша моргнула, провела рукой по волосам, подошла к кровати и легла поверх одеяла.

— Смотри, Арно, получилась. Хотя, думается мне, что это я ее расколдовал.

— Молись, чтобы следов от твоих когтей не осталось а то несдобровать тебе, — проворчал паук, спускаясь с плеча Даши на пол.

— Тебя в подвал отнести? Или лучше в парк пойдем — надо этого гада василиска где нибудь запереть лет на 200.

— Спасибо, до подвала сам доберусь, а василиска на сегодня с меня хватит.

До рассвета оставалось минут 30-40. Небо слегка посерело, круглый диск луны побледнел и скатился ближе к горизонту.

Очутившись на улице, Матвей услышал заполошный петушиный крик. «Черный петух надрывается. Что это они без меня начали?» — подумал Матвей и заспешил к заброшенному парку аттракционов. В парке его ждало зрелище достойное фильмов ужасов. Верхнюю половину двадцатиметрового колеса обозрения, в обиходе чертового колеса, кольцами обвивала туша огромного толстого змея. Черный петух бабы Клавы, размахивая крыльями и время от времени подпрыгивая, словно собираясь взлететь, бегал вокруг колеса и надрывно орал. Сергей пытался запустить изъеденный ржавчиной заводной механизм колеса. На глазах Сергея и петуха были повязки из темных платков в мелкий цветочек.

«У бабы Клавы позаимствовали. Супермены»,— подумал Матвей и прыгнул на ближайший к нему вагончик колеса обозрения.

Сергей опустил повязку с глаз на кончик носа и продолжил копаться в насквозь прогнившем чреве механизма, запускающего колесо обозрения. Краем глаза он увидел кота на крыше ближайшего к нему вагончика.

— Матвей, вернись! — крикнул Сергей.

Петух орал. Матвей перепрыгивал с крыши одного вагончика чертового колеса на крышу другого. Вагончики раскачивались. Матвей приближался к морде гигантского змея.

Василиск чуть шелохнулся, его голова оказалась на одном уровне с мордой кота. Матвей выпустил когти, поднял лапу для удара. Василиск замер и вперил свой взгляд в глаза кота.

Страх пронзил Матвея. Шерсть на загривке и хребте встала дыбом. Он вспомнил, что того, кто поймает взгляд василиска, ожидает неминуемая гибель. От ужаса большие глаза Матвея стали огромными, черные зрачки расплылись и поглотили ярко-зеленую радужку. Чёрная влажная глубина кошачьих глаз отразила взгляд василиска. Когда Матвей через мгновение заглянул в глаза василиска, чтобы в последний раз увидеть свое отражение, он увидел в них только отражение самого василиска, огромной чёрной змеи с алым петушиным гребнем. Через минуту отражение василиска в его собственных глазах окутала лиловая дымка, затем веки опустились, и василиск исчез.

Черный петух бабы Клавы очередной раз особенно неудачно подпрыгнул, завалился на бок и отчаянно заголосил. Повязка слетелась с его глаз. Из-за домов показалась макушка огненно-рыжего солнца.

— Получилось! — орал петух, лежа на боку и задрав голову вверх. Он смотрел туда, где еще несколько минут назад гигантский змей обвивал своим телом металлические ребра чертового колеса.

Когда Матвей вернулся домой, Даша, полностью собранная на работу, обувалась в коридоре.

— Явился, наконец. Говорила тебе: не шляться по ночам. Прибьет кто- нибудь — будешь знать. Твоя работа? — Наташа приподняла яркую шёлковую косынку с плеча.

На плече красовались шесть тонких розовых полосок, очень похожих на царапины.

Матвей отрицательно помотал головой и посмотрел на правую голень Даши: кожа там была абсолютно гладкая без всяких следов от кошачьих когтей.

На троллейбусной остановке Даша встретила соседку.

— Всю ночь не спала,— жаловалась та.— Клавкин чертов петух орал, как резаный. Когда уже снесут халупу этой старой ведьмы? Весь вид нашего района портит. Куда только городская администрация смотрит?

«Ведьму с петухом лучше не трогать»,— почему то подумала Даша.

Троллейбус номер 8 подъехал к остановке.